Часть 7
21 августа 2022 г., 21:24
Следующее утро началось для Тома неожиданно. Более того, он не мог даже собраться с мыслями первое время и пребывал в шоке, что было невиданной странностью для его окаменевшей и совсем немного порванной на кусочки души. Нагнетающая боль в висках только портила всю картину: Том лежал непонятно где, непонятно как, да еще и с мешком на голове. И, будто бы этого было мало, как только он пошевелился, пробуждаясь от приятной дремы, сладкой-сладкой (вот что у Лизаветы не отнять, так это вполне неплохо приготовленные зелья), его раз в пять-десять минут начали легонько постукивать по ногам чем-то мягким, но не лишавшимся от этого неприятного эффекта.
А ведь он и в душе не чаял, что вообще происходило! Как ехал в мешке, так и продолжил, а что ехал, понял почти сразу — место, на котором он лежал, легонько пошатывало, и мурчавший где-то недалеко от головы кот покрикивал на своем особенном матерном языке на резких поворотах. Хотелось бы сказать, что в небе пели птицы — но и этого удовольствия Том был лишен.
Только иногда его стукали, слышались тяжелые вздохи и доносился голос Лизаветы. Пара слов на русском — и молчание. Только морозный воздух неприятно норовит пробраться под одежду. Спасибо, что хоть закутали!
Несколько раз он порывался заговорить, но получал по ногам. Было неприятно. Том, как любой разумный человек, намек понял со второго раза. Его похитители это просекли и оставили на какое-то время в покое. По биологическим часам прошла вечность, на деле же, Том был уверен, минут семь.
Этого как раз хватило, чтобы придумать зверский способ убийства Лизаветы, но все же было недостаточно, чтобы понять, почему Антонин стал овощем на их глазах и можно ли потрошить нечисть, пока он в таком состоянии — не дай Мерлин еще и подохнет по-настоящему. Если не уже.
Том нахмурился. Ему снова прилетело по ногам. Вовремя соориентировавшись, он взбрыкнулся, резко сел и стукнулся о что-то твердое — в первое мгновение радостно решил, что это был лоб его мучителя. В следующее понял, что коленка. Острая, маленькая. Прилетело уже по голове.
— Да что ж ты будешь делать, — фыркнула Джей. Том тут же одарил ее вариантом жестокой мучительной смерти. Одним из его любимых. Избранный для избранного школьного друга. — Какой противный.
— Джей, — елейно протянул он. Голос, подвластный долгим тренировкам, даже из-под мешка прозвучал с неповторимыми очаровательными интонациями, всегда растапливающими чужие сердца. — Шею сверну, если сейчас же не объяснишь, что происходит, и не снимешь с меня эту чертовщину.
Джей засопела, завозилась, что-то тихо ответила на русском. Том решил, что если выживет, и Антонин с Джей не будут оставлены хладными трупиками в Тайге, обязательно в тайне выучит этот дурацкий язык. Будет слушать все их секретные разговорчики, чтобы неповадно было у него за спиной все обсуждать!
— Прости, господин, дело срочной важности, — послышался голос Лизаветы откуда-то сзади. Скорей всего, она сидела на козлах, а Том ехал к ним спиной. — Слишком легко прозвучали твои слова про разделение души.
— В смысле? — непонятливо переспросил он.
Джей наконец сняла долбанный мешок. Яркий свет резанул глаза, и Том болезненно зажмурился. Ее лицо — бледное и в обрамлении золотых волос с задумчивым выражением - погоды не делало. Только, понемногу приоткрывая веки, он почему-то не ощущал всю бурлившую внутри злость до этого (во всяком случае, в прежнем масштабе) — большие глаза внимательно и с холодной обидой изучали его, пухлые губы чуть приоткрылись, и он буквально кожей чувствовал ее теплые выдохи.
Побежали мурашки. Том невольно отодвинулся. Было что-то странное в Джей, проявившееся совсем недавно, и эта странность в ней, в его отношении к ней жутко раздражала. Он, нахмурившись, вцепился в ее тонкую кисть, после чего поднял руку в воздух. Джей фыркнула, но руку не выдернула, так и оставшись сидеть на коленях перед ним.
Том огляделся. Они ехали на чем-то вроде саней (и не их). Только вместо скамей с двух сторон, была с одной — остальная же часть загромождена пожитками и как-то слишком удобно освобождена для того, чтобы положить его. Ноги, правда, согнули в коленях, чтобы поместился, но в остальном было очень даже продуманное лежбище. Для тела.
Ни рыжеволосой получеловеческой нечисти, ни Долохова он не увидел. Оглянувшись, смерил свирепым взглядом спину Лизаветы. Глаза непроизвольно расширились. Мало того, что они взяли с собой Пушка — просто нестерпимое создание — так и запряжены были двое лосей! А сбоку, косолапо переливаясь, не отставала Маша.
Том почувствовал, как кровь приливает к лицу. Нет, он явно спятил, и на самом деле ничего не происходит!
— И зачем ты мешок сняла? — обернувшись, хмуро спросила Лизавета. Ее темные брови сдвинулись к переносице, и несколько складок появилось на лбу. Яркий румянец на щеках болезненно оттенял белизну кожи. И только глаза, в свете дня показавшиеся Тому уже зелеными с желтым отливом (какой некрасивый и невпечатляющий все же оттенок), задумчиво сверкнули. — Сбежит же сейчас.
Джей подавила смешок, явно представив, как Том с криком переливается через бортики и с мольбами забрать его отсюда, проваливаясь в снег по колено, несется ошалело прочь, перемежая культурную английскую речь выученными русскими матами с нелепым акцентом. А за ним Маша. Решит ведь, что это игра такая — если поймает, может сожрать. Она на Тома давно зуб точит!
И, видно, не только она: Джей с Лизаветой поразительно-коряво и быстро спелись.
— Мне кто-то объяснит, что происходит? — недовольно буркнул он. — Или сразу прибить обеих?
— Не злись, господин! — с обиженными интонациями воскликнула Лизавета. Она перекинула ноги и спрыгнула к ним. Том с неким удивлением отметил, что сапоги на каблуках исчезли и были заменены высокими и удобными берцами. Ладно, капелька мозгов и продуманности в ней все же была. Но только капелька! — От тебя темной магией за километр разит. Причем не той, с которой можно ехать туда, куда нам нужно. Да и легкость, с которой ты душу готов отдать, меня поразила, — она забавно сморщила нос. — Короче говоря, прокляли тебя. Вот мы с Джей и решили, пока ты спал без задних ног, что надо с этим что-то делать, иначе неудачи будут тебя еще долго преследовать. Ты не обижайся, — она слабо улыбнулась. — Это для твоего же блага.
Том хотел было огрызнуться, что с такими словами люди обычно зло и творят, но Лизавета резким и удивительно продуманным движением ударила его по шее. Он вырубился.
Под ее смертным приговором были поставлены печать и подпись.
***
Где ведьмы нашли болото, да еще не замерзшее (похоже с подогревом), Том понять не мог, как не пытался. А пытался он сильно: очнулся, когда Солнце было в зените, и лоси мерно паслись, не обращая никакого внимания на обхаживающую их медведицу. Том был связан. Пушок, улыбаясь и жмуря желтые глаза, сидел перед ним и громко мурчал. Джей, сложив руки на груди, придирчивым взглядом рассматривала булькающее болото. Лизавета копошилась в санях, и Том, как бы не пытался, не мог увидеть, что она делала. А это и не нужно было: через пару минут неугомонная русская колдунья с ветром в голове начала обвешивать его амулетами, как нечисть вчера. Делала она это быстро и с комично-серьезным выражением на круглом личике. Болезненный румянец так и не схлынул с ее щек. — Ты уверена, что не утонет? — недоверчиво спросила Джей. Том, мгновенно поняв, что он находится почему-то в совершенно невыигрышном положении, выпучил глаза. Оглянувшийся друг детства, медленно превращавшийся во врага, проигнорировал его обещающий все зло мира взгляд. Лизавета пожала плечами. Аккуратно убрала упавшие на лоб Тома черные волосы и похлопала его по плечу. — Вот и проверим. Ты не бойся, — доверительным тоном произнесла она. — Никто не утащит, а самому утонуть не позволим. Водяной такую темень в душах не любит, он за последние пару столетий слишком переборчивым стал, а русалок тут нет. Ты бы им понравился, вот мы и поехали к болоту, чтоб не утащили. А то сожрали бы, — хихикнула она, наверняка решив, что эти слова сработают прекрасной поддержкой. Том смерил ее скептичным взглядом. — И прекрати так смотреть, господин! У нас не все болота обычные: это когда-то использовалось Хранителем и Бабой-Ягой, давным-давно, и напиталось от них лечебными свойствами. Она положила руку ему на спину, другую оставив на плече, и с недюжинной силой повела сопротивляющегося Тома к болоту. В помощь ей, рыкнув, тут же подоспела Машенька, настойчиво принявшись толкать его носом. Джей, нахмурившись, молча наблюдала за происходящим. — Я вас по косточкам разберу и в супе сварганю, — прорычал Том. Лизавета не отозвалась. Джей закатила глаза, раздражая его и так слабые нервы еще сильнее. — Кровушку всю выпущу, органы ножом порежу, сердце в мусор выкину, а потом на зелья пущу, — болото приближалось. Том панически соображал. — И вообще, будете у меня на цепях сидеть под Империо! Лизавета присвистнула. Отпустила его. И только Том собирался повернуться, чтобы продолжить, как Маша резко поднялась на задние лапы и передними пнула его. Прямо в болото. Гадина! Вскрикнув, Том погрузился в липкие темно-зеленые воды. Его, упавшего плашмя, тут же засосало, и он, зажмурившись и задержав дыхание, принялся брыкаться и дрыгаться, чтобы хоть как-то подняться на поверхность. Веревка болезненно врезалась в связанное тело, амулеты жгли даже сквозь кожу и длинную рубаху, заменявшую всю остальную одежду. Хотелось выть, но Том не мог раскрыть рта, боясь задохнуться. Болото, жадно бурля, голодно заглатывало его. Виски нещадно ныли, голова болела, и обжигающие амулеты буквально въедались в тело. От боли и накала эмоций Том чувствовал, как его распирает магия. Она бежала по венам, струилась по сосудам и наполняла его полностью, словно он был прочным сосудом. Вот-вот потоки волшебства норовили с безумной силой извергнуться из него с ослепляющим светом. Борьба волшебника со смертью впечатляюща. И вот, в последнее мгновение, когда Том готовился непроизвольно втянуть носом болотную жижу и, поддаваясь плавящему колдовству, выпустить его из себя, что-то резко схватило его и потянуло ввысь. Воздух с болью попал в легкие, мороз заколол кожу, и он бухнулся в холодный сугроб. Закашлялся. Выпрыгнул из него просто пулей. Не успел он опомниться, как на него накинули полотенце, и кто-то зашептал отмывающие и осушающие заклинания. Кожа ныла и болела, амулеты и обереги Лизаветы остывали и постепенно отлеплялись, оставляя болезненные отпечатки. Заботливо вытерли лицо, и Том разлепил глаза. Перед ним стояла позеленевшая взволнованная Джей. Лизавета за ее спиной придирчиво разглядывала булькающую жижу недовольного болота, из которого поднимался пар, словно внимательно слушала обиженные речи. — Ты как? — прозвучал дрожащий голос Джей. — Мерлин, я так испугалась! — Испугалась? — чеканя каждое слово, тихо переспросил Том. Он буквально видел, как она скукожилась под его напряженным, налитым кровью взором, и опустила глаза. — Ты испугалась? Горло Джей сковал спазм. Ее грудь быстро поднималась и опускалась в рваных вдохах и выдохах, в животе свернулся нервный холодный ком. — Испугалась, — полушепотом подтвердила она. Судорожно втянула холодный воздух и взмахнула палочкой, насылая на Тома несколько согревающих заклинаний. Он не почувствовал их действия: его плавила бурлившая в венах магия. — Все не так должно было быть. — А как? — склонив голову к плечу, все тем же давящим тоном спросил он. — Как должно было быть? Думала, я побегу обнимать тебя и целовать после попытки утопить в болоте? Джей бросила на него пронзительный уязвленный взгляд. — Мы не собирались тебя топить. — Я вижу, — язвительно отозвался Том и повел плечами. О его ноги терся Пушок. И как так получилось, что это отвратительное создание единственное не предало его, да еще и было полно любви? Провожало, встречало. Прям жену он себе в России отыскал! Жаль только, что она мужского пола, да кот — а так бы цены не было! — Я разозлилась. Когда проснулась, Лизавета еще спала, вокруг кровати был нарисован меловой защитный круг. На столе в прозрачном стакане было зелье. Я без труда догадалась, что это для меня. Вспомнила твой характер и повадки: ты же терпеть не можешь проигрывать, а когда опасность угрожает близким людям, пусть ты и не признаешь эту близость, буквально с катушек слетаешь. — Не слетаю, — огрызнулся Том. Джей фыркнула. — Еще как слетаешь, — она прикусила губу. Том не перебивал больше, дожидаясь, когда она продолжит. Злость все так же наливала глаза кроваво-красным, но движение взволнованной магии постепенно сходило на нет. Она, удостоверившись, что с хозяином все в порядке, заботливо лаская изнутри, утихомиривалась и пряталась, готовясь в любой момент вылиться бурным потоком. — Пришлось всякими мыслимыми и немыслимыми способами вытягивать у Лизаветы правду. Она молчала, как партизан, — со слабой поощряющей улыбкой, не отразившейся, правда, на взволнованных глазах и язвительном тоне, произнесла она. — Пришлось припомнить дружеский долг ее отца моему. Не сработало. Тогда я, сделав вид, что оставила ее в покое, немного помогла с нечистью - надо было проверить амулеты, наложить побольше заклинаний и запереть в двойном кругу - и подвела к тому, что с тобой явно что-то не так. Будто душу поделил, — шепнула она. Том сделал вид, что не заметил этого толстого намека: о любопытстве Долохова и Джей, подвергаясь которому она превращались в лучших партнеров, чуть ли не семью, он был наслышан давно. Тем более, сложно было что-то скрывать, когда эти двое, проследив за ним однажды, буквально вытаскивали полумертвого после создания второго крестража и выхаживали. Напуганные до смерти, но молчаливые — они втроем заключили какую-то русскую пародию Обета. Долохов нервно посмеялся, что у него в семье и не такая черная магия практикуется, Джей только коряво, криво, нелепо усмехнулась — Том давно понял, что родом они из далеко не самой благополучной по разделению колдовства страны, так что не удивился. Очухавшись и придя в норму, он присматривался к ним, но Антонин с Джей довольно быстро оправились от ошеломляющей новости. Они это умели: переступать через преграды. Но, как бы Тому не хотелось, когда-нибудь, если что-то пойдет не так, он любыми способами должен будет заставить их замолчать. Конечно, они не могут проговориться или донести до него — слова Джей про намеки Лизавете явно были преувеличением, уж он очень-то хорошо изучил правила их Обета, но все же… Том не знал. Всегда было это все же. И он всегда был начеку. Мало ли, какая нечисть завтра вторгнется в их мозг и завладеет им. — Знаешь, — после недолгой паузы, во время которой Лизавета с визгом удирала от взбрыкнувшей Машеньки и с хохотом отбивалась от нее в снегу (фон прямо то, что надо. Если бы кот постоянно о ноги не терся, Том явно был бы безмерно счастлив), продолжила Джей. — Ей, кажется, и намеки не нужны были. Она сама все почувствовала. И наверное даже догадалась о чем-то, хотя, может быть, и не совсем правильно. Ты сам себя подставил, когда с такой легкостью согласился отдать ей часть души в качестве зарплаты. Она, конечно, как ведьма для зелий охотится за этой частичкой — на черном рынке перекупят за три замка и пожизненное обеспечение — но не за твоей. — Уже испорчена? — с мягкой, но не лишенной холодности улыбкой переспросил Том. Джей поджала губы и виновато опустила глаза. — Да. — Да-да-да, — передразнила ее приблизившаяся к ним Лизавета, перебив весь интимный ход, на который вышел разговор. Она отряхивала снег и искристо улыбалась — глаза в падавшей с деревьев тени казались мрачно-зелеными, но не лишенными мглистого очарования. — Понятия не имею, что вы тут так томно обсуждаете, но прерываю. Простите, — не обращая внимания на их лица, протараторила она и принялась снимать с Тома амулеты. Веревка давно уже не связывала тело, куда-то исчезнув (а он даже не понял, когда). — Плохо дело, господин, — нахмурившись, она показала им почерневшие камушки, еще полчаса назад бывшие разноцветными, с разными рунами и узорами. — Ты прямо весь соткан из черной магии. — Знаешь, мои грехи пополнятся, когда я прикончу тебя за эти трюки, — вновь чувствуя внутри прилив злобы, буркнул Том. Лизавета и бровью не повела. А ему совершенно не нравилось, что их мелкие ссоры и переругивания понемногу начали входить в привычку. Как и бешеная Машенька. И неотесанный подлиза-Пушок. Но еще хуже, что в привычку начала входить Тайга. Том мысленно напомнил себе, что ненавидел ее самой лютой ненавистью. На секунду даже стало легче. — Не буду спрашивать, чем ты таким занимался, господин, — вздохнув и повесив все амулеты на ладонь, она подняла голову. — Но пару сглазов и проклятий мы с тебя сняли. Как видишь, одно из них было совершенно нешуточным: болото тебя чуть не сожрало. Настолько сильные заклинания в него погружать нельзя, злится, так что пришлось силой отбивать, - она слабо и несколько растеряно улыбнулась. Тому, что здесь даже болото было живым, Том уже не удивлялся. — Это мог быть отпечаток нечисти? — вдруг спросила Джей. Лизавета задумалась на несколько мгновений, после чего кивнула. — Вполне. Она могла приметить господина как жертву и медленно убивать. Но, скорей всего, отравилась и переключилась на Антонина, выманила его, из-за чего он ушел, как только она его позвала, и попал в ее сети, — она нервно потерла переносицу. — А ты? Джей, хмурая и мрачная, запустила руку под одежду и вытащила два амулета: зеленый, исписанный золотыми рунами, и синий с белым всевидящим глазом посередине. Том помнил, что одними из тех, которые Лизавета нацепила на него, были именно эти. — Хорошая защита, — слабо улыбнулась та. — Да еще и осветленные. — Мама дала в детстве и снимать запретила. А потом прижилось, — пожала плечами Джей. — Жаль, что у Антонина таких не было. И у меня, — хмуро проговорил Том. Джей бросила на него полный упрека взгляд и сморщилась. — Я и не думала, что они работают. Люди довольно суеверны, так что я была уверена, что это всего лишь давние сказки. Так со многими вещами — быть может, когда-то они и были действенны, но сейчас не имеют смысла. Том хотел было язвительно ответить, но Лизавета перебила его: — Прекращайте спорить, все равно, были бы они или нет, нечисть это ненадолго приостановило. Джей просто повезло, что она не заинтересовала ее. Либо слишком заинтересовала и осталась на десерт, неважно, — она махнула рукой. — А теперь, когда мы завершили с процедурой очищения, поехали обратно. У нас мало времени. Не хотелось бы, чтобы ваш друг скончался, — строго и серьезно проговорила она, после чего направилась к саням. Свистнула — и пасшиеся лоси тут же подняли головы, прислушавшись, и пошли на зов хозяйки. Пушок вздернул хвост и поспешил запрыгнуть на скамейку, чтобы, мурлыкая, наслаждаться прохладными потоками воздуха, пока Джей будет осторожно его придерживать, а Машенька, сидевшая чуть поодаль и голодными глазами наблюдавшая за Томом, подмигнула ему. Поднялась и пошла в сторону саней. Он запрокинул голову. Бесчисленные ветки заснеженных высоких деревьев смыкались полуаркой, разрисовывая на светлом чистом небе тенистый узор. Он безумно хотел застрелиться. И, заодно, застрелить двух неугомонных блондинок — уж слишком много с ними приключений на одном квадратном метре.
