Истлевшее сердце

      Он сидел уже на полюбившейся лавочке под ветками ивы. День клонился к вечеру, птицы щебетали как бешенные, через тучи пробивались косые лучи солнца, разливаясь медовым светом на фасадах зданий. Он решил ни о чем не думать, просто сидеть и дышать вечерним воздухом, но боковым зрением увидел приближающуюся фигуру, и едва не цыкнул в голос.       — У вас все на лице написано, мистер Снейп, — скупо улыбнулся доктор Ричард Реймс.       — В таком случае вы плохо читаете? — в тон спросил Северус.       — Если это ответ на мой вопрос, то сегодняшняя сессия прошла для вас тяжело.       Снейп на мгновение задумался, но, пожав плечами, спокойно ответил:       — Скорей для Поттера она прошла душевно-болезненно.       — Вы ему совсем не сочувствуете? — чуть наклонив голову, с любопытством спросил доктор Реймс.       — Вы как-то сказали, что Поттер не нуждается в жалости.       — Жалость и сочувствие разные вещи, — отрезал Ричард. — Сочувствие — способность поставить себя на место другого человека и прочувствовать его боль как свою.       — Мне и своего дерьма более чем достаточно, — так же отрезал Снейп.       — Да уж я вижу, — доктор Реймс закинул ногу на ногу и откинулся на спинку лавочки. — Вы так и не приняли мой совет во внимание.       Северус задумался:       — Какой именно?       — Забыть о своем бескрайнем эгоизме, — старик посмотрел на Снейпа, и свет отразился в его очках. — Если вы так продолжите, то надлом будет очень болезненным.       — Почему все так хотят моего раскаяния? — усмехнулся Северус. — Как-то ко мне в камеру в Азкабане пришли двое. «Ты самое мерзкое и отвратительное существо на земле. Как ты можешь спать, зная, что эти дети умерли?» — безжизненным голосом повторил он слова, которые навсегда отпечатались в памяти. — Они пытали меня, а потом подвесили на вывернутых руках. Им не нужны были мои раскаяния, они хотели меня сломать.       — Сложно сломать то, что уже сломано, — мудро заметил доктор Реймс.       Северус не смог сдержать улыбки.       — Я спокойно переношу физическую боль, у меня в этом большой опыт.       — А как насчет боли душевной? — полюбопытствовал Ричард. — Как вы спите?       — Меня терзают иные демоны.       — А эти дети? Вы правда виновны в их смерти?       — Тогда, как и сейчас, я остаюсь верен своим убеждениям: у меня была роль и ее я отыграл до конца, — сказал Снейп и с трудом удержался от желания потрогать шрам на шее.       — Скажите, Северус, чего вы хотите от жизни?       Снейп едва не сморщился, опять этот вопрос. Ничего он не хочет.       — Вижу, вы все еще не нашли ответ. Тогда я не просто так заметил, что вы не можете прикоснуться к собственной душе, не испытывая боли. Вы сами себя наказали, сделав из Хогвартса тюрьму, а из Альбуса — надзирателя.       — Здесь у меня не было выбора — такова цена моей свободы, — покачал головой Снейп.       — Если мне не изменяет память. Вас обвиняли в пособничестве Темному Лорду, но Дамблдор вступился в вашу защиту, сказал, что вы были его шпионом. Обвинения были сняты, а вас наняли как преподавателя. Получается, это Альбус сделал из вас заключенного под своим оком?       Северус сжал руки в кулаки и отметил, как сильно проступили синие вены сквозь тонкую белую кожу.       — Все сложнее.       — Он взял с вас клятву?       Снейпу не нравился этот неудобный разговор. Ему бы встать и уйти, но он продолжал сидеть. Теперь его черед индивидуальной сессии. Этот старик раздражал и задавал вопросы, на которые трудно было найти ответы. Но все же… только он сейчас сидел с Северусом и разговорил с ним.       — Да. Однажды потребуется моя помощь и защита.       — Для Гарри? — догадался Ричард и кивнул. — И все же разгадка не в этом. Расскажите, что вы делали на каникулах?       — Возвращался домой и читал книги, — Северус пожал плечами, как само собой разумеющееся.       — И только? Вы ездили куда-то?       Северус с изумлением посмотрел на старика.       — Я только хочу определить границы, — мягко сказал доктор Реймс, но глаза его за стеклами очков были спокойно-холодны. — Сейчас прозвучит довольно жестко, но все же подумайте над этим: Альбус накинул на вас ошейник, приручил к командам, сделал обязанным себе, тем самым добившись преданности и подчинения. А когда ошейник был снят, вы действовали по привычке в загнанных рамках, даже не смея ступить дальше отмеренной цепи.        Северус молчал. В утоптанной земле под ногами внезапно привлек внимание маленький камушек.       — Вы любите преподавать?       Он невольно скривился:       — Всей душой ненавижу.       — Но все же каждый год вы возвращались в школу. Поэтому я спрашиваю, что вами движет? Была ли у вас мечта? Цель?       Снейп не мог ответить.       — Когда вы были маленьким, о чем мечтали? Какие были амбиции?       — Я хотел стать великим зельеваром и заслужить признание. Я хотел знать все. Хотел быть лучшим в магии.       — Вы стали лучшим?       — Да, — он ответил твердым голосом. — Мне доступна такая сила, что другим только снится. Сам Темный Лорд учил меня.       — Магия сделала вас счастливым?       — Счастье — это иллюзия. Я не ради счастья, — Снейп выплюнул это слово, как оскорбление, — расколол свою душу.       — А ради чего?       Но он в который раз не нашел, что ответить.       — Магия переломала вашу жизнь на части, а психика едва держится в рамках приемлемого. Вы осужденный волшебник, изгнанный из магического общества. У вас нет ничего: ни дома, ни семьи, даже палочку сломали. Так что дала вам магия, мистер Снейп?        — Я — исключение, — невесело усмехнулся Северус. Слова доктора Реймса его не удивили и не разозлили, просто странно слышать из уст другого человека свои мысли. Неужели все так очевидно, и каждый, глядя на него, может сделать такой вывод?       — Хорошо, — кивнул Ричард. — А как вам история Гарри Поттера?       Северус сжал губы:       — С ним все очень сложно.       — Сложно — не то слово. Избранный. Уже это делает его обречённым. Хорошо. Оставим его. Назовите мне хотя бы одного человека, кто не пострадал от магии? Не сел в тюрьму, не получил Аваду в затылок, не потерял члена семьи, не был обвинен грязнокровкой или предателем крови?       — Жизнь не справедлива, — тихо сказал Северус. — И я не думаю, что дело в магии. Я не верю, что магия сама по себе является проклятьем, ломающим жизнь мага. Просто сейчас такое время, которое никого не щадит, несмотря на все наши желания. Но скажите мне вот что, доктор, разве маглы не ломают свою жизнь сами?       Глаза Ричарда Реймса поймали взгляд Снейпа. И Северус быстро отвернул голову. Не стоит забывать, с кем он говорил.       — Имеете ввиду кого-то конкретного?       — Мой отец-магл… — через силу выдавил из себя Снейп. — Он спился и умер в канаве. Так при чем здесь магия?       — А точно не при чем? — будто ведя лезвием по подушечке пальца, спросил Реймс. Не больно, но очень неприятно.       Северус медленно выдохнул, вспоминая, что отец начал пить именно тогда, когда узнал, что мама — волшебница. А потом начались крики и ссоры из-за: «Он не будет учится в этой школе!»       — Он… — Северус замолчал.       — Очередное исключение. Как-то их много уже набралось, вы не находите? Все такие исключительные, куда ни посмотри.       — Я не признаю, что магия виновата во всех бедах, — Северус развернулся к доктору Реймсу. — Маги или маглы, какая к черту, разница. Ты сам выбираешь свою жизнь. Только ты за нее в ответе. Магия только инструмент!       — Какие замечательные слова, мистер Снейп, — Ричард Реймс улыбнулся, — запомните и обратите их на себя.       Северус так и застыл, пораженно смотря, как старик поднялся, опираясь руками в колени, и, бросив насмешливый взгляд на него через плечо, пошел к зданию больницы.       Небо темнело синим и серым цветом, но на краю горизонта отсвет солнца оставил пару сиреневых мазков на перистых облаках. Воздух посвежел, и легкий ветерок принес прохладу. Тени сливались с темной листовой деревьев, и только громко кричали ласточки, хаотично летая стаей на сверхскоростях. ***       Он лег на кровать и потерся носом о примятую подушку, едва улавливая носом запах порошка и крема после бриться. Перевернулся на спину и в тусклом свете ночной лампы оглядел крошечную комнату. Постеры на стенах, маленький телевизор, чайник в углу, металлические шкафчики — невесело. Северус потянул на себя одеяло и укрылся, сворачиваюсь калачиком. Он ждал. Странно, что в каморке никого не было. Где вообще его носит. Уж не поет ли кому-то колыбельную?       Снейп почувствовал его присутствие, только когда кровать рядом с ногами прогнулась. На бедро уже привычно легли руки.       — Какой приятный сюрприз.        — Где ты был? — из любопытства спросил Снейп.       — А что, потерял меня? — ладонь мягко погладила бедро. — Я всегда здесь — не стоит беспокоиться.       Северус перевернулся на спину, чтобы видеть лицо Винсента.       — Я и не беспокоюсь.       — И правда, — в тусклом свете серые глаза казались абсолютно черными. — Итак, что привело тебя в мою постель?       Северус молчал.       — Что ж, — мягко улыбнулся Сесил. — Тогда позволь мне угадать.       И он угадал. Потянулся вперед и поймал губами губы Северуса. Снейп выдохнул, почти с облегчением, и ответил на поцелуй. Вытащив руки из-под одеяла, он обхватил голову Винсента, ладонями ощущая короткий ежик волос так отличимых от мягких локонов Поттера.       Да твою же мать!       От злости Северус прикусил губу Сесила до боли и с силой впился в его рот, как голодный.       Винсент только улыбался и позволял терзать себя. Подтянувшись, он лег на грудь Снейпа и обхватил его бедра своими так, чтобы пах прижался к паху. Несложно угадать, зачем Северус пришел к нему. Сесил выпрямился и, подхватив рубашку, рывком стянул ее через голову. В одно мгновение перед глазами Снейпа предстало сильное красивое тело. Хотя он уже видел его без рубашки, но сейчас можно было остановить взгляд и не торопясь оглядеть. Винсент сидел спокойно, слегка покачивая бёдрами, и поигрывал мускулами, позволяя любоваться собой. Снейп протянул руки и ладонями огладил напрягшийся пресс, скользнул руками выше по груди мимо горошин сосков. Ни единого волоска, кожа гладкая и упругая. Ладони легли на плечи и заскользили по жестким бицепсам. Если бы Сесил ударил его тогда в туалете, то сломал бы нос и челюсть. Он сильный. Действительно сильный.       — Нравится? — спросил Сесил и снова опустился на грудь Снейпа.       — Неплохо, — тихо выдохнул Северус.       — Какая похвала… — сварливо отозвался Винсент и снова потянулся за поцелуем. — Я тебе тут кое-что должен, — хрипло сказал он и облизал языком влажные губы.       — Так и знал… — усмехнулся Северус.       Он бы назвал себя слепым идиотом, если бы не увидел на шее странное пятно, так отличающееся от синяков по всему телу. Засос. Мелькнули мысли о дементоре. Чем черт не шутит. Но позже он понял, чьих губ это дело.       Северус скользнул ладонью по спине вниз и сжал упругую ягодицу.       — Хочешь вернуть долг?       Винсент широко оскалил зубы и потянувшись через голову Северуса, достал из-под подушки пачку презервативов. Надорвал пакетик, надел на пальцы презерватив и запустил руку себе за спину. Северус неподвижным взглядом следил за его действиями. Определенно это не невинный милый мальчик. С Поттером такие фокусы не пройдут.       Снейп скользнул ладонью по бедру и нашел пальцы Сесила, глядя ему в глаза, добавил еще один палец. Узкий. Видно, давно не был снизу. Кривая улыбка Винсента в ответ подтвердила догадку. Это так разозлило Северуса, что одним движением опрокинул Сесила на спину, а сам оказался между его бедер. Винсент только и успел тихо сматериться.       — Чуть пальцы у себя в заднице не оставил, — сварливо отозвался он. — Прошлый раз ты был более покорным.       Но Северус его не слушал. Жадным поцелуем он приник к изгибу шее, касаясь ее легким касаниями, а потом обнажил зубы и больно сжал тонкую кожу. Сесил только откинул голову назад, открывая доступ.       — Я не разочаруюсь, если ты вонзишь в меня нож, — мягко сказал он, напомнив Северусу их ночной разговор.       Северус чувствовал, что Винсент был сильнее, словно он контролировал ситуацию и сейчас позволил взять мнимый контроль. Северус опустился ниже, скользя поцелуями по груди, чуть дольше задержался на правом соске, прикусывая его зубами и оттягивая. Сесил сверху резко выдохнул. Поцелуи, больше похожие на укусы, опустились ниже, по напрягшемуся прессу с идеальными кубиками. Северус влажным языком прошелся по рельефам до ямки пупка, а потом силой дернул эти постылые штаны, разрывая ткань. Член Винсента оказался на свободе. Припадая к паху, Северус зарываясь носом в русые кудряшки, пальцами скользнул между ягодиц. Влажная головка упиралась в подбородок, пачкая его смазкой. Северус скользнул глазами вверх. Сесил, закинув руки вверх, вцепился в решетку кровати. Лицо напряженное, но губы приоткрыты и влажно блестят.       Северус в один заход заглотил член, не чувствуя ни стыда, ни скованности.       — Ты шатался по коридору в беспамятстве, с кем-то разговаривал, — начал Сесил. — Я нашел тебя и привёл сюда.       Северус с хлюпающем звуком выпустил член изо рта и провел языком от яиц до головки, явно увлеченный своим делом.       — Я разложил тебя на кровати, всадил дозу нейролептиков, чтобы успокоился, и стянул с тебя штаны.        Снейп бросил взгляд вверх, а левой рукой приспустил свои пижамные штаны, освобождая уже ноющий член.        — Я ласкал тебя, — продолжил Сесил, — пока ты не кончил. И не смог остановиться, трахнул тебя, беспомощного, уязвимого, такого слабого…       Северус выдохнул и выпрямился, отрываясь от паха Винсента. Одной рукой взял свой член и, приставив к едва растянутому отверстию, резко вошел. Сесил зашипел от боли, откидывая голову назад, на его напряжённых руках вздулись вены, тело напряглось, выгибаясь.       — Я трахал тебя, — едва выдохнул Сесил, — а ты стонал в беспамятстве.       Он посмотрел на Северуса и улыбнулся. Снейп едва покачал головой, прекрасно понимая, зачем Винсент его дразнит. Через пару медленных толчков, плоть попривыкла и раскрылась на встречу, обхватывая член мягко и горячо. Снейп заскользил руками вверх, оглаживая ребра под натянувшейся кожей, скользнул за спину на вздувшиеся от напряжения мышцы плеч и мягко опустился сверху, заглядывая прямо в глаза Винсенту. Их поцелуй вышел нежным, почти сладким, как у застенчивых любовников. Языки скользили то в одном рту, то в другом, передавая вкус. Снейп почувствовал, как за его спиной Сесил свел ноги в замок, заключая его в свои объятия.       Снейп честно признал себе, что хотел этого. Утешения. И Сесил все понимал и давал. Отдавался. Бери и делай, что хочешь. Я выдержу. Ударь. Разорви. Насилуй. Сам дразнил, подталкивал. Но… почему-то этого было мало или что-то было не так. Будто он себя обманывал. Где? В чем?       Он снова прикоснулся губами к мягкой коже на шее. Скользнул языком, оставляя важный след, а потом снова сжал зубы. Но Сесил не издавал ни звука боли, ни стона удовольствия. Северус опустился на ключицу, где тут же расцвели красные засосы. С глубоким толчком он кончил. Замер, к чему-то прислушиваясь. Но не услышал даже шума собственного дыхания. Снейп вздрогнул, когда руки Сесила коснулись его плеч.        — А теперь я дам то, что тебе действительно нужно, — голос прозвучал грубо, совсем не мягко и бархатно как обычно. Снейп хотел было подняться, но не смог даже дернуться, пойманный в капкан рук и ног.       Ловко втиснув между их телами колено, Сесил толкнул Снейпа назад и, быстро поддев за плечо, толкнул вперед, так что Северус упал носом в продавленную подушку. Винсент, скользнув ужом, оказался у него на пояснице, давя своим весом. Раздался звук рвущейся ткани, и перед глазами Северуса мелькнули обрывки фирменных белых штанов. Жесткая рука надавила на затылок, а потом с него дернули штаны, оголяя ягодицы. Винсент переместился ниже, садясь между раздвинутых ног Снейпа.       — А я подзабыл насколько у тебя аппетитные булочки, — и вторя пошлым словам, левую ягодицу обжог звонкий шлепок.       Северус зашипел сквозь зубы и невольно сжал бедра.       — Куда? — еще один шлепок обжег белую кожу, заставляя ее покраснеть.       Рубашку пижамы задрали на плечи, обнажая худую спину с запавшими позвонками. Безымянным пальцем Сесил скользнув вдоль позвоночника от шеи вниз до копчика. Задержался на милых ямочках и нежно провел между ягодиц. Вторая рука все еще прижимала голову Снейпа, не давая пошевелиться. Кулак сжался, стискивая длинные черные волосы, и дернул вверх, отрывая лицо Северуса от подушки.       — На самом деле ты хочешь, чтобы тебя наказали. Жестко отымели. Нежности не для таких, как ты, нежности для слабаков! — шептал голос в ухо, опаляя его горячим дыханием. По кромке ушной раковины прошелся язык, а потом зубы прикусили мягкий хрящ.       От боли на глазах выступили слезы, но Северус не пытался сопротивляться. Злые слова так и гудели в ушах, как взрывы бомбарды.       Рука наконец отпустила волосы, и Северус плюхнулся обратно на подушку, только и успел повернуть голову на бок, чтобы легче дышалось. Сгребая пальцами простынь, он сжал руки в кулаки и попытался расслабиться. Делай, что хочешь. Бей. Рви. Насилуй.       Сесил больно прикусил кожу на плече, пока руками, не жалея, сминал ягодицы, разводя их в стороны. Пальцы с короткими ногтями больно впивались в кожу, словно желая ее порвать. Зубы оставляли дорожку укусов спускались ниже и ниже, пока не остановились на изгибе поясницы. Усмехнувшись, Винсент влажно провел языком по правой ягодице, а потом смачно надкусив, присосался, чтобы оставить красный след.       Все это уже было. Прикосновения всколыхнули память Снейпа. Тогда он так же лежал на этой кровати, и Сесил нависал над ним. Здесь и сейчас. Сейчас он отдавался незнакомцу, о котором не знал ничего, кроме имени. Здесь в психбольнице, в маленькой каморке без окна, на узкой казенной постели он раздвигал ноги и сдерживал стоны, чтобы не перебудить пациентов. Старик спрашивал про мечты. Что ж, даже в самых смелых фантазиях Снейп себе такого не представлял. За последнее время случилось столько всего, что оставалось держать крышу за карниз. И брать, что дают. А давали чаще всего по лицу и по гордости. И он брал, потому что больше ничего не ждал. Как же гадко осознать, что его жизнь прошла впустую. Что все, о чем он мечтал, обратилось меньше чем в прах. Что все, на что надеялся, свелось к простому желанию: пережить еще один нудный день.       Снейп выгнул спину и медленно выдохнул, когда влажный язык скользнул между ягодиц. Резкий удар едва не выбил весь воздух из легких — Винсент снова звонко шлепнул. Контраст ласки и боли буквально сводили с ума. Снейп едва держался, чтобы не стонать в голос.       — Черт, — выдохнул он, когда почувствовал, как Винсент приставил свой член к его входу. — Черт…       За долгое время в голове не было ни одной четкой мысли, все сварилось в кашу. И оставалось только расслабиться и принять этот чертов член, который настойчиво толкался внутрь.       Винсент с улыбкой наблюдал, как сморщенное колечко сфинктера натягивалось под его напором. Безумно хотелось ворваться на всю длину, всунуть член до самого основания в одно движение, чтобы плоть задрожала от натяжения. От насилия. Белые ягодицы Снейпа раскраснелись, след укуса начал наливаться кровавыми лунками от зубов, а на прогнутой спине вдоль позвоночника уже собрались капли пота. От возбуждения перед глазами вспыхивала красная пелена, мешая адекватно соображать. Но он не хотел так скоро выпускать своего Зверя на свободу, нет, он хотел сам насладиться. Потому что понимал, такого шанса больше не представится. Покорность, принесенная на блюдечке, как дорогое вино, редкая штучка в его сумасшедшем мире. Покорность, которая хотела, чтобы ее жестко трахнули.       Собрав слюну, он выпустил тонкую струйку прямо в сморщенное колечко, которое тут же испуганно задрожало. Северус заерзал, выдохнул что-то матерное, Винсент не расслышал из-за гула крови в ушах. Головкой члена размазал слюну, чтобы легче было входить.       — Не сдерживай крики, Сев, — сказал он и хохотнул. А затем резко вошел, едва ли не замурлыкав от того, как плотно и жарко сжала его член чужая плоть.        Снейп резко выдохнул. Кулаки, что сжимали край подушки напряглись, а на тонкой коже запястий выступили синие вены. Только приглушенный полу-стон, как вибрация прошла от горла и отозвалась эхом в члене Сесила. Удобно перехватив тело под собой за так удачно выпирающие бедренные косточки, Винсент дал несколько секунд попривыкнуть и с оттяжкой, медленно скользнул назад. Плоть поддавалась, нехотя выпуская обратно. Сесил пихнул ноги Северуса шире в стороны и потянул бедра на себя, заставляя встать на колени. Спина Северуса совсем выгнулась, что капли пота спешно побежали вдоль позвонков до шеи, где скомкано болталась смятая рубашка пижамы. Винсент не сдержался и, наклонившись, слизнул пару капель. Как кот, он потерся о мокрые волосы на затылке, улавливая едва заметный аромат шампуня. И уже не церемонясь он с силой толкнулся вперед, отчего раздался пошлый влажный хлопок бедер о бедра. Снейп глухо застонал. Сесил облизнул губы и отпустил себя.       Впиваясь пальцами в бедра, он дергал и толкался вперед. Хлопок. Удар. Еще один удар. Кожа на правой ягодице пылала алым цветом. Хлопки оглушительно звенели по этажу больницы. Рыча от удовольствия, он налегал сверху как голодный зверь. Перехватив Снейпа поперек тела, он дернул его на себя, заставляя подняться. Снейп уперся ему руками в бедра, пытаясь контролировать бешенные рванные толчки, но все бесполезно. Винсент сжал ладонью его горло, и Снейп только и мог беспомощно откинуть голову на его плечо. И дышать приоткрытым ртом. Он закрыл глаза, но стыдливые капли слез едва-едва проступили на ресницах. Язык прошелся по щеке, а вторая рука жестко сжала член Снейпа.       — Стой, — выдохнул Северус, перехватывая за запястье руку Винсента. — Стой…       Но кто его слушал. Рука не пыталась доставить удовольствие, наоборот — больно сжимала, не давая кончить. Шершавый палец с силой провел по головке, размазывая выступившую смазку. Плоть расслабилась и теперь легко принимала натиск чужой плоти. Шлепки эхом бились о стены, обвешанные плакатами, ударялись о железный шкафчик и вылетали наружу через приоткрытую дверь прямо в коридор, где их чутко улавливали посторонние уши.        Винсент добрался до сосков и принялся выворачивать и пощипывать их. Северус невольно сжался и услышал, как ему в ухо протяжно зарычали. Короткие ногти грубо царапали натянувшуюся кожу на животе, оставляя красные полосы. Пальцы больно стискивали короткие кудряшки на лобке, с силой оттягивая их. Северус реагировал на каждое действие, вздрагивая. Прикусывая губы, он сдерживал рвущиеся из горла стоны. Но на особо сильных и глубоких толчках, которые так сладко проходили по тому самому местечку внутри, он тихо выдыхал, не в силах противостоять наслаждению тела.        Его снова бросили на постель, перехватили за руки и завели их за спину, выворачивая до боли. Северус едва успел повернуть голову набок, чтобы сделать вздох, и заметил мелькнувшую тень в приоткрытой двери. Кто-то стоял в коридоре. Кто-то наблюдал.       — Только сейчас заметил, что нас тут трое? — хриплым голосом сказал Сесил.       Перед глазами тут же встало лицо Поттера. А ведь это мог быть кто угодно… Но Снейп слишком хорошо знал привычки мальчишки. И сама мысль, что это Поттер, прошлась по венам раскаленной лавой. Кровь одним пульсом хлынула в пах, чтобы сжаться там в тугой сладкий узел. И уже поддаваясь бедрами назад, насаживаясь на терзающий член, он кончил, даже не прикасаясь к себе. Оргазм был такой силы, что перед глазами расцвели белые вспышки, а потом на мгновение все померкло.       Болело все. Проклиная этого психа на чем свет стоит, Снейп оглядел пустой коридор. Тихо и темно. Никто не сидел под дверью и не подглядывал. Хмыкнув, Северус по стеночке пополз в туалет. Тело остывало, а ткань пижамы неприятно липла к коже. Скинув рубашку, он открыл кран с холодной водой, и руками стал обмывать тело. Болезненно ныли укусы, щипали царапины, и это не говоря о горящей огнем заднице. Не факт, что завтра он сможет сидеть.       — Почему?       Тихий голос заставил Снейпа подскочить на месте, будто рядом с виском пролетела Авада. Он обернулся, злой и раздраженный. В открытой кабине на унитазе сидел Питер Моррис и смотрел глазами побитой собаки.       — Что почему? — прошипел Снейп и отвернулся, продолжив свои дела.       Но Моррис молчал. И Снейп подумал, что, возможно, это он наблюдал за ними. Мысль не порадовала.       — Да, мы все равно умрем… кто-то подохнет, как собака, а кто-то умрет как… герой… — начал Снейп. — Да, я считал себя умным, лучше, чем они… я… хотел, чтобы меня признали… я не хотел быть просто невидимкой… я хотел, чтобы она смотрела на меня восхищенными глазами… Но я не обладаю ни красивой мордашкой, ни деньгами, ни громким именем. А только желчным характером обиженного нелюбимого ребенка, который злился на весь мир. Так удивительно, что есть люди, которые жопу рвут, чтобы жить, а есть те, кто подставляет свою задницу, чтобы его выебали!       Снейп стянул с себя пижамный штаны и бросил их на край раковины. Мокрой рукой он прошелся у себя между ягодиц, стирая остатки грязного секса.       — Я слабак, — горько сказал Снейп, сглатывая вязкую слюну, — но я никогда не ныл — все что я мог, это продолжать ненавидеть и не прощать.       Всем этим он обязан только самому себе. Это он загнал себя в тупик и превратил свою жизнь в подобие жизни. Не Альбус виноват, что сделал из него раба. Северус сам дал ему ошейник и показал, где слабое место. Дамблдор только воспользовался его глупостью.       — Ты когда-нибудь держал в руках мертвое тело своей любимой? Ты понимал, что это ты виноват в том, что произошло? И это был твое личное решение. Решение, которое привело тебя к этому, — слова вырывались хрипом и давались колоссальным нервным напряжением.       Он уперся руками в раковину, стоя обнаженный с потеками спермы на бедрах, и не испытывал никакого стыда. Через зеркало посмотрел на темную скорчившуюся на унитазе фигуру.       — Ты когда-нибудь убивал? Смотрел в глаза человеку, который молил тебя о смерти? Ты понимал, что сам себе подписываешь приговор, которому не будет никакого оправдания? Я так часто делал то, что не хотел, переступая через, мать его, выбор, потому что не было у меня такой роскоши. Собаке, которую приручили стоять на задних лапах, достаточно щелчка пальцев, чтобы повиноваться.       Дрожащей рукой Снейп омыл пылающее лицо, сделал пару глотков сырой воды, чтобы протолкнуть обратно поднимающуюся к горлу желчь.       — А ирония в том, что я, как глупец, продолжаю верить во всю эту чушь даже сейчас. Я творил страшные вещи, убивал, предавал, смотрел, как убивают, пытают, насилуют. Я смеялся, наблюдая за беспомощными потугами окруживших меня, и думал, что умнее их. Я умнее. Потому что в отличии от них, терять мне нечего. На кону стояла всего лишь моя жизнь — а ее мне и даром не надо. Но я все продолжаю цепляться за осколки собственных иллюзий. Не верю в счастье, не жду любви, не надеюсь на милосердие. Я безжалостный ублюдок, который может спокойно смотреть на боль других.       Он уже и сам не знал, зачем это говорит и кому. Может, самому себе. За годы преподавания, его жизнь была от урока к уроку в полусонном состоянии, а за годы войны от одного собрания до другого в нервном напряжении. Не было времени подумать, проанализировать, куда и зачем он идет? И что там дальше будет через год, пять лет, десять? Никуда он не ездил на каникулы, он сидел в Паучьем тупике и ждал приказа. Ждал. Ждал. Ждал. Пока жизнь шла мимо него. Пока остальные влюблялись. Женились. Рожали детей. Писали книги. Создавали новые заклинания. Даже у тупицы Локонса жизнь была насыщеннее. А он ждал, застыв тенью самого себя. Ненужный никому. Одинокий. Злой.       — Возможно, ты в чем-то прав, — едва шепотом сказал Снейп. — Каждый живет в силу своей личности. И для одиноких, злых людей жизнь раскрывается, как череда неудач и потерь. Ты выбираешь, исходя из внутреннего бесконечного разочарования в себе и других. И конечно же ошибаешься. И новый виток боли сжимает сердце, чтобы снова сделать очередной выбор. Неправильный.