Истлевшее сердце

       — Какая отвратительная погода! — поежилась Леди и посмотрела на небо. — Холодно как в ноябре.       — Вы это сделаете? — спросила Софи и тяжелым взглядом вонзилась в лицо Снейпа.       — Посмотрим, — выдохнул он и закрыл глаза.        Софи пару раз ударила тяпкой по земле, тяжело вздохнула и поднялась, отряхивая подол теплой юбки. Она перевела взгляд на Элизабет, но та упрямо не поднимала головы, все так же продолжая сидеть на земле возле коленей Снейпа.       — Спокойной ночи, — сказала она и пошла следом за Леди.       Элизабет боковым зрением проследила, как за Леди и Софи закрылась дверь, поднялась и заняла нагретый задницей Леди шезлонг.       — Почему?       Внезапный голос Северуса заставил ее вздрогнуть:       — Почему что? — тихо спросила она.       — Все это, — Северус посмотрел на нее, чуть склонив голову набок. Девушка действительно была очень красива, белая мраморная кожа, черные длинные волосы, большие невинные глаза. Кто, черт возьми, наряжает ее в эти пышные платья принцесс с кружевами и оборками?       — Ну… — протянула она, — я… у меня есть… был один человек…и он… — она опустила глаза и сильно сцепила пальцы в замок, — плохой. В какой-то момент мне стало все равно, что со мной происходит. Пусть делает, что хочет — а я просто исчезну, стану бесчувственной куклой в его руках. Я часто думала, вот бы кто-нибудь пришел и спас меня. Хоть кто-нибудь. А потом я поняла, что никто не придет. И я начала терять себя, мечты, желания — стало так все равно. Безропотно делала все, что мне скажут. И думала, ну и пусть. Что я могу? Я закрыла свою душу и тупо смотрела в потолок… Пока однажды я действительно не перестала что-либо чувствовать. А потом появились вы. И Гарри, — она подняла на Северуса свои огромные глаза и улыбнулась. — Гарри всегда боролся! Что бы ни встало у него на пути, да, ему было страшно, да, он не верил, что победит — но он шел вперед. Если бы он был на моем месте, не думаю, что он бы безропотно открывал рот и глотал…        — Все непросто.       — Конечно же нет, — она вздохнула. — Я слабая. Всегда себя такой считала, поэтому мне было легче не существовать, не бороться, молчать. Казалось, если бы я закричала, никто бы меня не услышал. Но… а я вообще пробовала хоть когда-нибудь кричать? Пробовала хоть как-нибудь бороться за себя? Я подчинялась человеку, который владел мной как рабыней, я не могла даже смотреть ему в лицо. Каждый мой шаг контролировался. Да, порой было неплохо, когда мне покупали красивые вещи, когда меня наряжали как куклу, когда вкусно кормили, я спала в мягкой постели. Но то была тюрьма, в которой я едва могла дышать. Весь мой мир сжался до слов моего Повелителя.       Северус вздрогнул. «Ты до самого конца продолжал называть его Повелитель» — слова Поттера, как кислота, обожгли кровоточащую рану. «Ты понял, что сейчас умрешь, почему не бросил ему вызов, не поднял палочку, чтобы остановить его?»       — Ты ребенок.       — Гарри тоже был ребенком! Но он такой сильный! А я?! До какого предела нужно дойти, чтобы понять — хватит? И есть ли вообще предел, сколько ты можешь вынести? Я ведь оказалась здесь только потому, что стала ненужной, и меня выкинули. Может, если бы я раньше узнала историю Гарри, то нашла бы в себе силы сжать челюсти. Но сейчас я больше не хочу прятаться, не хочу тупо сносить унижения и боль. У меня нет ничего, кроме себя. И себя я буду защищать.       — Хорошие слова. Почему я? Ты слышала, что обо мне говорил Поттер, — он пристально посмотрел в ее глаза.       — Потому что мы с вами похожи.       — Да что ты? — с сарказмом проткнул Северус, пытаясь замаскировать страх. Каждый человек — это кривое зеркало, которое отражает наши уродливые черты. Мы смотрим на других и смеемся над их слабостями, пороками, недостатками, когда в самих этого дерьма по самые уши.        — Так удивительно, что есть люди, которые жопу рвут, чтобы жить, — сказала она, и Северус замер, почувствовав, как кровь отхлынула от лица. Это ведь его слова. Его слова, что он кричал Питеру Моррису тогда в туалете после секса с Винсентом. — Я не хочу ныть, что меня обидели, но я правда молча все терпела, думая, так мне и надо. Во мне нет гордости, — она улыбнулась и слезы потекли по ее щекам. — Я даже не знаю, что это и как оно должно выглядеть. Легче подставлять… раздвигать ноги.       — Это разные вещи, не сравнивай себя… с другими, — он хотел сказать «со мной», но запнулся.       — Если не сравнивать то, как понять, кто ты есть? От чего можно оттолкнуться, и как понять, что правильно, а что неприемлемо. Я росла и думала, что это обыденность, что так со всеми, но внутри я знала, что то-то не так, что-то во мне, там, — она указала на сердце, — кричало. Что-то ломалось. Я не знала иной жизни. А вы?       — Что я? — тихим надломленным голосом спросил он.       — Разве вы никогда не хотели жить иначе? Никогда не мечтали о лучшей жизни. Не просыпались утром, думая, как вам уже осточертела такая жизнь, как хочется вырваться?       — Ты ведь сказала, что это невозможно, что все мечты уже умерли.       — Да! — она вытерла слезы и широко улыбнулась, показывая ровные белые зубки. — Да! Тогда… А сейчас?! А сейчас я все переиграю! Сейчас меня никто не посмеет тронуть, а если тронет, я буду кусаться и кричать.       — А если попадется кто-то сильнее тебя?       — Тогда я буду ненавидеть. Тогда я стану жестокой. Стану злой! — ее лицо пошло судорогой. — Если такова цена моей свободы — я готова! Спасибо вам, что показали мне, что даже если ты сломан — терять нечего. И даже истекая кровью, ты можешь убивать и смеяться. Я рада, что встретила вас и Гарри.       — Не за что, — усмехнулся Северус сухими губами.       Элизабет поднялась и, подойдя, сжала его руки. Тонкие пальцы показались такими хрупкими, но удивительно тёплыми нежными, по сравнению с его огрубевшими и покрытыми шрамами.        — Пойдём в дом, действительно уже прохладно, — она передёрнула плечами и посмотрела на низкое серое небо. — Будто вот-вот пойдёт снег.       — Я сейчас прячусь от Поттера, — честно ответил Северус и покачал головой. — Возвращайся без меня.       — А-а-а, — улыбнулась она. — Поняла!       Северус откинулся на шезлонге и закрыл глаза. Впервые в жизни кто-то поблагодарил его, и он хотел запомнить это чувство.       Мне бы твою решимость, девочка. Мне бы твои силы, которые на самом деле рождаются внутри. Но когда внутри все выгорело, остается пустая оболочка. Маска, которая по инерции продолжает играть свою роль.        Я подчинялся человеку, который владел мной как рабом. Каждый мой шаг контролировался. Да, порой было неплохо, когда меня хвалили за отлично выполненную «работу», когда дарили подарки на Рождество как члену семьи, когда признавали мое мастерство. Я спал в мягкой постели, ел отличную еду, приготовленную домовиками. Но то была тюрьма, в которой я едва мог дышать. Весь мой мир сжался до слов моего Повелителя.        Где предел? Когда не будет поздно? Может ответ в том, что тебе необходима помощь? Кто-то, кто протянет руку, вытащит тебя за шкирку. Выбраться из этой тюрьмы одному невероятно сложно. Потому что ты можешь бесконечно барахтаться в своем болоте, искренне веря, что однажды оттолкнёшься от дна. Но, по сути, на дне ты захлебнёшься и сдохнешь. Грейнджер вытащила его… как ни отвратительно это признавать. И только в психушке он смог наконец посмотреть со стороны, чем он стал за все эти годы. Чем стала его жизнь. День за днем он погружался все глубже и глубже, пока сам не лишился души, и стал таким же бесчувственным, как и Элизабет, он ничего не хотел, ни к чему не стремился.       За эти недели он услышал так много историй, и в каждой находил себя, свои мысли, свои слабости, каждый говорил о себе, но Северус в их словах слышал эхо собственных поступков.       Но он уже давно потерялся в водовороте чужих эмоций и слов, чтобы поверить в безумную возможность для себя. В новую жизнь.       Что если он сможет? ***       Порывы ветра трепали верхушку дерева из стороны в сторону. Веточки и листочки бились о стекло окна. Гремел гром, но где-то пока очень далеко. Только сизые тучи упорно ползли над крышами, будто опаздывали на важную встречу.       Хвала Мерлину, сегодня суббота, и нет милой исповеди психов, который возглавлял Гарри Поттер. Но сегодня будет его исповедь: следует поставить все точки и разрешить кое-какие вопросы. Если он решил хотя бы попробовать… рискнуть… даже не надеясь — то этого демона он задушит собственными руками.       Доктор Реймс уже сидел за своим столом и постукивал карандашом по столешнице, явно используя психологический трюк, безумно действующий на нервы. Северус сидел перед ним на кушетке и молчал.       — История Гарри Поттера, — медленно начал доктор Реймс, — как брошенный в озеро камень, круги от которого волной задевают других людей, кого-то больше, кто находится ближе, кого-то только чуть ведет рябью. Но на всех, кто слышал его историю, так или иначе она влияет. Иногда один человек вполне может изменить жизни многих, очень многих людей.       — То же относится и к Темному Лорду, — заметил Снейп. — Только влияние у них разное.       — Если продолжить мысль: каждый человек влияет на другого. Иногда одно брошенное слово ломает жизнь, как одно сказанное слово поддержки спасает от трагедии. Мы социальные существа, Северус, и в одиночестве гибнем. Каждому нужен кто-то: нужен тот, ради которого можно жить, ради которого не жалко отдать жизнь. Вам ли не знать о силе жертвы. Скажите, Гарри Поттер изменил вас?       Снейп задумался.       — Не думаю, — покачал он головой, — он не Лорд и не Альбус. Но он… сила, за которой я мог бы пойти. Скорее, именно с ним я могу быть собой.       — Встретить человека, с которым можно быть собой — роскошь в нашем мире. Вы услышали историю Гарри Поттера, увидели события его глазами, мысли, чувства — мальчик честно все рассказал. Что вы думаете об этом?       — Так важно, что я думаю? — поднял бровь Снейп. — Что ж… признаю, что порой был жесток с ним, но не только я.       — Это ваше «не только вы», — презрительно произнес доктор Реймс, — не оправдывает именно вас.       — Хорошо, — зарычал Снейп. — Я вел себя с ним как последний козел! Довольны?       — Весьма. Но мне приятно, что вы наконец, хоть из-под палки, признались. Кто для вас Гарри Поттер?       — Мальчик, который смог, — усмехнулся Северус. — Даже после всего, что на него обрушилось, после всей череды смертей, после унижения, предательства, нелюбви, одиночества — он сделал то, что от него требовалось, — он замолчал, задумавшись. — Я бы не смог.       — Не стоит сравнивать себя с ним. Тем более вы опять скромничайте — вы тоже смогли.        — Я не смог, не смог, — тихо сказал Снейп и покачал головой. — Поттер прав: почему я не поднял палочку, почему не убил, я ведь понял, понял! Почему я как дурак застыл и хлопал глазами? У меня ведь был шанс! Я ведь ничуть не слабее Темного Лорда — я мог его задеть, ослабить. Выиграть время…       — Вы воображали, как убиваете его?       — Нет. Это и странно… Я никогда не думал, что могу тягаться с Темным Лордом, никогда не думал, что равен ему. Он учил меня, он не был добр, но тешил мое самолюбие. Он никогда не осуждал и не смотрел на меня свысока, он ценил мои знания… Тогда это было так.       — Даже когда Воландеморт убил ту, которую вы любили?       — Я знал… что бесполезно просить… знал, поэтому предал и умолял Альбуса спасти ее… Я виню… себя… и Дамблдора, который обещал, но не сдержал своего обещания. А Темный Лорд только сделал то, что делал всегда. Убивал.       — А если бы Воландеморт поднял палочку на Гарри?       Что-то сжалось в груди Северуса. Он на миг представил такую возможность, и гнев поднял свою уродливую голову. Гарри рассказывал, что противостоял Лорду, дрался с ним в магической дуэли — и Северус мог только подивиться такой смелости. Но смог бы он встать между ними? И кого он выбрал бы?       — Вы бы защитили его из чувства долга? — давил доктор Реймс. — Или из иных чувств?       — Тогда из чувства долга, он не должен был умереть раньше, иначе Альбус с меня шкуру бы снял.       — А сейчас?       — А сейчас Альбус мертв.       — И сейчас иные чувства, — кивнул головой Ричард Реймс. — Почему вы кричали? — вдруг по-деловому спросил он.       — А вы разве не этого добивались все эти недели? Сломать меня? — вопросом на вопрос ответил Снейп, но напоролся на снисходительную усмешку. Медленно выдохнув, он провел рукой по лицу. — Дамблдор тогда спросил, не привязался ли я к мальчику. И я показал ему патронус, чтобы… доказать, что все еще думаю о Лили.       — Это так?       — Это правда. Но… тогда я хотел перекрыть одну правду другой. Я не хотел отвечать на его вопрос, а только перевел тему.       — Вы привязались к мальчику?       — Да.       Надо же небо не рухнуло на землю, и земля не разверзлась под ногами, а он все так же сидел на кушетке.       — Почему? Вы ведь в эти годы травили его.       — Именно поэтому, — улыбнулся Северус. — Оттого что я слишком часто обращал на него внимание, следил, как коршун за добычей.       — И только?       — Несмотря ни на что, он дошел до конца. Как бы ему ни было сложно и страшно, он продолжал бороться. Хотя бы тогда на кладбище, когда воскрес Темный лорд. Люциус мне рассказал, что случилось, но в его глазах и глазах Гарри все выглядело по-разному. Он смог отбиться от Лорда и вернуться с телом Седрика. Ему хватало наглости продолжать зубоскалить Амбридж, несмотря на ее пыточные наказания. Ему хватало наглости смотреть мне в лицо и дерзить, а позже и швырять в меня Круцио. Неужели ему действительно не страшно?       — Вы ведь слышали, что это не так, — покачал головой Реймс.       — Сила рождается внутри, — ответил Снейп. — Сколько у него было сил, чтобы продолжать идти, даже зная, что однажды он умрет. Он столько раз смотрел в глаза смерти. Столько раз был на самом краю.        — Вы восхищаетесь им?       Северус опять тяжело вздохнул. Нет. Все же ему не нравятся такие прямые вопросы, ответы на которые будто сдирают с тебя кожу.       — Я целовался с ним — мне понравилось.       — А ему?       Снейп не был уверен, что блеснули очки, поймав тусклый свет, а не глаза самого доктора светились лукавым блеском. Этот человек, определённо, смог бы вывести на чистую воду и Темного Лорда.        — Я не уверен, что он помнит об этом эпизоде.       — А если бы помнил?       Северус прикусил губу.       — Я как-то спросил у него, что будет подходящим ответом: если поддамся или если я отвергну его? Вопрос можно адресовать и Поттеру.       — Иными словами — вы не знаете, что будет лучше, если Гарри ответит на… ваши чувства или же отвергнет. Вы боитесь этого?       — Мир не рухнет, если он меня отвергнет, — почти выплюнул с раздражением Снейп.       — Но надежда есть, — ровно сказал доктор Реймс. — Вы видите свое будущее рядом с ним?       — Я не вижу никакого будущего.       — Северус, где ваша жадность? — доктор Реймс наклонил голову на бок. — Может стоит побороться за свои желания? Неужели хотите отпустить? После всего?       — Мне сказали, что я пожираю тех… к кому привязался.       — Это Гарри вас пожирает.        Северус уронил голову на грудь и тяжело протяжно выдохнул. Он запутался. Больше противоречий в нем самом, а не между ним и Поттером. Он хочет одного, а делает совершенно другое. Он думает об одном, но говорит противоположное. Он в резонансе между душой и головой. Он хочет Поттера… но не может. Будто внутри есть незримая грань, которую он не смеет перейти. Возможно, Леди права, и Лили отравила его — перечеркнув возможность любых отношений с кем-то другим.       Злило, что он уже сам себя не понимал! Если бы не было Поттера. Если бы его только не было…       — О чем вы думаете? — спросил доктор Реймс, внимательно наблюдая за метаниями Снейпа.       — О том, как много проблем может доставить один человек.       ­ — К вам это тоже относится, — протянул Ричард Реймс. — Вы доставили очень много проблем, буквально чуть не свели с ума бедного мальчика. Вы подвели его к краю, где малейший толчок может привести к необратимым последствиям.       Но Северус отвернул лицо и посмотрел в окно.        — Прощение стоит попросить, — тихо заметил Альбус.        — Как будто это имеет сейчас хоть какой-то смысл, — скривился Северус.        — Это всегда имеет значение для того, кто просит, а прощать — это прерогатива Бога.        В Бога Северус не верил. А вот в Дьявола… очень даже. ***       Он искоса наблюдал, как Поттера окружили Фрэнсис и Элизабет. Фрэнсис не отрывал взгляда от лица девушки, которая, не обращая внимания на него, что-то явно втирала Поттеру. Он слушал ее, чуть нахмурив брови. Лицо серьёзное, сосредоточенное. Они все так молоды, полны жизни, у них впереди столько лет, столько событий — они ведь даже ничего толком не видели, но уже пережили столько горя и боли. Они имеют право на счастье, как никто другой. А он? Старый. Грязный. Лживый. До костей пропитанный злобой ублюдок. Какое у него будущее?       Фрэнсис встрепенулся, что-то сказал. Элизабет обернулась на него и, улыбнувшись, кивнула, видно, поддерживая идею, мальчишка тут же покраснел от ее похвалы. И только Поттер продолжал хмурить брови, но, почувствовав взгляд Северуса, повернул в его сторону голову. Их глаза встретились. У Снейпа пересохло в горле. Эти глаза. Кому они принадлежали? Лили? Его память запомнила теплый оттенок листвы, через которую проходит солнечный свет. Но глаза Поттера не отливали теплом, скорее высасывали из окружающего мира краски, тянули в себя жизнь. В этих глазах тонул сам Снейп. Они держали его, как птичку перед удавом, магией, вынуждая подчиняться их хозяину. Как между ним и Поттером не плавился воздух — оставалось загадкой. Потому что Снейп дрожал от напряжения, которое, как ток, пробирало до кончиков пальцев.       Поттер видел его раздражённым, униженным, озлобленным, пропитанным страхом, рыдающим и воющим как зверь — самые низменные стороны сущности Северуса. Возможно, он видел, как его трахал Винсент? Кто знает. Но почему-то хотелось показать Поттеру, как низко Снейп еще может пасть. Показать, как он может опуститься перед ним на колени, стянуть штаны, всосать член Поттера до самого основания. Сосать как самый сладкий желанный леденец. Какое у него будет тогда выражение? Северус сосал хорошо — тут он был в себе уверен, возможно, он даже удивит неискушенного мальчишку. Ха! Он не понимал, почему раздражение кипятит его кровь. Они говорят, что между ними что-то есть. Но как сильно Поттер скривит губы, если Северус дотронется до него? Или же если Северус раскроет объятия, Гарри тут же упадет в них со словами о вечной любви?       Черт его, Мерлин! Ему нравился этот Поттер. Колючий, сломленный, жестокий, но сильный — нравилась бархатная кожа, нравилась дерзость в глазах. Но мало ли что ему нравится. Любовь и отношения — это игра для двоих.       — Вы посмотрите на него, что за взгляд? Так и укусишь кого-нибудь за жопу, — противный голос Чинаски оказался так же внезапен, как удар мешком из-за угла.       Северус выдохнул через зубы и покосился на старика, что встал рядом, сложив руки на груди. Еще и нехорошо скалился желтыми от никотина зубами.       — И? — буркнул Снейп и отвернулся, чтобы не видеть эту пропитую рожу, что сейчас напоминала ему отца.        — Да просто рад лицезреть тебя, а то все как крыса прятался по углам, что не выловить.       — Иди к черту.       — Не будь букой, — хохотнул Чинаски и громко икнул. — Ты так мило беседовал с нашей прекрасной милой Куколкой… Вот уже не ожидал, что она оказывается не идиотка, а просто притворялась все это время. Софи сказала, что это ты на нее повлиял.       — Каждый волен думать, как ему хочется. Эта девочка… немного наивна в своих порывах.       — А ты?       — А я… — Северус растянул губы в злой усмешке, — даже истекая кровью, могу убивать и смеяться.       Он шагнул вперед… Поттер его заметил и свел недовольно брови. Фрэнсис и Элизабет замолчали и тоже обернулись. Губы Элизабет дрогнули в улыбке, а вот Фрэнк насупился, опустил голову и сгорбился еще сильнее. Пожалуй, у него есть что сказать Северусу, но не посмеет, куда там ему рот открыть.       Злость нервной дрожью пульсировала в теле, что чесались кончики пальцев. Чинаски громко свистнул Снейпу в спину, еще больше раздражая.        — Ну уж прости, что испоганил тебе жизнь! — Снейп прижал Поттера к стене, сильно надавливая на горло, Гарри закинул голову, и их глаза оказались вровень. — Прости, что все школьные годы тебя травил и получал от этого удовольствие. Прости, что молчал о плане Дамблдора, но, к сожалению, в твои дырявые мозги мог заглянуть Темный Лорд и тогда всему бы пришел конец. За что мне еще извиниться? За то, что несправедливо снимал баллы, за книгу, которую отобрал на первом курсе. За разбитые и испорченные зелья. Признаю, вел себя как не очень хороший преподаватель.        Губы Поттера сжались в тонкую полоску, он дышал часто и прерывисто. Глаза потемнели почти до черноты, и в этих глазах Северус видел свое отражение.       — Прости, что смотрел, как ты барахтаешься в ледяном озере, пытаясь достать меч. Может стоило бросить его тебе прямо в руки? Мне извиниться и за убийство Альбуса? Жаль, что нанес тебе еще одну душевную рану. Что еще ты мне ставил в вину? Плохо обучал тебя окклюменции — мне стоило получше прошерстить твои самые страшные кошмары и поглумиться над ними от души. Люпин? Извини. Личные счеты всегда казались мне личными, чтобы посвящать в них кого-то. Но он умер, к сожалению, не смогу принести извинения. Твой блохастый крестный? Вот тут уже я прощения просить не стану. Он был эгоистичным ублюдком, инфантильным созданием, чьё развитие так и осталось на примитивном уровне.       Поттер под его руками сильно напрягся. Вот-вот ударит. Но Северуса уже несло.       — Прости, что бросал в тебя заклинания, всеми силами пытаясь остановить от самоубийства. Я смеялся, видя твои потуги, — признаю, не мог сдержаться. Прости, что любил Лили… уже не знаю, мерзко ли тебе от этой правды или нет. Но это было давно, и тебя, черт дери, это не касается! Я лютой ненавистью ненавижу Поттера! И ты мне его напоминаешь своими вечно растрепанными патлами — трудно сдерживаться, глядя в лицо школьного врага. Я мешал желаемое с действительным и немного заигрался. Прости, — оскалился Северус, чувствуя, как лицо перекашивается. — Прости, что передал пророчество Темному Лорду и тем самым уничтожил всю твою жизнь!       Он наклонился и жестко впился в губы Поттера, даже не пытаясь как-то поцеловать, скорее тараня рот своим ртом. Он почувствовал, как резко Поттер выдохнул через нос. Губы дрогнули, почти расслабились, но тут же сжались.       — Прости, что ухаживал за тобой, когда ты был не в себе, — сказал он мягким бархатным голосом и ослабил хватку на горле, — прости, что был милым и заботливым. Тебе понравилось? Мне вот очень понравилось тереться о твое нагое тело в мыльной пене под душем. Ты был таким горячим и беспомощным котенком.       — Ну ты и сука… — потрясенно и восхищенно где-то за спиной выдохнул Чинаски.       Поттер же стоял, сжав кулаки, и исподлобья буравил Снейпа тяжёлым потемневшим взглядом.       — Вот тебе гадость и я ей радуюсь, — сказал мстительно Снейп и развернулся.        Толпа пациентов, что собралась вокруг, пока Северус вещал тираду, расступилась в стороны от него, как от прокаженного. Он мельком увидел потрясенные и вытянувшиеся лица Фэнсиса и Элизабет. Широкую улыбку Чинаски. Софи качала головой и сжимала губы в тонкую полоску. Снейп бросил взгляд на лицо Питера Мориса и поразился его глазам, они напомнили девушку из Азкабана, такой же мёртвый взгляд был и у нее. Он дернул дверь и уже привычной дорогой спустился по лестнице, эхо своих шагов, как укор, било в спину.       Началась морось. Мелкие противные капли мельтешили в воздухе как мошкара. Северус поморщился. Дрожащей рукой провел по лицу, пытаясь стереть с кожи судорожный тик, что сковал мышцы уродливой кривой гримасой.       Ну вот и все. Сказал… и опять же не смог… не дошел до самого конца. Опять струсил. Да дьявол дери! Почему, когда его припирают к стенке, он идет на попятную? Он же сам хотел — высказать все! Почему все, что касается Поттера, выворачивает его наизнанку?! Корежит как Круцио! Почему он не может коснуться его и открыть свое сердце?       Потому что сердца у него нет! Потому что даже сейчас он не верит, что возможно… Возможно…        Сильный толчок в спину по инерции толкнул вперед. Выставляя руки, Северус проехался ладонями по мокрой земле. Кто-то сжал волосы на макушке и, оттянув голову, ударил ей с размаху об землю. Северус зарычал и с силой дернулся телом в бок, сбрасывая с себя очередного ублюдка, что решил его проучить.       — Как я тебя ненавижу! — закричал Поттер, падая рядом на землю.       — Вот так новость, — ехидно ответил Северус.       Поттер поднялся на ноги и, тут же размахнувшись, попытался ударить Снейпа коленом в лицо. Но Северус, сидя на земле, ловко пнул его в лодыжку, отчего Гарри потерял равновесие и упал на колено, зашипев как кот от боли.       Дождь усиливался. И уже крупные капли воды падали на голову и стекали по лицу. Земля размокла, и вязла под руками, налипая и пачкая одежду.       Поттер скалил зубы и зло смотрел на Северуса, который отвечал ему тем же. Вдруг Гарри бросился вперед и повалил Снейпа на спину.       — Силенок тебе явно не хватает, — сказал Северус, мертвой хваткой стискивая запястья Поттера.       — Я не прощу тебя! — рычал Гарри, сжимая кулаки. — Думаешь, это просто? Просто все перешагнуть и пойти дальше, как ни в чем не бывало?! Кто может поверить твоим словам? После всей лжи, что ты мне лил в уши. И не только ты! Все!       — Да, все обидели нашего золотого мальчика! Какие все плохие, — вторил ему Снейп. — А я самый-самый плохой, правда?       — Да! ДА! — кричал Поттер, злые слезы выступили у него на глазах. — Почему ты такой?! Почему? Почему ты продолжаешь быть сволочью? Неужели тебе нравится, когда тебя ненавидят?!       — Мне нравится, — тихо сказал Снейп. — Потому что проще знать, что ненавидят и ожидать ножа в спину.       — Останови их! — голос Элизабет раздался откуда-то со стороны больницы.       — Еще чего, — ответил Винсент. — Хочешь, чтобы я намок?       — Ты лжешь! Даже сейчас! — Гарри дрожал всем телом. — Ты никогда не говоришь мне правды… Кто я для тебя? Такая же игрушка? Неразумный ребенок? Ничтожная помеха?       — А вариант: все сразу — ты не рассматриваешь? — оскалился Северус.       — Я все помню, — тихо прошептал Гарри. — Ты другой… ты был… другим… там со мной…       Северус опустил руку Поттера, и кулак по инерции прилетел ему прямо в челюсть. Он почувствовал, как лопнула губа, и рот начал наполняться кровью. Поттер нависал над ним, капли дождя стекали по его лицу и падали на Снейпа. В этих каплях растворялись слезы. Зеленые глаза смотрели, словно хотели заглянуть в душу и найти там ответы. Они требовали, просили, умоляли.       Северус облизнул губы, и кровь отрезвила разум, но вместе с тем злость опять вспыхнула в душе подобно пороху. Дернув Поттера за плечо, он поменялся с ним местами: теперь Гарри лежал спиной на земле, а Северус нависал над ним сверху. Капля крови, смешанная с дождем, сорвалась с разбитого рта и упала Поттеру на щеку.       — Чего ты хочешь от меня?! — закричал Снейп. — Ходишь вокруг да около, строишь из себя невесть что! Ты хочешь доказательств, что я на самом деле герой? Что все мои поступки были продиктованы Альбусом и я послушно выполнял все, что мне велят? Это как-то снимет с меня ответственность за пытки над детьми? Что ты пытаешься разглядеть во мне?       Дождь усилился. И шум ветра и воды отгораживал их от любопытных глаз и ушей, что повылезали из каждого окна. Но уже ничего не было важно. И только боль и обида, сконцентрировавшаяся между Поттером и Снейпом, давила немым вопросом: зачем все это?       — Отвечай! — закричал Снейп, встряхнув Гарри за плечи.       — Я хочу знать, кто ты.       — Зачем? — выдохнул Снейп, и что-то в его груди дрогнуло, испуганно сжалось.       Но Поттер смотрел прямым открытом взглядом, словно хотел донести до Северуса не словами, но молчанием простой ответ. Снейп сглотнул ставшую вязкой слюну и выпрямился, садясь на живот Гарри. Пижама промокла насквозь, облепляя изгибы ребер и сосков, что встали от холода. Край рубашки задрался, открывая бледную, почти прозрачную, кожу живота с соблазнительной дорожкой волос, уходящей под резинку штанов. Он лежал перед ним беззащитный — и Северус не мог поверить в это хрупкое признание.       — Ты видел, кто я, — хрипло сказал Северус. — Я — трус. Ты был прав.       И поднялся, не давая Поттеру ответить и продолжить их странный диалог. Он не хотел слышать, что еще скажет Гарри. Что еще поцарапает ему душу. Стыд жег щеки. Горела разбитая губа. А внутри все дрожало, замирало, корежилось и извивалось как клубок змей.       Стоя над Поттером в потоке дождя, который лил подобно водопаду, Северус смотрел на бледное лицо, которое больше походило на лицо очень уставшего человека, не мальчика, но и не мужчины. Гарри казался обманутым и преданным, но не удивленным и не разочарованным таким поступком Снейпа. Он привык. Он уже много раз проходил через это.       Вот только Снейп чувствовал себя последней тварью.