Тренер

      Во второй раз Макс проснулся, когда на часах была половина четвёртого. Ничего так храпанул, за весь искалеченный тренировками год отоспался. Чтоб всем по такому тренеру, как Шурф Лонли-Локли! Хотя, нет. Тогда все будут слишком довольные, и соревноваться с такими не будет никакого кайфа. В окно стучали ветки и бил снег. Хлопнула дверь в прихожей.       Пока непроснувшийся мозг Макса думал, кто мог так безнаказанно пробраться к нему в квартиру, тело его подорвалось встречать задержавшегося тренера.       Шурф выглядел, как мокрый цуцик: на его пальто и волосах лежали шапки снега, губы посинели и были плотно сжаты, с сапогов и волос противно капало на половичок. Макс подбежал, отряхнул незадачливого иномирца от кристализованной воды, стянул промокшее насквозь пальто, повесив его сушиться на радиатор, и поспешил в ванную за большим полотенцем. — А я говорил, что снег вечером будет! — не приминул возможностью позлорадствовать он. Но потом спохватился, что, вообще-то, бедолага прибыл сюда с радикально других просторов и такие погодные кульбиты для него в новинку, вот и принял максово утреннее предостережение за глупую детскую шутку. — Ты как вообще? Замёрз?       Шурф посмотрел, как на идиота, только ещё сильнее поджал синюшные губы и покорно подставил голову под махровое полотенце. Потом достал из кармана удостоверение тренера, абонемент на каток, расписку, что их с Максом будут пускать на лёд ночами до пяти утра, а потом ещё и новенькую медную джезву. Максу показалось, что если тренер сейчас продолжит, явит свету экипаж «Марии-Целесты», убийцу Кеннеди и лохнесское чудище в придачу. Но он остановился. Макс выдохнул. Неверяще посмотрел на расписку, вгляделся пристально в удостоверение, поставил мысленно галочку напротив «у Шурфа всё прошло как надо — кто бы сомневался», выхватил джезву и побежал варить кофе — теперь как положено. По крайней мере, с водой.       Шурфа на стуле придвинули к батарее, укутали в одеяло, и хозяин упорхал к плите закидывать специи в заманчиво побулькивающую жидкость. — Ай сед э йес, оу йес, оу йес… Ю нэвэр мейк э сэнт оф ми-и-и-и! — тянул на корявом английском Макс, пританцовывая у плиты. Танцевать стало сложнее, когда он почувствовал на спине пристальный взгляд. — Ну? Чего? У меня рога выросли? — Почти, — прокашлялся Лонли-Локли, — ты очень пластично двигаешься. — Ну, тоже мне новость! Я же фигурист, должен же с этого хоть какие-то плюхи иметь! — Что иметь? — Выгоду. Какую-нибудь выгоду. — Странно же на тебя действует публика. — Не совсем публика, — напомнил Макс, разливая кофе по всё тем же чашкам. — Я помню, ты говорил, что падал, потому что я «в тебе дыру прожёг». Теперь же я здесь, а ты никого не стесняешься. — А смысл стесняться своего же тренера? — покривил Макс душой, припоминая утреннюю борьбу с возбуждением. А вот потому что нехрен так стонать! Так и заголубеть недолго.       А то что утром было, так то не в голубизне дело. Девушку Макс не видел уже давно, если не сказать «никогда» — если не тренировки, то соревнования, если не соревнования, то восстановительная спячка. Тут дрочить-то некогда, не то, что с кем-то встречаться. Вот и подвёл организм, истосковавшийся по ласке. А тут такая красота иномирная ещё и лапает, пусть и из лучших побуждений.       Перед носом Шурфа приземлилась наполовину заполненная уже знакомая ему чашка, источающая сногсшибательный аромат, а сам Макс устроился у стеночки, уже начиная смаковать (читать: «звонко прихлёбывать») крепкий чёрный кофе с корицей, имбирём и одним цветочком гвоздики. — Ну? Как? — Макс ожидал шквал похвалы. Хотя бы кофе в этой жизни он умеет готовить. Вот в тридцатник уйдёт на спортивную пенсию, хоть баристой устроится, будет чем на хлеб зарабатывать.       Шурф придирчиво рассматривал плавающую в чашке гвоздику. Видимо, сей предмет иномирной кулинарии узрел он впервые, и поэтому относился к нему крайне недоверчиво. Впрочем, правильно делал: в неумелых руках этот цветочек превращался в редчайшую гадость. Но не в максовых же! Он кофе с пятнадцати лет варит, рука уже набилась, из любого говна капучино сделает.       Шурф посмотрел на Макса. На чашку. Снова на Макса. Снова на чашку. Вдохнул, как перед прыжком в воду, и сделал глоток. Брови страдальчески поползли вверх, но в остальном каменная тренерская рожа оставалась невозмутимой. Он мендленно убрал чашку от лица, пристроил на подоконник, возле которого сидел, и, ей богу, как воспитатель детского садика, сказал Максу: — Если ты не хотел, чтобы я был твоим тренером, можно было просто сказать. Травить было не обязательно. — Травить? — Макс в афиге захлопал глазами. — Это яд? — Это кофе. — Кофе — это название яда? — Нет, это просто напиток для бодрости. На него обычно даже аллергии не бывает. Вот, — Макс показательно отхлебнул из своей чашки большой глоток, — я же пью.       Шурф скептично поднял бровь, но оставил ответ при себе. Видимо, решил всё-таки поверить, что травить его здесь не собирались. — Собирайся, — бросил он, когда Макс допил свой «яд». — Бери всё, что нужно, и идём.       Не было предела максовой радости, пока он закидывал в большую спортивную сумку тренировочные коньки и треники, болтал без умолку всю дорогу и представлял, каково будет заниматься под началом настоящей звезды.       Занятия в хореографическом зале Макс предпочёл бы не вспоминать. Хоть он и пластичный, но всё же не гуттаперчевый. А Шурф, судя по всему, видел его именно таким. — Мама, собери мои конечности! — ныл юный фигурист, стоя в вертикальном шпагате, при том что Лонли-Локли требовал тянуть ногу сильнее. — На мостик! — Макс со скрипом повиновался. Видимо, этот скрип Шурфу не понравился. — Это что ещё за мостик? — Разводной, — прохрипел Макс, пытаясь сделать так, чтобы и пятки и ладони были плотно прижаты к полу, а пятая точка при том по этому полу не волочилась. — Литейный. — Выгни спину. Пятки не отрывай. Руки ближе к ногам. Ещё ближе. Так. Теперь бильман. — Не-е-ет!.. — Да. Голову держи. Ногу выпрями. Торс ниже. Молодец. Вот так стой две минуты. — Может, одну? — Две, — тренер был непреклонен, на что ему отозвались тягостным вздохом. — Ты хочешь золото? — Да мне б хоть бронзу… — Меня не интересует бронза. Я хочу посмотреть на то, как ты будешь получать золото. Ты хочешь золото? — Хочу, — скрипнул Макс, обливаясь потом. — Значит, стой две минуты. Я считаю.       На лёд выползли почти ночью. Хоккеисты-юниоры уже расползались по домам, большую часть ламп на потолке уже потушили.       Макс шнуровал коньки, когда к нему подошёл его тренер уже при полном параде. Фигурист очень удивился тому, что тот тоже был в коньках. — А ты что, тоже кататься будешь? — Да. А что, ты представлял наши тренировки себе как-то иначе? — Ну… Раньше тренер стоял за бортиком и материл меня издалека. А так как-то… — Если ты уверен, что тебе лучше будет так, я попробую материть тебя из-за бортика. Ты, главное, катайся.       Максу могло бы показаться, что Шурф сейчас пошутил, но нет: моська тренера была сурова и показывала исключительно решительный настрой своего хозяина. Ну, не то, чтобы прям совсем сурова… В общем, складывалось такое ощущение, что межмировой чемпион в данный момент душой медитирует где-то в тибетском монастыре, а человеческое вместилище своё послал в люди, чтоб проветрилось. И это буддистское спокойствие почему-то Макса не успокаивало, а, наоборот, заводило и заставляло пытаться расшевелить это невозмутимое существо.       Перспектива быть обматерённым великолепным сиятельным иномирцем была любопытна, но не прельстительна. Поэтому Макс поставил себе чёткую цель: спровоцировать своего тренера выйти на лёд. С целью ли надавать ему, бездарю, люлей коньками или же показать, как делают аксель настоящие мастера, было не столь важно. Главное вблизи увидеть, как Ледяной король Межмирья снова покоряет лёд, пусть даже свидетелем этому будет только он, Макс. — Иди, — ещё раз сказал Шурф, указывая головой на каток.       Макс кивнул, доковылял до выхода, обернулся на тренера, громко выдохнул, и, сняв защитные чехлы, выскользнул на лёд. С грацией лани и скоростью гепарда навернув пару кругов своей любимой дорожкой, он притормозил, вспомнив, что, вообще-то, собирался тут лажать. — Сможешь прокатать свою последнюю программу? — спросил Лонли-Локли, прислонившийся к бортику, с любопытством наблюдая за разгоном фигуриста. — Я попробую, но без музыки как-то…       Шурф дважды хлопнул в ладоши, и, как показалось Максу, едва заметно пошевелил губами. Из ниоткуда зазвучала музыка, какой она была на чемпионате. Хлопнул ещё дважды, музыка стихла. — Звуковое сопровождение имеется.       Сказать, что Макс прифигел — ничего не сказать. Ладно, болячку какую залечить — таким и бабки в деревнях занимаются повсеместно: на тебе травку, на тебе ниточку, я тебе сейчас нашепчу, и всё пройдёт. А тут целый симфонический оркестр из нифига! Колдунство чистой воды. Но раз уж изначально решился делать вид, что тебя хрен проймёшь такими вещами, будь добр, доведи до конца. — Ты своим тренерским путём решил идти от сложного к простому? — Так как я брал тебя уже с рук, думаю, азам фигурного катания ты уже научен. Если это не так, можем пройти основные моменты. — Да не… — пристыдился Макс, ну, в самом-то деле, а? — Я кто, царь или не царь? — А ты царь? — искренне удивился Лонли-Локи, и Макс сделал себе пару заметочек: во-первых, его нового тренера следует ближе познакомить с культурой своего родного Мира, хотя бы в такой примитивной форме, как мультики; во-вторых, Лонли-Локли пипец какой прямолинейный и даже не рассчитывает, что то или иное выражение может оказаться шуткой. — Нет. Это цитата. Но, может быть, стану Ледяным Царём, раз Король уже имеется. — Захочешь — станешь, — сказал сэр Шурф так серьёзно и безапелляционно, что Макс сразу уверовал — станет. Под лёд зароется, ноги за уши закинет на ПМЖ, разобьёт коньками все пальцы, костьми, в конце концов, ляжет — но станет. Не без бдительного руководства иномирного караульного.       Лажать на льду мигом расхотелось. В любом случае, тренера можно просто потом попросить продемонстрировать что-нибудь эдакое, желательно, из запрещённого на Межмировых соревнованиях. На их домашних же этим пользоваться можно, да? Вот. Пусть считает, что он дома.       Короткую программу он откатал, запнувшись на акселе и недокрутив тройной флип. Но с эстетической точки зрения смотрелось весьма приемлемо. А вот произвольная вновь не задалась: все тройные прыжки стали двойными, каскад аксель-флип-аксель закончился, толком не начавшись, а с четверного тулупа Макс полетел бы лбом прямиком в заграждение, если б на полпути не врезался в нечто мягкое, тёплое, немного вязкое и пружинистое, а пока он пытался определить, во что его впечатало, стихла музыка и на каток выскользнул Шурф. — Никуда не годится, — щёлкнул он языком, и Макс, скорбно опустив голову, тяжко вздохнул и горестно кивнул, приготовившись к гневной тираде, следовавшей обычно после такого проката от тренера. Однако Лонли-Локли спокойно выдохнул, положил руку ему на плечо и заставил посмотреть себе в глаза. — «Откатать программу на одном дыхании» — это метафора, ты же понимаешь? Задерживать дыхание в начале и выдыхать лишь в конце — не только бесполезно, но в нашем случае ещё и опасно. Любой спорт должен ощущаться как музыка, а в музыке главное – чёткий ритм. В том числе и ритм жизни, ритм дыхания, сердцебиения и так далее, понимаешь? — Честно говоря, не особо, — признался Макс, удивлённо воззрившись на наставника. — Ладно, попробую объяснить. Если смотреть со стороны, складывается впечатление, что на лёд выпустили оголодавшего воинственного вурдалака. Движения резкие, рваные, грубые, нетактичные. А почему? Ты постоянно задерживаешь дыхание, причём не равномерно, как того иногда требуют некоторые дыхательные практики, а исключительно перед сложными моментами. Так как в этом номере у тебя чересчур сложная программа, выходит, что ты почти не дышишь. Лёгкие начинают болеть и спазматически сокращаться, в результате чего ты дёргаешься и выбиваешься из настроя. Это может привести к травмам — сам видишь. Если бы я заблаговременно не поставил заслонку между катком и залом, ты бы сейчас сидел с кровавой шишкой на лбу. — Так… — Макс попытался усвоить наставления. Опять его спасло иномирное колдунство. — И что же мне делать? — Дышать. — Легко сказать… Возможно, вопрос мой покажется глупым, но как дышать?       Шурф погрузился в задумчивость. — Возможно, тебе подойдёт техника дыхания квадратом. Так как размер произведения шесть восьмых, дышать будешь на шесть счётов. Всё равномерно: вдох-пауза-выдох-пауза. Понял? — Макс кивнул и продемонстрировал, насколько хорошо он всё понял. — Неплохо. Не идеально, конечно, но неплохо. Начинать будешь, как заиграет музыка, с паузы перед вдохом. Собъёшься – начнём произвольную заново. Поехали.       С квадратом дышалось лучше. Паузы приходились именно на прыжки и вращения, и длины их хватало, чтобы резко не вдохнуть посреди манёвра и не сбросить высоту. Однако пару раз переначинать пришлось. Со льда Макс сползал уставший, но довольный. И, что самое удивительное, Шурф тоже. — Я знал, что не прогадаю, решив тренировать тебя. — Подожди ещё. Соревнования покажут. — То, что они покажут, зависит целиком и полностью от тебя, — тренер нахмурился и положил руку мне на плечо. — Сделай так, чтобы я оказался прав.