Луна под потолком

Магазин, как и его хозяин, был лишь слабым, тусклым бликом того, что из себя он представлял много лет назад. О былом величии напоминали лишь пыльные фигурные стенды и уже давно обездвиженные рекламные вывески, когда-то завораживавшие любопытных школяров всевозможными магическими примочками. Сквозь заклеенные газетой окна еле-еле пробивался уличный свет, от чего в помещении царил удушающий в своей безнадежности полумрак. Гермиона неуверенно следовала за Джорджем, сконфуженно прокладывающим свой путь среди захламленного зала, уже успевшего забыть о существовании метлы и тряпок. Только сейчас она осознала масштабы проблемы. Всю сознательную жизнь близнецы бредили мечтой о создании этого места, они буквально собственноручно возвели этот мир шалостей и счастья, а теперь... Теперь она видела лишь руины тех грез. Этот дух не смогла подкосить война, но сломила победа. Было очевидно, что без одной половины вторая существовать по-прежнему не способна. Под ногами заскрипели деревянные ступени, из которых то тут, то там выбивались гвозди, и вскоре дверь квартиры отворилась. В жилых комнатах было немногим лучше. Половина вещей уже была упакована в коробки, готовые к отгрузке, но кругом все еще царил бардак. По полу были раскиданы тряпки и куски веревок, в воздухе летала пыль, которую было отчетливо видно на просвете трех давно уже не мытых окон. Некогда ярко-зеленые обои были обесцвечены, скорее всего, не без помощи магии, а на месте рам для фотографий и плакатов зияли серые прямоугольные следы. В углу стоял замызганный диван, у которого валялись опустошенные бутылки от какого-то дешевого пойла и скомканные листы пергамента с некими старыми записями. Воздух здесь был затхлый и неприятный: помещение давно не проветривали. Тишину прервал тяжелый, хриплый вздох. Джордж сконфуженно почесал затылок. Гермиона знала этот жест: ему было стыдно. Похоже, здесь уже очень долгое время не было никого, кого бы тяготила эта обстановка крайней безысходности. Девушка понимала по собственному опыту, что в такой ситуации словами не поможешь. Джордж чуть заметно вздрогнул, когда тонкая ладонь похлопала его по плечу, призывая к началу работы. Никаких упреков. Никакой жалости. Простая человеческая поддержка. Первым делом были открыты окна. Холодный январский воздух не смущал этих двоих: обилие пыли в воздухе и тяжелая физическая работа не позволяли замечать такие мелочи. Гермиона заверила, что сама справится с упаковкой вещей Фреда, отправив Джорджа разбираться со спальней. Это было больно. Среди завалов она отыскала книгу по шуточным заклинаниям, которую сама же и подарила еще только пятнадцатилетнему мальчишке. В ней закладкой была вложена какая-то бумажка, что чуть не ускользнула от внимания. Гермиона всего-то хотела узнать, на какой главе была эта закладка, но она вовсе не ожидала увидеть старую колдографию, с которой улыбались ей три лица: двух рыжеволосых проказников и одной растрепанной зубрилы с вороньим гнездом на голове. В памяти вдруг всплыло то Рождество в Норе, когда мальчишки правдами-неправдами улизнули из-под вездесущей бдительности Молли с одной бутылкой джина. Полностью распить ее им так и не удалось, но по детским мозгам жахнуло крепко. Криков тогда было… Гермиона вдруг поняла, что чувствует соленый привкус слез на своих губах, изогнутых в мечтательной улыбке. Это было счастливое время, из-за которого теперь болезненный ком скорби застревает в горле. В коридоре послышались шаги. Нужно успокоиться. Быстрым движением она вложила колдографию в нагрудный карман рубашки. Нельзя считать воровством то, что все равно идет на выброс. - Я закончил. Тут помощь нужна?

***

- Здесь что-то не так. Джордж слегка нахмурился на эту реплику, пока ставил на пол очередную тяжелую коробку. Продолжения этого предположения не последовало, так что он вопросительно взглянул на Гермиону, без особого успеха отряхивая одежду от пыли. - Что ты имеешь в виду? - А ты не чувствуешь? – девушка задумчиво прохаживалась по комнате, то и дело озадаченно оборачиваясь. – Мне кажется, что здесь наложено какое-то заклинание. Гермиона достала палочку и медленно прошлась к коридору, затем остановилась и, не оборачиваясь, попятилась обратно к центру комнаты. Она подозрительно взглянула на потолок, взмахнула палочкой и уверенно произнесла: “Ревелио”. Ничего не произошло. - “Постоянная бдительность”? – глухо прозвучала усмешка, пока Джордж ногой двигал оставшиеся коробки, пытаясь пройти к кухне. Гермиона лишь недовольно хмыкнула на скептическую реплику, все еще настороженно присматриваясь к потолку. После предыдущего хозяина квартира осталась довольно чистой, хоть и требовала влажной уборки. Мебели было немного, только пара шкафов и холодильник с плитой, так что капитальная закупка входила в список первостепенных задач. Зная привычную для семьи Уизли бережливость, нужно ознакомиться с местными барахолками, так что Гермиона надеялась, что ее друг не побрезгует принять ее помощь в этом нелегком (но очень увлекательном) деле. Пока на кухне раздавался звон столовой утвари, в гостиной (или спальне, пока сказать было трудно) ходуном шли мокрые тряпки, метелка и швабра. Посреди этого кавардака, словно дирижер из старого диснеевского мультика, стояла Гермиона, вооруженная волшебной палочкой. Хозяйственные заклинания всегда давались ей с трудом. Поселившись отдельно от родителей, она не раз проклинала школьную программу, которая не считала важным включить в себя обучение самым жизненно необходимым навыкам. Рон, привыкший к жизни под крылом умелой хозяйки, не утруждал себя помощью с домашними делами, что тоже не привносило романтики в жизнь пары. Рон… От злости к лицу прилила кровь, сделав щеки Гермионы ярко-розовыми. Концентрация ослабла, а мысли смешались, в голове воцарился хаос, так что не удивительно, что тряпки шлепнулись о стену и попадали вниз, оставляя на обоях мокрые разводы, а метла со шваброй сначала стукнулись о злосчастный потолок, и только потом подчинились закону всемирного тяготения. Метла оказалась крепкой, но вот швабре повезло куда меньше: с оглушительным треском ее расщепило на две части, что просто не могло не быть услышанным с кухни. - Ты в порядке? – из коридора послышались приближающиеся шаги. - В полном, - зашипела Гермиона, пытаясь с горем пополам совладать с собой и починить древко. Получалось так себе. Джордж сделал вид, что не заметил раздражения в ее голосе: “Нам тут подарок оставили”. Наконец разобравшись со шваброй, Гермиона недоуменно посмотрела в сторону двери, на ее губах расцвела легкая улыбка. Подбодренный такой реакцией парень звякнул двумя бутылками пива: “Там еще целая упаковка”.

***

- Получилось! – раздался пронзительный крик из коридора. - Гермиона, я еще не поставил звукоизолирующие ча… - Джордж не успел договорить фразу, но зато этого времени вполне хватило, чтобы сменить раздражение на чистейшее изумление. Слой за слоем белая краска на потолке смывалась, освобождая изначальный рисунок. Это было нечто больше, чем роспись: это было произведение искусства. Уже можно было рассмотреть ночное небо с нежными переливами кучерявых облаков, за которыми мерцали яркие звезды. Постепенно под люстрой очертилась луна, то и дело окаймляющаяся дымкой. Изредка можно было наблюдать, как небо пересекают птицы, выводя в полете причудливые пируэты. - Я знала, что здесь что-то не чисто, но я точно не ожидала такого! – ликующе воскликнула Гермиона, медленно рисуя в воздухе линии. – Кто, ты говорил, здесь жил до тебя? Джордж не торопился с ответом. Он неспешно прошелся по комнате, задержавшись под луной. Гермиона улыбнулась, заметив, как тот с приоткрытым от удивления ртом, завороженно наблюдал за мерцанием нарисованных звезд. Она поняла, что его глаза сейчас сияли ничуть не тусклее луны, которая, наконец, полностью показалась во всей своей красе. - Ричард, – чуть слышно произнес Джордж. – Приятный мужик, работал у нас. Он делал упаковки для товара, но я даже предположить не мог, что он занимался чем-то таким. - Ты с кухней закончил? - Да, а что? – парень наконец оторвался от потолка, чтобы увидеть, как Гермиона взмахом волшебной палочки призывает одну из бутылок и садится на уже чистый пол. - Предлагаю передышку. Никто из них не знал, сколько было времени, да, в общем-то, никого и не интересовало. За окном уже давно потемнело, но включать лампу было кощунством, когда с потолка им светила самая живописная луна на свете. Они уже успели придаться воспоминаниям, обсудить вещи как совершенно абсурдные, так и серьезные. Но это прошло. Сейчас их обволакивала спокойная, уютная в своей красоте тишина. Не было тревожного желания заполнить ее, больше не хотелось слов. Они лежали рядышком, тихонько попивая из последней оставшейся бутылки. Джордж хотел было сделать глоток, но бутылка оказалась в руках Гермионы. Он понял, что ее дыхание стало глубоким и равномерным. Это означало лишь одно: она заснула. “Слабачка”, - усмехнулся Джордж, аккуратно вытаскивая бутылку из ослабевших пальцев. Сейчас она выглядела совсем как та любопытная девчонка, с которой он много жизней тому назад познакомился в Хогвартсе. Смелая, хитрая и ужасно упертая, как и он сам, но в то же время прямолинейная и честная, всегда готовая прийти на помощь и… милая. В Гермионе всегда было это детское очарование, которое обычно покидает девушек курсе так на третьем, но с ней этого не случилось. С Гермионой не было легко: у этой дамы всегда были тараканы в голове покрупнее стада гиппогрифов, но и в этом можно было найти что-то привлекательное. Для семьи Уизли эта юная волшебница стала не просто другом одного из сыновей, но стала второй дочерью. А для Рона… Возможно, когда-нибудь станет жизненной опорой. Об этом всегда было трудно размышлять. Джордж знал свое место, он понимал, что Рон всегда будет стоять на ступень, а может и на несколько, выше в шкале ценностей Гермионы, но с этим было сложно смириться. Он тоже был ее другом, и играл свою роль хорошо. Но все равно всегда был этот невыносимо глупый фактор возраста. Будь она старше лишь на год, родись он на год раньше и, может… Нет. Он не может преуменьшать ее роль в войне. Не будь ее там, где она была, не будь она на одном курсе с Гарри, не будь она той, кем является, и этот мир бы пал. А сейчас эта могущественная волшебница, героиня магического мира и просто сломленная девушка, мучающаяся от ночных кошмаров и душевных травм, лежит рядом на полу и тихо посапывает, мирно забывшаяся в спокойном сне. И Джордж не хотел думать о том, что это как-то неправильно наблюдать за спящей рядом подругой, принадлежавшей в каком-то смысле его младшему брату. Рону, а не ему. Под ее головой покоилась единственная в квартире подушка, из-за которой некоторое время назад развязалась суровая битва. Как с подушкой, так и с одеялами здесь была катастрофа: для того, чтобы разгрузить большую часть вещей требовалось для начала обзавестись хотя бы минимальным количеством мебели, так что приходилось обходиться подручными средствами. Джордж тяжело встал и пошел копаться в коридоре на предмет чего-нибудь мягкого. Футболки были слишком тонкими, джинсы под голову особенно не подоткнешь, а вот кофту… Это была одна из тех, что мама дарила им на каждое Рождество. За все эти годы их накопилось уже немыслимое количество, так что спутать было легко. Он прижал кофту к лицу, пытаясь хоть на мгновение уловить знакомый запах, но тщетно. На душе стало гадко. Мерзкий, липкий груз опустился на сердце, сдавливая внутренности, отнимая у легких последний вдох. Нащупав в боковом кармане походной сумки начатую упаковку сигарет, он направился в сторону кухни. За окном было темно: ни луны, ни зачарованных звезд, только сплошная непроглядная тьма. Тонкие пальцы резким движением поднесли сигарету без фильтра к обветренным губам, из которых через мгновение рваным выдохом потянулась струя тягучего дыма. Он травил себя этим дерьмом уже пять лет. Кто-то говорил, что курение успокаивает. Гнилая ложь. Джордж щелкнул пальцами, почувствовав ожог. Больно, но не так, как внутри. Алая точка исчезла в темноте приоткрытого окна.

***

Спину нещадно ломало ото сна на жестком полу: наверняка останутся синяки. Потягиваясь и разминая задубевшие мышцы, Гермиона посмотрела на пальто, сбившееся к ногам. Дотронувшись до жесткой шерстяной ткани, она невольно улыбнулась. Джентльмен-Уизли? Это что-то новенькое. Из полусонного дурмана ее выманил аппетитный запах яичницы. От одной мысли о еде в желудке, который с прошлого вечера был знаком только с алкоголем, поднялась революция, что заставило девушку немедленно подняться и направить свой путь прямиком на кухню. Вот только этого ей делать и не стоило, ибо вышеупомянутый алкоголь не замедлил напомнить о себе, вогнав сознание в темноту и вызвав в голове немыслимый набат. - Аспирину не найдется? – глухо прохрипела она, усаживаясь на подоконник и прислоняя разболевшуюся голову к холодному стеклу. Сейчас не хотелось думать, как, должно быть, паршиво она выглядит. Да и вряд ли стоило об этом волноваться рядом с Джорджем, ведь в Хогвартсе он видел ее и в более неприглядном состоянии. - Без понятия, о чем ты, но тебе бы пригодился пузырек вот этого, - он, не сводя взгляда со сковороды, свободной от палочки рукой выудил из кармана маленькую скляночку со светло-зеленой жидкостью. Гермиона повертела сосуд в руках: “Что по дозировке?” - Пару капель с водой, но можно и без нее, – Джордж легким мановением пальцев невербально приподнял в воздух крышку, под которой уже румянилась жаренная картошка, смешанная с яйцом. – Только аккуратно, она… - Господи, что за дрянь! - …Горькая, - он тщетно пытался скрыть бесстыжую ухмылку, за что неминуемо получил по лбу. Гермиона, забыв о головной боли, встревоженно запрыгала по кухне, махая рукой у рта и пытаясь найти кружку. - Акуаэйти! – под руку попался мерный стакан, в котором, похоже, недавно мешали белок. Очевидно, сейчас девушку такие мелочи не заботили. - Какое-то французское заклинание? – парень выключил плиту и теперь мог полностью посвятить себя этой душераздирающей сцене. - Не слышал о таком, научи… Ауч! Точный удар локтем в бок явно уменьшил беззаботное веселье Джорджа, пока Гермиона осушала вторую порцию воды, сердито наблюдая за ним. - Повеселился? – горечь на языке наконец унялась, так что девушка поставила стакан на стол и сейчас была слишком занята вытиранием слез, чтобы заметить, как в его глазах прыгают озорные огоньки. - Всю жизнь бы на это смотрел. Повисло неловкое молчание. Каждый из них понимал, что эти слова значат, но признаться в этом не решался. В конце концов Джордж сделал вид, что слишком увлечен разделением завтрака на две максимально равные половины, а Гермиона, что-то пробормотав, исчезла за дверями ванной. Трапезничать было решено на полу из одной сковороды за неимением никакой лучшей альтернативы, да и чтобы не мучиться с мытьем посуды в, пока еще, ледяной воде. Сам завтрак оказался сытным. Даже слишком сытным, по кое-чьим меркам. - Плакала моя фигура, - укоряя себя за свой зверский аппетит, бормотала Гермиона перед тем, как забить еще один гвоздь в крышку гроба своей диеты. - Да ты себя в зеркало-то видела? – брезгливо возмутился виновник сего преступления. – Кожа да кости, куда худеть-то? Гермиона чуть не подавилась, при этом совершенно беспардонно рассмеявшись: “Так значит в твоем вкусе девушки в форме?” Джордж, демонстративно прикончивший свою порцию, прислонился к стене и, приподняв бровь, внимательно посмотрел ей в глаза: “А может и так”. - Это называется “Эдипов комплекс”, мой дорогой, - развеселившись такой реакцией, фыркнула девушка. – В каком-то смысле, я даже не удивлена. - Какопов комплекс? – Джордж сделал глоток из уже общего мерного стакана. - Это когда мужчина выбирает себе партнера по образу своей матери, - Гермиона мучительно осознала, что умяла всю лошадиную порцию, так что теперь отклонилась назад, опершись руками о пол. - Значит, не удивлена? - Все вы, Уизли этим страдаете, - задумчиво сказала она и посмотрела в окно за спиной друга, избегая его тяжелого взгляда. – Я совсем не похожа на Молли. Нехозяйственная, готовлю только с помощью интернета, дома почти не бываю, матерюсь, как сапожник… - Глупости, - Джордж собрал вилки и сковороду, намереваясь хоть чем-то занять свои руки. – Маман сама не прочь иногда сказануть что-то эдакое. Помню, она такую дивную тираду сплела, когда мы с Ф… - он осекся, сейчас о напряжение в его голосе можно было порезаться. – Мы, в общем, устроили бедлам с вредилками в гараже,.. да. - Да, Джордж Уизли, умеешь ты подбодрить, – тихо заметила Гермиона, пытаясь разрядить атмосферу. – Единственное, что ты нашел общего – это сквернословие. Очаровательно! Послышалась глухая усмешка, которую нельзя было увидеть. Он отвернулся к раковине, мучая сковороду щеткой и делая вид, что все хорошо. Но это было не так, Гермиона это знала. В таком состоянии милосердней было оставить его одного, чтобы не смущать. Кто она такая, чтобы при ней плакать? Подруга, которая исчезла сразу после похорон Фреда, оставив его наедине с собственными демонами? Человек, который переступил через все эти смерти, чтобы продолжить жить, упиваясь собственным эгоизмом? Гермиона знала, что делать. Она подошла к его сгорбленной фигуре, похлопала по плечу, поцеловала в слегка колючую щеку, игнорируя старую затянувшуюся рану, и прошептала: “Спасибо за завтрак”. Он еще не наложил охранные чары на жилище, так что аппарировать можно было прямо из коридора, но она все же вышла из квартиры.