Луна под потолком

Вдали от города было куда спокойней. Воздух пах сырым деревом и почвой, так что мысли улетали далеко за пределы насущных проблем. Пока Ли копался в гараже, пытаясь закончить починку заколдованного автомобиля, над которым они оба просидели уже не меньше доброй половины рабочего дня, Джордж отошел к старой обветшалой изгороди. Миссис Саммерс, будучи человеком весьма нелюдимым, жила далеко от Лондона. Пейзажи здесь чем-то напоминали знакомые ему с детства виды, открывающиеся прямо из окна: бесконечные поля, облысевшие после жатвы, ближе к ночи были похожи на просторы океана; где-то слева струилась тонкая лента ручья, оживленно бурлящего в траншее, а прямо за домом начинался густой орешник, который постепенно переходил в старинную дубовую рощу. Зима в этом году совсем не настроена на серьезные свершения, так что снег таял быстрее, чем мог полностью покрыть голую, черную как уголь землю. Звезды уже второй месяц томились под непорочно-серым покровом. Картина не внушала оптимизма. Летом, тем не менее, здесь, должно быть, невероятно красиво. Когда солнце нагревает сочную траву и полевые цветы, воздух наполняется сладким ароматом безмятежности и счастья. Глубокое, синее небо утопает в зеркале хрустально-чистого родника, а под перьями облаков на неимоверной высоте кружатся птицы. В томной, жаркой тишине раздается только ленивое стрекотание кузнечиков да шелест свежей листвы. Раньше Джорджу еще никогда не доводилось бывать в этих краях, но ему казалось, что он здесь знает все. Мерлин, как же он соскучился по дому. Джордж наклонился и, крепко упершись покрасневшими от холода ладонями о деревянную перекладину, тяжело вздохнул. Ему было стыдно возвращаться в Нору. Молли уже давно не настаивает на его приезде по праздникам, очевидно, решив, что лучше уж иметь хоть короткие записки от упертого сына, чем обругаться и потерять его окончательно. Отвратительное чувство страха охватывает его сознание каждый чертов раз, когда он уже было готов собрать волю в кулак и аппарировать. Трус. Трус и подлец. Бросить всю свою семью на целых пять лет, игнорировать самых близких людей из-за своего малодушия, наплевав на их жизни, отмахиваться от них, будто бы от надоедливой мошкары… Руки впились в заиндевевшее дерево. Больно. В пальце осталась заноза. Джордж совершенно безучастно рассматривал ладонь, будто бы не замечая ноющего прокола в коже. Физическая боль почти не была заметна в сравнении с той мукой, которая рвала его изнутри долгие годы. Он уже почти что достал волшебную палочку, но, поддавшись порыву, решил вынуть колючку самостоятельно. В детстве Чарли, на которого нередко вешали ответственность за младших, помогал близнецам с такими маленькими (а иногда и большими) неприятностями. Джордж с горькой улыбкой вспомнил, как брат сажал его, еще совсем маленького и неуправляемого, на свое колено, прежде чем успокоить, вытереть слезы и в мгновение ока вытянуть очередной докучливый шип. Чарли… Он ведь до самого отъезда в Румынию нянчился с ними со всеми, помогая матери, вечно заваленной работой по дому. Смерть Фреда коснулась и его тоже. Смерть Фреда коснулась всех. Самое сложное, чего никак не мог принять Джордж, так это тот простой, казалось бы, факт, что его близнец принадлежал не только ему одному – он был братом, сыном и другом для многих. С чего он вообще взял, что владеет монополией на скорбь? Уизли лишились одного из своих, так что боль охватила всех их, а не только Джорджа. Мать была абсолютно разбита на похоронах. Отец пытался держаться, быть стержнем для семьи, хоть вечерами из гаража можно было услышать сдавленные всхлипы. Перси впервые за все эти годы был достоин своей фамилии. Билл глушил боль, полностью посвятив себя семье, а Чарли – работе. Джинни любила Фреда, хоть и была вынуждена терпеть подтрунивания с самого первого дня ее рождения. Их с Роном здорово поддерживал Гарри, который, хоть и казался сильным, но и сам мучился от вины за всех погибших. Сложно было всем. Но они нашли утешение в семье, а он… в выпивке и самоистязании? Как долго он собирается пользоваться дружбой с Джорданом как предлогом к человеческому общению? Как долго сам Ли сможет терпеть его? А дальше что? Просто поменяет жертву, как последний паразит, и будет высасывать жизнь уже из Гермионы, которая случайно попалась на его пути? Нет, не выйдет. Она уже опустошена. Джордж сунул озябшие руки в карманы и решил немного пройтись, чтобы хоть как-то отдохнуть от мрачных мыслей. Побелевшая от инея трава под его ногами хрустела, подобно костям. Он втянул в легкие колючий морозный воздух и вдруг уловил мягкий аромат выпечки. Похоже, старушка Саммерс решила приготовить ужин. Маленький домишко стоял в пятидесяти ярдах от гаража. В одном из окон, скорее всего со стороны кухни, ярким огоньком горел свет. Джордж заглянул внутрь через мутное от пара стекло. Внутри было тепло и уютно: стены почему-то были под завязку забиты всевозможными изображениями бульдогов, старые шкафы, буфет, столы и стулья настолько отличались друг от друга по форме и цвету, что, глядя на это, любой мог волей-неволей улыбнуться. Пожилая женщина кружилась по кухне, то и дело легкими пасами палочкой приводя в движение миски, половники и скалки. По ее лицу было видно, что она что-то тихо напевает. “Прямо как мама”, – вдруг подумалось Джорджу. Парень шагнул на скрипучий порог черного входа и, присев на узкую ступеньку, задумчиво вздохнул. Он вдруг представил старый дом своего детства с тесной кухней и уютной столовой, где вне зависимости от дня и сезона непременно стояло огромное блюдо свежего печенья, накрытое одним из маминых узорных полотенец. Джордж вспомнил, как летнее солнце просачивается сквозь занавески ранним утром, как часы неторопливо считают секунды, как он сам, еще полусонный, потирая глаза, спускается по лестнице. - Вообще-то каникулы даны для того, чтобы спать и отдыхать, – тихо сказал он, даже не пытаясь прикрыть глубокий зевок. - Я выспалась, – прошептала Гермиона, не отрываясь от книги. - И сейчас я отдыхаю. Программа выполнена! Джордж подошел к раковине, чтобы налить себе воды и промочить пересохшее за ночь горло. Неторопливо сёрбая из стакана, он поудобнее устроился у подоконника и, не имея альтернатив получше, стал наблюдать за подругой. Девушка уже успела заварить себе чай, так что сейчас, уютно свернувшись среди подушек в огромном кресле, жевала булку с повидлом и читала какой-то ветхий на вид фолиант. Гермиона так органично вписывалась в эту атмосферу умиротворения и тепла, что создавалось впечатление, будто она здесь была всегда и это ее законное место, а не просто дом ее друзей, куда она приехала погостить на время летнего перерыва. Джордж улыбнулся. - Значит ты у нас ранняя пташка? – он следил за тем, как Гермиона аккуратно поворачивает страницы и брезгливо стряхивает крошки со страниц, опасаясь того, как бы не запачкать книгу. Ответа не послышалось. - Миона? – Джордж не был уверен, зачем он заводит разговор, но ему хотелось, чтобы девушка отвлеклась хоть на минуту от книги и, наконец, заметила его. - Мм? – промычала она, отправив остатки выпечки в рот. Не услышав ответа, она подняла глаза. Его сердце замерло. Почему-то в долю секунды из комнаты исчез весь кислород. Показалось, что прямо сейчас, в этот самый момент сложился хитроумнейший пазл. Ее любопытные, карие глаза, непослушные волосы, выбившиеся из растрепавшейся за ночь косички, то, как она кусает фалангу указательного пальца, когда о чем-то размышляет… Он, ведь, всегда видел эти вещи, но не замечал их. По спине пробежались мурашки. Это было хорошее воспоминание, которое он не раз, даже, вполне успешно использовал для патронуса, но теперь от него прошибало холодным потом. Он все испортил. Если бы не его глупость, узколобая самонадеянность и эгоистичное потакание самолюбию, то, кто знает, может, они все еще могли бы быть близки друг другу. То Рождество, которое они оба отчаянно старались забыть, до сих пор вызывало острую досаду. Иронично, что спустя много лет он встретил ее, совершенно разбитую, именно на этот чертов праздник. - Я уж думал, ты решил меня кинуть! – послышался задорный голос со стороны гаража, заставив Джорджа стряхнуть с себя неприятные мысли. - Чтобы ты потом целый месяц плакал мне в жилетку о том, какая я сволочь? – отряхнув пальто от песка, он вскочил на ноги, поравнявшись с Джорданом. – Я предпочитаю, чтобы этим занимался кто-нибудь с формами, прости, дорогуша. Ли театрально ударил перепачканной машинным маслом рукой в грудь и закатил глаза: “О, нет, мне не пережить этого удара судьбы”. Джордж улыбнулся. Он, в каком-то доступном ему смысле, был счастлив работать со своим лучшим другом. Это сильно поддерживало, хотя и не исцеляло полностью. С этим чумазым, вечно улыбающимся парнем он даже мог на какое-то время совершенно забыться и почувствовать себя прежним. Но только временно. Улыбка сошла с его лица, как только он почувствовал, как вышеупомянутая рука опустилась на его плечо. Он резко дернулся, еле успев схватиться за перила, прежде чем упасть на промерзшую землю. - Пф, - Джордан, еле подавляя в себе смех, потер пальцы тряпкой, забитой в карман грязных джинс. – Неженка! За их спинами послышался скрип двери. Обернувшись, парни увидели старушку, недовольно взирающую на них. - Вы закончили с машиной? - Так точно, мэм! – Ли сделал шаг вперед и слегка наклонился, выуживая из кармана ключи. - Вот, держи, – женщина протянула конверт, в котором звонко брякнули монеты. – Здесь вся оговоренная сумма, можешь пересчитать. - Ну что вы, миссис Саммерс, мы же у вас тут чуть ли не весь дом перечинили за эти полгода! – парень беспечно сунул конверт в сумку, обменяв его на ключи. – Мы с вами, можно сказать, почти что родные! - Ну-ну, угомонись, жеребец, – она изо всех сил пыталась оставаться грозной, но внимательный взгляд мог уловить, как дернулись уголки ее губ. Старушка показательно откашлялась, прежде чем повернуться в сторону Джорджа уже натянув на себя серьезный вид. – Недавно я купила на распродаже маггловский радиоприемник. Сможете настроить на магические передачи? Он нервно почесал затылок, обменявшись растерянным взглядом с Ли, - Мэм, понимаете, мы только чиним зачарованные предметы, мы не… - Мадам! – перебил его Джордан, ослепительно улыбнувшись и подмигнув старушке. – Когда это мы вас разочаровывали? Все что угодно для нашего лучшего клиента! – она еле успела протестующе вытянуть руки, чтобы отделаться от парня, явно намеревавшегося заключить ее в объятия. - Ох, Мерлин, за что я все это терплю? – миссис Саммерс скрылась за дверями кухни, оставив молодых людей ждать у входа. Джордж всплеснул руками, и, возмущенно вздохнув, грозно уставил палец в сторону компаньона, - Какого хрена, Джордан? Как ты собираешься… - Все путем! – нервно усмехнулся парень, в защитном жесте поднимая руки. – У твоего бати же был такой, значит и мы сможем зачаровать один! Уизли не успел ответить. Дверь приоткрылась и оттуда показался потрепанный радиоприемник. Очевидно, бабуля боялась новых приступов нежности развеселого мастера по ремонту волшебной утвари. До точки аппарации они шли молча. Если Джордж выглядел просто понуро, то Ли было откровенно неловко. Строить проделки по мелочам всегда было занятием привычным, которое вполне приветствовалось в их с близнецами компании, но сейчас дело было серьезным. - Я не знаю, как он это делал, – от этих слов веяло холодом. Джордан обернулся, чтобы увидеть, как угрюмо его друг вглядывается в приемник в своих руках. - Вот и шанс узнать, – тихо произнес он, похлопав Джорджа по плечу и аппарировав первым.

***

Постучаться в дверь она так и не осмелилась. Гермиона сидела на ступеньке, задумчиво сминая пальцами пачку сигарет. В голове роились мысли, которые все никак не хотели формироваться во что-то более или менее целостное. Внутри бурлили ярость, стыд, замешательство, страх и угрызения совести, образуя вместе абсолютно смертельное зелье. Кроме того, нет уверенности в том, осознавала ли она, где находится. Кстати, а что она вообще здесь делает? Сидит на пороге его квартиры, отчаянно надеясь, что он ее не выгонит? Гермиона чувствовала омерзение к самой себе. Куда делась вся гордость, которая не позволяла со слезами вешаться на шею к первому попавшемуся человеку, кто предоставил ей хоть каплю своего внимания? Страшно было представить, что думал о ней Джордж, увидев, во что она превратилась. Сначала разбила ему сердце, а потом сидела и жаловалась как ни в чем ни бывало на свои проблемы с парнем, который, так уж вышло, являлся его родным братом. Господи, какое позорище. Она раздраженно зажмурилась и, уже было, собралась рвать отсюда со всех ног к чертовой матери, когда… - Гермиона? - внизу, у подножия лестницы стоял Джордж, в чьих глазах явно читались недоумение и смятение. – Что ты там делаешь? Девушка посмотрела на него, но будто бы ничего при этом не видела. - Я… Знаешь, мне, наверное, лучше уйти. – хрипло пробормотала она, резко сорвавшись с места и проскочив мимо Джорджа вниз по лестнице. Мгновение – и она почувствовала, как кто-то перехватывает ее и разворачивает на все сто восемьдесят градусов. Чуть не споткнувшись, она испуганно посмотрела на парня, который точно с таким же замешательством уставился на нее. Рука, крепко державшая ее за плечо, неловко замерла. - Так, Грейнджер, – наконец вздохнул Джордж, в полном недоумении разглядывая ее припухшее от недавних слез лицо. - Обойдемся без твоих геройств. Ты идешь со мной.