Тренер

Утро Макса началось плохо. Во-первых, потому что оно началось утром, а не в обед, как ему следовало бы. Во-вторых, потому что оно началось с того, что его скинули с дивана. Да уж, ничего так не бодрит с утра, как падение мордой в пол и вид на белоснежные мужские тапочки перед носом. — Садииист, — протянул он обиженно. — Уже семь утра, и тебе пора на тренировку, — ответили тапочки и зашагали в сторону окна. — Сколько?! — Макс аж подскочил с пола и вперил взгляд в настенные часы, будто бы не веря, что распрекраснейший фигурист решил так поглумиться над своим учеником. — Ты помнишь, что мы спать легли три часа назад?! — Да, именно поэтому я не стал будить тебя в шесть. — Да уж спасибо большое… Макс горестно вздохнул и поплёлся в сторону ванной. С Лонли-Локли он спорить не стал, решил всё-таки прислушиваться к советам тренера. Понял уже, что бывает, если их игнорировать. Однако глаза и сонная башка бурно протестовали против ранней побудки. Идя маршрутом спальня-ванная-кухня, он пособирал все порожки, попеременно открывая то левый, то правый глаз. Кофе хотелось неимоверно. Больше, чем кофе, хотелось только спать. Шурф следил за всем этим сочувственно, но молчал. Макс поставил турку на огонь и подошёл к окну. На высоком, сером в сумерках небе не было ни облачка, ветер не шевелил деревья да и вообще — погодка была благодать. Макс приоткрыл окно, вдохнул свежий воздух, пахнущий влажностью и соседским котом и радостно заключил: — К вечеру пурга будет. А ночью дождь, — и перевёл взгляд на мужчину, сидящего за столом. Тот ещё раз посмотрел на небо за окном и уставился на Макса, как на душевно больного. — Ты уверен? — О, дружище, поживи пару лет в Питере, и тебя не будут удивлять подобные погодные нюансы! — устало хохотнув, он перешёл в сонамбулическую прострацию. Запахло горелым. Из турки повалил дым. — Макс, я, конечно, не разбираюсь в кулинарии вашего мира, но ты уверен, что это готовится так? Макс подорвался с места и с криком «Чёрт! Блять, нет!» кинулся к плите. Едкий чёрный дым пах горелым кофе и жжёным сахаром. — Я забыл налить воды, — уныло констатировал парень и поспешил остудить раскалённую глиняную посуду тёплой водой, пока она не пошла трещинами. Поздновато вспомнилось, что тёплой воды в доме нет, поэтому в раковине многострадальная турка с оглушительным звоном лопнула и развалилась на пять больших осколков, оставив человеку в руке свою ручку счастливым напоминанием о себе былой. — Хрен мне, а не кофе, — вздохнул устало, выкидывая ручку в стоящее у раковины ведро. Растворимого в доме не водилось. Хотя бы потому, что на вкус он, мягко говоря, не очень, уходит быстрее из-за своей неэффективности, и по итогу неделя чёрной жижи по утрам обходится дороже. — Придётся пить чай, как английским аристократам, — вздохнул парень и полез на верхнюю полку за заваркой. Словно предчувствуя дальнейшее развитие событий, Шурф положил Максу руку на плечо и одним взглядом заставил попятиться и усесться на стул. — Пожалуй, лучше это сделать мне. — Ты ещё и чай заваривать умеешь, святой мой человек?! — Не умею. Ты будешь мне подсказывать, что делать. Сказав это, сэр Лонли-Локли встал, держа непочатую коробочку «Королевского Чёрного» и выжидающе уставившись на Макса. Осознав, что сегодня ему на его же кухне похозяйничать не дадут ввиду уже излишне натворённых дел, Макс принял вид напыщенного феодала и принялся командовать. Чудесными ручками Шурфа даже чай заваривался быстрее, сахар не рассыпался по всей столешнице и вода из чайника не решалась устроить филиал кипящего ада прямо на полу питерской хрущёвки. Кухню заполнил немного химический аромат бергамота, Шурф — ей богу, англичанин! — с идеально прямой спиной изобразил лицом дзен и, неосознанно чуть оттопырив мизинчик, вкусил изысканный вкус чая из ни разу не изысканной полулитровой голубовато-полосатой кружки с надписью «ЗЕНИТ — ЧЕМПИОН!!!». Дзен перешёл в состояние познания Дао, а из груди против воли вырвался чуть восхищённый стон. От этого стона Макса подбросило, и он вылил половину своей кружки (с надписью «В ПИТЕРЕ — ПИТЬ!») себе на пузо. Лонли-Локли среагировал моментально, секунду спустя оказавшись возле Макса и чуть приподняв намокшую горячую майку, чтобы оценить масштаб ущерба. Живот несчастного представлял собой легендарные шесть кубиков пресса, только теперь ярко пылающих краснотой. — Макс, дюжину вурдалаков тебе под одеяло! Что с тобой такое сегодня происходит?! — Ничего особенного, я просто не выспался, — филигранно отбрехался Макс. Не говорить же, в самом деле, что у него сейчас чуть не встало на стонущего в гастрономическом оргазме мужика в пижаме! — И так всегда? — Когда не высплюсь? Почти постоянно. Как будто у тебя не так, — обиженно буркнул Макс, строя из себя святую, рано поднятую невинность. Как же всё-таки хорошо, что он смог себя удержать в руках и всё-таки не встало! Потому что Шурф опустился перед ним на колени и принялся внимательно изучать ожог. После чего прошептал что-то иномирное, но явно матерное и положил свою ледяную ладонь Максу на живот. Табун мурашек проскакал вдоль позвоночника, и контролировать себя стало всё тяжелее. Нет, да что же это творится, право слово?! И что этот мужчина себе позволяет?! Тем не менее, жжение в раненом пузе утихло, да и краснота спала. «Колдует, — понял Макс. — Как пить дать — колдует! Это ж надо же, а! Прям на мне!» — Теперь болеть не должно, — сказал, наконец, мужчина, убирая руку с напрягшегося живота. — Макс… Иди спи. — А как же тренировка? — язвительно поинтересовался Макс, внутренне ликуя, что у, казалось бы, сурового нового тренера удалось выклянчить лишние пару часиков сна. — Если ты таким выйдешь на каток, я не знаю, кто пострадает больше — ты или лёд. Я пока схожу в ледовый дворец, договорюсь насчёт тренерства и возьму нам пропуски. — У меня есть. — Значит, возьму себе. Кстати, не подскажешь, где?.. — Здесь недалеко. Хотя, может, и далековато с непривычки… Я тебе сразу и не объясню… Но… — Понятно. Карта есть? Макс подорвался, чтобы пойти её искать, только поздновато спохватился, что карты никакой в помине не было. Правильно, зачем коренному питерцу карта родного Питера? Особенно, если ноги ещё с детства помнят каждый закуток вдоль и поперёк исхоженной территории. Только ноги вот помнят, а голова — нет. И ведь не объяснишь это не знакомому с твоими тараканами человеку. — Понятно, — ответил Шурф, проследив за сменой мыслей на подвижном лице. Произнесено это было крайне безэмоционально, но Максу почему-то показалось, что он расстроился. — Тут на углу улицы есть киоск для туристов! Там всё есть, и карты на любом языке, и гиды в помощь. Если надо… — Понятно. Марш спать. Я всё найду. Но если всё-таки и вечером ты будешь продолжать так себя вести, вместо тренировок будем ходить по врачам, искать причину твоей рассеянности. Так чего ж её искать? — подумалось Максу. Вот она, тут сидит, чай прихлёбывает. Свалилась, как снег на голову, заботу проявляет, уходить не хочет, денег не требует. Где-то тут какой-то наёб, только понять не могу — где. — Уверен, что мне не надо с тобой идти? — спросил он на всякий случай. — Спать, — грозно бросил тренер, звякая кружкой о стол.