Истлевшее сердце

      — Я могу понять Дурслей, почему они ненавидели магию, — сказал Гарри. — Хагрид, когда пришло мне вручить письмо, наколдовал Дадли поросячий хвостик. Правда он сказал, что хотел вовсе превратить кузена в свинью, но ему видно не хватало только хвоста. А на четвертом курсе меня пришли забирать почти все Уизли, они воспользовались камином и снесли полдома. А еще близнецы специально уронили конфеты, от которых у Дадли вырос язык в четыре фута длиной. Они взяли меня на чемпионат по квиддичу… мы ночевали в волшебной палатке… у болгаров был сильный ловец Виктор Крам… как же он летал! — Гарри махнул рукой. — Он поймал снитч! Хотя ирландцы и выиграли по счету. А ночью пришли Пожиратели смерти, решили немного развлечься. Они подняли в воздух семью маглов и поджигали палатки… за долгие годы в небе вновь возникла Темная метка… Седрик… — Гарри замолчал, — учился на Пуффендуе, семикурсник, тоже игрок в квиддич… — Гарри тяжело вздохнул и, подняв коленки к груди, обхватил их руками. — Это был ужасный год. В Хогвартсе решили провести Турнир трех волшебников, от каждой школы выбирался кандидат. От Шармбатона — Флер, которая потом вышла замуж за Билла, они вместе работают в банке Гринготтс. От Дурмстранга — Крам и Седрик от Хогвартса. Три школы — три участника… Должно было быть! Но кубок выплюнул еще одно имя. Мое. Мне было четырнадцать, хотя по правилам принимать участие в турнире разрешено с семнадцати лет. Но… пути назад, как мне объяснили, не было. Меня возненавидела вся школа! Они думали, что я решил выпендриться и заколдовал кубок. Даже Рон не верил мне! Казалось, что все против меня. Слизеринцы сделали значки: Поттер — смердяк. А еще эта Скитер, журналистка из Пророка, писала всякую дичь. В первом туре я бился с драконами… на втором…       — Падожи! — перебил его Чинаски. — Драконы это интересно, можно поподробнее. Это как василиск?       — Драконы — это драконы, — хмыкнул Гарри, — огромная шипастая махина, которая выдыхает в тебя пламя.       Фрэнсис медленно повернулся к Северусу и в упор уставился на него.       — А…а… — протянул он, но Снейп только дернул плечом.       — Мне выпала Венгерская хвосторога. Я не знал, как его победить, пока мне не подсказали. Я неплохо летаю, и, можно сказать, это мое преимущество. Гермиона помогала освоить чары призыва, да и уйму других заклинаний — казалось, мне срочно надо выучить заклинания за пятый, шестой и седьмой курсы. Хотя сейчас я думаю, что драконы самое легкое по сравнению с тем, что было потом. Как разгадать загадку яйца, мне помог Седрик, которому подсказал Грюм… это очередной новый преподаватель по Темным искусствам, неплохой, второй после Люпина. Свой предмет он знал на отлично, — как-то зло и приглушенно сказал Поттер. — В яйце была подсказка: Мы на земле не поем, ведь дан тебе один лишь только час, чтобы найти что скрыто у нас. Ха. Даже после стольких лет я помню эту песню… Русалки забрали Рона. Мне предстояло не дышать час и погрузиться на дно Озера. Мы опять сцепились с Малфоем, уже даже не помню по какому поводу… Он хотел швырнуть мне в спину заклинание, но тут подоспел Грюм и превратил его в хорька! — Гарри заулыбался. — Это было прекрасно!       — Так ты вытащил Рона? — спросил Чинаски.       — Да, я правда чуть не проспал задание, потому что уснул в библиотеке, пытаясь найти способ, как не дышать под водой. Меня нашел Добби и… дал мне жабросли, о которых ему тоже подсказали… В последнюю секунду я успел на задание. Я нашел пленников первым и подумал, что если не освобожу всех — то они погибнут… Ну и тупой же я дурак был. Как ни странно, но мне дали второе место.       — А Добби, — подал голос Фрэнсис, — тот домашний эльф Ма-алфоев? — и снова посмотрел на Северуса. — Домовик?       — Добби, — с грустной улыбкой повторил Гарри, — самый лучший в мире домовик и мой друг. Мы познакомились на втором курсе, когда он не хотел пускать меня обратно в Хогвартс. Подставив меня с тортом, он потом заколдовал проход к Хогвартс-экспрессу, чтобы я не попал на поезд. Нам пришлось взять машину мистера Уизли и лететь так до замка. Ну и буча потом была. Особенно один козел, брызжа слюной, кричал, чтобы меня исключили из школы за нарушение статуса секретности и за нанесение ущерба бесценной, мать ее, Гремучей иве, которая нас самих едва не зашибла… Потом он заколдовал мяч, который пытался меня убить, летая по всему полю и норовя снести мне голову, все ограничилось сломанной рукой. На Рождество он подарил мне носки, которые сам связал. Жаль, я не помню, куда их дел… Он предложил использовать Выручай комнату для занятий ОД. И он же предупредил об Амбридж, когда та узнала про Отряд… Добби вытащил нас из поместья Малфоев… «Добби — свободный домовик, и он пришёл спасти Гарри Поттера и его друзей!» — вспомнив решительную мордашку, сказал Гарри и глаза его наполнились слезами. — Мы были на волосок от гибели, Беллатриса уже призвала Воландеморта через метку… Он спас нас ценой своей жизни. Самый храбрый домовик, которого я знал. Я вырыл могилу, казалось важно сделать это без магии, и похоронил его на берегу моря в саду. — Гарри шмыгнул носом и вытер щеки об ткань пижамы.       — Добби был свободным домовым эльфом? — уточнил доктор Реймс.       — Да, я освободил его еще на втором курсе, дав ему свой носок, — с печальной улыбкой ответил Гарри, погружаясь в воспоминания. — Так было приятно насолить Люциусу, отцу Драко Малфоя.       Снейпа передернуло. Перед глазами всплыло посиневшее лицо мёртвого Люциуса с вывалившимся языком. И, не сдерживаясь, он выпалил:       — Люциус удавил себя в Азкабане, потому что больше не мог выносить такой жизни, — Северус впился в профиль Поттера. — В последние минуты жизни он сожалел о… — Снейп чуть не сказал: о том, что Лорд не убил тебя, — о своем выборе. Он потерял все: деньги, власть, статус, семью. Я видел, как ему отрубили голову, чтобы удостовериться, что нет магии или подмены. Его похоронили как безымянный труп на голых скалах Азкабана. Без имени и даты.       — И что? — Гарри медленно повернул голову и ответил не менее пристальным взглядом. Лицо его оставалось неподвижным, только бледные губы двигались сами по себе. — Мне ему посочувствовать? Неужели смерть искупает все то дерьмо, которое он мне причинил? Может мне и Драко стоит пожалеть, что его папочка скончался? Ведь, ой как жаль, с ними такое горе случилось! — выплюнул он, явно сдерживая кипящую злобу.       Где-то в зале прожужжала муха.       — Кх, — подал голос доктор Реймс. — Что было после второго испытания?       Гарри резко выдохнул и отвернулся от Снейпа, спрятал лицо в коленках. Он сильнее сжал руки и тихо выдохнул:       — Начало конца. Один из моих страшных кошмаров. После состязания меня поймал Крам, я думал, он захочет со мной разобраться, а он спросил про Гермиону, встречаемся ли мы с ней. Он начитался чуши в Пророке. Она ему нравилась, и он даже пригласил ее на Святочный бал. Я сказал, что нет, мы только друзья, а он похвалил, что я хорошо летаю. Было очень приятно услышать это от него, от лучшего ловца в мире… А потом появился мистер Крауч… он был не в себе и просил позвать Дамблдора… Я оставил его с Виктором, а сам побежал в замок. Если бы! Если бы не один козел, что задержал меня! Если бы он не был такой сукой! — прорычал Поттер. — То, возможно, мы бы сумели спасти мистера Крауча!       Северус чуть улыбнулся. Да, он помнил, как всполошённый Поттер пробивался в кабинет Альбуса. Пройти мимо и не поддеть Поттера было выше сил Снейпа. Ведь, что такого срочного могло случиться… Нет гарантий, что они бы спасли Крауча, если бы не эти две минуты, пока он выливал на Поттера свое презрение.       — Виктора оглушили, а Крауч исчез, позже Грюм признался, что убил его и спрятал тело.       — Кто, мать твою, этот Грюм? — спросил Чинаски.       — Все это время под оборотным зельем скрывался Барти Крауч, сын Крауча, верный сторонник Воландеморта, которому было поручено доставить меня к нему. Он похитил настоящего Грюма и занял его место. Это все было подстроено. Мое участие в турнире, кубок заколдовали, а меня постоянно вытягивали, подсказывали, помогали…       — Ну знаешь, — протянул Чинаски, — даже если бы Терминатор прикрывал мою задницу, я уверен дракон все равно бы до нее добрался. Ты ведь один был и с драконом, и на дне озера.       — Ну да… это так… Грюм подсказал Седрику про яйцо, подсказал Добби про жабросли… Последнее испытание — лабиринт, полный всяких тварей и ловушек. Грюм убирал с моего пути опасности, даже заколдовал Виктора, чтобы он напал на Флер и Седрика, — Гарри задышал чаще. — Кубок был порталом, который меня и Седрика перенес на кладбище.       — Почему с тобой был Диггори? — будто между прочим спросил Снейп.       Для него тот день тоже стал началом ада. Метка потемнела настолько, что уже сложно было отрицать очевидное — Темный Лорд вернулся. А потом метка словно вскипела под кожей, что руку захотелось оторвать. Случилось. А Поттер где-то в лабиринте, и это явно неспроста. И Снейп, и Альбус понимали, что нужно идти на поклон. Иного пути нет. Потому что Лорд его не оставит просто так. Каркаров попытался сбежать, но далеко ему не уйти.       После возвращения Поттера с телом Диггори последующие часы превратились в один бесконечный кошмар. Труп ребенка, рыдающие родители, Фадж, брызжущий слюной и рвущий на себе волосы, Барти Крауч, которого зацеловали дементоры, и возвращение к Темному Лорду. Так низко голову он долгое время не склонял. Щиты оклюменции трещали по швам, но он держался. И мысленно кривился от отвращения, смотря на мерзкое существо, что некогда было самым умным и могущественным магом из живущих.       — Потому что я добрый наивный мальчик, который хотел все сделать по справедливости. Мы пришли к кубку вместе, но… на Седрика напал паук, и я его спас. Он сказал, чтобы я взял кубок себе. Но я не хотел, ведь он первым почти добежал до него. Тогда… я предложил взять кубок вдвоем, — Гарри сжался на стуле в комок, только макушка осталась видна из сплетения ног и рук. — Это моя вина! Моя! Кубок перенес нас на кладбище, где было все подготовлено для ритуала. Седрик был лишним. И его убили.       — Что? Убили?       Гарри запустил руку в волосы и сильно сжал в кулаке.       — Да, — тихо и болезненно выдохнул он. — Убили… по моей вине. Убили всего за секунду. Никто ничего понял. «Убей лишнего!» — он был просто лишним. Только меня кубок должен был перенести! Самое смешное, я технически выиграл турнир и мне вручили деньги. Я смотрел в лица родителей Седрика и понимал, что я. Я! Виновен в его смерти. Я хотел отдать им деньги. Но они не захотели брать.       — Зачем тебя перенесли на кладбище? — спросил Чинаски, возвращая историю Поттера к более интересному для него моменту.       — Воландеморт покинул тело Квиррелла как дух, но то, чем он был на кладбище, больше походило на недоношенного младенца. Он хотел вернуть себе полноценное тело, для этого он решил провести темный ритуал с кровью, костями и плотью. Он возродился у меня на глазах. Чудовище, эхо поступков которого, как волна, неслось прямо на меня. Меня приковали к могиле отца Воландеморта, я мог только смотреть, как он ждет своих приспешников — Пожирателей смерти, как они себя называли. Чистокровные маги… любимым занятием, которых были пытки и убийства маглов. Они так стелились перед ним, так умоляли его простить их предательство, — Гарри поднял голову и, искоса посмотрев на Снейпа, противным голосом сказал: — «Один побоялся вернуться, он пожалеет об этом». Это ведь было о тебе… Ты сильно пожалел?       — Не сильнее, чем обычно, — усмехнулся Северус.       — А-а… — Чинаски посмотрел на Снейпа, потом на Гарри, явно не до конца понимая их диалог.       — Он пытал меня, — продолжил Гарри и опустил подбородок на колени, — заклинанием Боли. Я был совершенно один в окружении Пожирателей смерти и вдали от тех, кто мог бы меня защитить. Все было продуманно в совершенстве. Он захотел сразиться со мной на магической дуэли, какая ирония… — Гарри невесело хмыкнул. — Единственное заклинание, которое я мог припомнить это Обезоруживание, но какой в нем смысл, когда меня окружало не менее тридцати взрослых убийц. Он играл со мной как с мышкой. Он хотел заставить меня под Империо молить его на коленях о пощаде. Я точно знал, что умру. Знал и не хотел умирать, валясь у него в ногах. Я ненавидел его больше, чем боялся. Я сам вышел ему навстречу и… тут… что-то пошло не так. Меня снова спасли, но в этот раз призраки моих родителей. Они задержали его на мгновение, я схватил тело Седрика, как он просил, и через Кубок вернулся обратно в Хогвартс.       Северус знал о том, что случилось на кладбище из слов Люциуса. Но только сейчас он понял, насколько все было страшно для четырнадцатилетнего мальчишки. Снейпа замутило.       — Я никак не мог выпустить тело Седрика, мне казалось, что мы оба исчезнем. У меня не было сил даже дышать, но это единственное, что я мог. Потому что голова кипела от случившегося, и только мертвое тело говорило о том, что все произошедшее — реальность, а не плод моего воображения. Но мне не дали передышки, Грюм утащил меня к себе и стал расспрашивать о том, что случилось. Грюм-Крауч хотел знать, как Воландеморт наказал своих последователей. Он ненавидел их за то, что они предали Его. И он решил убить меня для Него. Дамблдор подоспел вовремя. Он меня спас в последнюю секунду. С помощью сыворотки правды директор разговорил Крауча, и тот во всем сознался. Настоящий Грюм все это время был взаперти в сундуке. Дементоры накинулись на Крауча и высосали из него душу.       — Ч-то? — удивился Чинаски.       Но Гарри его не слушал:       — Будто специально убили, чтобы не было возможности доказать мои слова. Министр магии не поверил в возвращение Воландеморта и назвал меня сумасшедшем, — Гарри замолчал.       — Барти до сих пор в Азкабане, — сказал Северус. — О нем заботится домовик. Он жив, но души в нем нет.       — Мне тоже стоит пожалеть его? — отстранённо спросил Поттер.       — Как хочешь.       — Не хочу.       — Итак, — подытожил доктор Реймс, — кто-нибудь хочет что-нибудь сказать?       — Мальчик, ты никогда не думал сбежать из этой ужасной отвратительной ненормальной школы? — потрясенно спросила Леди.       — Хогвартс стал моим домом, — спокойно ответил Поттер. — Я бы хотел навсегда там остаться… — но он вдруг содрогнулся всем телом и прикусил нижнюю губу зубами. — По крайне мере тогда я так думал. ***       После дождя воздух пах одуряюще сладко. Северус вытянул ноги под свет солнца и откинулся на спинку лавочки под тень ивы. Голова кружилась после бессонной ночи. Но он не мог позволить себе хоть на минуту расслабиться. Он отстранено смотрел, как Софи и Леди возились с цветами поваленными ветром. Больше, конечно, Софи, Леди стояла над ней и давала советы. Элизабет сидела в кресле и, погруженная в собственные мысли, смотрела перед собой.       Будто что-то держало его за глотку и не давало вырваться из этого ада. Он каждый раз загонял себя в ловушку. Когда принимал метку, наивно полагал, что оно того стоит, просто такая цена — это уже потом, он понял, конец только один. Авада либо от Лорда, либо от Феникса. А после того, как он сменил сторону, Альбус, ловко дергая за ниточки, тешил самолюбие Снейпа. Он вроде и не препятствовал ему уйти, но и не отпускал далеко.       — Здравствуйте!       От звонкого голоса Снейп вздрогнул и резко открыл глаза. К нему подходили Грейнджер и Уизли. Северус едва не скривился. Только их для полной радости не хватало. Пускай идут целуются с Поттером.       — Добрый день, профессор, — сказал Уизли.       — Чего вам?       — М-м, — Грейнджер явно растерялась от его агрессии. — Как ваши дела?       Северус промолчал.       — Как Гарри? — спросила она и тут же добавила, не дав Снейпу ответить: — Доктор сказал, что ему лучше, но он сейчас на процедурах, и попросил нас прийти в следующий раз.        — Значит, придёте в следующий раз и сами все увидите.       — Я тут, — Грейнджер бесцеремонно села на скамейку рядом с Северусом, — поискала информацию о Фрэнсисе…       — Ронни! — крикнула на весь сад Леди и помахала, подзывая Уизли к себе. — Вы пришли снова! Какая радость, идите же к нам!       — Э-м, надеюсь, это ненадолго, — Уизли слегка покраснел и, бросив быстрый взгляд на Грейнджер, пошел к Леди и Софи.       — Я выяснила, что его мама, Лорена Даутфай, была ведьма, но умерла…       — Вы, видно, копали не слишком деликатно, — перебил ее Снейп, — так, что приехал отец Фрэнсиса и залепил ему довольно болезненную пощечину. Это спровоцировало в свою очередь сильный магический выброс, который причинил крайне неприятные неудобства, — добавил от себя Снейп и искоса посмотрел в лицо Грейнджер, с наслаждением впитывая ее недоумение и замешательство.       — Что?       — Что слышали. Я тоже кое-что выяснил. Мать Фрэнсиса, как вы сказали, была ведьмой, которая держала под Империо… своего мужа, чтобы жить в роскоши, деньгах и при статусе Леди. По тем обрывочным воспоминаниям, что мне удалось подсмотреть, я сделал вывод, после смерти Лорейн заклинание, само собой, перестало действовать. И Фрэнсиса отправили в приют.       — Но это же нарушение закона, нельзя накладывать Империо на маглов!       — Не пойман — не вор.        — Неужели никто не заинтересовался этим делом? Почему авроры или министерство не следит за сквибами?       — Вам мало магического надзора за несовершеннолетними, мисс Грейнджер?       — Это другое!       — В таком случае вам, кажется, есть чем заняться в ближайшем будущем. Вы ведь так любите помогать немощным и убогим, почему бы организовать кружок по адаптации и защите сквибов. Открыть приют рядом с Хогвартсом, чтобы детки видели, что потеряли, и в полной мере осознали свое место в мире магии, — капая ядом, сказал Северус и удивился, как в нем после всего еще остался сарказм.       Гермиона медленно поднялась со скамейки и повернулась к Снейпу лицом. Он ждал, что она ему скажет.       — Несмотря на то, что я вас всегда защищала и оправдывала…       — Какое счастье слышать, — перебил ее Снейп, — меня защищали…       — Я все же считала вас хорошим преподавателем…       — Благодарю за оценку, всегда было интересно, что обо мне думают ученики, — снова перебил он ее, веселясь от души.       — Который несмотря на свою грубость и лицемерие, — продолжала она, — все же был на нашей стороне и сделал все возможное для победы.       — Мда, — не сдержался Снейп, — все возможное… это вы имеете в виду убийство Альбуса Дамблдора?       — Гарри, говорил, что это вам далось…       — Поттер говорил… — выдохнул Северус. — Жаль некому рассказать о собрании Пожирателей, на котором я спокойно смотрел, как Лорд убил и скормил Нагайне Чарити Бербидж. Вы ведь посещали уроки магловедения, если не ошибаюсь?       Грейнджер выглядела так, будто Снейп ее ударил. Он ждал, когда она скажет, как сожалеет о том, что вытащила его из Азкабана и что он там не сдох. Но надо отдать ей должное, она не Поттер, который вскипал за секунду. Грейнджер сжала губы, сдерживаясь, и, отвернувшись, направилась к Уизли, которого Леди запрягла помогать Софи.        Выплеснув раздражение и накопившуюся злость, Северусу немного полегчало. И он снова закрыл глаза, откидываясь на спинку скамейки.       Все оказалось намного страшнее, чем он думал. Только спустя два часа удалось отправиться к Лорду, и в глубине души он готов был умереть. Он тщательно продумал легенду, поднял щиты окклюменции и очистил разум от эмоций. Но то, что он увидел в поместье Малфоев, вызвало в нем отвращение. Глядя в глаза этому существу, он рассказывал почему не искал его, почему не пришел сразу, как почувствовал метку, почему до сих пор работал в школе, почему-почему… Почему не убил Поттера? Северус отвечал, лгал, лицемерил и льстил. Пришлось рассказать правду о том, что произошло после того, как Поттер вернулся с кладбища. Лорд заинтересовался только Барти Краучем, которого поймали и тут же поцеловали дементоры, даже не допросив как следует.       — Жаль, — сказал Он, — Крауч был верным слугой. Но хорошо, что его убили — значит, он уже никому не сможет рассказать лишнего.       Темный Лорд знал суть Северуса, знал о страстной любви к темным искусствам и потому что когда-то был его учителем, поэтому не убил Снейпа… сразу. И потому что все доводы и аргументы, которые Северус стелил перед ним, говорили о том, что он полезен. Убив Снейпа, Лорд бы не смог следить за Дамблдором и за Орденом Феникса.        После этой незабываемой и ласковой встречи Северус постарел на десять лет, вымотавшись ментально и физически. Он как никогда понял Каркарова…. Но он не мог сбежать. Не мог.       Только из-за одного имени.       Которое жгло его ненавистью и которое он поклялся защищать.       — До сих пор не могу поверить, что ты был преподавателем, — голос Винсента раздался совсем рядом. Северус не стал открывать глаза, только почувствовал движение и дуновение воздуха слева.       — Как тебе угодно, — милостиво хмыкнул Снейп.       — Тебе это совершено не подходи.       — Да ну, а что подходит?       — Черные чулки с красной каймой и ошейник с шипами.       Снейп распахнул глаза и обернулся на Винсента, который скалил зубы в безумной широкой улыбке.       — Тебе говорили, что ты псих? — покачав головой, просил Северус.       — Я тебе кое-что расскажу, а ты уже сам решай, — сказал Сесил, все так же улыбаясь, но глаза его потемнели даже в лучах солнечного дня. — Мою мать привезли сюда летом. Она с детства слышала голоса и страдала паранойей, — начал он. — Потом оказалось, что она беременная. До сих пор не знаю, кто трахнул ее — один из санитаров, доктор или кто-то из пациентов? Я родился через девять месяцев здесь же. Самое странно, что после рождения она более-менее пришла в себя и начала проявлять материнские чувства, может, поэтому меня не стали у нее забирать и отправлять в детский дом. Это было отличное время, у нас была своя палата, украшенная всяким хламом и подарками от медсестер. Я рос, не совсем понимая, что нахожусь в дурдоме. Мне казалось, что все так и должно быть. Безумие окружало меня с рождения. Сейчас все не так как тогда. Почти семьдесят лет назад каждая палата была заполнена до отказа, санитары не особо церемонились с пациентами, любое неповиновение сразу каралось карцером или сеансом электрошока. Прогулки в саду были по строго отведенному времени, никто не мог выйти из здания. Меня учила читать милая женщина, бывший учитель, которую собственные дети отправили сюда, потому что та была склонна впадать в истерическое состояние. Помню доброго старичка, который считал себя собакой. С ним было весело играть. Он гавкал и приносил палочки, когда я их бросал… В то время здесь надолго никто не задерживался, но и были те, кто жил здесь постоянно.       Винсент замолчал, погружаясь в прошлое, пока Снейп смотрел на него в немом шоке.       — Я каким-то чудом пошел в школу, вон в ту, — он указал рукой на серое задние, чей фасад выглядывал из-за деревьев. — И там быстро разъяснили, кто я и откуда я. Псих — было самым ласкательным прозвищем из всех. Я начал отвечать очень жёстко, бил до крови, до криков и выбитых зубов. Всего через пару лет, ко мне боялись не то, что подходить, а даже поднимать на меня глаза. Я стал самым отбитым психом, которого они знали. К сожалению, мамы хватило ненадолго, ее состояние обострилось. Возможно, это случилось из-за того, что я больше не был постоянно рядом с ней. Кто знает. Но голоса вернулись. Вернулись и приступы бешенства, которые сменялись тупой апатией, и суицидальные наклонности. Я несколько раз вытаскивал ее из петли, отбирал разбитые стекла, острые и режущие предметы. В конце концов на нее надели смирительную рубашку. Она больше не узнавала меня. Я мыл ее, кормил с ложечки, читал, рассказывал, как проходил день в школе, но она была абсолютно безучастна. — Винсент замолчал и тяжело вздохнул. — Я возвращался из школы и увидел ее лежащую на лестнице. Кровь стекала по ступенькам. Она еще была жива. Тут лететь невысоко, — он кивнул головой на здание больницы. — Она скончалась в машине скорой помощи по пути в больницу. Как оказалось, мама приняла смертельную дозу таблеток и наконец выполнила свое обещание — умереть.       Северус смотрел на него потрясенно и даже не моргал.       — Ей было семнадцать, когда я родился, и двадцать девять, когда умерла.       — И что потом?       — Потом я сбежал отсюда, — Сесил пожал плечами, показывая, насколько логичным было это решение. — Слонялся по улицам. Дрался. Пил. Курил и так далее. Не знаю, что я искал. Но сколько бы я не убегал, все равно возвращался к этой лестнице и красной-красной крови на ступеньках. Ничего не забывается. Я долго думал, смог бы я ее остановить, смог бы дать ей больше смысла продолжать жить.       — Почему ты мне это рассказал?       — Почему нет? — Сесил выглядел совершенно спокойным, будто не он раскрыл только что трагедию своей жизни. — Тут все рассказывают друг другу истории. Я рассказал свою.       — Ты не лжёшь? — засомневался Северус.       — Зачем мне это? — Винсент пристально посмотрел в зрачки Снейпа. — Я не жду от тебя жалости или понимания.       — Ни того, ни другого ты от меня и не получишь, — ответил Северус.       Винсент только улыбнулся своей странной улыбкой и, наклонившись к Снейпу, легко коснулся его губ. Северус остался не подвижен. Он и не думал отворачивать голову или вскакивать с лавочки со словами: «Что ты творишь? На нас смотрят люди!». Ему было абсолютно плевать, что там кто подумает и кто увидит. Хотя Леди и Софи все так же продолжали ковыряться возле грядок с розами.       — Этим ты мне и нравишься, — сказал Сесил, откидываясь на спинку скамейки и потягиваясь всем телом. — Ты сломлен и уничтожен внутри, хоть снаружи и кажется, что ничто не может задеть тебя. Но все, что ты сейчас можешь, это беззвучно плакать.       Северус почувствовал, как у него занемели щеки.       — Ты никогда не отворачиваешься от меня. И так жаждешь тепла и ласки, что не замечаешь, как отдаешься любому, кто к тебе прикоснется.       Северус резко выдохнул и сжал кулаки.       — Ты сопротивляешься, потому что, если хоть на секунду ослабишь бдительность, то исчезнешь. Злость, ненависть и боль — топливо твоей души. Ты привык так жить годами, оглушенный собственным бессилием и нереализованными амбициями.       — Все? — тихо спросил Снейп.       — Может и все? — пожал печами Винсент. — Однако стоит ли верить словам психа, который родился и вырос в психушке? Правда в том, что я — сын шлюхи, — Сесил повернул голову и улыбнулся, немигающим взглядом сверля Северуса, — а ты — трус.