Истлевшее сердце

            Северус сквозь сон чувствовал, как Гарри опять лезет к нему в постель. Вздрогнув всем телом, он попытался открыть глаза. Тело ощущалось, будто придавленное бетонной плитой, не пошевелиться, не вздохнуть. Словно не он лежал, а инородный предмет на его месте, а он только наблюдал со стороны. Опять это мерзкое беспомощное состояние сонного паралича, когда даже губы невозможно разлепить и закричать.        Темная, тяжелая от туч ночь не позволяла разглядеть даже стоящую рядом тумбочку. За окном шелестел дождь, по металлическому козырьку каплями отбивая один и тот же ритм, похожий на биение сердца. Удар. Удар-удар.        Поттер перекинул ногу и ловко оседлал бедра Снейпа. Северус снова попытался пошевелиться и сесть, чтобы спихнуть с себя Поттера, но Гарри уперся руками ему в грудь. Его ладони обжигали даже через тонкую ткань пижамной рубашки. Голова так наклонена вперед, что волосы падали на лицо, совсем скрывая его.       Он не мог разобрать, сон это, галлюцинация или реальность? Воздух застревал в глотке и едва проходил в легкие, что казалось он задыхался. Необъяснимый страх начал медленно растекаться по венам, разгоняя сердце до истерики.       — Боишься?       Северус задержал дыхание, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Но он точно видел, как темный рот Поттера не шевелился. Это все игра разума. Это все ему снится. Его Зеленоглазый король решил поиграть с ним в старые кошмары.       Поттер медленно, с оттяжкой провел по груди Снейпа, стараясь прочувствовать каждый изгиб. Большие пальцы заглянули в ложбинку пупка, заставляя все мышцы пресса напрячься от нежной щекотки. Ладони остановились у самого паха, на резинке штанов. Мгновение ничего не происходило, хотя Северус успел отсчитать две бесконечно долгие секунды. А потом ладони протяжно, едва касаясь ткани кончиками ногтей, скользнули обратно вверх. Пальцы наощупь нашли пуговицу на пижаме, подцепили ее ногтем и расстегнули. Северус почувствовал, как прохладный ночной воздух дуновением лизнул обнаженную кожу, когда полы рубашки откинули в стороны.       Северус отметил, что градус напряжения между ним и Поттером подскочил. Теперь и ему стало интересно, как далеко это может зайти? В себе ли Поттер или снова ходит во сне? В таком случае чего жаждет его подсознание? После всего увиденного… Винсент и Северус, Бобби и Питер… что хочет Поттер с ним сделать, с кого возьмёт пример?       Пальцы снова порхнули вверх, но в этот раз коснулись кожи рядом с ключицей. Северус сжал губы и выдохнул через нос, когда короткие ногти с силой провели вниз, царапая кожу.       — Больно?       И опять будто слова не слова, а шёпот в голове похожий на легилименцию. Северус скривил губы в презрительной усмешке. Боль он представлял иначе, и Поттер это прекрасно знал.       Гарри наклонился ниже, и его горячее дыхание Северус почувствовал у себя на шее, а потом и мягкие губы, что прижались в местечке под ухом. Приятные мурашки покрыли кожу, отчего повставали дыбом мелкие волоски. Такая незнакомая ласка отозвалась грустью под сердцем. Но Снейп не успел проанализировать свои чувства, как язык Поттера влажно прошелся по сросшемуся шраму от укуса Нагайны. Как голодный Поттер вылизывал сморщенную кожу, будто хотел слизать шрам, заживить его своей слюной.       — С-с-стой… — сквозь зубы выдавил Снейп, сопротивляясь параличу. Но бесполезно, тело лежало бревном, даже пальцем не пошевелить.       Он кожей почувствовал, как губы Поттера растягиваются в улыбку. Гадёныш знал, что творил. Схватить бы его за плечи, опрокинуть на постель, встряхнуть, поцеловать жестко в губы, засунуть язык до глотки, стянуть эти застиранные штаны и скользнуть влажным от смазки членом ровно между ягодиц. Запустить руки в черные кудряшки в паху, сжать руку в кулак, схватив их, и оттянуть, несильно, но так чтобы прочувствовал. Перехватить член у основания и не дать кончить, пока не взмолится о пощаде. От возникшей в голове фантазии тело буквально подбросило на кровати. Вот теперь это действительно походило на пытку. Пытку изощренную, злую и сладкую.        — Еще?       Пальцы сжали соски, выворачивая их до сладкой боли. Уже невыносимо мучительно тянуло в паху. Член прижался ровно между обтянутых пижамой ягодиц Поттера, который ерзал на нем, доводя Северуса до самой грани, что красной пеленой застилала глаза.       — От-тпуст-и ме-ня, — прохрипел Северус, готовый уже сам молить о пощаде.       — Ты — мой, я уже в тебе, — Гарри склонился прямо над его лицом. И Северус увидел зеленые горящие неоном глаза, будто пламя из самых глубин преисподни. Не было зрачка, только неоновая ядовитая зелень, которая прожигала сетчатку глаз, если смотреть в нее слишком долго.       Северус замер, не смея даже моргнуть. Но теплая ладонь вдруг накрыла глаза, а мягкие губы прижались к его рту. Влажный язык робко коснулся губ Снейпа, будто прося разрешение. И тут же юрко скользнул внутрь, стоило Северусу чуть приоткрыть рот. Его пробовали на вкус, изучали, ласкали. Язык задел кромку зубов, прошелся по небу и, найдя язык Снейпа, подцепил его. Это походило на самый откровенный поцелуй, более не похожий на поцелуй возле окна в темном коридоре, тогда Северус целовал пустоту, чем живого человека.       Все исчезло кроме этих губ, перестало волновать собственное бессилие, когда Гарри откровенно двигал бедрами, сидя на его члене. Только поцелуй казался важным, единственным глотком воздуха, благодаря которому он еще держался за реальность. Ладонь все еще закрывала его глаза, и оставалось только ощущать: вес Гарри, вкус зубной пасты на языке, тепло руки, запах геля для душа и шум дождя за окном.       Волна оргазма накрыла внезапно и мягко, что не удалось сдержать тихий стон, вышедший из глотки, и тут же пойманный чужим ртом. На этот раз со дна в душе не поднялось чувство разочарования и печали, наоборот, будто после очень долгого и тяжелого дня он наконец вернулся домой, где безопасно и спокойно. И сон, навалившийся теплым одеялом, неумолимо закрывал глаза и путал мысли в кашу.       — Мы оба летим с моста… — едва различимый шепот обжег ухо Северуса, перед тем как он окончательно провалился в царство Морфея.       Утро снова порадовало тяжелыми тучами и свежим ветерком с запахом липы и мокрой земли. Северус несколько минут лежал с закрытыми глазами, пытаясь переварить прошлую ночь. Это случилось в реальности или во сне? — терзал мозг насущный вопрос. С одной стороны очень хотелось, чтобы это только ему приснилось, но с другой стороны что-то явно было не так. Первой уликой оказалась расстёгнутая рубашка. И вишенкой на торте — красные полосы от ногтей на коже груди. Но больше ничего подозрительного обнаружено не было. И все же сложно предположить, что было реально, а что нет. Он чувствовал возбуждение, напряжение в мышцах, томление на грани боли… И слова? Возможно, именно это было только в его голове, как эхо сказанного ранее. Ну не мог же Поттер в самом деле…       — Как я ненавижу этот дождь, — прокряхтел Чинаски, заходя в палату. — Давление валяется ниже плинтуса. Всю ночь не спал, думал откинусь… А у тебя, видно, ночка удалась.       Северус спешно запахнул рубашку и принялся застегивать пуговицы.       — Ты ночевал в больнице? — отстранено спросил он.       — Не-а, пил в баре… — зевнул Чинаски и повалился на кровать. — А здесь оказывается без меня прошла вечеринка.       — Мерлин, — тихо выдохнул Снейп, — только тебя тут еще не хватало.       Северус огляделся, в палате кроме них двоих никого не было.       — Где Поттер?       — Я видел его в туалете…       — Он там один?       — С утра там мало кто может поссать в одиночестве, — весело заметил Чинаски. — Но если ты о другом, то да, там нет затейников типа Винсента и Бенни. Мальчик, наверное, не стал ждать, пока ты закончишь видеть свои эротические сны, и решил пойти отлить в одиночестве — он вполне самостоятельный в этом плане.       Северус с трудом не закатил глаза, эти едкие комментарии били иногда точно в цель… что раздражало. Все вокруг такие наблюдательные, аж куда деться.       — Слышь, меня немного беспокоит Фрэнсис. Он всю ночь просидел в игровой, все драконов каких-то рисовал — это, конеш, лучше чем мракобесить, но… что ты…       — Ничего, — отрезал Снейп, не дав ему договорить, и поднялся. — Пусть лучше рисует, чем тумбочки двигает.       Чинаски бросил на него мимолетный взгляд, а потом, закрыв глаза, добавил:       — Ну пусть рисует, никому от этого не хуже.       Поттер, как и сказал Чинаски, нашелся в туалете. Стоял, закрыв мокрыми руками лицо, а капли воды стекали до локтей, намочив рукава пижамы.       — Опять намочил, — сказал Северус и принялся закатывать рукава рубашки.       Видимо Поттер умывал лицо, да так и застыл, выключившись на одном движении. Северус отвел руки Поттера от лица и, подтянув свой рукав, вытер мокрые щеки.       — Пойдем завтракать.       Фрэнсис уже сидел за столиком и рисовал, низко склонив голову над альбомом. Северус посадил Поттера и сам пошел за их порцией. На завтрак подавали овсяную кашу, блинчики с кленовым сиропом и чай. При виде овсянки Северус скривился. Как не кстати вспомнились шикарные пиры в Хогвартсе.       Гарри сидел на стуле и тупо смотрел перед собой.       — Да что с тобой такое сегодня? — удивился Северус, глядя на апатию Поттера. Он потянулся к его тарелке и аккуратно разрезал блинчики на кусочки. Наткнул один на вилку и преподнёс ко рту Поттера. Тот почувствовал прикосновение к губам, открыл, и Северус пропихнул кусочек блинчика в рот. Гарри на автомате заработал челюстями.       — Посмотрите, пожалуйте, — вдруг обратился Фрэнсис к Снейпу и протянул ему альбом. На белом листе почти в точности была нарисована венгерская хвосторогая. — Как будто чего-то не хватает, но я не могу вспомнить…       — Морда немного вытянута, и на хвосте тоже идут шипы. Цвет болотно-зеленый, — прокомментировал Снейп и подцепил следующую порцию.       — Хм-м-м, — протянул Фрэнк и снова посмотрел на рисунок.       — Только аромат блинчиков способен вырвать меня с того света, — к столу, держа тарелку в одной руке и чай в другой, подошел Чинаски.       — Я думал, ты до обеда будешь спать, — заметил Снейп.       — Сегодня на смене Док Реймс, а с этим стариком лучше не шутить, он все же главврач, — кисло ответил Чинаски, садясь за столик между Снейпом и Фрэнком.       — Смотрите, — Фрэнсис развернул альбом, показывая рисунок.       — Красивое, — кивнул головой Чинаски.       — Спасибо, — улыбнулся Фрэнк. Северус давно не видел его таким воодушевленным, может не зря он показал то воспоминание. Возможно, Фрэнку было бы лучше в магическом мире, пусть даже и сквибом. Определенно лучше, чем в психушке.       — Слышь, — тихо позвал Чинаски Снейпа, — ты не с Сесилом ли провел ночь?       Северус медленно обернулся к нему, так и не донеся вилку с блинчиком до рта Поттера.       — Зайка аж светится от счастья, — кивнул головой Чинаски.       Снейп так же медленно обернулся в сторону, куда показал Чинаски. Винсент стоял возле стены и пялился прямо на их столик, сверкая серыми глазами. Заметив, что его обнаружили, он направился к ним. Снейп тут же напрягся.       — Доброе утро, — мягким голосом сказал Сесил, оглядывая всех за столиком. — Как спалось?       Но, видимо, он не рассчитывал на ответ. Улыбаясь своей самой отвратительной из улыбок, Винсент наклонил голову, заглядывая в лицо Поттера.       — Доброе утро, Гарри.       — Не трогай его, — ощетинился Снейп.       — Само собой, я ведь не хочу, чтобы мне откусили руку, — обратился он уже к Северусу, бросив на него насмешливый взгляд из-под бровей. — Ты ведь еще не понял, правда? Это даже забавно…       — Тебе никто не давал по роже? — между прочим полюбопытствовал Северус.       — Хочешь попробовать? — вскинул бровь Сесил.       Снейп промолчал, а Винсент, все так же улыбаясь, повернулся и пошел из столовой.       — Любит он тебя страстно, — сказал Чинаски и отпил из кружки, — аж мурашки по коже. И чем ты его так зацепил? Красивыми глазами?       — Шикарной задницей, — в тон ему ответил Снейп.       Фрэнсис тихо хрюкнул на соседнем стуле.       В последние дни все начало злить и бесить. Снейп больше пребывал в каком-то злобно-депрессивном состоянии, да и на душе было как-то неспокойно. После завтрака кто встал в очередь за порцией таблеток, а кто пошел сразу в игровую. Если на сессии присутствует доктор Лесли Реймс, Северус может спокойно вздохнуть, после того случая с рисунком, он к нему больше не цеплялся. Но опасться стоило. Что-то дико смущало Снейпа в этом старике.       — Посмотрим телевизор? — больше с самим собой говорил Снейп, ведя Поттера за руку в игровую. — Ты какой-то пришибленный, Поттер. Тебя ночью покусала Элизабет, вы с ней сегодня на одной волне.       Северус отпустил Поттера и привычно занял кресло возле телевизора, намереваясь посмотреть утреннюю передачу, в которой готовили завтрак, рассказывали про новые веяния моды, сплетничали про королевскую семью и аристократию. Переключая каналы, он заметил, что Гарри встал у окна и, обхватив плечи руками, низко опустил голову.       — Ты замерз? — поднявшись из кресла, Снейп подошел к нему.       Но стоило заглянуть Поттеру в лицо, как он тут же отпрял в сторону, как от удара. Сердце испуганно забилось в глотке, отдаваясь гулом во всем теле. Пот покрыл виски. А руки предательски задрожали. Он сжал кулаки и сцепил зубы. Глаза Поттера больше не были пусты. Брови опустились в тяжелую линию, и под ними печальные и злые глаза с вызовом смотрели прямо на Снейпа.        «Это конец» — пронеслось в голове Северуса. А затем пришло дикое разочарование, будто Поттер его обманул…        «Ты еще не понял…» — вот про что говорил Винсент. Ты еще не понял, что Поттер пробудился… А Снейп таскался с ним все утро, как с младенцем, щеки ему вытирал, блинчики разрезал, с вилки кормил, за руку держал… Злость кипящим маслом обожгла щеки. А Поттер хоть бы слово сказал! Да уж весело, наверно, было наблюдать, как с ним сюсюкаются!       Снейп отвернулся, всеми силами сдерживаясь. Не закричать. Не ударить. Не выяснять отношения. Это ведь Поттер, который всегда бесил его только одним своим видом. Ничего не изменилось. Даже наоборот все встало наконец на свои места — чем не повод для радости!       — Доброе утро, — привычно поприветствовал всех Доктор Реймс, заходя в игровую.       Гарри развернулся и медленно побрел к кружку стульев, чтобы занять крайний справа.       — Как ваши дела? — спросил Ричард. — Как спалось?       — Погода гадость, — ответил Чинаски и зевнул во весь рот. — Давайте закончим поскорее, да я пойду подремлю.       — Можешь, валить хоть сейчас, — подал голос Бенни.       — А может, ты? — не остался в долгу Чинаски.       — Спокойно, — предостерег доктор Реймс. — К нам сегодня присоединился новенький. Представишься?       — Кто? — тупо спросил Чинаски, оглядывая привычных пациентов.       — Меня зовут Гарри Поттер, — сказал Гарри, грустно улыбаясь. — Приятно со всеми познакомиться.       — Ни хрена себе… — тихо и потрясенно выдохнул Чинаски и резко обернулся на Снейпа, который застыл мраморной статуей возле окна.       — Ты знаешь, где находишься, Гарри? — мягко спросил Ричард.       — Думаю, да, — усмехнулся Поттер. — Это психбольница.       — И… тебя ничего не смущает? — допытывался доктор Реймс.       — Ну-у-у, — протянул Гарри, — наверное, нужно поговорить с Гермионой и Роном, но у меня есть кое-какие соображения по этому поводу.       — Значит, ты знаешь, что с тобой что-то не так?       — Я бы сказал, что все не так, — отрезал Поттер, и в его голосе отчетливо прозвучала сталь.       — Тогда расскажи все сначала. Какая твоя история, Гарри Поттер?       Северус медленно выдохнул. Выдохнул еще раз. И еще раз. Очень медленно. Как же ему хотелось броситься прочь из этого дурдома. Убежать куда глаза глядят. Но он не мог пошевелиться. Ужас и любопытство раздирали его на куски. Он стоял парализованный страхом от того, что Поттер пробудился и что теперь будет между ними. И интересом, как Поттер станет себя вести. Понимает ли он, где находится? И помнит ли он, что было ДО… что было вчера… позавчера… и еще раньше?       — Я — волшебник, — тихо сказал Гарри, и Снейп чуть не подавился воздухом, — наверное, вся проблема в этом. С одного года я жил у тети с дядей и их сыном Дадли, моей комнатой был чулан под лестницей, я донашивал одежду за толстым кузеном, ел, что давали, не получал подарков на день рождения, я не знал правды, почему умерли мои родители. Все это до одиннадцати лет, когда я получил письмо в школу волшебства и магии Хогвартс. И моя жизнь изменилась… правда, сейчас я не могу понять в какую сторону.       — Почему? — спросил доктор Реймс.       — Потому что, — Гарри тяжело вздохнул, — я потерял намного больше, чем приобрел. Но я не могу сказать, что все было плохо…       — А что такое эта школа? — спросил Фрэнсис.       — Там учат магии, заклинаниям, зельям, там говорящие портреты и привидения, там играют в квиддич. На первом курсе к нам в школу забрался Тролль, а мы с Роном заперли его в туалете для девочек, в котором в тот момент плакала Гермиона…       — Рон и Гермиона тоже волшебники? — потрясенно спросил Фрэнсис.       — Да, — кивнул Гарри. — Рон из чистокровной магической семьи, а Гермиона из магловской, волшебница, рожденная от простых людей, не магов… Она сильно испугалась Тролля, нам пришлось ее спасать… мы-то и палочки с трудом держали… а тут целый Тролль… ну и вонь же от него была… Тогда мы подружились, Гермиона взяла всю вину на себя, потому что мы не послушались старост и не вернулись в спальню… Нас распределяли по факультетам с помощью говорящей шляпы. Она хотела отправить меня учиться в Слизерин, откуда выпустилось много темных магов. Я очень боялся, что попаду туда… Чертов Малфой постоянно лез ко мне, он даже вызвал меня на магическую дуэль. Ха… — Гарри улыбнулся. — Тогда на первом курсе я так переживал… Рон сказал, максимум, что мы можем — это послать искры… или разбить друг другу носы. — Гарри посмотрел на свои дрожащие руки, и улыбка погасла на его губах. — А сейчас… будто вечность прошла с того дня… Малфой, кстати, не пришел, послал завхоза Филча, чтобы нас поймали, но мы убежали. Его лицо на следующее утро было бесподобно. У Хагрида откуда-то появилось драконье яйцо… и, чтобы спасти Норберта, нам пришлось тащить большой ящик через весь замок на Астрономическую башню, откуда его могли забрать друзья Чарли, чтобы перевести в Румынию. Нас поймали на обратном пути и назначили наказание… Это Малфой нас выдал, и ему тоже прилетело. С нас сняли дофига баллов… это первый раз, когда меня начали игнорировать всем факультетом.        Снейп не мог поверить ушам, что Поттер действительно рассказывал про мир магии. Он перепрыгивал с одного места на другое, с одной детали на другую. Северус с удивлением понимал, что Гарри еще сбит с толку и не собран, что он не может найти нить, с чего можно начать свой рассказ. Слова лились из него несвязным потоком, в котором даже он путался, что можно сказать о тех, кто его слушал. Снейп успокоился. Это ведь сумасшедший дом, кто поверит рассказам Поттера. Его просто сочтут больным.       — Я видел, как черная тень склонилась над белым мертвым единорогом, как серебряная кровь зеркалом блестела в свете луны… я был один, Малфой убежал от страха… фигура начала приближаться ко мне, и я чувствовал его здесь, — Гарри прикоснулся к своему лбу. — Но кентавр прогнал его и сказал, что грядут темные времена… А на втором курсе Рон угнал машину, потому что мы не могли пройти через барьер… мы летели под чарами невидимости… а потом врезались в Гремучую иву, она нас чуть не пришибла… машина разозлилась и уехала в Темный лес… — Чинаски что-то хотел сказать, но Гарри продолжал говорить, как под гипнозом: — Там водятся кентавры, огромные арахниды, единороги, фестралы и прочая живность, которая не желает тебе добра… Вообще это было ужасное лето после первого курса… я будто очнулся от долгого сна, в котором я волшебник, звезда квидича, победитель главного злодея. На Тисовой все было так же: тетя, дядя, Дадли и страх не вернуться в Хогвартс… Мне не приходили письма от Рона и Гермионы, только позже я узнал, что их крал домовик Добби, который не хотел, чтобы я возвращался в школу. Он заколдовал торт, и мне пришло предупреждение из министерства… Дядя поставил на мои окна решетки, и меня кормили через маленькую дверцу в двери холодным жидким супом…       — Расскажи подробнее о дяде и тете, — попросил доктор Реймс. — Они тебя били?       — Нет, — Гарри покачал головой. — Как такового насилия не было, скорее моральное. Они знали про магию. Тетя Петунья — родная сестра мамы, но она не маг, и поэтому страшно завидовала ей. Они хотели искоренить из меня эту мерзость, ненормальность. Поэтому любые странные вещи, которые я творил неосознанно, воспринимались ими крайне враждебно — меня запирали в чулане на неделю, не давали еды, игнорировали. Да, они меня раздражали, злили, я чувствовал бессилие, но они были… жалкими. Они боялись магии и не понимали, потому что знали, что ничего не могут сделать против нее. Сами по себе это были глупые люди, стремившиеся быть как все. Они до слепоты любили Дадли, сюсюкались с ним, на одиннадцатый день рождение подарили ему тридцать шесть подарков…        — Ты ему завидовал?       Гарри тяжело выдохнул:       — Да. Я хотел свою семью. Поэтому Зеркало Желания показало мне не богатство и власть, а мертвых родителей. Я завидовал любому, у кого была семья. У Рона пять братьев и сестра. Их дом — чудо! Магические часы, говорящие зеркала, гномы в саду, которых мы крутили над головой и швыряли через забор, чтобы они не могли найти обратную дорогу. Миссис Уизли строгая, но такая заботливая к каждому. Она мне связала свитер на Рождество. Никто никогда до нее не дарил мне подарков на Рождество… Именно Рон прилетел спасать меня от Дурслей, потому что не получал ответов на свои письма и переживал за меня. Второй курс был сложнее, чем первый, я уже чувствовал надвигающуюся опасность… Я все еще был звездой квиддича, правда, на матче меня пытался убить заколдованный мяч, но все обошлось сломанной рукой. Это Добби заколдовал его. Добби, кстати, домовик Малфоев, он услышал от них, что мне грозит беда. А еще у нас на втором курсе появился новый преподаватель от Темной магии — Локонс. Враль и себялюб, что присваивал заслуги других людей себе, писал об этом книги и так прославился. Идеально у него выходило только заклятие стирания памяти. Как преподаватель он был ужасен. Он выпустил в класс пикси и сам убежал от испуга. Я слышал Голос, который хотел убивать… мне никто не верил. Даже Рон сказал, что слышать голоса в мире волшебников ненормально. Потом оказалось, что я могу говорить со змеями. Вся школа подумала, что я хотел натравить змею на Джастина. Это был второй раз, когда все в школе начали меня сторониться… Все из-за Малфоя, он натравил на меня змею в дуэльном клубе, который организовал Локонс.       — Кто этот Малфой? — с любопытством спросил Ричард.       — Ну… — протянул Гарри, собираясь с мыслями, — один маленький избалованный говнюк, считающий себя выше других, потому что у него самая чистая кровь среди магов. Он очень хотел со мной подружиться и на первом курсе предложил свою дружбу, но я отверг, потому что он унизил Рона. И с тех пор он из кожи вон лез, чтобы мне нагадить. Он даже нарядился дементором, чтобы меня напугать на матче по квиддичу, но у него не получилось, я тогда уже освоил заклинание защиты. Еще он вечно ерничал на уроке зелье… — Гарри прикусил губы, замолкая. — Он даже купил место в квиддичной команде, но играл он плохо. Его очень любили родители, — тихо сказал Поттер. — Не знаю, в этом ли была беда, что он вырос совершенно неприспособленным к боли, когда на него навалилось настоящее дерьмо. Все, на что его хватало, это ударить в спину и обзывать Гермиону грязнокровкой. Он однажды так довел ее, что она врезала ему в нос. Ха-хаха! Это было на третьем курсе. Я тогда жутко разозлился на Дурслей. Приехала тетушка Мардж, которая начала поносить моих родителей, я раздул ее в воздушный шар и, собрав чемоданы, ушел из дома. Мардж вообще меня не любила, вечно ныла, что я неблагодарный выродок, которого добрые Дурсли приютили из милосердия. Счастье, что она приезжала очень нечасто, но, когда приезжала, те дни для меня становились адом. Как-то она спустила собаку, которая в итоге загнала меня на дерево, все смеялись, а я просидел там до самого вечера…       — Сколько тебе было?       — Не помню… девять-десять.       — Ты молодец, что смог уйти от них, — заметил Ричард, теперь в его глазах стояла неподдельная тревога.       — Да уйдешь от них, как же… Я как-то подумал, что в детдоме было бы легче, чем с Дурслями. Я не ушел от них — не мог… Потому что некуда было. Только семья Рона забирала меня под конец летних каникул к себе домой, но до этого были долгие утомительные недели. Но лето третьего курса было… я ушел от Дурслей и поселился в гостинице в Косом Переулке… было здорово. Я читал учебники, делал летние задания, гулял, когда хотел, и чувствовал себя свободным… Но я с детства понял, что хорошо началось — плохо заканчивается. И еще Трелони, преподаватель по прорицанию, вечно предсказывала мне смерть каждый месяц. У Рона была крыса… — Гарри замолчал и задышал чаще. — У Гермионы большой рыжий кот, а у меня сова… — он снова замолчал. — Профессор Люпин, в отличии от Локонса, реально преподавал защиту, мы с ним прошли боггарта… Боггарт Рона — паук, но он все равно пошел со мной в лес, чтобы узнать тайну монстра, что убил девочку в туалете. Чудовище из тайной комнаты — Василиск. Я был таким маленьким против сорокафутового змея… Джинни лежала на полу и умирала, а ОН стоял над ней… Я ничего не мог сделать… меч в руке был как зубочистка… но я победил василиска и снова отсрочил ЕГО возвращение. Но Трелони все же произнесла пророчество: слуга вернется к Хозяину, и тот возродится…       Северус затылком прочувствовал гнетущее молчание всех слушателей. Вопросы так и вились над их головами, даже легилименцию не стоило применять.       — Кто? — осторожно спросил Ричард.       — Был один учитель по Защите от темных искусств… Профессор Квиррелл… — Гарри замолчал, уходя взглядом вглубь воспоминаний. Северус покосился на него, ожидая продолжения. Он догадывался, о чем пойдет сейчас речь. Что ж издалека Поттер заходил. — Он хотел убить меня.       — Че? — крякнул Чинаски.       — В его голове был… Воландеморт, — через силу продолжил говорить Гарри, — существо, убившее моих родителей.       — Твоих родителей убили? Почему? — спросил Ричард.       — Они мешали ему, и было еще кое-что… Я тоже ему мешал. В замке спрятали философский камень, и Воландеморт хотел его заполучить, чтобы возродиться…       — Чего? — опять не понял Чинаски.       — Все так сложно… — Гарри потер лицо руками. — Все так запутано…       — Просто продолжай, — попросил доктор Реймс и предостерегающе посмотрел на Чинаски, чтобы тот держал рот закрытым от восклицаний. Чинаски дернул плечом и закинул ногу на ногу, показывая своим видом, что понял.       — Воландеморт завладел телом Квиррелла и поселился в его затылке…       Чинаски было открыл рот и тут же его захлопнул.       — Он приказывал Квирреллу… это он впустил Тролля, чтобы отвлечь всех и добраться самому до философского камня, который охранял Пушок, трехглавый пес… а потом Рон пожертвовал собой в шахматной партии, позволив мне идти дальше. Тогда я увидел Квиррелла и удивился, я думал это все… не он… «При наличии такого… никто не мог заподозрить б-б-бедного за-за-заикающегося п-п-профессора Квиррелла». Я помню это как сейчас: Зеркало, философский камень у меня в кармане и жуткое лицо Воландеморта на затылке… Убей его! Убей его! — кричал Воландеморт, — Гарри судорожно вздохнул. — Я убил Квиррелла.       — Че?! — все-таки не сдержался Чинаски. Но его восклицание, кажется, никто не заметил.       — Я понял, что, прикасаясь ко мне, он буквально обжигался… и тогда я сам… — Гарри дышал часто-часто, — схватил его за лицо… и оно обуглилось… Воландеморт покинул тело Квиррелла…       — Ты винишь себя за его смерть? — спросил доктор Реймс в абсолютной тишине.       — Тогда — нет, я не совсем понял, что произошло. Мне было одиннадцать, — тихо сказал Гарри, и Чинаски то ли крякнул, то ли кашлянул от этих слов. — Не дать ему заполучить камень казалось самым важным. А сейчас…       — Твои родители действительно погибли, их убили? — уточнила бледная как простыня Софи.       — Да, — прошептал Гарри, разглядывая свои обтянутые трикотажем колени. — Он зашел в дом… они не… были готовы… они думали, что в безопасности… их предали… выдали… он убил отца первым… а потом маму… она просила его не убивать меня, только ее… — Гарри замолчал.       А Северус наконец выдохнул. Он так сильно сжимал кулак, что едва отросшие ногти почти прокололи кожу до крови. Раздался звук отодвигаемого стула, Северус дернул головой и осторожно посмотрел на сидящих кружком людей. Это встала Софи. Она подошла к Гарри и, наклонившись, крепло обняла его.       — Мне так жаль, — прошептала она. — Мне так жаль.       — Что же… на сегодня достаточно, — заметил доктор Реймс, оценивая состояния Поттера. — Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать?       — Ну-у-у, — протянул Чинаски, — выскажу общее мнение, что Дурслям надо дать по роже пару раз.       — Что ты, мать твою, курил? — несколько потрясенно выдохнул Бенни.       Все сидели пришибленные. И вопросы, что пару минут назад вились над головами, вдруг исчезли в тупом шоке и непонимании. Правда это? Ложь? Фантазия? Безумие? Было ли в словах Поттера его прошлое? Потому что такая жизнь и в страшном сне не могла присниться.       Северус вышел из зала и, пройдя по коридору, встал уже у полюбившегося окна с видом на захудалый паб. Небо висело серое и безрадостное, кое-где на дороге не просохли лужи, и машины поднимали волну брызг на случайных прохожих.       Как теперь быть с Поттером? Игнорировать, будто они вообще друг с другом не знакомы? Или как обычно поливать грязью и презрением, надев любимую маску мерзкого желчного козла? Какого черта Поттер пришел в себя? Все же было просто отлично.       — Вижу, настроение у вас нет, — доктор Ричард Реймс незаметно подошел к Северусу и встал напротив, так же плечом прислонившись к раме окна.       Северус мельком глянул на него и промолчал. Ему не нравился этот старик. Сухопарый, высокий, гладковыбритый и в прямоугольных очках. Почему-то в последнее время люди в очках стали порядком раздражать.       — Гарри столько интересного рассказал.       — Ха, — скривился Снейп. — Вы серьёзно верите в тот бред, что мальчишка вам навешал на уши? — собственный голос казался чужим, будто кто-то помимо его воли открывал рот и говорил.       — В каждом бреде доля истины, — ответил доктор Реймс. Лицо его оставалось неподвижным. Не дернулись ни бровь, ни уголок рта. Только старческие глаза единственно сверкали на выцветшем лице. — А во что вы верите, Северус?       — Я ни во что уже не верю, — выдавил Снейп, слова стояли комом в глотке.       — Почему вы так сопротивляетесь?       Северусу показалась в голосе едва слышимая забота, будто этому старику действительно было дело до него.       — Он был прав, — тихо и признавая очевидное, сказал Северус. — Я пес, который будет рычать до последнего.       После рассказа Поттера в душе у Снейпа поднялся настоящий хаос. И еще это пробуждение. Только вчера они тут целовались. А сейчас все полетело в бездну. Он слышал, как Поттер намеренно избегал упоминать о нем самом. Как запнулся на зельеварении…       — Северус, — позвал доктор Реймс. — Вы просто человек.       В душе вмиг вспыхнуло возмущение и злоба:       — Да, что ты знаешь обо мне! — прорычал он.       — Кое-что знаю, — последовал ответ, и сухие сморщенные старческие пальцы с идеальными ногтями прикоснулись к стеклу, отчего белый иней расплылся на окне, рисуя зимний узор папоротника.       — Что? — Северус с ужасом уставился на стекло.       — Моя мама была швеей, отец — доктор, но в одиннадцать лет я получил письмо из одной странной школы…. — Северус перевел взгляд от окна на этого человека, который, казалось, говорил невозможные вещи. За последние недели это потрясло Снейпа больше всего. — Из любопытства я поступил и отучился на Когтевране семь лет, сдал экзамен и получил двенадцать ЖАБА.       Северус только и мог, что хлопать как сова глазами.        — Но дело в том, что магия меня не привлекала. Я не спорю, все это довольно забавно, но бессмысленно. Магия ничего не создает и не решает проблем. Я покинул мир магии, сделав выбор в пользу обычной жизни доктора.       — Разве так можно? — пересохшими губами спросил Снейп.       — А почему нет? — спокойно вернул вопрос доктор Реймс. — Я понял, что довольно сильный маг, но эта сила совершенно бесполезна. Магия для меня забава. Я иногда гуляю по Косому переулку, покупаю мороженное у Флориана Фортескью, любуюсь последними моделями метел… Но реальный мир суров и непреклонен.       — Ну конечно, — презрительно скривился Снейп. — А магический мир — это сказка для детей.       — Да, это очень жестокая сказка для детей, которые, став взрослыми, кричат по ночам от кошмаров. Не скажу, что полностью отказался от этого мира. Меня он развлекает на досуге, в частности чтение Пророка. Так вот, я знаю кто такой Гарри Поттер и кто такие Пожиратели смерти.       — Это все вы, — догадался Северус. — Вы знали о нас…       — Я узнал о вас, — кивнул доктор Реймс. — Я знаком с родителями Гермионы, все-таки медицинская братия довольно замкнутое общество.       — Зачем вам это? Ради интереса и развлечения? — злее чем хотелось, спросил Снейп.       — Если скажу, что оба варианта, вас это сильно разозлит?       — А дальше что? — с каменным лицом спросил Снейп.       — Дальше, — глаза доктора Реймса снова стали стальными, — я хочу, чтобы вы послушали, что будет рассказывать Гарри на сессиях. Это важно.       — Не для меня, — бросил Снейп и отвернулся, сжимая плечи руками.       — Именно для вас, я хочу, чтобы вы посмотрели на мир его глазами. Я хочу, чтобы вы забыли о себе и своем бескрайнем эгоизме.       — Что это мне даст?       — Взглянуть на эту историю без ненависти и наконец встретиться лицом к лицу со своими демонами.       Он не знал, куда себя деть. В палату возвращаться было нельзя, там мог быть Поттер. В игровую тоже не тянуло, там мог быть кто угодно. Снейп с тоской посмотрел на улицу. Пока дождь не собирался, хоть и хмурилось. Ему нужно побыть в одиночестве, уложить мысли по порядку. Он бросил взгляд в коридор. Пациенты после сессии рассредоточились по этажу. Чинаски поймал за локоть Ричарда и что-то ему втирал. Мелькнул Винсент, заводя кого-то из овощей в туалет. Северус мог поставить мешок галлеонов, что Сесил тоже заметил его.       Удивительно, но дверь легко поддалась и открылась. Хотя Северус был уверен, что она заперта. Кабинет встретил его тусклым светом улицы и запахом дерева. Кожаная кушетка больше не внушала опасения, наоборот — Северус вытянулся на ней во весь рост. Приятно скрипнула под спиной обивка. И тишина. Даже шум из коридора особо не проникал в кабинет. Пройдясь рассеянным взглядом по стенам, отметив книги в шкафу, папки и картину на стене, какой-то смазанный пейзаж, Северус прикрыл глаза сгибом локтя и устало выдохнул.       Стоило признать, что пробуждение Поттера было вопросом времени, поэтому не стоит сейчас так убиваться. Хоть и Винсент манипулировал тем, что Поттер никогда не проснется… Ха! А ведь Северус остался здесь из-за слабого, невинного, как ребенок, мальчишки, чтобы не дать его в обиду. Ха. Ха. Этот ребенок мечом Годрика зарубил василиска между прочим…       К черту Поттера.       Кто его удивил больше всего так этот старик. Маг! Кто бы мог подумать. «Магия меня не интересует». Для Северуса это прозвучало настолько абсурдно, что смысл не сразу дошел до него. Как такое возможно? Как можно отказаться от магии. От магического мира? Как?        «Убей его!» — голос Поттера словно прорезал тишину эхом.       — Как он сказал, — припомнил Северус, — я потерял больше, чем приобрел…       Снейп снова впился короткими ногтями в ладонь. А Поттер довольно точно описал и его жизнь. Но все же для мага изгнание из магического мира все равно что смерть. Как добровольно можно отказаться от волшебства?       Только если жизнь в мире магии равно постоянная борьба на выживание.       Северус посмотрел на красные лунки от ногтей на коже. Он уже и сам не понимал, о ком думал, о Поттер или о себе.       Тихий щелчок дверного замка вывел Снейпа из оцепенения. Доктор Реймс закрыл дверь, прошел до своего стола и сел в кресло, которое под ним тихо скрипнуло, открыл книгу и стал читать. Северус покосился на него краем глаза, ожидая подвоха. Но Ричард Реймс делал вид, что его тут нет.        Прошло довольно много времени, не менее часа, прежде чем Снейпу надоело наблюдать, как свет за окном медленно менял оттенки.       — Почему он при всех рассказывает о своей боли, чтобы вызвать жалость? — тихо спросил Северус.       — Ему не нужна жалость, никому она не нужна. Гарри живет через других людей, — так же тихо и спокойно ответил Ричард, не поднимая головы от книги. — Его с детства игнорировали, теперь другие люди доказывают, что он существует. Ему нужно, чтобы его слышали как можно больше людей. Он не вы. Вам достаточно одного человека, чтобы осознать свою ценность.       — Теперь с ним все будет нормально? Он очнулся. Я ему больше не нужен, — Северус тут же пожалел о том, что сказал. В голове это прозвучало не так жалко, как вслух.       — Вы так в этом уверены? С вами не все так просто…       Северус хмыкнул.       — Я — кошмар, от которого кричат по ночам.       Тишина снова встала между ними, как дым от костра. Она не смущала, но была ощутима. На стекло окна мелко закапал дождь, размывая и без того невнятное небо.        — Я целовался с ним.       — Гарри довольно симпатичный парень, — раздалось в ответ.       — Он был не в себе, и я его поцеловал, — уточнил Северус так, чтобы его поняли.        — И вам понравилось?       Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Северус обернулся на Ричарда. И это даже был не вопрос, а утверждение… Доктор Реймс сидел, откинувшись в кресле, и спокойно смотрел на него. А Северус не мог разлепить вдруг слипшиеся губы, чтобы ответить отрицанием.       — Скажите честно, этот поцелуй — ваш самый тяжкий грех?       Судя по ощущениям, Северус, прячась в кабинете, пропустил обед и ужин. Его не выгоняли и даже больше не задавали вопросов. Снейп просто лежал на кушетке, пока доктор Реймс читал книгу. Как-то заглянул Винсент, но, оценив ситуацию, ни слово не говоря, закрыл дверь и ушел.       Поттер нашёлся в палате, как Снейп и предполагал, сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Северус прислонился напротив него к стене и сложил руки на груди, между ними было почти все пространство комнаты. Помимо Поттера в палате еще был Фрэнсис, который рисовал в альбоме, изредка поднимая голову на Гарри.       Ну же, Северус. Давай.       Он вздохнул:       — Ты не убивал Квиррелла, — его голос прозвучал оглушительно громко в тихой палате, отчего все вздрогнули и разом обратили взгляды на Снейпа.       — Что? — хрипло спросил Гарри.       — Ты не убивал его, — терпеливо повторил Северус, но ему казалось, что он кричал через весь Большой зал в Хогвартсе. — Альбус подоспел вовремя и оттащил его от тебя. Да, твои прикосновения обожгли его, но ты больше пострадал сам от шока и боли.       — Но… — Гарри был явно потрясен.       — Разве Альбус хоть когда-нибудь упоминал, что ты его убил? — продолжал давить Снейп. — Я там был. Как один из защитников камня, я пошел вместе с директором. Темный Лорд покинул тело Квиррелла, оставив его умирать.* Но Квиррелл даже тогда пытался задушить тебя, пока ты валялся без сознания.       — Но тогда куда он делся?       — Сначала его отправили в Мунго подлечиться, потом, кажется, в Азкабан.       Глаза Поттера вспыхнули недобрым огоньком:       — Лжешь!       Северус едва не улыбнулся. Он быстро отвернул голову и прикусил губу, сдерживаясь. Можно порадоваться, что Поттер больше не наивный дурачок, свято верящий во все, что ему скажут. Снейп снова посмотрел на Гарри:       — Я убил его.       Но глаза Поттера пробивали его насквозь, злые, холодные и… сомневающиеся.        Между ними не то что Большой зал Хогвартса пролегал, а Ла-Манш с его штормовыми ветрами. Но все же даже через такое расстояние Северус увидел, как в глубине души Поттера что-то дрогнуло. Будто появилась крошечная трещинка в мраморной глыбе.        И на один грех стало легче.