lullaby melody

jony — аллея

      Красные рубиновые волосы Алена плавно вздымались из-за лёгкого, тёплого ветра. Он сидел на небольшом камне, глядя на малиновый алый закат. Перед ним открылся прекрасный вид на траву, усыпанную одуванчиками. Беспричинно разбушевавшееся сердце не успокаивалось никакими усилиями, и парень, смирившись, вышел на воздух, переводя дух.       «Я здесь не за этим.»       Ален зажмурился до искр в глазах, перед которыми возник знакомый до боли образ. Он слабо приподнял уголки губ, прошептав:  — Да, мам, я помню.

flashback

 — Ален!       Красноволосый мальчишка обернулся, глядя на маму, которая бежала по одуванчиковому полю, и улыбнулся. Трава пахла свежо и чисто, цветы вокруг испускали сладкий запах, а мягкий воздух приятно заполнял лёгкие. Солнечные лучи пекли лицо и руки, отчего мальчик поморщился, уронив на траву собранные одуванчики. Он приложил пухлую ладошку к лицу, укрываясь от палящего солнца.  — Держи, — светловолосая девушка протянула ему свою белую шляпу, взглянув на вырванные стебли одуванчиков. — Ты хотел подарить мне букет?  — Нет, с чего это мне дарить тебе букеты, — шестилетний мальчик почесал нос, чихнув. — Я хотел сплести тебе веночек, как ты плела папе. Но я такой не умею.       Блондинка прыснула со смеха, прикрываясь рукой.  — Девочки могут обидеться, если ты будешь разговаривать с ними так прямо.       Маленький Ален почесал рубиновые волосы.  — Но ты же не обижаешься, мам. И ты слишком большая для девочки.       Девушка засмеялась ещё громче.  — Я? — она смахнула слезы. — Не девочка? Ха-ха…       Она присела на мягкую траву рядом с сыном, скрестив несколько цветочков.  — Смотри, — она ловко скрутила хрустящие зелёные стебли. — Делаешь вот так. Затем берёшь новые стебли и повторяешь то же самое.       Девушка запустила руки в траву и, не найдя цветочков, вырвала несколько новых одуванчиков.  — Вот и всё! Давай перевяжем лентой.  — Красивый. Отдай.       Тонкие светлые пальцы аккуратно сняли белую шляпу с красных волос, надев на них желтый букет.  — Тебе идёт, сынок.  — Мне всё идёт, ха-ха, — отшутился мальчик.  — Прекращай! Ха-ха. Надо пойти помочь папе.       Из их дома послышался треск, за которым последовал громкий выстрел.

end of flashback

      Я клялся.

flashback

      Молодой парень с необычными волосами, в белой военной форме прямо держал спину, стоя в строю. Тучный мужчина вышел в самое высокое место площади, вобрав в себя побольше воздуха, громко прокричав:  — Солдаты!  — Есть! — В унисон выкрикнули гордые голоса.  — Готовы ли вы отдать жизнь за Великую Марию?  — Готовы!  — Готовы ли вы беспрекословно исполнять любой приказ?  — Готовы!       Мужчина улыбнулся, кивнув.  — С сегодняшнего дня, королевство Мария поручает вам должность Солдатов Главной королевской армии!

end of flashback

      Но это невыносимо тяжкая ноша…

flashback

      Десятки парней, плачущих и забитых, кинули в ветхий подвал, наполненный запахом плесени. Все парни были связаны… шевелились лишь кончики пальцев. Ален молча стиснул зубы, терпя боль от тугих верёвок и ранений.  — Мне больно! — послышался голос сзади.       Ален сжал пальцы.  — Мне тоже! — откликнулся другой парень.  — И мне!  — Я не подписывался быть шлюхой!       Послышался громкий лязг цепей.  — Заткнитесь! — в зелёных глазах заиграл огонь. — Вы клялись. Если мы как-то можем помочь Марии, заткнитесь и терпите. Мы лишь пешки в плане правительства…  — Лучше сдохнуть, — робко кинул забитый брюнет.       Ален поднял на парня глаза.  — Таким тварям как ты, действительно лучше сдохнуть. У нас есть план. Заткнитесь и следуйте ему ценой своей жизни.

end of flashback

      Но я хочу жить. И отомстить.

flashback

 — Тебе идёт, сынок.  — Мне всё идёт, ха-ха, — отшутился мальчик.  — Прекращай! Ха-ха. Надо пойти помочь папе, он почти закончил…       Из их дома послышался треск, за которым последовал громкий выстрел. Эхо от пули гулко отскочило от стен дома, доносясь до цветочного поля.  — Мама?..       Девушка застыла с немым ужасом на лице. Она сглотнула горечь в горле, внезапно вскинула светлую голову и с тоном, выражающим полное отчаяние и безысходность, кинула:  — Бежим, Ален.       Блондинка подхватила сына на руки, устремившись в сторону густого хвойного леса. Сзади послышались гулкие шаги, которые приближались с каждой секундой. В висках гулко и бешено застучало испуганное сердце.  — Ален… — она попыталась выдавить улыбку, которая вышла слишком измученной, не сбавляя бег. — Не отдавайся никому и никому не доверяй. Самое главное… ничего не рассказывай про папу и про меня. Мы увидимся скоро… с-слышишь? — Девушка тихо заплакала, жмурясь до искр перед глазами.       Горячие слёзы предательски катились по губам и щекам, невыносимая горечь сдавила горло тяжёлым мерзким жгутом. Перед глазами пронеслось знакомство с Лукасом, тяжёлое, но такое счастливое рождение Алена, его первые слова и самые первые шаги. Но осознание её скорой смерти не было печальным… она горько плакала, искренне, прекрасно улыбаясь, и глядя в неизвестность, которая ждала её после смерти. Нет, не так. После прекрасной счастливой жизни. Отец говорил, что Бог простит. Простит их с Лукасом грехи, и ей хотелось верить, что они встретятся там, далеко, на прекрасных, бездонных и таких чистых небесах… Ален ничего не говорил, молчаливо пуская мелкие слезинки, в последний раз сжимая тело матери маленькими ладошками. Он всё понимал. И не задавал никаких вопросов, потому что точно знал — ответов он не получит. Девушка в последний раз подумала, что её сын, её маленький, но уже такой понимающий ребёнок станет прекрасным человеком. Она упала на колени, пачкая белый подол кружевного платья зелёной травой. Она коротко бросила несколько слов из молитвы, крепко обнимая маленькое тело своего ребёнка. Светлые волосы грубо натянула чужая шершавая рука. Девушка зашипела от резко возникшей боли, глядя в пустые стеклянные глаза напротив. Невообразимо огромный мужчина сжимал и тянул белокурые волосы в руках.  — Это та сучка, — прокуренный хриплый голос мелко засмеялся, сплюнув. — Убейте её, — он указал огромной рукой на мальчика. — И разберитесь с этим сосунком.       Парень, стоящий рядом, забегал глазами, опустив их. Он нервно зажевал губу и сделал шаг вперёд. Пару секунд собираясь с мыслями, он вздохнул и сквозь страх произнёс:  — Эй, Раймонд… Пацан тут ни причем.       Остальные из толпы попятились. Темноволосый парень, стоявший с ружьём в руках, вытянул длинную тёмную шею, опасливо зашептав:  — С ума сошёл? Гоц, заткнись…       Мужчина отпустил хрупкую голову и откинул подальше податливое женское тело. Он вплотную подошёл к парню.  — Что же ты предлагаешь сделать?  — Я возьму ответственность за ребёнка на себя.  — Вопрос не меняется. Что ты предлагаешь сделать?       Парень среднего роста вышел из толпы, скрестил руки на груди и заслонил испуганного до чёртиков Гоца.  — Его можно отдать в приют, — он закашлял. — Нужды убивать пацана нет. Сверху приказали убить только двоих, про мальчика ничего не сказано.       Высокий мужчина опустил голову. В голове мелькнула мысль, что советы этого парня не такие безнадёжные, помолчав в небольших размышлениях. Он подошёл к девушке, вырвав её из хватки маленького сына.  — Убейте её тихо и без вопросов, особенно без свидетелей.       Светлые сияющие волосы сильно оттянули от корней. Девушку ударили по голове. По лицу потекла тонкая струйка крови. Она откашлялась кровью и, сжав руки в кулаки, повернулась к сыну, улыбнувшись. Она попросила его закрыть глаза лёгким жестом руки, не спуская добрую улыбку. Ален бесшумно плакал и зажмурил веки. Одуванчиковый венок выпал из маленьких рук.       Он услышал глухой выстрел, после которого последовала немая тишина. Шелест травы защекотал слух. Солнце спряталось за плотной стеной облаков, уже не грея нежную белую кожу. По щекам текли ручьи слёз. Его подхватили и мальчик потерял сознание.

***

      Дальнейшие события Ален помнил смутно. Все воспоминания и детали были смазаны до безобразия, словно от сильнейшего удара. Оставалось надеяться лишь на смутное представление событий, запечатанное белой пеленой. От прежнего счастья вмиг не осталось ни следа. Теперь у него нет ни дома, ни родителей, ни прежней любви.       Мальчик проснулся. Тело не двигалось, как бы тот не пытался, по ногам прошлась дрожь. Руки сковало невидимыми цепями, ком в горле вытолкнул новую порцию слёз. Маленький мальчик невероятными усилиями встал с холодной дощечки и огляделся по сторонам. В холодной каменной комнате было сыро и пусто. Какие-то поломанные полки одиноко висели на стенах, куча досок и разрубленных стульев стояли в ряд. Жёлтый свет больно резал зелёные глаза.       Ален подошёл к деревянной пощипанной двери. Он потянулся и встал на носочки босыми ногами, игнорируя ледяной пол. Мальчик поднял кулачок, вкладывая последние силы в мелкие удары по двери. Он стучал маленькой рукой по холодной высокой дверке, глаза наполнились горячими слезами. Каждый удар был всё отчаяннее.       Ален, опустив голову, заплакал, обняв себя руками. Он упал на пол и сжал дрожащие от слёз губы. Снаружи послышались суетливые шорохи. Ключ в двери пару раз повернулся и замок цокнул. В подвал вбежал мужчина.  — Прости… было бы плохо, если бы тебя обнаружили. Поэтому я упрятал тебя здесь, — он наклонился, глядя в пустые стеклянные глаза. — Эй…       Лицо напротив чётко врезалось в память. Этот человек убил его мать.  — Ты… — слёзы потекли с новой силой. — Ты убил маму? Ты всех убил, да?       Брюнет замолчал.  — Как тебя? Ален?       Мальчик коротко кивнул.  — Так вот, Ален… ты такой маленький, но уже всё понимаешь. Это не я убил твоих родителей, слышишь? Не я. — Тон казался мальчику слишком наигранным. — Поживешь у моей тёти? А когда тебе исполнится пятнадцать, я сдам тебя в хорошее кадетское училище, или даже лучше…       Красноволосый мальчик поклялся внутри, что больше не заплачет. Никогда. Он вытер слёзы и, пытаясь казаться как можно твёрже, ответил дрожащим голосом:  — Хорошо.

end of flashback

      Жилось мне, словно в аду.

flashback

Девять лет спустя.  — Тётушка, — Ален попытался учтиво улыбнуться, состроив приятный тон. — Здесь лишь маленький кусок хлеба, и мне порой очень хочется есть… не могли бы Вы добавить мне ещё, хоть немного?       Чёрствый кусок засохшего хлеба, размером с кисть парня, лежал на столе.       Ложка застыла в воздухе. Карие глаза враждебно посмотрели на парня исподлобья.  — Урод, — женщина швырнула ложку в чашку супа, расплескав жидкость по столу. — Посмотри на себя, — её лицо наигранно скривилось. — Жрёшь, как армеец, за три человека.       Ален посмотрел на свои худые пальцы и ноги.  — Тётушка, Ваши дети едят в несколько раз больше меня.       Тринадцатилетняя пухлая девочка вскинула недовольные брови, роняя в тарелку крошки хлеба.  — Тебя уже не устраивает то, что дают? Заткни свой рот.       Ален молча взял кусок жёсткого хлеба, зажевав. На вкус он был, словно бумага. Во рту стало горько. Воспоминания о вкусном хлебе, который его мать пекла умело и искусно, накрыли его волной. Он спрятал эти отвратительные эмоции за спокойным выражением лица. Дожевав последнюю крошку, парень встал, мелко поклонился и ушёл.       И больше не вернулся.

end of flashback

      Представляю облегчённое выражение лица тётушки Марии, когда спустя неделю её горячо любимый пасынок не вернулся домой. Тётушку назвали в честь страны, в которой она жила. Как символично.       Но я благодарен ей, несмотря ни на что. Девять лет воспитывать нелюбимого чужого ребёнка, я до сих пор считаю подвигом. Эта женщина была хорошей матерью, ведь её детей действительно можно было посчитать счастливыми.       Она просто не смогла полюбить чужого ребёнка.       И когда я, без франка в кармане и полуживой, спал у ледяного ограждения, судьба мне улыбнулась.

flashback

 — Ха-а-а…       Холод пробил тело. Ален лежал у холодной кирпичной стены, насквозь мокрый от дождя. Красные волосы потускнели, зелёные яркие глаза уже не светили блестящими изумрудами. Уже несколько лет. Он прикрыл сонные глаза, не обращая внимания на раздирающий живот голод. В этом месте, безлюдном и, наверное, самом тихом в Марии, он чувствовал себя умиротворённо. Всё спокойствие нарушили шаги, отскакивающие от глухих стен.      Гулкие шаги отскочили от холодных каменных стен. Ален равнодушно поднял глаза в попытках различить того, кто стоял прямо над ним.  — Хороший взгляд, — невысокий мужчина кинул окурок на землю, потушив носком туфли.       Мужчина осмотрел парня, приметил его необычные волосы и улыбнулся, неожиданно замахнувшись над ним кулаком.       Ален распахнул зёленые глаза, которые наполнились дерзким свечением. Он отпрыгнул в сторону, подсогнув колени.  — У тебя прекрасная реакция, — мужчина подбежал к Алену, ударив его коленом в живот.       Ален откашлялся кровью, всем корпусом уворачиваясь от чужих ударов.  — Кто Вы… такой…       Парень зажмурился, готовясь получить удар в скулу. Через пару секунд, не почувствовав удара, он приоткрыл глаз. Чужой кулак застыл в сантиметре от его лица.  — Да так… ходил кругами. Где ты живёшь?       Ален почесал красные волосы.  — Нигде. У меня нет дома.  — Как у взрослого парня не может быть дома? Судя по твоим волосам, — мужчина обошёл парня кругом, оглядывая с ног до ушей, — твои родители были необычными людьми. Аристократы. Что-то в тебе есть.       Ален молчал.  — Я уверен, ты аристократ. Даже если не сейчас, то когда-то был им.  — Никогда.  — Но в тебе течёт кровь благороднейшего аристократа! У обычного человека волосы не могут быть красными, твоя мана просто невероятна сильна… ты переживёшь любое отравление и самые смертельные раны…  — Мы всегда жили бедно у самых окраин леса, а моих родителей зверски убили много лет назад. Я не знал никакой богатой, светской… или, как её называют… жизни аристократии. Поэтому прекратите донимать меня вопросами о высшей жизни, которой я никогда не знал, — парень ухмыльнулся. — Просто взгляните на оттенок моих волос. Они выцвели не от благородия, а от жизни скота.       Мужчина замолчал и сдвинул шляпу. Спустя несколько минут долгого напряжённого молчания, Ален хотел уйти, но остановился от внезапного вопроса.  — Слышал о военно-морском училище?  — Оно далеко за городом.  — Верно. Могу подбросить.       Ален недоверчиво наклонил голову вбок.  — Туда не попасть просто так. Тем более, без документов.  — У тебя и документов нет? Хотя, нет, не отвечай, — мужчина замотал головой. — Конечно, у тебя их нет.  — Тогда оставьте меня.  — У меня есть связи. А у тебя в жилах — особая кровь, — увидев, как красноволосый попытался возразить, мужчина нахмурился завис с раскрытой рукой в воздухе. — И не возражай, это именно так. Я не хотел и не собираюсь вредить тебе.  — С чего я должен верить Вам? Вы можете меня убить также быстро, как наброситься на меня с ножом.  — А у тебя есть выбор? Такими темпами ты умрёшь к утру.       Красноволосый улыбнулся, кивнув.  — И правда. У меня его нет.       Мужчина повернулся в сторону сетчатой ограды, спокойно зашагав в сторону дороги. Ален смотрел ему вслед.  — У меня осталось немного хлеба в повозке. Да, не особо разнообразно, но тебе нужно съесть хоть что-то.       Ален усмехнулся: да, он прав.  — Ты прости, меня… за мой удар. У тебя там печёнка похоже сплющилась, — он зашагал к лошади, но остановился, повернувшись. — Так, ты идёшь?       Парень улыбнулся.  — Иду.

end of flashback

      Безумно уставший, в одной широкой императорской рубашке, Ален вышел из «игровой» комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Он пробежал по большому коридору и свернул в раздевалку, запираясь изнутри. Парень дошёл до шкафчика, на котором красовалась золотая гравировка его имени. Ален Лейман. Единственная гравировка из золота в помещении, цепко бросающаяся в глаза. Ален считал эту «метку» позорным клеймом. Он дёрнул дверцу шкафчика, которая просто поддалась, взял свои заранее приготовленные вещи и обессиленно рухнул на пол, подминая под себя длинные ноги, которые были усыпаны укусами императорского пса. Парень зачесал алые волосы назад, стиснув зубы и тяжело прерывисто выдохнув. Он ненавидит императора всем своим нутром. Зверь, ненасытное и неадекватное существо, выдирающее из своей жертвы последние живые куски. Мерзкий педофил. Ален устало поднял глаза и оглядел другие шкафчики. И горько усмехнулся. Все, кроме шкафчика самого парня, ничем броским не выделялись: обычные серые отрезы дерева и железа. Расположение шкафчиков показывало статус мальчика-эскорта. Крайние шкафчики являлись прямым показателем низшей ступени императорского эскорта. Как правило, такие мальчики были менее красивыми, нежели другие, хуже исполняли свои грязные обязанности, подвергались большему насилию и терпели крайнее садистское отношение. Из игровой комнаты часто доносились болезненные крики и вопли тех самых, непочитаемых мальчиков, чьи железные таблички выбивали, на место которым прибивались новые.       Но поистине то, к чему Ален привыкал долгое время, это к носилкам, которые ежедневно отбывали от комнаты императорских утех. Носилки с трупами. Настолько его нравы отличались дикостью и животностью.       Шкафчик Алена, отлитый золотом и бархатом, красовался в самой середине прямоугольного помещения.       Парень лёгким движением снял с себя широкую белую рубашку, кинув на пол. Он надел свою чистую белую рубашку, чёрные брюки и белоснежную накидку, украшенную символом сокола, тотемной птицей императорского эскорта. Небольшой значок был вылит из жёлтого золота. Ален спокойной, непринуждённой походкой вышел в коридор, поворачивая к лестнице, ведущей во двор.       Мраморный, прекрасный фонтан огромных размеров, обрамлённый белым и жёлтым золотом, выплёскивал воду в бесчисленные ровные струи. Вся сила инженерии Патриобеллы продумала каждую часть дворца до мельчайших деталей и крайностей, в том числе температуру воды, которую в разное время суток испускал фонтан. Вода в нём всегда была тёплой. Мраморные дорожки наполнились водой до щиколоток. Ален прогуливался по придворному парку, вход в который позволялся только императорскому роду и избранному персоналу, но парень, воспользовавшись почётным положением в эскорте, навещал даже императорскую библиотеку. Он подставил лицо к тёплому летнему ветру. Вечер близился, закат на горизонте испускал яркий малиновый свет. Он шёл вдоль идеально стриженных зелёных деревьев и кустов роз, прикасаясь к растениям холодными кончиками пальцев. Ален твёрдо шагал, несмотря на жуткую боль в ногах и по всему телу. Он пережил очередную многочасовую пытку.       Парень сжал челюсти, сделав выражение лица ещё спокойнее, сдерживая сильную горечь в горле. Его наигранные радостные улыбки, лживое умиротворённое выражение лица и до тошноты сладкие, льстивые речи. Всё это было прекрасной маской и защитой, которая ограждала его от жизни за высокими стенами Великого императорского дворца. От его старой жизни брошенного пса. Он стойко играл выбранную удобную роль и чётко понимал будущий исход его жизни. Ален — один из самых старших парней в эскорте. Через год-два на его замену придёт другой мальчик. Более молодой и поворотливый, чьё имя займёт почётную золотую табличку на серединном шкафчике и сместит имя «Ален Лейман», после чего парня, вероятно, убьют, дабы громкие слухи о Великом императоре не распространились в народе. Он спокойно принял участь мальчика для утех. По крайней мере, он свято в это верил.       Ален дошёл до второго парка северного дворца. Он обогнул невысокие блоки из камня, выглянув за дерево. Там, у фонтана на газоне тренировался принц. Младший Бладхайф светился и был полон сил, вкладывая в каждый удар шпагой неимоверные усилия. Его янтарные глаза испускали жгучие искры. Луи подошёл к Чонгуку, легко похлопав его по плечу.  — Ваше Высочество, Вы сегодня прекрасно справляетесь с упражнениями шпаги, — воодушевлённым акцентом произнёс Луи. — На сегодня достаточно, Вы, наверное, устали после долгого дня…  — Помолчи, — Леонхард сжал рукоять шпаги ещё крепче, принимая другую боевую позу. — Не тебе волноваться о моём состоянии. Я сам решу, когда мне достаточно. Тебе ясно, Луи?       Мужчина мелко поклонился, продолжив наблюдать за атаками принца, встав перед ним в защитном жилете.  — Теперь со мной, Ваше Высочество.       Чонгук бесцветно вскинул брови, выплеснув:  — Ты серьёзно? Я тебя даже кончиком лезвия не задену. Этот маскарад ни к чему.  — Всегда стоит попробовать, Ваше Высочество, — Луи стоял прямо, даже не готовясь к обороне. — Нападайте.       Янтарные глаза сверкнули, и шпага подалась вперёд. Перед Чонгуком открыто стояла чужая ровная фигура, которая даже не дрогнула. Он резко выдохнул, приготовившись попасть прямо в тугую жилетку, как Луи отскочил вправо. Леонхард едва удержал равновесие, отбежав на пару шагов вперёд. Чон быстро повернулся, снова нацелившись шпагой, с силой проталкивая её вперёд. Рука дрогнула и соскочила. Он вновь не попал и зажмурился от неожиданного блока. Луи нагнулся, схватил принца за живот и повалил на его землю, выбивая шпагу из тонких светлых рук.  — Получится в следующий раз, — непринуждённо ответил учитель, словно не догадываясь, что и завтра шпага принца не коснётся его тела. — Отдыхайте.       Луи поклонился, взял с земли коричневую жилетку и ушёл. Бертольд, всё это время наблюдающий за тренировкой, мягко улыбнулся, протягивая воду.  — Не перенапрягайтесь, это плохо влияет на цвет Ваших глаз и волос.       Чонгук сделал несколько глотков.  — Спасибо, Бертольд.  — Как дела у Тэхёна? Его же, вроде, так зовут? — Бертольд протянул Чону руку помощи.       Ален скривил губы, сердце резко кольнуло. Какого Тэхёна?  — Ничего особенного, — Чонгук принял руку дворецкого и поднялся с травы, отряхиваясь. — Его отец открыл несколько чайных лавок, недавно последнюю. Дохода они приносят не так много, но для деревенского человека это целое состояние.       Вот, куда он постоянно уезжает?  — Похоже, он Ваш хороший друг?       Но он уже заполнил все мои мысли…  — Похоже на то, Бертольд, но мои чувства к нему очень странны…       Этот капризный ребёнок не даёт мне покоя днём.  — Ваше Высочество, я уверен, Вы разберётесь.       И я не могу уснуть из-за тебя даже ночью.  — Ты как всегда знаешь меру. Поэтому работаешь с нами уже много лет.       Так из-за чего твоё сердце трепещет от другого имени?  — К Вам в покои не приглашать мальчиков, Ваше Высочество?  — Да. Пока не нужны.       Опять… меня бросили?

***

      Чонгук тяжело вздохнул, рухнув в мягкую постель. Руки невыносимо болели от плеч до кончиков пальцев, ноги ломило до неприятной дрожи. Он слишком увлёкся упражнениями, которые и без того не давались ему легко. Редкое, хорошее настроение не покидало Чонгука уже несколько дней, тренировки не так обременяли и дни перестали давить серостью и унынием, чему принц был несказанно рад. Всё из-за Тэхёна. И это уже не вопрос, он уже всё понял.       В голову Гука внезапно врезались давние воспоминания с Бертольдом, а губы тронула весёлая улыбка. Этот дворецкий прислуживает семье Бладхайфов уже более десятка лет, так и не сдвинувшись с поста главного дворецкого. В его глазах никогда нет и капли презрения, он исполняет свои обязанности так, как должен исполнять их хороший дворецкий. Это мужчина сорока восьми лет, выглядящий на тридцать как лицом, так и характером. И Чонгук действительно уважал этого человека, всем своим нутром выражая к нему искреннюю благосклонность.       Говоря прямо, Чонгук не имел ни малейшего понятия, откуда пришёл Бертольд. Он словно взялся из ниоткуда. В какой-то момент, отец просто нанял его на работу, без лишних предупреждений и слов. Бертольд всегда избегал вопросов. «Это Вам, Ваше Высочество, ни к чему». Слова, которые тот повторял, наверное, в тысячный раз, всё так же стойко и непоколебимо. Чонгук уже сдался. Сдался, потому что однажды понял, что у Бертольда могут быть свои веские на то причины.       И не ошибался. Они были.