Истлевшее сердце

      Северус был так зол, что пружина, возведенная, как курок, для стихийной магии, никак не желала разжиматься. Выдохнув сквозь зубы, он обернулся к раковине и в какой раз крутанул клятый кран с холодной водой. Боковым зрением он видел Поттера, стоящего справа и рукавом рубашки вытирающего щеку от слюны Бобби, слева, будто скучая и разглядывая потолок, стоял Винсент. Все молчали. Только шум воды разгонял гнетущую тишину, которая как железный обруч давила на голову. Снейп сплюнул кровь в раковину.       — Баиньки не хочешь? — раздалось в спину.       Снейп едва не скрипнул зубами. Если Сесил и дальше продолжит трепать нервы, то он покажет что-то похлеще, чем Фрэнсис, двигающий кровати силой мысли. Но только он открыл рот, как слева буркнул Поттер:       — Не хочу.       — А надо, — мило ответил Сесил.       Снейп в отражении видел, как они оба уставились друг на друга. Поттер смотрел тяжелым взглядом исподлобья, Винсент же улыбался, но какой-то дьявольской улыбкой. Снейп почувствовал себя между молотом и наковальней. Поттер, который знал, что Снейп спал с Сесилом. Поттер, который его ненавидел. Поттер, который встал между ним и Бобби. Поттер, который… И Винсент, который знал то, в чем Северус не хотел признаваться.       Чувство было новым и непонятным.       Сесил оказался терпеливее Поттера, который, помявшись и зыкнув пару раз на Снейпа, все же пошел на выход. Северус делал вид, что очень увлечен отмыванием крови с лица. В очередной раз вздохнув, что прозвучало совсем уж тоскливо, он выключил кран и через зеркало посмотрел на Винсента.       — Ну и злющий у тебя взгляд, — улыбнулся тот.       — Да ты прям фея-крестная, — оскалился Снейп.       — Никак вас нельзя оставлять без присмотра, — пожал плечами Сесил. — Так и норовите не поделить игрушки.       — Тебе вроде как на это плевать, кто с какими игрушками играет, — выплюнул Снейп, буравя лицо Винсента взглядом.       — Я решаю, кто и с кем, — низким и тихим голосом ответил Сесил.       И Северус запоздало вспомнил о том, другом, что иногда поднимался из темной глубины души Винсента.       — Ты какой-то нервный, — усмехнулся тот. — Сходи проветрись.       Он отлепился от стены и как тень беззвучно вышел, оставив Снейпа одного в забрызганном кровью туалете.       А почему бы ему не прогуляться, раз так милостиво предложили?       Пройдя по темному коридору до железной двери, которая легко и без скрипа открылась, Снейп спустился по лестнице и вышел в холл. Замер, прислушиваясь и пристально смотря через прутья на деревянную входную дверь, а потом потянул решетку на себя. Скрипнув на низкой ноте, она легко отрылась, будто только этого и ждала. Северус даже удивленно обернулся, ожидая гомона сирены, топота ног и криков санитаров. Но все было спокойно, и даже Винсент не выпрыгнул из-за угла.       Ночь дышала прохладой, и Снейп зябко передернул плечами. Тусклые фонари едва освещали дорогу и пустые тротуары. На небе ни звездочки, ни луны. Только шелестели кроны деревьев, будто шуршали плотной тканью. Он шел по тихой улице, вслушиваясь в каждый шорох. Ни в одном доме не горел свет, и даже одинокие машины не распугивали мрак. Стояла глубокая ночь, когда мир казался абсолютно пустым и безжизненным.       Тротуар вывел его к крошечному скверу с лавочками и зеленым оазисом деревьев. На утоптанной земле валялись бутылки из-под пива и грязные окурки, единственная урна стояла, забитая мусором. Он откинулся на лавочку и сложил руки на груди, не давая теплу тела раствориться в холодном воздухе. Где-то очень далеко закричала чайка, но тут же замолкла.       И что дальше?       Сейчас он может спокойно уйти, никто его не остановит. Но у него нет денег и палочки, а в милосердие реального мира он не верил. Старые друзья, к которым можно обратиться за помощью и остановиться на пару дней, мертвы или в Азкабане. Личный банковский счет, скорей всего, заблокирован гоблинами, дом в Паучьем тупике — опечатан аврорами. Пойти на преступление и украсть деньги? Или палочку? Или забиться как крыса в темные лондонские трущобы? Сможет ли он прокормиться только своим мастерством зельевара — это ценится везде, но в качестве кого ему придётся работать и кто станет очередным хозяином, кто даст ему кров и скроет от авроров?       Ему так хотелось свободы… ни перед кем не отчитываться, идти туда, куда хочется… наконец выйти из этого замкнутого круга, в котором он бегал, пытаясь поймать свою тень. Он не знал иной жизни.        «Вы опять загоняете себя в тюрьму», — так сказал ему старик.       Как будто тут есть выход?!       Он осужденный преступник, приговорённый к пожизненному заключению в Азкабан! Он изгнан из магического мира! Палочка сломана! У него нет никого…       Горечь и обида сжали сердце. Он не хотел себя жалеть. Не имел права. Но это все, что осталось от его жизни.       Стало холодать. Прозрачное облачко вырвалось изо рта. Снейп посмотрел на серое небо, слишком мрачное для летней ночи, будто свинцовое небо ноября, обещавшее снег. Он резко обернулся, с тревогой всматриваясь в темный проем между домами. А если за ним следят из министерства? Они ведь просто заменили одну тюрьму на другую с условиями чуть комфортнее. Но кто сказал, что он может сбежать отсюда?       Неясная тень мелькнула над крышей. Снейп резко встал, готовый бежать в любую секунду. Что-то было не так. Все его инстинкты кричали об опасности. Он снова оглядел тихий сквер. Слишком тихий, даже ветер не качал ни одну ветку, ни один листочек на дереве. Только собственное сердце клокотало в ушах. Он сжал в кулак правую руку, как сжимал палочку, веря, что она его спасет. Магия его спасет. Но сейчас он стоял совершенно безоружный и чувствовал себя почти голым и беспомощным, как ребенок. Он несмело шагнул в сторону, пристально следя за малейшим движением во мраке. Раздался тихий хрип, от которого волосы на руках поднялись дыбом. И Снейп бросился обратно в больницу. Мелькнула глупая абсурдная мысль, что дверь ради шутки заперли, и теперь он останется на улице. Но он перелетел через пять ступенек, дернул на себя дверь и забежал в темный холл. Стараясь не издать ни звука, он медленно закрыл решетку. И только тогда глянул в окно, за которым как кисель застыли непроглядные сумерки.       Шум воды доносился из приоткрытой двери. Северус прошел через раздевалку и заглянул в душевую. В тусклом свете голой лампочки Сесил намыливал коротко стриженый ежик на голове, пена текла по его обнаженному телу, будто ласкала все изгибы.       — Ты быстро, — раздался мягкий голос, но усиленный эхом кафельных стен, он заставил Снейпа вздрогнуть. Винсент даже головы в его сторону не повернул, не говоря о том, что его глаза были закрыты. Северус подумал, что такими темпами он скоро станет параноиком.       Он стянул с себя тонкую пижаму, пропитанную холодным потом и кровью, бросил на скамейку и пошел в душевую. Встав рядом с Сесилом, повернул кран с горячей водой.       — Прогулка не помогла? — спросил Винсент, намыливая короткий ежик на голове. — Выглядишь еще хуже.       — Мне некуда идти, — Северус встал под теплые струи воды, опустил руки, наклонил голову и уставился на рыжую трещину в кафеле.       Он не мог понять, от чего тело так дрожит — от холода или страха?       — Зачем тебе куда-то идти, оставайся здесь со мной, — веселился Винсент, смывая с плеч и груди пену. — Я так и быть потеснюсь на узкой койке и договоримся насчет сытных обедов.       Но видя, что нет реакции, Сесил встал за спину Снейпа и обнял, ладонями провел от паха вверх до груди, почти лаская. Затылком прижался к плечу и мазнул губами по коже.       — Что с тобой опять? Ты дрожишь.        — Все как обычно, — хрипло ответил Северус, закрывая глаза.       Ладони Винсента были теплые, и спина ощущала опору в твердой груди. Он отдавался этому человеку, который постоянно его защищал и помогал. Но сейчас все казалось нереальным, и тревога снова поднялась со дна души. Сможет ли на этот раз Винсент удержать Северуса от падения в бездну? Он слишком близко подошел к той уродливой правде, которую годами отвергал.       Сесил наклонился к его уху и, коснувшись губами, шепнул: ­      — Почему только рядом с ним ты живой?       У Снейпа перехватило дыхание, и он еще ниже опустил голову.       Он не хотел. Не хотел… ***        — Первого сентября Хогвартс-экспресс отправляется в одиннадцать часов с платформы девять и три четверти. Когда тронулся поезд, я действительно поверил, что еду в школу магии. Я был так возбужден, и, казалось, что впереди ждет чудо. Новая жизнь, лучшая, чем жизнь с Дурслями и школа святого Варфоломея. В купе ко мне подсел Рон, и я на радостях скупил почти всю тележку со сладостями. Помню зануду Гермиону, Невилла, что потерял свою жабу, Малфоя, который пришел на меня посмотреть. Помню вечер на перроне, когда мы, мелкие первокурсники, не знали, куда идти, пока нас громогласно не позвал Хагрид. Он вывел нас к озеру, где на другой стороне берега возвышался замок Хогвартс, — Гарри закрыл глаза, вспоминая незабываемый день. — Мы сели в лодки без весел с ярким фонариком на носу, я и Рон оказались в одной лодке с Гермионой и Невиллом. Будто вечность прошла с тех пор, но это воспоминание светлым пятном пробивается через бездну ужаса. Потом было распределение, и говорящая шляпа отправила меня в Гриффиндор, хотя она предлагала Слизерин, но, послушав рассказа Рона, что этот факультет закончили только темные волшебники и сам Воландеморт, я всей душою возжелал не попадать туда. Тогда-то на пиру я и увидел первый раз профессора зельеварения — Северуса Снейпа, — Гарри не сдержался и криво улыбнулся. — Преподавателя с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой кожей. Так получилось, что эта встреча стала для меня незабываемой. Только мы встретились глазами, как мой шрам резануло острой бритвой. Боль ушла, а вот неприятное чувство, что я тогда испытал, осталось. В этих черных глазах я прочитал неприязнь. Правда, я немного ошибался, то была лютая ненависть. Чуть позже я в этом убедился. Первый урок зельеварения, как первое причастие, прямо лицом в дерьмо. «О, да, Гарри Поттер. Наша новая знаменитость», — протянул Поттер. — Мне было одиннадцать! Какого черта ты ко мне прицепился?!        — Не смог сдержаться, — ответил Снейп, он был взвинчен не меньше Поттера. Приключения в туалете еще не улеглись в памяти.        — Когда вообще мог, — выплюнул Поттер, — или хотел? И этот… преподаватель начал заваливать меня вопросами, и, когда я не смог на них ответить, желчно сказал, что «известность — это далеко не всё». Я, оказывается, должен был выучить учебники, прежде чем приехать в школу. В который раз я понял, что есть взрослые, которые еще хуже Дурслей в несправедливости. И я ненавижу таких людей, тупых, ограниченных и злобных, — Поттер покосился на Снейпа. — И ты еще снял баллы с факультета. Очень благородно. Но верхом лицемерия стало, когда мы начали варить зелья, и котел Невилла взорвался, окатив его кипящим зельем, которое ошпарило кожу до волдырей. Снейп закричал, что все мы идиоты! На его уроке пострадал ученик, а ему хоть бы что! Мы с Роном работали за соседним столом, но Снейп накинулся на меня за то, что я не уследил за Невиллом, и снял еще баллы, сказав, что я хотел выделиться на его фоне.        — Ну ты и сукин сын, — сказал Чинаски.        — Вообще козел, — усмехнулся Поттер.        Снейп цыкнул языком и посмотрел на Чинаски, что, наклонившись вперёд, внимал каждому слову Поттера.       — Ну правда ведь, — дернул плечом Чинаски, а у самого глаза сверкали от удовольствия.       — Мой первый матч по квиддичу был самым запоминающимся. Хотя Вуд напугал, что его сбил бладжер в начале матча и он ничего не помнит, но я помню все: ветер, ало-красную трибуну, синее небо. И метлу, что решила меня сбросить. Я повис на одной руке на высоте в очень много футов. Это, кстати, Гермиона подожгла твою мантию тогда, — улыбнулся Поттер одному из приятных воспоминаний.       — Вот не зря ее недолюбливаю, — сварливо выдохнул Снейп.       — Гермиона и Рон думали, что Снейп заговаривает мою метлу, чтобы убить. Блин, это тогда казалось таким логичным. Преподаватель, который меня ненавидит, решил убить меня во время квиддича, — Гарри широко улыбнулся. — Что взять с глупых детишек. А потом ты решил судить матч… Я поймал снитч прямо рядом с твоей головой, выиграв матч за пять минут. Твое лицо в тот момент было белым от бешенства и злобы. Моя маленькая месть за невыносимые уроки зельеварения, на которые я то кубики мандрагоры нарезал слишком большими, то зелье недостаточно зеленое, когда рядом у Дина Томаса зелье вообще было фиолетовым, то слишком часто смотрел в книгу: «неужели вы не можете запомнить состав зелья?» Казалось, я даже дышал на уроке неправильно. Верхом тупости стало, когда профессор Снейп проходил мимо и, не придумав ничего лучше, отобрал у меня книгу по Квиддичу. Странно, что тогда баллы еще не снял за то, что нельзя выносить книги из библиотеки. Ты был таким подозрительным, злым, как летучая мышь в своей огромной мантии. А когда тебя ранил Пушок, мы точно уверовали, что именно ты охотишься за философским камнем.       — На втором учебном году Снейп в полной мере показал, как он видеть меня не желает в Хогвартсе. Когда Добби заколдовал проход на платформу к поезду, Рон предложил полететь в школу на машине. Рон предложил угнать машину у собственного отца, лишь бы мы приехали вовремя! Вообще это было круто! Кроме того, что мы едва не влетели в поезд, а потом врезались в Дракучую иву, которая отбила все бока машине. Но Снейп! Как же он кричал! Как брызгал слюной! «Вас видели маглы! Бесценной иве нанесен ущерб! Я добьюсь вашего исключения!» Ну да, — Поттер наклонил голову набок и улыбнулся. — Легко тогда нас было запугать. Мы с Роном реально думали, что вещи можно не распаковывать и уезжать обратно в Лондон первым же экспрессом. И только годы спустя я понял, что хоть станцуй я голым на столе в Большом зале, хоть спали я школу дотла, хоть убей учителя, меня бы ни за что не исключили! Дамблдор этого бы не допустил. Вот такая шутка, — Гарри развел руками и глянул на Снейпа. — И как ты не понимал?       — Тогда ты просто был Гарри Поттером — просто мальчиком-который-выжил, а не Избранным, что должен был уничтожить Его.       — И поэтому ты втаптывал меня в грязь при всяком удобном случае? — полюбопытствовал Поттер.       — Было весело, — не остался в долгу Снейп.       — Мне было весело, как ты схлестнулся с Локонсом в дуэльном клубе. Много бы отдал, чтобы вы тогда друг друга покалечили. Но вышло как обычно, и я остался крайним — психом, что может разговаривать со змеями, как Воландеморт.       — Умоляю тебя, — Снейп осклабился самой кровожадной улыбкой, — тупица Локонс с трудом палочку держал за нужный конец. Как он мог меня покалечить? Ткнуть в глаз палочкой?       — Жаль Пушок тебе ногу тогда не откусил, — мстительно сказал Гарри. — Я помню, как сварил отличное зелье, налил в пробирку, поставил на твой стол к остальным и только отошел, как услышал звон стекла. Ты просто разбил мое зелье и сказал с улыбкой: «как жаль, и снова Тролль», — Поттер говорил тихо, но с затаенной злобой. И Снейп понял, что шутки кончились. — Я все же не могу понять, как можно быть такой сволочью? В тебе вообще нет каких-то этических границ?       — Границ?! — гаркнул Снейп. — Будь у меня границы, ты бы здесь не сидел сейчас!       — Да уж, блядь, твоими стараниями! — гаркнул в ответ Поттер, прямо смотря на Снейпа. Ноздри его раздувались, а лицо побелело от гнева. — Ты вообще самый отвратительный преподаватель в мире! Как у Дамблдора ума хватило заставить тебя учить меня окклюменции. Ты, который не переносил моего вида, едва мог что-то нормальное сказать без унижения, обзывательства и «вы так же невыносимы, как ваш тупой папаша!» — Поттер вдруг поднялся и встал напротив сидящего на стуле Снейпа. — Скажи мне, глядя прямо в глаза, ты хоть на мгновение думал, что я с твоей помощью овладею окклюменцией?       Снейп криво улыбнулся:       — Ни секунду не думал, — сладко ответил он.       Поттер резко вскинул руку, но Северус оказался быстрее и перехватил кулак, что целился ему в лицо. Сильно сжимая тонкое запястье, он пристально смотрел в прищуренные злые глаза напротив.       — Кто бы сомневался, — протянул Поттер и выдернул руку. — Но как ты уже понял, я освоил окклюменцию без тебя. — Он потер кисть, на которой красным отмечались пальцы Снейпа, и сел обратно на свой стул, будто только что и не размахивал кулаками. — С каждым годом ненависть между нами все росла и росла. Какие к черту придирки по криво нарезанным кореньям маргаритки? Все переходило на личную вражду. Ты специально рассказал, что Люпин — оборотень, чтобы его со скандалом выгнали из школы. Ты ликовал, сделав такую пакость. Он едва сводил концы с концами, никто не хотел брать его на работу. А ты! Как обиженный, нелюбимый ребенок, что гадит исподтишка. Гадит и радуется, смотрите какую пакость я сделал! Может Люпин и виноват перед тобой, что не мог обуздать своих друзей, но он несчастный человек… был. Он был лучшим преподавателем из всех! Самым лучшим! А ты, чтобы ему насолить, сразу задал нам задачку, как распознать оборотня? Умно. Еще и критиковал его стиль работы, когда сам едва мог кого-то чему-то научить?! Посмотри на себя, прежде чем открывать рот на других.       — Я че-т не понял, — подал голос Чинаски и наклонился вперед, через Снейпа, смотря на Поттера. — А Северус — кто вообще такой?       — Я знаю о его жизни больше, чем о ком-либо еще. Северус Снейп — Пожиратель смерти, самый приближенный к Воландеморту, который лично поставил ему Темную метку, отличительный знак. Он настолько продвинулся в Темных искусствах, что, как и его Любимый лорд, мог летать без метлы. Его мать — ведьма, информацию о ней нашла Гермиона. Эйлин Принц, капитан команды в плюй-камни. А позже и в старом Пророке попалась заметка: что Эйлин Принц выходит замуж за Тобиаса Снейпа. Магла. Я видел достаточно из воспоминаний, чтобы понять, что его детство едва отличалось безмятежностью и радостью любимого ребенка. Он донашивал вещи матери, жил в самом плохом районе, его бил отец, недолюбливали соседи и однокашники. Над ним смеялись из-за немытых волос и грязных подштанников. И чтобы показать, что не хуже всех, он решил присоединиться к Воландеморту, дабы уничтожать грязнокровок и маглов. Уж не знаю, участвовал ли он в убийствах и пытках или нет. Но думается, да. Ведь нужно было как-то доказать свою преданность любимому Лорду! И как это сделать, если не выполнять приказы? На Чемпионате по квиддичу я увидел отличный пример, как Пожиратели развлекались во время войны, — Поттер буквально кипел и капал ядом. — Наверное, ты бы и дальше служил своему любимому Лорду, убивал, калечил, насиловал, если бы не одно обстоятельство. Из-за пророчества Воландеморт решил убить моих родителей. Только вот досада, Снейп, оказывается, любил мою мать, с которой дружил в детстве, но она тогда выбрала не его. Возможно, из старых чувств Снейп обратился к Дамблдору, чтобы он спас мою маму. Он даже просил Лорда об этом, но знал, что тот может и не услышать слов своего верного слуги. Да. Он ее любил. Плакал как раненый зверь, когда она умерла. Но Дамблдор тогда защитил его от теплой камеры в Азкабане, сказав, что Снейп являлся агентом в рядах Пожирателей, и ко всему прочему связал клятвой, что мне, как ее сыну, потребуется защита. Так Снейп, убийца и предатель, стал преподавателем в Хогвартсе. И все это до того, как я переступил порог школы.       Поттер действительно много знал. И рассказывал так, будто выворачивал нутро Снейпа на всеобщее обозрение. Годами он скрывал от других свои чувства и мысли, грязные секреты и разбитые надежды, чтобы сейчас сидеть и спокойно выслушивать, как какой-то сопляк поднимает со дна его прошлое. Даже Альбус не знал…       — Как-то у тебя все складно выходит. Может ты расскажешь, почему я ненавидел твоего самовлюбленного отца, его блохастую тварь и трусливого оборотня? — голос Снейпа клокотал от сдерживаемой ярости.       — Моя мама была твоим лучшим другом, а потом и первой любовью. Но ты начал увлекаться темными искусствами и спутался с Пожирателями смерти. Мой отец ревновал тебя к ней.       — Что-то ты темнишь. Рассказывай!       — Это была… глупая выходка… — Гарри посмотрел на свои руки. — После сдачи экзамена все вышли в улицу. Мой отец достал снитч и принялся красоваться, ловко ловя его рукой, не позволяя мячику улететь. Сириус пожаловался на скуку… и тут они увидели тебя. Их было двое против одного. Отец напал первым, выбив у тебя из рук палочку. Они насмехались над тобой, отпуская гнусные шуточки. Вокруг собрались другие ученики, они смеялись, но никто не пытался заступиться. От злости и отчаяния ты кричал и матерился, а отец решил помыть твой рот, наслав чистящее заклинание, которой вспенилось розовой пеной у тебя во рту. Наконец только моя мама вступилась… «Всё дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чём я…» Самое мерзкое, Джеймс поставил условие, что перестанет издеваться, если Лили пойдет с ним на свидание. Тебе удалось достать отца режущим, вспоров его щеку, и за это тебя подвесили вверх тормашками, выставив на всеобщее обозрение тощие ноги и грязные подштанники. Все громко смеялись. Когда криками и угрозами мама заставила отменить заклинание, ты сказал, что тебе не нужна помощь паршивой грязнокровки. Лили обиделась и ушла, а Джеймс разозлился. Они снова подняли тебя в воздух вниз головой. Мне стыдно за отца — я никогда не приму этот поступок. Я думал тогда, возможно, Джеймс как-то приворожил Лили, почему после всего она вышла за него? И я не могу понять, почему мама так легко обиделась на грубость, когда видела, как над тобой издевались, почему она не ударила по ним каким-нибудь заклинанием, почему просто стояла и смотрела? То, что я увидел в омуте памяти, потрясло. Я даже спрашивал у Сириуса и Люпина, как… они могли? Я не могу принять их оправдание, что им было только пятнадцать — мне было пятнадцать, но такой херни я не творил. Я понимаю, за что ты ненавидел моего отца, Сириуса и Люпина. И всех тех, кто так или иначе вставал на твоем пути.       — А ты не хочешь узнать, чем все закончилось? Удалось ли им снять с меня белье? — от тихого рычания в голосе многие заерзали на стульях. Но Поттер только качнул головой.       — Не хочу, — разлепив сухие губы, буркнул он.       — Жаль… Может быть еще что вспомнишь?       — Римус не сказал, на каком курсе это случилось. Но эта была еще одна злая шутка, на этот раз Сириуса. Каждое полнолуние Люпин обращался в оборотня и прятался в старом доме. Об этом узнали Джеймс и Сириус, они стали анимагами, чтобы поддержать друга, — Гарри замолчал, тихо выдохнул и продолжил: — Сириус злился, что ты все вынюхиваешь, задаешь ненужные вопросы о Люпине. Сириус как бы проболтался о секрете Дракучей ивы. Подземный туннель привел тебя прямо к обратившемуся в оборотня Люпину, который в таком состоянии теряет человеческий рассудок. Могу лишь предположить, что Джеймс в обличии Сохатого остановил Люпина, дав тебе время убежать. Шутка несмешная. Но Люпин правда не виноват, что сам стал забавной игрушкой в руках двух злобных идиотов. Я могу понять вражду между тобой и Сириусом. Эта вражда двух подростков, которые так и не выросли из своих обид и ненависти. И, возможно, у тебя даже больше причин ненавидеть Сириуса. Тогда Дамблдор все прикрыл своей великой дланью, запретив тебе раскрывать страшную тайну Римуса. Вы договорились, что Джеймс спас тебя, когда ты из любопытства сунулся в Визжащую хижину.       — Еще? — вкрадчивым голосом спросил Снейп.       — Не знаю, сколько всего было стычек между вами. Не знаю, сколько еще боли и унижения ты выдержал от них. Ты имеешь право злиться на них, — Поттер наклонил голову и посмотрел прямо в злые глаза Снейпа. — Но я тут при чем? Не достал Джеймса — решил отомстить мне? Или все дело в самом факте моего существования, если ты понимаешь, о чём я…       — Десять баллов Гриффиндору, — желчно сказал Снейп.       — Засунь их себе в жопу! — закричал Гарри, сжимая кулаки. — Ты не знаешь… но перед тем, как мы с Дамблдором отправились в ту пещеру за медальоном, я встретил пьяную Трелони, которая рассказала мне, что ТЫ был тем, кто подслушал пророчество и рассказал о нем Воландеморту. Ты был тем человеком, кто подписал смертный приговор моим родителям, — Гарри говорил тихо, но Снейпу казалось, что ему кричат прямо в уши. Нет. Он не знал. Не знал, что Поттер узнал о пророчестве и о нем. Он ему этого не простит. — Все это время я помнил об этом. Помнил, когда ты убивал Дамблдора. Помнил, когда ты занял пост директора школы. Помнил, когда ты сцепился с Макгонагалл. И поверь, я очень хотел, чтобы она тебя достала. Если бы ты не рассказал о пророчестве, если бы ты не хотел выслужиться перед своим Лордом, если бы не был такой тварью — мои родители были бы живы. Ведь пророчество стало исходной точкой всего того дерьма, что случилось после. Ведь именно это пророчество определило мою судьбу. Не знаю, как бы сложилось, если бы Драко тогда не впустил Пожирателей, но я бы точно пришел к тебе и убил.       Все выходило до отвратительного просто. Может не на Поттере закрутилась эта история, может, это он, Северус, завязал узел, который может разрубить разве что смерть.       — А потом возродился Воландеморт. И Северус Снейп, как один из приближенных Пожирателей смерти, вернулся к своему хозяину, но уже как шпион Дамблдора — ведь таков был уговор. Рон, кстати, больше всех сомневался, на нашей стороне Снейп или нет. Когда он узнал, что от уроков окклюменции мне только хуже, он всерьез сказал, что, возможно, ты делаешь это специально. Специально ослабляешь мою ментальную защиту, чтобы Тому было легче проникнуть в мой разум. Согласить, очень здравая мысль. Снейп продолжал быть сволочью и как обычно уничтожал меня на каждом уроке зельеварения, а потом и на Защите от темных искусств. Он лютовал даже еще сильнее, хотя вроде как и был на нашей стороне. После убийства Дамблдора мы не вернулись в школу. А Снейп занял пост директора, утвердив на должности преподавателей парочку Пожирателей смерти. Знаю, что при его управлении детей заставляли использовать на полукровках непростительное заклинание Боли. Набивать руку, скажем так. Знаю, что в школе дети создали подпольную борьбу со Снейпом и Пожирателями, за что жестоко наказывались. Все это мы вылавливали из тех крох информации, что удавалось достать, пока болтались по Англии. Казалось, лютая ненависть к этому человеку перешагнула все пределы.       — Но все было не так просто… План Дамблдора простирался дальше, чем я мог себе представить. И хоть я и был ключевой фигурой, но все же не единственной. Профессор Снейп действительно перешел на светлую сторону и вел двойную игру, подчиняясь указаниям уже мёртвого бывшего директора. Перед ним стояли три основных задачи: первая, не угробить школу, второе, передать мне меч, и последнее, сообщить, что я должен умереть. С первой он справился Отвратительно. Со второй на Выше ожидаемого. Хотя задачка была трудная, и я чуть не умер, но признаю, сам сглупил, когда нырнул за мечом в озеро с крестражем на шее. До сих пор не знаю, благодарить тебя за меч или нет, учитывая, что именно Дамблдор приказал отдать его мне, а ты лишь выполнял приказ. Почему все, что ты делаешь для меня, походит на насилие? Ты вроде как и защищаешь меня, но в тоже время хочешь, чтобы я еще помучился…        — Ты никогда не думал, как я вообще оказался там, в Визжащей хижине? Мы пришли за последним крестражем — Змеей. Мы слышали твой разговор с Воландемортом. И в какой-то момент я начал видеть Его глазами. Я видел, как ты неподвижно смотрел на змею в заколдованном шаре. Слышал, как ты умолял отпустить тебя на поиски меня. Я видел, как побледнело твое лицо… будто сама жизнь ушла в один миг. Ты тогда понял, что сейчас умрешь и что все твои слова бесполезны… Почему в тот момент ты не бросил ему вызов, почему стоял столбом, а не поднял палочку, чтобы остановить его? Почему ты до последнего называл его Повелитель? — Гарри судорожно вздохнул и закрыл лицо руками. Каждое слово отдавалось в груди страшной болью. — И в который раз я видел чудовищное убийство! Я видел его глазами Воландеморта. Видел… видел… видел… как Воландеморт приказал Нагайне убить тебя. Ты закричал. Я видел, как последняя краска сбежала с твоего лица, как расширились глаза, как зубы змеи вонзились в шею, как ты судорожно рванулся, как подогнулись колени, и ты опустился на пол. «Жаль» — сказал Воландеморт. Скажу тебе по секрету, он не почувствовал ничего от твоего убийства, ни печали, ни раскаяния.       Северус тупо разглядывал каплю крови, что соскользнула с его ладони и упала на обшарпанный пол прямо рядом с грязным тапочком. Пружина, которую он вчера возводил, как курок, сейчас скрипела от колоссального сжатия эмоций, что клокотали в нем подобно урагану. Стоило удивиться, как в столь хрупком теле могло помещаться бешенство, граничащее с безумием, боль, подобная смерти, и лютая кипящая ненависть, а еще сжигающий заживо стыд. Но его лицо, как он знал, едва ли отражало все, что он чувствовал.       — Крови было так много… она текла из разодранного горла… я и сам не понимал, зачем я вышел к тебе, что хотел увидеть… как помочь… я только мог тупо смотреть, как жизнь медленно покидала твое тело вместе с этой алой-алой кровью. Почему ты попросил посмотреть на тебя? Почему… я никогда не забуду твои глаза. Никогда… они въелись в мою память как самый страшный кошмар.       Северус подумал, что не только его преследуют призраки прошлого, застывшие на краю жизни и смерти. Возможно, Поттеру тоже снится он, умирающий.       — И ценой своей жизни ты справился с третьим заданием. «Сказать Гарри что?» — ты назвал меня Гарри, — Поттер поднял лицо, по его щекам текли слезы. — О том, что во мне осколок души Воландеморта, о том, что именно Он должен меня убить. Все эти годы я не видел от тебя ничего, кроме пренебрежения, несправедливости, злобы, унижения. Я никак не могу понять тебя. Я просто не понимаю тебя! — громко всхлипнул он, почти застонав от бессилия. — Ты шпионил, лгал, подвергал себя смертельной опасности ради Дамблдора, думая, что делаешь это, чтобы сохранить жизнь мне, сыну Лили! И выясняется, что меня растили, как свинью для убоя. Почему… из всех… ты… ТЫ… оказался единственным, кто пожалел меня?       Северус зажмурил глаза, из последних сил сдерживаясь. Он резко встал, не услышав, как от движения за ним опрокинулся стул. Не глядя ни на кого, он направился на выход. Тело его сотрясалось от страшной дрожи, с правой ладони на пол капала кровь от проколотой ногтями кожи.       — Винни, — предупредил доктор Реймс.       Но Сесил пропустил Снейпа в коридор, затем вышел следом. Северус ничего не слышал, ничего не видел. Только в голове все нарастал дикий крик. Он вцепился себе в волосы, пытаясь удержать этот крик, ноги начали подкашиваться. Он не почувствовал, как сильные руки Винсента подхватили его, как сжали, не давая упасть. Но уже ничего не было важно. Северус закричал.       — А-а-а-а-а-а-а!!! — дико страшно, как кричит зверь, у которого живьём вырывают из груди сердце.       Он кричал и бился в припадке. Локтем больно задел Винсента по лицу, разбив ему губу. Но Сесил только сильнее прижимал Снейпа к своей груди, правой рукой и плечом закрывая его лицо от любопытных взглядов пациентов, что выбежали на крик и теперь толпой сбились вокруг них, с интересом наблюдая за разыгрывающейся сценой. Подоспел доктор Реймс и ловко вогнал иглу шприца в шею Снейпа. Через пару мгновений Северус обмяк безжизненной куклой в руках Винсента, но тихие болезненные всхлипы продолжали вырываться из его груди. Сесил осторожно погладил Снейпа по волосам. ***       Проснулся он невероятно слабым и разбитым на своей постели, до носа укрытый одеялом. За окном уныло плыли серые облака, сквозь которые едва-едва пробивался свет заходящего солнца. Северус повернул голову, оглядывая пустую палату. Только на его тумбочке одиноко стояла кружка и лежал круассан. Северус выпутался из одеяла и протянул руку. Чай уже остыл, но неплохо смочил пересохшее горло. Воспоминания возвращались отрывками и скомканными кусками. Он помнил рассказ Поттера, капли крови на полу, хриплый голос, обвиняющий его во всех бедах.        «Гарри, ты назвал меня Гарри».       Северус поморщился и осторожно опустил ноги на пол. Тело ощущалось как резиновое, собственные мышцы едва подчинялись приказам мозга. Тошнило. Засохший круассан не вызывал чувство аппетита. Шаркая тапочками и опираясь на стену, он вышел в коридор. Из игровой комнаты громко доносились звуки телевизора, скорей всего, сейчас все смотрели кино. И только он едва мог дышать и стоять. Ему нужно выйти, просто выйти и подышать воздухом. Тело болело, будто его пытали Круцио, болело горло, словно он долго кричал. Он кричал? Он не помнил.       Каждый шаг вниз по ступенькам он преодолевал, стиснув зубы. Голова закружилась, и пришлось зажмурить глаза, чтобы не упасть. Если он полетит сейчас с лестницы, то разобьется, как хрустальная ваза, на мелкие куски. Прохладный воздух ударил в лицо, и он наконец смог сделать глубокий вдох.       — Северус! — воскликнула Элизабет, увидев его, и, встав с шезлонга, подбежала.        Она больше не играла роль и смотрела ясными полными жизни глазами. Осторожно взяв Снейпа под руку, повела к Леди и Софи, что привычно находились возле своих любимых грядок с цветами.       — О, какие люди! — протянула Леди, улыбаясь.        Северус поморщился.       — Ну это понятно, — хохотнула Леди. — Такой шок, вот даже… эта… наконец престала валять дурочку. Тоже мне — великая актриса.       — Леди, — предостерегающе сказала Софи, что сидела возле кустов розы и, орудуя тяпкой, разрыхляла землю после дождя.       Но Элизабет не нуждалась в защите и в ответ нагло показала язык.       — Ты только погляди на эту хамку! — воскликнула Леди.       Не обращая на нее внимания, Элизабет подтолкнула Северуса к своему шезлонгу и помогла сесть. Он почувствовал себя столетним стариком и, едва не кряхтя, плюхнулся задом.       — Что произошло? — хрипло спросил он и зябко обхватил себя руками.       — А что вы помните? — Софи искоса посмотрела на него.       — Ой, вот не надо играть в шпионов, — махнула рукой Леди. — Помнит он или нет. У вас была натуральная истерика! Доктор по-научному сказал — нервный срыв, и только.       — Вы кричали, — тихо добавила Элизабет, садясь прямо на траву рядом с ногами Северуса, и как маленький ребенок положила руки ему на колени. — Было очень страшно.       — Ну явно невесело, — кисло сказала Леди. — И хорошо, что кричали — не надо все держать в себе. Пух! — она взмахнула руками в стороны. — Все надо отпускать! А иначе будет запор.       Возле кустов роз протяжно вздохнула Софи и с силой ударила тяпкой по земле.       — Я что, неправа? — Леди обернулась к Софи. — Иначе вы и ты, — она посмотрела на Элизабет, — здесь бы не сидели.       — По-моему, я как раз сюда попал, потому что слишком несдержан в своих эмоциях, — усмехнулся Северус.       — Вы очень нас напугали, — тихо сказала Элизабет.       — Я бы уточнила, чертовски заинтриговали, — добавила Леди, закидывая ногу на ногу. Ее шезлонг располагался прямо напротив Снейпа, и, следовательно, скрыться от липкого внимательного взгляда не было никакой возможности. — Мальчик рассказал такую увлекательную историю. Все аж заслушались. Но мне любопытно, много ли там правды?       — Почти все.        — Ого! — протянула Леди. — Я не ошиблась, когда сказала, что вы интересный мужчина. Преподаватель под прикрытием, шпион, а-ля Джеймс Бонд. Убийца и предатель. Жертва и палач. Отвергнутый и мститель. Вы редкая штучка.       — Так меня еще никто не описывал.       — В глазах других мы всегда выглядим не так, как в своих собственных. Вы так не думаете?       — Хотите, чтобы я оправдался?       — Нет? — удивленно приподняла бровь Леди.       — Нет. Я сделал бы все то же самое и даже больше, в своих собственных глазах я бессердечный ублюдок. И не только в своих.       — Тогда о чем вы сожалеете? К чему была та истерика?       — Я лишь сожалею о той жизни, которой никогда не было, но не о своих поступках. А та истерика, как сказал доктор, просто нервный срыв. Не мог больше слушать бред обиженного ребенка, вот и сорвался.       — Как бы я хотела увидеть вас в постели, — загадочно сказала Леди.       — Ха! — Северус вдруг искренне улыбнулся. — Вся больница знает, каков я в постели.       — В постели с любимым человеком, — уточнила Леди, совершенно не смутившись. — В вас так много затаенной злобы и страсти. Поглощенный желанием, вы будете брать и отдаваться без остатка, до самого дна.       Северус поднял бровь.       — Я знаю таких мужчин, как вы. Вы — острый кинжал, разящий все, на что он будет направлен. Но слабость в том, что кинжал не может существовать без руки, направляющей его. Вот вам ответ на первый вопрос.       Северус чуть наклонил голову на бок, с интересом рассматривая сидящую перед ним старую женщину.       — И много этих вопросов?       — Если судить по вашей увлекательной и насыщенной жизни — их накопилось достаточно.       — И какой следующий?       — Следующий вытекает из первого, и он вам очень не понравится. Если все правда о… вашей первой любви, о той, которая умерла, — махнула рукой Леди. — То верность ваша подобна змеиным объятиям, которыми вы сжимаете жертву с ног до головы, и зубами вонзаетесь ей в шею, отравляя своим ядом. Вы хотите обладать объектом любви всецело и ставите его, как солнце, в центр своей вселенной. И поэтому вы до сих пор ее не отпустили, трудно жить без света. Как ее имя? Я запамятовала.       — Лили, — едва шевеля губами, ответил Снейп.       — Лили, — Леди покивала головой, — красивое имя. А ведь по сути только имя и осталось. Змея, что упустила свою добычу, жестоко кусает саму себя за хвост.       — Вы очень образно ведете рассказ, — заметил Северус. — Тогда что скажете о мистере Поттере?       — Об этом мальчике, — она постучала указательным пальцем по своим губам. — Вы слышали выражение: ненависть — та же любовь?       — И к кому это относится? — полюбопытствовал Снейп.        — Вы вырастили собственную погибель, посадив в него семена ненависти и поливая своей желчью. Год за годом он рос и креп, а вы сильнее впивали свои клыки ему в шею, пускали яд все глубже и глубже в сердце.       — Но причем тут любовь? — усмехнулся Северус.       — Вы в пору вашей шпионской деятельности так же прикидывались дурачком? — мило спросила Леди и снисходительно улыбнулась. — Я ведь уже сказала про змею. Только теперь место жертвы занимает Гарри Поттер.       — Что за… — Снейп аж задохнулся, не подбирая слов.        — Не стоит так удивляться, будто вы уже сами все не поняли. Любовь моя, да будет смерть тебе — как звучит в старых легендах.       — Самое мое большое желание — это держаться от Поттера как можно дальше! — прорычал Снейп. — Да, признаю, что взрастил в нем ненависть к себе своими же поступками. Но остальное невозможно, — отрезал он.       — Отчего же? Запретный плод самый сладкий. Тот, кто был всегда перед глазами, заполнял мысли, отравлял жизнь одним словом, и в итоге одно только имя сейчас поднимает в душе лавину эмоций. Разве все не крутилось вокруг этого мальчика? Разве вы не думали о нем перманентно? Признайтесь, — искушала она.       — Он ненавидит меня. Вы сами все слышали.       — Если бы все заключалось только в ненависти, — вдруг сказала Софи и отложила наконец тяпку в сторону. — Гарри очень страдает. У него нет близкого человека. Нет того, кто защитил бы его. Нет дома. На его плечи выпало слишком много испытаний. Вы, — она обернулась к Снейпу, — одно из них.       — Ну как же, — заметил Снейп. — Я самое страшное зло в его недолгой жизни.       — Да, — она посмотрела ему прямо в глаза, и Северус в который раз, глядя на нее, вспомнил свою мать. — Я считаю вас козлом. И то, что вы делали в школе, как вы себя вели с ним — отвратительно! Вы должны быть взрослым человеком, преподавателем, образцом, на которого смотрят ученики. А вы вели себя как обиженный мстительный говнюк.       — На то были причины, — спокойно ответил Снейп.       — Мстить ребенку за его родителей и друзей — как-то мелочно.       — Но мне полегчало, — усмехнулся Снейп.       — Почему вы ухаживали за ним, оберегали, когда он был не в себе? Я подумала, что вы его… — но Софи замолчала, недоговорив.       — Да-да-да, — вставила Леди, — именно, почему?       Но Снейп не обратил на нее внимания, буравил тяжелым взглядом Софи, но она выдержала и, выдохнув, продолжила:       — Вам он небезразличен.       — Меня обязали с ним возиться, — отрезал Снейп.       — О-как, — улыбнулась Леди. — Наверное, за годы шпионажа вы так привыкли лгать, что делаете это неосознанно. Мы все прекрасно видели, как вы его ненавидите, что аж с ложечки кормили.       — Да что вы прицепились! — вспылил Северус. — Может за годы ненависти и пренебрежения я привязался к мальчишке, но я не могу находиться рядом с таким Поттером! Он сильнее меня. Он убивает меня!       — Он — то зеркало, которое отражает вашу изощрённую уродливую душу, — тихо сказала Софи. — Он созданное вашими руками дитя, и вы несете ответственность за его жизнь, — потрепав край кардигана, она приподняла рукав, открывая страшные шрамы на запястье. — Есть вещи, которые невозможно изменить. Исправить. Остается только жить с этим. Гарри сказал, что ваши действия… с пророчеством повлекли за собой цепь событий, приведших к трагедии. Вы не имеете права так просто отказываться от него.        Он посмотрел на Софи. На лицо очень уставшей женщины, в глазах которой была мольба о смерти.       — Да если бы отказаться, — вздохнула Леди. — Они уже не могут существовать друг без друга. Разум, мысли, чувства, даже кровь обоих отравлена.       — А не лучше ли все это отпустить? — хрипло и надрывно сказал Снейп. — Не лучше ли забыть, как страшный сон, и оставить друг друга в покое? Ничем хорошим это не закончится!       — А это ваш главный вопрос, — сказала Софи. — Почему вы здесь и почему до сих пор не ушли?       — Я не могу! — отчаянно закричал Северус и резко понялся с шезлонга. — Я не могу! Я приговорен к пожизненному. За мной следят! Я не могу так просто встать и уйти. Вчера… я хотел… но… — он судорожно вздохнул, пытаясь успокоиться, и с тоской посмотрел на серое здание больницы. На втором этаже горел свет. А ведь именно сюда выходят окна игровой комнаты, где сейчас все смотрят телевизор. Он снова тяжело вздохнул и опустился обратно в кресло. — Уйти я не могу, но и оставаться мне невыносимо.       — Вы сможете вырваться, Северус, — сказала Софи, — пока не поговорите с Гарри.