Тренер

      Шурф застал Макса в раздевалке. Не то, чтобы это было чем-то зазорным. Тот стягивал с себя джинсы и шарил рукой по лавке в поисках спортивных лосин. Но шурфово внимание привлекло большое пятно на его бедре. — Что это у тебя? — спросил он, кивком указывая на ногу.        Макс, не заметивший наставника, вздрогнул и выронил найденные штаны. — Синяк? — он обернулся к дверному проëму, в котором стоял тренер. –Логично же. Я упал — вот синяк.        Он встал и повернулся к Шурфу во всей своей красе. Помимо бедра к пострадавшим участкам относились колени, стëсанные в кровь, плечо и щиколотка другой ноги. Шурф нахмурился. — Почему ты ничего не сказал? — спросил он строго. Возможно, даже строже, чем хотел и чем было нужно. — А надо? — Макс пожал плечами и отвернулся. — Надо. Я твой тренер, и должен знать всë… — тут Шурф осëкся и продолжил мягче: — Что касается твоего здоровья. — Я не при смерти, всë нормально, — Макс отмахнулся, поднимая с пола лосины. — Ушибы в нашем деле в порядке вещей. Или, скажешь, нет? — Ваш Мир очень странный, — вздохнул Лонли-Локли, потерев переносицу. — Ушибы — это такие же травмы, как и все остальные, только в меньшей степени. Хотя, глядя на твои синяки, я бы ещё в этом усомнился. Они мешают тебе заниматься в полную силу. Поэтому их нужно вылечить. — Холодненькое приложить? — ехидно спросил фигурист. — Или самому пока к холодненькому не прикладываться? — Да нет же. Сядь. Я же вылечил твой ожог? Думаешь, не справлюсь с синяком?        Макс немного зажато послушно плюхнулся на скамейку и поднял на стоящего Шурфа глаза. Разноцветные глаза. Казалось, что в каждом из этих глаз таятся свои собственные эмоции. Синий сверкал любопытством и обожанием, а карий был испуган и раздражëн. Конечно же, это только казалось. Перед ним же сидел один человек, с одним-единственным мозгом, генерирующим одни эмоции… В конце концов, всë это можно испытывать одновременно. Обоими глазами… Шурф помотал головой. И его собственный мозг стал его подводить: испытывать эмоции глазами. Надо же такое сформулировать! И это сам Шурф Лонли-Локли, славящийся во всëм Ехо точностью своих формулировок! — Что-то не так? — выдернул его из размышлений голос Макса. — Что-то случилось с твоей магией? Если ты не сможешь, я легко откатаю и так… — Нет, всë в порядке, не беспокойся. Я просто задумался, — Шурф, как и в прошлый раз, опустился перед сидящим Максом на одно колено и положил руку на самый большой синяк. — Кстати говоря, если тебя так интересует моя магия, то еë сегодня внезапно оказалось больше, чем вчера вечером. — А разве так и не должно быть? — кожа Макса пошла мурашками, а сам он вздрогнул всем телом. Шурф решил не задумываться над тем, от холода ли последовала такая реакция или же от его собственных действий, но про себя отметил, что лечение нужно провести побыстрее, пока Макс действительно не подхватил пневмонию. Тем временем Макс продолжил: — Ну, типа, отдохнул, восстановил силы? — Если бы было место, из которого их можно восстановить. Я же рассказывал тебе о Сердце Мира? Раньше колдовать можно было только в его окрестностях, однако с развитием так называемого межмирового туризма волшебники научились консервировать в себе некоторое количество сил. Когда запас кончался — возвращались к Сердцу. — И когда ты, говоришь, успел на родину смотаться? — В том-то и дело, что я не покидал пределов Санкт-Петербурга, — Шурф посмотрел, как белеет кожа на коленке под его рукой. — Не находишь это странным? — Признаться честно, само наличие магии для меня является тем ещё странным фактом. Но если ты говоришь, что это странно, видимо, так оно и есть. Мало ли? У Мира Паука тоже есть своë Сердце. И находится оно где-нибудь в моей квартире. Чем чëрт не шутит?.. Кстати, вот, ещё боевое ранение, если тебе не трудно, — Макс протянул ему правую руку, не очень ровно перебинтованную.        Под бинтом оказалась глубокая резаная рана, с необыкновенным максовым везением прошедшая мимо всех важных сухожилий и вен. Макс взирал на Шурфа невинно-невинно, пока тот оглядывал фронт работы. — Коньком? — только и спросил он. Макс кивнул. Шурф взял его руку в свои и прикрыл глаза. — Я даже спрашивать не хочу, как именно это случилось. Мне даже совестно от того, что все твои физические страдания того вечера произошли из-за меня. Не отвечай! — бросил он, отпуская зажившую ладонь. — И постарайся не калечить себя вновь. — А то что? — хмыкнул Макс, продолжая прерванный процесс переодевания. — Голову оторву. На правах тренера, конечно же. Ты спортсмен, для тебя она — не самая важная часть тела, всë равно почти пустая. — Эй! Я в неë, вообще-то ем! — с трудом пряча улыбку, возмутился он.        Шурф хмыкнул, и, не желая больше отнимать время у тренировки, пошëл к выходу из раздевалки, бросив через плечо, что ждëт подопечного в хореографическом. — И всë же, — уже в середине тренировки спросил Шурф, когда Макс в разы лучше, чем вчера, гнулся и тянулся, на паркете отрабатывая прыжки, — я не могу понять, как ты почти без подготовки можешь так гнуться? — Без подготовки?! — Макс чуть с тулупа не навернулся. — А в бильмане я пять минут для чего стоял? Или ты втихаря там с меня картину пишешь, пока я позирую?! — Нет, я имею в виду, что на разогрев ты тратишь меньше времени, чем положено, но результат имеешь тот же. Да и в принципе сами движения… Более нежные, чем можно было бы от тебя ожидать. Ты же в жизни гораздо более резкий, чем показываешь здесь. — Нежные в суровой наружности не выживают, нужны шипы для самообороны. А единственные шипы, которые терпит лëд — на носках коньков. А вообще… Возможно, это всë школа русского балета. — А какое отношение ты имеешь непосредственно к балету? — Фигурное катание — это же буквально балет на льду! Мы же здесь, — Макс обвëл рукой пространство зала, — зачем-то занимаемся. В этих стенах… — он ностальгически вздохнул. — В этих стенах из меня в своë время все соки выпили, срезая наружные шипы и уча порхать бабочкой. Херово учили, не спорю, но за шесть лет даже медведя можно научить сальхов крутить. Вот. Что умею — тому и рад. — Ты себя принижаешь, — Шурф обошëл его вокруг. — Увидев тебя в действии, я окончательно убедился в том, что не прогадал, поставив на тебя против Мелифаро. — Против кого? — Мой тренер пообещал вместо меня отправить моего коллегу — Мелифаро. Я же был непреклонен, утверждая, что золото всë равно возьмëшь ты. — Не страшно такими обещаниями разбрасываться? — Макс как-то резко зябко сжался. — Не на себя же ставишь. — Что ж, я настроен в ближайший год сделать из тебя себя. Такая формулировка тебя устраивает? — Не особо как-то, — фыркнул, завесившись чëлкой. — Ладно, к утру переформулирую и возвещу тебе об этом. Продолжай.        Вся тренировка, как в зале, так и на льду, прошла успешно, и Шурф был несказанно этому рад. Под конец даже поддался на уговоры и сам вышел на лëд, для того чтобы показать некоторые магические элементы. Конечно, без костюмов эти пируэты были не настолько эпатажны, как в них, однако после того, как Лонли-Локли продемонстрировал тройной толчок от воздуха, перешедший в тулуп с таким количеством вращений, что Макс сбился со счëта на шестом, юный фигурист завис у бортика с открытым ртом. Да что уж там, он просто сел, где стоял, по всей видимости, собираясь примëрзнуть ко льду.        Шурф подкатился к нему и затормозил у самых лезвий его коньков. — Не сиди на полу. Попа замëрзнет. — И кашлять будет? — онемевшими от волнения губами попытался отшутится Макс, переводя взгляд с ног фигуриста на его лицо. — Не говори ерунды, сэр Макс. Однако некоторыми неприятными болячками всë-таки сможешь обзавестись. Давай руку.        Макс послушно зацепился за протянутую Шурфом ладонь и враскоряку поднялся, чуть не врезавшись в выступающую часть бортика затылком. Благо, от удара его оберегла вторая рука тренера. — И куда же делась вся твоя хвалëная грация воспитанника школы русского балета? — Испарилась с появлением грации воспитанника ледовой школы Мира Стержня, — Макс старательно отводил глаза. — Я так понял, гравитация над тобой не властна? — Это всего лишь один из приëмов, ничего сложного… — Научи! — сразу же вспыхнул Макс. — Для начала отталкиваешься ото льда, как при обычном прыжке в тулуп. Потом делаешь то же самое от воздуха под тем же коньком, произнося про себя определëнную формулу. При желании можно прыгнуть ещё раз, продолжая мысленно говорить данную фразу. И пока идëт инерция от последнего толчка, проговаривая про себя заклинание, крутишь обычный тулуп, на сколько тебя хватит. — А что за формула?        Шурф немного замялся, но в итоге наклонился и прошептал Максу на ухо заветный набор слов. Как только Лонли-Локли отстранился, Макс, прикрыв рот рукой и зажмурившись, пару раз довольно по-идиотски хихикнул. — Уж не знаю, что это значит, но больно уж похоже на забористые такие матюки. — Ну, грубо говоря, это они и есть, только на древнем языке крейев, — изрядно смущëнный, Шурф облокотился о заграждение и скрестил руки на груди. — Стоп, ты хочешь сказать, что вы там все нецензурщиной колдуете?! — Да. И чем сложнее заклинания, тем крепче выражения, эти заклинания составляющие. — Э-хе-хе, а я, дебил, думал: почему это легче становится, если обматерить тумбочку, о которую споткнулся? Я, получается, сам своего рода знахарь… Ну, что ж, я попробую?        И не дожидаясь благословения наставника, откатился к дальнему борту катка. Шурф даже не успел его остановить и уже приготовился колдовать над новыми синяками, полученными человекам без магических способностей во время волшебного прыжка. Вот Макс набирает скорость. Вот отталкивается в тулуп и… Отталкивается второй раз. Третий. Вращение. Второе. Третье… Пятое, шестое, седьмое, восьмое, девятое и мягкое приземление в нижнее вращение в обратную сторону, из которого фигурист встал без единой царапины. — Ну как?! — красный, запыхавшийся, но безумно довольный собой юноша подъехал к тренеру, чуть не врезавшись в бортик. — Это я тебя хочу спросить — как? — будь у Шурфа меньше самообладания, у него бы уже дëргался глаз. — Это же заклинание! А оно подразумевает под собой использование силы. Не грубой физической, как в примитивном спорте, а тонкой магической. Запасëнной ли, или же черпаемой из прямого источника. — Упс… — несмотря на то, что лицо человека напротив было всë также скульптурно-непрошибаемо, Макс почувствовал, что Лонли-Локли в полушаге от того, чтобы его пришибить исключительно по причине невписываемости его в знакомую, понятную и правильную до последней запятой шурфову картину мира. — Как? — повторил Шурф вопрос. — Я… Я не знаю! Ты сказал — я повторил! И всë! Честно! Ничего я ниоткуда не черпал! Оно само!.. — Стой на месте, — тренер резко схватил Макса за плечи и прислонил его спиной к бортику. — Если бы ты был не человеком, я бы это понял, пока тебя лечил. Так в чëм же дело? — Шурф бормотал себе под нос, пока испуганный мальчишка вжимался лопатками в холодный пластик бортов. Лонли-Локли сканировал его — по телу пробегали небольшие разряды магии, уже привычные за два сеанса лекарства. Но взгляд Шурфа в этот раз был не взволнованно-ласковый, а суровый, холодный и только совсем чуть-чуть заинтересованно-любопытный. Внезапно его лицо преобразило озарение, смешанное с непониманием и испугом: — такого просто не может быть! — он отшатнулся назад и упал бы, поскользнувшись, если бы Макс не схватил его за руку. — Твою мать! Шурф! Говори нормально! Я же так с ума сойду! Что со мной? — Внутри тебя как будто… Я даже не знаю, как это описать. Ты сам как Сердце Мира, понимаешь? Энергия внутри тебя самостоятельно генерируется. Теперь я понял, откуда взялись силы у меня сегодня с утра. Я их неосознанно взял от тебя. Вспомни, были ли у тебя случаи случайного колдовства? — Случайного? — удивился Макс. — Да у меня и специального ни разу не было! Ни телепатией, ни телекинезом я не баловался, ложки не гнул, магниты не притягивал. В битве экстрасенсов не участвовал. Ну, разве что, неплохо на картах гадал да на книжках. Но этим почти все подростки занимаются! — Ясно. Получается, когда я впервые применил к тебе магию, в тебе что-то перемкнуло и ты начал вырабатывать свою собственную. Интересные дела. Поздравляю, Макс, теперь ты колдун. Причëм сильнее чем все, которых я видел. Ну, разве что… — Шурф замолчал. — Ладно, оставим пока этот разговор. Пошли, а то скоро каток закроется. Тебе ещё нужно переодется.        Пока они ждали такси у входа в Ледовый, Макс решил выведать всю информацию о, как он вы разился, «колдунстве», к которому имел самое непосредственное отношение. — Ты же меня теперь научишь колдовать? Прямо по-настоящему? — он по-щенячьи заглядывал Шурфу в глаза, буквально повиснув у него на плече. — Если захочешь, то да, — невозмутимо ответствовал тот, уже смирившись с диковинной природой подопечного. — И воду кипятить матюками? И мысли читать? И левитировать? А путешествия во времени возможны? А телепортироваться мы можем? А что ещё можно делать? — Воду кипятить научу. Мысли читать слишком трудно, да и незачем тебе. Во времени путешествовать я не умею, но знаю людей, которые на этом специализируются. Телепортация, если я правильно понимаю значение этого слова, называется Тëмный Путь и этим мы с тобой займëмся. Причëм, желательно, завтра же. И будем с тренировок возвращаться именно так, потому что в такси меня укачивает. — А лечить научишь? — Это будет долго, но основы покажу. — А летать? — Это врождëнный навык. У тех, кто не летает с детства, максимум — ходьба в полутора метрах над землëй. — А… — Хватит, — не выдержал Шурф. — Пока это освой. Будем ещё с тобой на льду практиковаться. Может быть, добавишь некоторые элементы в показательную. — Ура! Тогда я точно Ледяным Царëм стану! Спасибо. — Тебе спасибо, — тихо сказал Шурф, так что даже Макс притих, трепетно прислушиваясь. — Благодаря тебе у меня теперь есть своë Сердце Мира.