What's in a name?

Азирафаэль, разумеется, не дал ему после этого больше никуда уйти и буквально за руку притащил к себе домой. Они остановились в темной прихожей, вглядываясь друг в друга. Темнота казалась неестественной, космической. Почти беззвездной. Спасительной. От всевидящих глаз, чужих мнений, ошибок, историй. Они были там — вне всего, над всем, будто в холодном черном небе, соприкасаясь лишь пальцами. В приоткрытое окно задувал ветер и Кроули казалось, что стены чуть светятся от инея, а с дыханием изо рта вырывается пар. И ничего не видно, только поблескивают звездами глаза ангела. Нежно, трепетно, Энтони чуть сжал пальцы, чтобы почувствовать такое же движение в ответ. Все, что он хотел — здесь, в этой темноте. Хотелось развернуть невидимые крылья, укрыть их обоих от всего мира и так вдвоём исчезнуть с небосклона, полыхнув напоследок горящим метеоритом. — Сделать тебе чай, кофе? — слабым голосом спросил Фэлл, будто тоже чувствовавший эту потустороннюю атмосферу. Кроули только помотал головой в ответ. Тогда Азирафаэль взял его крепче за руку и провел в гостиную, даже не включив свет. И они просто молча улеглись на узкий диван, прижимаясь как можно ближе, крепко обхватив друг друга руками, согревая дыханием, чувствуя — каждой клеточкой, наконец, чувствуя друг друга. Жадно впитывая тепло и жар, исходившие от них. Хотелось вжаться друг в друга и остаться так. Кроули снова начало знобить: организм не очень хорошо справлялся с пережитым напряжением. Они оба молчали, только дышали часто и неглубоко, с усилием прижимаясь друг к другу. — Чувствую себя подростком, — вдруг тихо хихикнул Азирафаэль. Кроули нерешительно чмокнул его в ответ в кончик носа. Азирафаэль снова хихикнул, немного поерзал в его руках и поцеловал нежно, ласково: легкий поцелуй в потрескавшиеся губы — обещание, успокоение, возвращение домой. Они сами не заметили, как уснули, все так же крепко сжимая друг друга в объятиях. Просыпаться было неудобно, но Энтони тут же почувствовал нежные пальцы, гладящие его по лицу. Открыв глаза, он встретился с сияющим влюбленным взглядом своего самого прекрасного на земле ангела, и сам не удержался от счастливой улыбки. Что бы там ни было дальше, самое главное у него уже есть. Он перехватил руку Азирафаэля и стал мягко целовать его ладонь и пальцы, продолжая улыбаться, поглядывая на него и пытаясь осознать, что все это происходит с ними на самом деле. Отпускать друг друга не хотелось ужасно. Выяснилось, что Кроули некуда было торопиться в этот день и Фэлл уговорил его остаться, а сам, скрипя зубами, отправился на работу. Он едва дождался вечера, беспокоясь о Кроули и подсознательно боясь не застать его у себя дома. Однако, в офисе весь день все не ладилось, поэтому пришлось задержаться, чтобы навести порядок в делах, так что освободился он довольно поздно. И уже в такси Азирафаэль вспомнил, что забыл переписать на сервер обновленные файлы. Выругавшись про себя, он, все же, вернулся обратно. Не снимая пальто и поминутно чертыхаясь, он закончил работу и почти бегом пустился по пустым коридорам к выходу. По пути он заметил, что в одном из кабинетов кто-то оставил свет не выключенным — и, не раздумывая, распахнул дверь. — Азирафаэль?! — Мишель? Ох, черт! — Стучать не учили?! Что ты тут делаешь так поздно?! — О, прости, пожалуйста, я просто увидел свет, я вообще не думал, что… — Да, ты обычно вообще не думаешь, — злобно огрызнулась сестра, поправляя выбившиеся из прически локоны. — Э… Привет…? — Фэлл широко ухмыльнулся, оглядывая открывшуюся ему картину. — Это Лигур, знакомься. Лигур, это мой брат-недоумок, — глаза Мишель сверкали молниями. Две фигуры стояли друг к другу достаточно близко, чтобы можно было заподозрить неладное, хотя и это, при желании, можно было списать на какие-нибудь «неофициальные переговоры». Но Лигур ничуть не смутился, лишь довольно оскалился в ответ и протянул руку: — Много о тебе наслышан. Азирафаэль мгновенно порозовел, но все же крепко пожал протянутую руку. Оглядел их обоих ещё раз и весело улыбнулся, подняв брови: — Может, вам хоть чаю сделать? — Выкладывай, что хотел, и оставь меня в покое, умоляю! — почти прорычала Мишель, запрокидывая голову к потолку. Встретившись с братом беглым взглядом, Мишель слегка зарумянилась, чем привела его в абсолютный восторг. Азирафаэль давно не видел ее такой разбалансированной и живой. С блестящими глазами, трепещущими ноздрями. Впрочем, назначать такую встречу — пусть даже в пустом офисе LTBL, — было, мягко говоря, опрометчиво с ее стороны. Однако, Габриэль был в отъезде, а она умудрялась всегда оказываться вне подозрений — чем, видимо, иногда пользовалась в своих интересах. Фэлл снова глянул на невозмутимого Лигура, кивнул ему и развернулся на каблуках: — Да я просто свет зашёл выключить, — он вдруг щелкнул выключателем, погружая кабинет в темноту, и пружинящей походкой вышел за дверь. Оказавшись снаружи, он чуть не расхохотался в голос. Это было прекрасно, просто прекрасно. Теперь он с нее не слезет. Чуть позже в такси он, не в силах сдерживать улыбку, быстро печатал сообщение. «Дорогая Мишель, надо же было так проколоться.)» «Отстань. Ты-то помолчал бы.» «Как ты там говорила? «Путаться с заклятым врагом»?)» Ответа не было долго. Затем пришло короткое сообщение: «Просто помолчи.» »))) Обожаю тебя. Всегда знал, что ты не безнадежна.» «См. предыдущее сообщение» «Не бойся, сестрица. Мы теперь связаны круговой порукой.) Приезжай завтра ко мне — заварю тебе травяной чай, поболтаем о грехопадении.)» Вернувшись домой, Фэлл обнаружил, что Энтони никуда не делся, и от сердца отлегло. Они оба все ещё нервничали, но были очень рады увидеться после долгого дня и часто умолкали, чтобы просто приласкать друг друга взглядом. Кроули было очень интересно, наконец, оказаться у Азирафаэля дома, хотя ему явно было не по себе. Фэлл включил в колонках негромкую музыку и отправился переодеваться. — Думал, у тебя тут будет граммофон, — не удержался Кроули. — Мне кажется, я как-то неверно себя зарекомендовал, — Азирафаэль выглянул из спальни, опасно сузил глаза и, стащив со своей шеи галстук, демонстративно растянул его двумя руками и резко дернул в разные стороны, для большего эффекта. Кроули встретил его блестящий озорной взгляд и они оба тихо рассмеялись. От этого полегчало. Азирафаэль приготовил им какой-то изощренный терпкий кофе со специями и горьким шоколадом и они так же молча пили его, устроившись на диване в гостиной. Взгляд Энтони то застывал, то отстраненно скользил по фигуре сидящего рядом ангела. Азирафаэль понимал, что Кроули пережил что-то очень большое, очень серьезное. Даже более серьезное, чем он сам. Не просто ушел из своей семьи, а переломил что-то важное — ход событий. Какую-то часть себя, возможно. И от этой мысли сердце Азирафаэля сжималось от боли за него. И от восхищения. Кроули совершил что-то невозможное, рискнул всем. Фэлл чувствовал, как тянет и тянет под ребрами, как хочется прикоснуться к нему снова, почувствовать, что они — одно целое. Хотелось сжать его в объятиях и не отпускать, забрать эту его боль и оцепенение. Столько всего произошло, столько всего разрушилось, но больше всего ему по-прежнему хотелось быть с ним вместе. Азирафаэль не ошибался с самого начала, когда думал о том, какой Энтони прекрасный. Ошибся он лишь в том, что не понимал — насколько. И он смотрел и смотрел на него, нежно проходясь по нему глазами, пытаясь осознать, что он у него есть. Он здесь, с ним все в порядке и он… Любит в ответ? По-настоящему? Настоящий герой-принц из сказки. «Красивый. Мой.» Азирафаэль сожалел, и горько — только о том, что столько раз был к нему несправедлив. Терял веру в единственное, — единственного, что ее стоил. — Энтони. Мне кажется, я должен извиниться. — За что? — За то, что думал то, что я думал. Что сомневался. — Не нужно, — Кроули вяло покачал головой и поднял на него глаза, — Это нормально. И это все уже не важно, да? Азирафаэль пару мгновений смотрел на него, затем глаза его подсветились, он мягко улыбнулся и кивнул. Не важно. Они снова замолчали. И от этого было так спокойно и хорошо. Кроули почувствовал себя словно в теплом коконе из хлопка — внезапно, в безопасности. Там, где в безопасности было не столько тело, сколько сердце. Измучившееся, загнанное сердце сладко вздохнуло и теперь дремало, пригревшись в сильных ладонях ангела. Как будто он, наконец, вернулся домой. И он бы так хотел просто остаться с ним здесь, запереть дверь и никому ее не открывать. Но сложность состояла в том, что и это место уже не могло стать домом им двоим. Эта мысль словно ударила Кроули током, и он вдруг вышел из своего транса. Повернулся к Азирафаэлю всем телом и заговорил быстро, взволнованно: — Ты же понимаешь, что они не отстанут от нас? Не дадут нам жить своей жизнью. Азирафаэль замер, пару секунд не понимая, о чем тот вообще говорит. Когда понял, то весь подобрался и вытянулся по какой-то невидимой струне. Покачал головой, чуть нахмурившись: — Да, я знаю. Только если… — он с опаской посмотрел на Энтони. Тот кивнул: — Да. Только если мы не сбежим подальше. Они снова помолчали. Азирафаэль тревожно свёл брови: — Но это может их только разозлить, а они уже начали воевать. — Тогда мы должны попробовать их остановить, — Кроули не отрывал горящего взгляда от испуганных глаз Азирафаэля. В нем с недавних пор поселилась пламенеющая непоколебимая решимость — видимо, та, что некоторое время назад покинула Азирафаэля, — Хотя бы ненадолго. Разнять их и дать им возможность подумать. — Как ты себе это представляешь? Кроули откинулся на спинку дивана и задумчиво прошелся пальцами по мягкой подушке. — У нас планируется большая сделка с нашим с вами общим партнером, Бельфегором. По нашим расчетам, это закроет вам ваш основной канал в Европе — и все, вам некуда будет деться: останетесь здесь, на острове, только с вашей локальной сетью. А дальше Гейб будет в полном распоряжении HLL. И тогда они придут и приберут вас к рукам, — Кроули недовольно скривился, — Так вот, если эта сделка не состоится, то отцу придется искать какие-то другие пути, а они уже не так очевидны — это даст им время переосмыслить все: наш уход и их собственные взаимоотношения. И, может быть, что-то сдвинется, заставит их сменить курс. У нас в конторе многие не готовы к такому жесткому повороту. Я думаю, у нас могло бы получиться. Азирафаэль задумался ненадолго, затем глянул на Кроули исподлобья: — Я знаю, что у Габриэля есть компромат на вас. На Люцифера, точнее. Ты там, вроде бы, не фигурируешь. Я мог бы помешать ему его использовать. — Каким образом? — участливо поднял брови Энтони. — Уничтожить, — глаза Азирафаэл вспыхнули недобрым огнем. — Это о-очень смелое высказывание. Уничтожать будешь сам или чьими-то руками? — Силой Божественного вмешательства, — едко ответил Азирафаэль, хмуро глядя на Кроули, — К сожалению для него, он слишком правильный и хранит все в одном месте, в четко упорядоченных и тщательно промаркированных папках. А я слишком хорошо знаю весь внутренний порядок компании, поскольку это мое ведомство. — Какой ты, все-таки, мерзавец иногда, — с восхищением покачал головой Кроули. Азирафаэль только хмыкнул и бросил на него короткий взгляд из-под ресниц. — Я подумаю над этим, — Энтони кивнул, — Удачно, что мне отдали именно Цюрих. Я надеюсь, у меня получится подговорить Лигура мне помочь — он тоже должен был в этом участвовать. Мы вместе могли бы убедить Бельфегора отложить сделку: у нас кризис самоидентификации, Люцифер перенёс тяжелый стресс, контору штормит — всякое такое. Его и так еле уговорили — я думаю, он будет не прочь отказаться от этого, и дальше просиживать штаны в Швейцарии. Нужно только сделать все быстро и тихо. — Ты прав, это неплохая идея. Если только все получится. Иначе нам придется бежать отсюда под шквальным огнем. Да, кстати! Насчет Лигура… — вдруг просиял Фэлл и тут же заметил, как Кроули напрягся всем телом. — Что? Откуда ты вообще о нем… — Да так, птичка на хвостике принесла, — Азирафаэль хитро прищурился, — Оказывается, он и Мишель… — Фэлл многозначительно повел глазами, надеясь, что намека будет достаточно. Кроули взвился как ужаленный и резко подался вперёд, неверяще приоткрыв рот: — Что ты сказал?! — Лигур и Мишель, — самодовольно кивнул Азирафаэль, чуть розовея щеками и по-прежнему хитро улыбаясь. — Да ладно?! — Энтони потрясенно помотал головой и сполз по дивану ниже, глядя перед собой широко раскрытыми глазами, — Ну ни хрена ж себе! — Ты имеешь в виду «неисповедимы пути Господни»? — Именно, — кивнул Кроули и вдруг улыбнулся своей самой хищной улыбкой.

***

— Ну и как ты докатилась до этого? — смешливо спросил Азирафаэль, отпивая из чашки. Кроули недавно уехал по своим делам, и теперь они сидели вдвоем с Мишель, греясь ароматным травяным чаем. Она смотрела на брата исподлобья, сжав губы. Азирафаэль продолжал улыбаться и в глазах его блестели озорные огоньки: — А главное, когда? Подумай хорошенько — от твоего ответа зависит все. — Что это вдруг? Он усмехнулся: — Хочу знать, как хорошо ты умеешь обманывать. — Ну ты-то был очевиден с самого начала, — едко заметила сестра, прищурившись, хотя глаза ее явно потеплели. — Разве? — Более-менее, — она качнула головой и спрятала ухмылку за чашкой. Как это было неожиданно — после стольких лет прохлады вдруг сблизиться, да еще на такой странной почве. Наконец, она вздохнула, будто решилась на что-то: — Давно и как-то постепенно. Не знаю, полгода, может? — А как же «враги» и все прочее? Мишель округлила глаза: — Ну он же совсем не такой… — Азирафаэль чуть не подавился при этих словах и едва сдержал истеричный смешок. «Ну разумеется.» — К тому же, по должности находится гораздо дальше от эпицентра зла, — чуть нахмурившись, продолжала объяснять сестра, — Он же просто менеджер. Занимается там логистикой, поставками — даже особо не в курсе их основных дел. Я чуть сама не убила его, когда все это случилось. Но он был в ужасе и, действительно, не знал, что именно они планировали на тех проклятых переговорах. — Эпицентр зла — это ты про Люцифера? Мишель молча подняла глаза к потолку и пожала плечами. — Помоги мне уйти, — вдруг тихо сказал Азирафаэль, неотрывно глядя на сестру. — Что?.. — Я хочу уйти. Бросить это все. — Ты или вы? — Как получится. Я уже все подготовил. Смотри, в чем суть: со мной все понятно, я давно пропащий, а вот ты — совершенство, и твои сомнительные увлечения Габриэль вряд ли оценит. Так что я мог бы взять твои грехи на себя — то есть, все неудобное внимание. А ты за это подстрахуешь меня немного. По-моему, справедливо. Отец всегда относился к тебе со снисхождением, так что, через некоторое время ты сама с ним спокойно поговоришь, познакомишь с твоим… избранником. На моем фоне вы будете смотреться весьма безобидно. Он же просто менеджер, так ты сказала? Мишель некоторое время смотрела на него, не отрываясь, будто видела в первый раз. Так пристально, что Азирафаэлю стало не по себе. На самом деле, это было почти правдой. Она как будто не замечала раньше, какой он. Не пыталась его понять. А теперь, когда столько всего произошло, она вдруг увидела его по-новому. Милый мальчик-увалень, ее младший братишка, немного не от мира сего? Нет, это был какой-то другой человек. В нем что-то горело внутри, какое-то пламя, какой-то несокрушимый свет. Он был уверен, он будто… нашел себя, свое место, и был готов биться за него до последнего. С таким же вот доброжелательным выражением на лице. Да! Вот что это было. Под мягкой улыбкой — острая сталь его собственной священной битвы. И Мишель ясно видела, что он ни за что ее не проиграет теперь. Она почувствовала, как по коже пробежали мурашки, и ошарашенно покачала головой, опуская взгляд на чашку с прозрачным цветочным чаем. Пока она сидела так молча, Азирафаэль наблюдал за ней, с трудом сохраняя внешнее спокойствие. Почему-то сейчас он жутко разволновался и начал думать, что ошибся, что она откажется или даже решит помешать ему во что бы то ни стало. Наконец, Мишель подняла голову. Глубоко и намеренно громко вздохнула, и вдруг едва заметно кивнула, обреченно прикрыв глаза. Ещё немного помолчала и, наконец, посмотрела брату прямо в лицо: — Только знаешь что, Азирафаэль? — Да? — Будь тогда уж счастлив, ради бога. А то столько возни с вами, так пусть это хотя бы будет не зря.

***

Через две недели Люцифера выписали из больницы и только тогда он узнал, что Энтони уехал из Лондона и возвращаться не планирует, а сделки, грозящие обеим компаниям новым этапом вооруженного столкновения, сорвались по вине вмешательства неких непостижимых обстоятельств. Впрочем, обстоятельства эти несколько прояснились, когда главам обоих влиятельных семейств вручили письма на гербовой бумаге от их непокорных сыновей, в которых объяснялась их позиция и признавалась вина в сорванных операциях, а так же, выражалась надежда на то, что их родители одумаются и решат сменить свою стратегию на более мирную с точки зрения международного правопорядка и общей мировой гармонии. В письме также выражалась просьба не искать их, пока эмоции не улягутся. Последними строками, отдельно, шли признания в любви своим семьям, а также, благодарности за прекрасное образование, предоставленные возможности и, главное — за бесценный дар в виде обретенной, наконец, свободы. Это были письма, написанные рукой любви, и с их пламенеющими строками трудно было спорить даже самым закостенелым и прожженным предпринимательским умам. HLL и LTBL с громким скрежетом притормозили свою деструктивную деятельность, направленную друг на друга. Им нужна была передышка. Некоторое время, чтобы переосмыслить все произошедшее за год и выбрать новый курс, новую линию поведения. В конце концов, им просто нужно было отдохнуть — а там уже видно будет.