Истлевшее сердце

      Уже везде выключили свет, и глубокие тени заполнили углы. Северус уложил Поттера спать, а сам пошел в игровую и занял кресло у окна. Ему нужно было подумать, что делать дальше. За окном темнел сад и шелестела ива, но вдалеке горели фонари и окна домов.        Сколько прошло времени? Он уже сбился со счета, дни тянулись бесконечно долго и были похожи один на один. Северус почти привык к такой размеренной жизни: подъем, туалет, завтрак, просмотр телевизора, обед, прогулка, ужин и спать. С Поттером. Теперь все приходилось делать с Поттером, который прилип к нему как цыпленок. Даже поимел наглость залезать в постель к Снейпу посреди ночи. Вот уже какое утро Северус просыпался от мерного посапывания в ухо… Он пытался отправлять Гарри спать в свою постель, но Поттер, надув губки, все равно продолжал забираться к нему в кровать. Северус смирился. Как обычно. Стало привычно заправлять пижаму на Поттере, мазать ему маслом хлеб, вытирать крошки с щек, водить в туалет, смотреть вместе телевизор и кивать головой, натянуто улыбаясь, когда Поттер совал ему под нос цветочек, игрушку, шарик от пинг-понга, камушек. Гарри настойчиво требовал к себе внимания и не отпускал Северуса одного в туалет — стоял рядом с кабинкой и обеспокоенно заглядывал вовнутрь.       — Мерлина ради, — рычал Северус, сидя на толчке, — не исчезну я. Хватит подглядывать! Даже посра… хм… мне не даешь спокойно.       С одной стороны, он глазами видел Гарри Поттера, того самого наглого мальчишку с шестого курса, который пытался швырнуть в него Сектумсемпру. А с другой, это не Гарри Поттер, это пятилетний ребенок, за которым нужен был глаз да глаз. Северус боялся оставлять его одного и боковым зрением следил за Бобби и другими санитарами и еще пристальнее следил за Сесилом. А еще он понимал, что за ним следят не менее пристально. Он ловил на себе внимательный взгляд доктора Реймс, который напрягал, но Северус решил это игнорировать. Пока к нему не лезут — нет смысла волноваться.       Он сменил одну тюрьму на другую, только здесь светило солнце, пахло цветами и травой и не было слышно безумных криков по ночам. Но Северус начал терять реальность. В последние дни ему стало казаться, что он спит. Солнечный свет пугал своей искусственностью, слишком яркий, слишком… Лето в Лондоне стояло жаркое, удушающе пыльное с оглушительным стрёкотом цикад. Северус уже был готов лезть на стенку, лишь бы что-то произошло. Потому что такое спокойствие пугало до ужаса. Он понимал, что с ним что-то не так. Что-то все-таки сломалось. Только что? Он не чувствовал людей вокруг, едва обращал на них внимание. Отвечал — когда с ним заговаривали. И только Поттер, постоянно дергавший его за рукав рубашки, не давал окончательно провалиться в сон…        Все просто расслабленно жили, словно рыбы в аквариуме, плавая от одной стенки до другой, ни о чем не думая, ничего не желая, ни к чему не стремясь. Безумие стало щитом от внешнего мира.       В коридоре послышались шаги, шорохи, хлопнула дверь. Северус задержал дыхание, чтобы его не заметили.       — Я тебя все равно слышу. Не спится?       — Нет, — устало выдохнул Снейп, понимая, что от него так просто не отстанут.       Винсент прошел в зал и сел в кресло напротив Снейпа. Сумрак очерчивал только фигуру, и Северус скорей угадывал выражение его лица, ехидно-заинтересованное.       — В какую игру ты играешь? — спросил он напрямую.       — А в какую ты хочешь сыграть?       Что ж, Северус оценил уловку. Вот бы он в свое время так же Дамблдору отвечал, может тогда бы их диалоги стали немного конструктивнее.       — Зачем меня провоцировать? В этом нет никакой для тебя выгоды.       — Выгоды? — искренне удивился Сесил. — Ты видно не понимаешь, где находишься. Здесь не ценятся деньги, материальные блага, статус, даже амбиции тут не к месту. Все равны в своем безумии, а единственная ценность — твоя личность. И мне любопытно: кто ты без семьи, друзей, статуса и денег?       — Спросил меня очередной насильник, который пользуется своей властью над пациентами и персоналом? — бросил ему Северус.       — Уже и пошутить нельзя. Ну помяли мы ему попку, никто же не умер.       — Он не может тебе ответить, а ты упиваешься его беззащитностью. Неужели так нравится смотреть на бессилие и наслаждаться этим? Упиваешься властью и знаешь, что тебе никто не сможет возразить.       — Ты так говоришь, — мягко заметил Сесил, — будто о себе.       И Северус вздрогнул. Да, именно это он и делал с Поттером. Пользуясь властью учителя, он с полным наслаждением снимал балы и наказывал. И даже больше — сам провоцировал на конфликт, чтобы только зацепить, надавить, задеть и увидеть злость и бессилие в глазах напротив. Как же он тогда ненавидел Поттера. Как же он ненавидел этого ребенка. Сколько жизней ушло с тех пор? Он и сам не раз умирал морально, а пару раз физически.       — Чего задумался? — спросил Винсент.       — Думаю о том, какой ты козел.       — Я никому никогда не обещал покорность и преданность. Но мне нравится покорность и преданность в других, эта такая слабость, которой удобно пользоваться. Они верят тебе, протягивают руки, кивают головой, смотрят так проникновенно, словно ты их Бог. Ну как от этого отказаться?       — Мы еще говорим о больных людях? — уточнил Северус.       — И о них тоже. Самая сладкая власть — власть над душой.       — Но удобней всего трахать тело.       Сесил выдохнул и наклонился, чтобы достать из-под кресла бутылку и стаканы.       — Само собой удобней трахать тело, — он разлил алкоголь и передал стакан Снейпу.       — Тогда не стоит выдавать черное за белое, — Северус отпил виски и понял, что это тот самый, который он пил несколько дней, недель, месяцев назад с Чинаски…       — А ты сам на какой стороне?       Еще одно попадание. Он бы рад сказать на какой… Но как он уже понял, быть на чей-то стороне — не выгодно. А быть на своей собственной у него не хватает ни сил, ни решимости.       — Я убийца.       — Убивать можно по-разному, для спасения, защиты, самообороны… Это как посмотреть.       Северус едва не подавился от такого замечания.       — Ты так говоришь, будто все можешь оправдать? Убийство, насилие, несправедливость?       — Могу. А ты?       — И я в свое время мог… — тихо ответил Северус. Очень давно, наверное, в прошлой жизни он легко оправдывал убийство маглов, пытки грязнокровок и дикие грязные оргии в особняке Ноттов. Все можно оправдать, когда тебе до этого особо нет дела. Но это было тогда… а сейчас жизнь показала ему, что за все приходится платить и ничто не проходит бесследно.       — Познай себя и познаешь весь мир — звучит просто. Но суть, что никогда не узнаешь, кто ты на самом деле, пока не подойдешь к самому краю.       Этот край Северус видел не раз и не два, и чаще всего к этому краю его подталкивали другие. Чего стоили Мародеры с их шуточками. Может, тогда он в себе открыл дикую выжигающую Злобу, в которой с удовольствием наслаждался смертью других. А потом он сам столкнулся со смертью Лили и открыл в себе Боль. Оглушительную боль, когда даже вздох отдавался всхлипами в зажатом спазмами горле. Не было гарантий, что он переживет эту войну, и когда Лорд собрался убить его из-за палочки, Северус знал, что умрет. Знал и в глубине души не хотел умирать. Тогда он открыл в себе Страх Собственной Смерти… Граница, которою он не смог перейти.       — А что насчет тебя? — резко сказал Снейп. — Где твой предел?       — Ха-ха-ха, — раздался тихий мягкий смех из темноты, — я нахожусь за гранью. Ты когда-нибудь заглядывал в глаза сумасшедшего? Пытался понять ход его мыслей? Проникал в глубины его памяти? Это лабиринт из осколков души. Там нет границы, потому что безумие пожирает само себя и само же себя рождает.       Северус однажды задался вопросом: в каком безумии жил Темный Лорд? Что он пытался доказать этому миру… А что пытается доказать Северус Снейп? Что он не хуже других…       — Безумие не ответ.       — Безумие — это путь, который ведет к ответу. Достаточно в тебе воли, чтобы быть сильнее своей судьбы?       Северус открыл было рот… Он сильнее своей судьбы? Сколько раз он был на грани, сколько раз миллиметры отделяли его от конца? И только один раз он проиграл жизнь. Жизнь Лили. Может быть, тогда он проиграл своей судьбе? Он так запутался. Словно с самого рождения все пошло не так… Вот о чем были его сны в Азкабане…       — А если я проиграл эту борьбу? — хрипло спросил Снейп.       — Тогда что стоит просто расслабиться и наслаждаться жизнью? Чего ты так из кожи вон лезешь? — раздалось веселое замечание. — Рычишь, как псина, которой наступили на хвост.       Северус спрятал улыбку на краю бокала. Хотя в такой тьме едва ли можно было разглядеть его лицо. И правда, что он в самом деле рыпается? Может, потому что привык рыпаться? Проиграл и проиграл. Ведь об этом все твердят: расслабься и получай удовольствие. Уже ничего не исправишь, не вернешь обратно, никого не воскресишь.       — Может, потому что мне тут не нравится? — риторически спросил он. — И я бы хотел оказаться в каком-нибудь другом месте.       — А если я дам тебе свободу? Пойдем, я открою дверь, и ты можешь уходить на все четыре стороны. Хочешь?       Северус даже удивился, что ему снова предлагается выбор. Помнится Кроу, начальник Азкабана, тоже предлагал ему поцелуй дементора как самый безобидный вариант. Милосердный.       — Я ничего никому не скажу. Уйдешь себе спокойно, дам фору на всю ночь, успеешь доехать до Абердина.       — У меня ничего нет.       — Пару фунтов, так и быть, одолжу. Не знаю, как усердно полиция будет тебя искать, но могу точно сказать, на окраине ты сможешь легко потеряться в трущобах.       — А что… с Поттером?       Снейп вполне мог поверить, что Сесил откроет ему двери и отпустит. Этот человек делал то, что ему хотелось, и едва ли бы его остановили какие-то законы. Но…. Северус столько времени думал, как убежать… когда убежать… И сейчас ему предлагают свободу — это сбило с толку. И как же Гарри?       — Вопрос только о тебе, — откровенно улыбнулся голос. — Или ты хочешь его забрать с собой?       Северус не хотел и не мог. Не мог в первую очередь. Куда? Как? Если бы было место, куда они могли бы спрятаться… Если бы у него были деньги… Если бы он не был преступником… Его уже не пугало такое состояние Гарри, но…        — Каждый должен думать о себе и спасать себя самого.       — Поттер останется один, — тихо сказал Снейп.       И Северус тоже останется один.       — Конечно, тебя не будет рядом, чтобы его защитить… Но не стоит переживать, я могу за ним посмотреть.       — Ну конечно, — кивнул головой Снейп. — Ты точно посмотришь.       — Как ТЫ за ним посмотришь? — в этом вопросе прозвучало слишком много подтекста.       — Получше, чем ты, — отрезал Северус, понимая, что его загнали в угол.       — Не могу понять, ты чуть ли не в истерике забился, когда привели Гарри, а теперь не хочешь оставлять его одного. Он обуза для тебя. Я могу дать тебе свободу…        Северус сильно сжал руку в кулак до боли, чтобы убедиться в реальности происходящего, что он не спит и что это не очередная галлюцинация наяву. Боль он чувствовал, но не был уверен в остальном.       — Свободы не существует, — онемевшими губами сказал Северус. — И он не обуза…       — Ты уже хорошо освоился с ролью, — сладко и насмешливо раздалось в ответ. — Удобно, когда люди такие послушные?       Северус промолчал, только еще крепче сжал кулаки.       — Ну признай… в глубине души ты ведь не хочешь, чтобы он пробуждался? Боишься его. Мне безумно нравится твоя реакция…       — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нем.       — Да какая разница, что я знаю, — чуть задумавшись, голос продолжил: — Гарри никогда не придет в себя, вы вдвоем останетесь здесь. Ты будешь его кормить, одевать, водить в туалет, мыть в душе каждый день, пока… что? Ты не умрешь? Пока Гарри не выздоровеет? Ты такой хочешь жизни для него и для себя? Откажись от него. Прошлое не важно. Так ты только загнешься с ним здесь… в психушке. Я же вижу, что ты уже сдаешься и теряешь себя. Пока еще не поздно… пойдем… я открою тебе двери…       Это уже было… его опять испытывали… опять прогибали… манипулировали… Откажись — и будешь свободен. Останешься с Гарри — и проведешь остаток дней в психушке. Отличный выбор. Как всегда. Если он останется, то признает отказ от побега, от свободы… Тогда что? Это будет означать конец? Смирение? Но… что, если… Гарри однажды придет в себя? Тогда он обретет свободу? Тогда он сможет уйти…       — Что ж, — выдохнул Северус, — как я и сказал моя борьба окончена.       Черная тень вдруг поднялась и, сделав шаг вперед, опустилась к ногам Северуса. Теплые руки легли на бедра, ладони скользнули от колен вверх. Северус задержал дыхание, замерев неподвижно в кресле.       — Я прежде не встречал таких, как ты. Мне так хочется тебя побаловать…       Северус чувствовал жар, идущий от тела, тяжелые руки на своих ногах. И взгляд, который буквально пожирал.       — Неужели тебя никто не любил? — мягко спросил голос, и голова потерлась об колено Северуса.       Задевал за больное. Северус пытался абстрагироваться от настойчивых ладоней, что гладили его бедра со внутренней стороны в опасной близости от паха. Гладили специально.       — И? Хочешь быть первым?       — Даже так? Очень хочу. Очень-очень.       Мягкий голос во тьме походил на патоку, растекающуюся по венам. Сладкую, такую сладкую, что ей можно было отравиться. Этот странный диалог не был похож ни на что испытываемое им ранее. Ни на прямые вопросы доктора Реймса, ни на допрос у Лорда, ни пикировки Альбуса. Что за существо сидело в ногах Северуса? Что-то темное, любопытное и опасное. Безумие.       — Что ты в себе скрываешь?       — А если я тебя разочарую? — спросил Северус.       — Нет, — протяжно с улыбкой раздалось в тишине. — Ты самое удивительное, что я встречал на своем пути. Я хочу испить твою душу до дна. В ней столько сладостной боли и страха.       Слова звучали как гвозди, что царапал стекло.       — Зачем? — прошептал Северус.       — Я очень жадный. И мне любопытно, что я найду на самом дне, — Тот Другой в ногах вскинул голову и посмотрел на Северуса.       Снейп прикусил нижнюю губу, чтобы выдержать этот взгляд. Еще бы. Только скажи броситься с крыши, и он сбросится с крыши. Вот только почему-то кажется, что утянет тебя с собой.       — Там нет ничего, — покачал головой Северус.       — Уверен? — чужие руки скользнули выше на бедра и остановились на тазовых косточках. — Какую боль ты в себе скрываешь? Ее сладкий вкус я чувствую на твоей коже…       — Моя боль не для тебя.       — А для кого? — полюбопытствовал голос, растягивая гласные. — Я хочу стянуть с тебя кожу, выпить кровь, умыться слезами и захлебнуться твоим криком…       — Звучит как признание в любви, — заметил Северус, чувствуя, как мурашки ужаса побежали вдоль позвоночника.       — Но удобнее трахать все же тело… — мягко сказал голос, и руки нагло потянули штаны вниз, Северус не успел возмутиться и даже дернуть ногой, чтобы пнуть, как влажные мягкие губы прикоснулись к его члену.       — Стой, — зашипел он сквозь зубы и рукой схватил за голову, сбритые машинкой волосы, приятно царапнули кожу ладоней. — М-м-м…       Северус сжал губы, чтобы сдержать стон и не разбудить всю больницу. Настойчивый рот брал все глубже и глубже. Это безумие не могло происходить с ним. Ни здесь, ни сейчас. Потому что никто не отсасывал ему пусть даже в темной комнате, пусть даже за деньги. Он сильнее сжал руку в кулак, надеясь сломать себе пальцы и наконец проснуться. Но боль мешалась с удовольствием, что узлом завязывалась внизу живота. И он не просыпался. Тело горело от бешенного тока крови по венам, пока чужой гибкий язык облизывал кончик и скользил вниз по стволу. Рот раскрылся шире, заглатывая до упора, что головка коснулась ребристого неба.       Перед глазами всплыло мокрое, покрытое капельками воды тело Гарри. Зеленые глаза, смотрящие так преданно… как на Бога… Пена в черных волосках в паху… Грудь, прижимающаяся к его груди, и острые соски, царапающие его кожу… Расслабленное лицо на подушке в двух дюймах от него, легкое дыхание… чуть приоткрытые губы, просящие о поцелуе… или плавно скользящие по его члену…       — Черт… — тихо выдохнул Северус, кончая.       — Тебе нужно осознать, что ты жив.       Снейп бы поспорил. Ему для начала нужно осознать реальность вокруг себя. Да, он не святой и давно потерял невинность. Но стоит удивляться, какой он пользуется популярностью за последний месяц, что даже дементор от его персоны без ума.       Реальность возвращалась слоями. Красные пятна мелькали перед глазами, а шумное дыхание, которое он пытался сдерживать, громко и постыдно вырывалась из приоткрытого рта. Северус дрожащей почти онемевшей от напряжения рукой провел по лицу, откидывая волосы со лба. Темная тень человека сидела перед ним на коленях, будто ожидая приказания, как раб. Снейп подтянул штаны, чувствуя мелкую сотрясающую дрожь в теле.       — Ну как? — откровенно хриплый голос подсказал, что его обладатель тоже находится в возбуждении.       — Неплохо, вижу, много тренировался… — сказал Северус, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.       Теплые руки вдруг нашли ладони Северуса и, сжав их, потянули вперед. Снейп от растерянности не подумал их вырвать и почувствовал, как пальцы коснулись гладковыбритых щек. От него настойчиво просили ласку.       — Скажи, чего ты хочешь?       Такой банальный совершенно простой вопрос заставил Северуса забыть все слова. Он хочет выбраться отсюда и убежать на край света, чтобы никого не видеть и не слышать. Съесть стейк и ванильное мороженое, потому что от больничной диетической еды его уже воротит. Напиться виски. Забыть Поттера. Альбуса. Лорда. Мертвое лицо Люциуса. Забыть всех сошедших с ума в Азкабане. Забыть Хогвартс, галереи, по которым он бесконечно бродит даже с закрытыми глазами. Принять горячую ванну. Съездить на море. Пустить себе Аваду в висок. Забыть. Забыть. Забыть себя.       И покоя.       Ничего он не хочет. Ничего. Потому что от всего уже тошнит. Потому что никогда его желания не исполнялись.       Он мягко потянул руки из захвата и сложил их на груди, неосознанно прячась. После вспышки оргазма пришло опустошение. Его все еще мелко подбрасывало, и злость, слитая с тоской, парализовала сознание, не позволяя ему закрутить мысли в бесконечный повтор самобичевания.       — Еще рано… — тихо сказал мягкий голос. И темная тень поднялась, вырастая над Северусом как стена. Будто что-то ушло, заползло обратно в это существо, и Снейп смог вздохнуть, почувствовав, как отпустило давление, что буквально вжимало его в спинку кресла. С кем он вел разговор? Кто его испытывал? И прошел ли он испытание? Северус не мог сказать, враг перед ним или друг? Потому что врагам так сладко не отсасывают…       — Ты все еще слаб и не знаешь, кто ты, что ты, где ты…       Снейп уже хотел было бросить едкое, как его перебили:       — Ну надо же, а вот и наше солнышко.       Что-то коснулось плеча Снейпа, и маракуйя пощекотала нос сладким запахом. Рука как змея скользнула на плечи, обнимая, а тело, тулясь на подлокотник кресла, прижалась к Северусу.       — Поттер! — удивлено вскрикнул Снейп, оборачиваясь. В сумерках едва угадывался силуэт, но глаза уже привыкли, и он мог разглядеть встрепанные волосы, сбившуюся пижаму, которая в темноте отсвечивала серым.       — М-м-м, — недовольно протянул Гарри.       — Что, потерял свою игрушку? — нагло спросил Винсент. — Все видел?       Но Поттер молчал, и по его напряженному телу Северус мог понять, что Гарри очень чем-то недоволен. Неужели, действительно все видел? И считает, что с его игрушкой поиграл кто-то другой.       — Какого черта, ты не в постели? — разозлился Северус, но Гарри и головы не повернул в его сторону, сверлил глазами Сесила.       — Хочешь мне что-то сказать? — наклонил набок голову Винсент.       — Достаточно, — оборвал Снейп и, толкнув Поттера в плечо, поднялся с ним из кресла. — Мы идем спать.       — Вы идете, — глумливо повторил Сесил и шагнул вперед, перекрывая Снейпу дорогу. — А как же я? Ты меня так и оставишь? — он перехватил руку Севруса и прижал к своему паху. Под тонкими пижамными штанами отчетливо прощупывался возбуждённый член.       — Не моя проблема, — пристально глядя в глаза, ответил Снейп. Да, теперь перед ним привычный Винсент.       — М-м-м! — Поттер влез между ними как дуэнья, одной рукой толкая Сесила в грудь, другой Снейпа.       — Ну ты только посмотри на него, — вдохнул Сесил и, дернув Поттера на себя, сжал его в жестких объятых. — Тоже хочешь?       Поттер моментально замер в его руках, как перепуганный зверек перед змей.       — Пусти его, — прорычал Снейп.       — Да не переживай ты так, не обижу я его, — улыбаясь сказал Винсент. — Гарри, ты уже считаешь Северуса своим и не любишь, когда трогают твои игрушки? — он провел рукой вверх, задирая рубашку Поттера и скользя пальцами по обнаженной спине. — Гарри, знаешь, какой он на вкус?       — Отпусти, — тихо сказал Северус.       — Отними.       Снейп шагнул к ним, намереваясь сломать кое-кому руку. Но и Сесил вдруг шагнул ему навстречу, и Поттер оказался зажат между их телами. Рука Винсента скользнула на затылок Снейпа и жестко сжала волосы, фиксируя голову. И Поттеру только оставалось, что смотреть, как Сесил голодным поцелуем впился Северусу в губы. Жар их тел не давал Гарри сделать и вдоха. На рефлексе Снейп ответил на поцелуй, впуская в свой рот гибкий язык. Одна рука, в поиске опоры, скользнула на обнаженный бок Поттера. И гладкая кожа под ладонью запылала. Странное ощущение, касаться Гарри, но целовать Винсента.       Северус почувствовал, как его член так удачно прижался ровно между ягодиц Поттера, пока Сесил возбуждал его страстным поцелуем, слишком страстным, будто действительно хотел его, а не ради шутки.       Снейп дернул головой, пытаясь вырваться из захвата, и глухо промычал в рот. И Винсент, напоследок прикусив губу Северуса, отпустил его.       — Ну как тебе такое, Гарри? — мягким тягучим голосом спросил он, заглядывая Поттеру в лицо. — Знал бы ты, какой он сладкий, — облизал он губы. — Так бы и съел.       Поттер тупо открыл рот. А Винсент вдруг поднял глаза на Северуса, и от этого темного взгляда Снейпа бросило в жар.       — Ну вот теперь, спокойно ночки, — сказал он и неспеша пошел из зала.       Северус прижал ладонь ко рту, понимая, что губы сами собой растягиваются в усмешку. Определенно сегодняшний день стоил десяти лет работы в Хогвартсе.       — М? — промычал Поттер, поворачиваясь к Снейпу.       — Ничего, — тихо ответил он и перевел дыхание, чтобы успокоиться. — Пошли.       Из приоткрытой двери туалета в темный коридор лился тусклый электрический свет, едва освещая закрытые двери палат. Северус остановился на полпути и придержал Поттера, чтобы прислушаться. Характерные шлепки плоть об плоть не оставляли сомнения в происходящем, да и тихие стоны подтверждали очевидное.       — Сегодня не иначе какое-то блядское полнолуние, — проворчал Северус и тихо подошел к двери туалета.       Питер Моррис опирался об раковину руками и, выгибаясь в пояснице, подставлял свою задницу Бобби. Северус уже мог поклясться, что у этих двоих роман. Настолько они были увлечены процессом и явным удовольствием. Тусклый свет тенями высвечивал изгибы обнаженного тела Питера, отросшие волосы свисали неровным прядями на лицо и растекались черными нитями по шее. Резкие дуги ребер на каждом глубоком вздохе очерчивались как у умирающего от голода. Это слабое тело едва держало напор и одновременно поддавалась назад, вбирая в себя каждый толчок, словно ища в нем опору. Грубые ручища Бобби сжимали тонкую талию, больше похожую на женский стан, и скользили по бокам, исследуя изгибы. На санитаре болтались только одни штаны у щиколоток, и Северус заметил татуировки на плечах, которые явно уходили на спину и бедра.       Бобби наклонился и жадно припал к изгибу шее Морриса, который тут же ответил нежным стоном на эту ласку.       Северус дернулся, когда перед его носом возникла макушка Поттера, который наклонился, чтобы заглянуть в щель двери. Неверное, заметив боковым зрением движение, Моррис повернул голову и посмотрел прямо на них. На его лице проскользнул испуг, а тело непроизвольно дернулось.       — Ты куда? — спросил Бобби и тоже повернул голову, вслед за Питером. — А-а-а, — протянул он, — у нас гости. Присоединяйтесь, соседняя кабинка свободна, — широко улыбнулся он и мощно поддал бедрами вперед, отчего Моррис глухо застонал и уронил голову вниз.       Северус запоздало прикрыл глаза Поттера рукой, как закрывал от ребенка непотребство, творимое на экране телевизора:       — С тебя на сегодня хватит.