Часть 8
26 сентября 2022 г., 17:40
В поездку Джей и Лизавета собрались быстрее некуда. Две ведьмы, шальные, быстрые, вдруг почувствовавшие друг к другу что-то теплое, вцепились в это согревающее ощущение, скооперировались тремя дамами (конечно же, вместе с Машенькой — в каждой бочке затычка) против одного Тома, на стороне которого каким-то чудом оказался Пушок и полудохлый Долохов (как сказала Лизавета, сильно нервничать не стоит, проклятье нечисти снять можно, но если они вдруг не уложатся в отведенные им судьбой сроки, то пиши-пропало, хоронить и тратиться на гроб реально придется). Кот, правда, был с предательскими корнями, потому что как пахло рыбой или лаской, так сразу переметался на сторону женщин.
А они были жестокие. Весьма жестокие. Это же надо придумать — его, Тома Риддла, в болоте топить! В Тайге! В России черт побери! Ни стыда, ни совести - никаких хороших качеств в целом. И зачем он с ними только связался?
Подумаешь, пока они говорят рядом, что-то обсуждают, шубу на него натягивают, смеются, стараясь отвлечься от упакованного в несколько слоев одежды Долохова, заботливо уложенного на место Тома в санях, езду на перегонки устраивают — средство передвижения, выбранное Джей и Антонином в одной из деревушек, а проще говоря, вторые сани, было взято с собой — ему легче становится. Звуки окружающей среды обостряются, он внимательнее следит за происходящим, чтобы, не дай Мерлин, ничего не случилось, и хоровод мертвых девиц с морозящими кожу воспоминаниями о языках пламени заглушается в ушах.
Итак, куда же они ехали по белоснежным хрустящим снегам между заледеневшими деревьями, будто бы покрытыми глазурью, серебрящимися и режущими глаз под лучами негреющего Солнца? Далеко, надолго и явно не туда, куда Тому хотелось! То есть, совсем не в Британию, а все глубже в Тайгу.
Чем дальше в лес, тем синее помидоры.
Лизавета так и не отказывалась от своих слов, что сама с проклятием Антонина не справится, поэтому, старательно завесив амулетами и оберегами нечисть, которую они тоже с собой взяли, связав, облив святой водой (Том сам чуть ли не три бутылки на нее истратил, Джей под конец уже отобрала и сказала, что им на дорогу надо), положив в очерченный круг на дне саней и наслав пару десятков заклинаний, они мчались в сторону Колдовского леса, как ему рассказали трепещущим шепотом.
Что это за лес объяснять Лизавета не стала, принявшись готовиться к дороге, так что пришлось допытывать Джей, нехотя, мрачным пугающим тоном поведавшую, что как такового леса не существовала или, лучше сказать, что все леса огромнейшего магического княжества были одновременно и Колдовскими, и нет. Не зря столько сказок было написано, столько преданий от отца к сыну, от матери к дочери передавалось в разных концах страны.
Том плохо понял, как это что-то есть и одновременно нет. Для его ума, любившего факты, а не непонятные очертания домыслов, слова Джей никакого света на великую магическую тайну не пролили. Прочитав это по его лицу, она фыркнула, махнула на него рукой, как на обреченного, и достала из сумки ветхую старую книжку с детскими сказками. Том прочел ее перед поездкой от начала до конца — и про Бабу-Ягу, и Кощея Бессмертного-неудачника-во-всяких-замужествах, и про кучу Иванов-дурачков, которые не такими уж трусливыми дурачками оказывались.
Джей сказала читать заново.
Пока не стемнело в дороге, Том читал. И нет, не потому, что она сказала, а потому… потому, что он должен был знать, с чем они столкнутся, вот! Лизавета, залезая в свои сани и усаживая вопящего благим матом Пушка (видите ли, с теплой печи стащили и прям на холод, на одеяле под Антонином устроили, бессовестные!), с хитрющей полукошачьей усмешкой заявила, что путь они держать будут к Бабе-Яге.
Перечитав большую часть сказок и оторвав мерцающие в полутьме сумерек глаза от страниц, Том понял, что хорошего им это не предвещало.
Нечисть, неудобно сложенная (ноги человеческие к груди привязаны), заворочалась, но глаз своих омерзительных не открыла. Джей оглянулась и нахмурила светлые брови. Том нехотя положил святую воду на место. Будь его воля, он ее вообще в наполненной ею ванной вез. Воли у него, как вышло, не было, так что он лишь обиженно поправил шубу на плечах.
Пушок сидел, прижавшись к спине Лизаветы на козлах и явно вцепившись когтями в мягкую седушку, чтобы не улететь прочь. Его гадкие глаза, не отрываясь, пялились на Тома.
Ход они замедлили. Сани Джей Лизавета запрягла двумя лосями и Машенькой, свою упряжь не сменила. Почему лоси до сих пор были целы, а Машенька не брыкалась — вопрос хороший. Том предпочел себе его не задавать.
Это же женщины. Явно там все между собой решили, договорились, обсудили и сейчас наслаждались поездкой.
А наслаждаться было нечем. Баба-Яга - это вам не хухры-мухры. Судя по всему, их просто на косточки поделят и съедят, потому что умных дураков Иванов вокруг не наблюдалось. Или Тома одного. Все же Лизавета тут своя, Колдовстворец окончила, практику в лесу проходила — ее трогать, наверное, не будут. Джей, если хорошо вести себя будет, тоже не станут — корни родные почувствуют, в яде ее захлебнутся, да и на вид оценят, что там в теле кроме костей и жрать-то нечего.
А вот Том — красавец, мамина радость, папина гордость, царство им небесное, пойдет даже без супа.
Он тяжело вздохнул.
Придется, судя по всему, отбиваться. Вот уж не представлял никогда, что станет продумывать план в лесу Тайги, как выхватит раскаленную лопату и ударит хорошенько бабульку-каннибала по затылку. Постойте, это ведь какая проблема общества, женщина людей ест, которые в лес нечаянно забредают (а Джей говорила, у них тут кого не возьми — все божьи одуванчики), а резонанса нет!
Ее бы на лечение отправить или хотя бы принудительную лекцию провести, что так нельзя!
— Джей, — со вздохом протянул он. Волшебница закатила глаза. Взгляд не поменялся. Тому пришлось отложить крест. — Джей, давай я на козлы сяду, а ты отдохнешь. Не дело, целый день едешь.
— Я не устала, — скупо отозвалась она и нервно повела плечами.
— Ты винишь себя, — Том склонил голову к плечу. — Из-за Антонина. Я тоже. Но это не повод загонять себя до полусмерти. Давай, — он поднялся и, с искаженным лицом переступив рыжеволосую нечисть с болотными трещинами на коже, мягко коснулся выпрямленной спины.
Словно жуткая тяжесть навалилась на Джей, и она согнулась под весом его руки, позволив себе опереться на него и прикрыть глаза. Том даже сквозь одежду чувствовал тепло ее тела, и ощущение близости, желание защитить ее и непонятное удовлетворение и радость, струящиеся по венам от того, что она позволила показать свою слабость ему. Он громко и судорожно сглотнул, заставив странные, дурные мысли вернуться к главной проблеме — они ехали к Бабе-Яге, Джей нужно было выспаться, а ему проявить капельку доброты.
Да, сложно для истинного зла, коим он и был, но нужно.
Несколько мгновений он утешающе гладил ее плечо. Этого хватило, чтобы Джей пришла в себя и, перекинув ноги, спрыгнула в сани, после чего направилась к скамейке. Она не посмотрела на Тома, подняла воротник и поправила шапку рассеянно-нервным движением. Она была смущена тем, что открывалась ему и доверяла.
Том смущен не был. Совсем. А покраснел он от холода, вот. Никаких чувств, никакого добра, только выгода, забота о выгоде и желание выбраться с верными ему людьми из той передряги, в которую они попали.
Он уселся на козлы и перехватил поводья. Машенька оглянулась, по-звериному то ли фыркнула, то ли чихнула, но брыкаться не начала — видимо, женские договоренности были сильнее ее предрассудков.
Том уткнулся взглядом в спину Лизаветы, ведущей их теперь уже рысью и постоянно оглядывающейся по сторонам. Пушок продолжал пялиться на него, не моргая и улыбаясь своими усатыми шерстяными щеками.
Покрытые глазурью деревья в ночной полутьме, освещаемой лишь двумя прикрепленными к козлам фонариками, заставляющими костлявые тени стекаться к саням в поисках пропитания, больше не казались чем-то красивым — затаившиеся голодные великаны.
От ночного леса было не по себе, а они все ехали и ехали.
***
Дорога до деревушки - их первой нормальной остановке на ночёвку - заняла три дня и три ночи. Работали посменно, разделив сутки так, чтобы каждый успевал поспать. У Тома забрали святую воду и крест. Он обиделся. Пушок, поддерживая его, на моменты его дежурств за козлами перебирался и садился рядом, внимательно и с неподдельным интересом разглядывая местность вокруг, все так же покрытую толстым белоснежным слоем снега и льда — казалось, ничего вокруг не менялось, сколько бы они не ехали. Дорога была скучнее некуда, и пусть Том и ворчал, когда девочки пытались научить его паре-тройке русских слов или куче песен, чтобы ехать днем не было так муторно — в ночи по жесткому требованию Лизаветы они соблюдали гнетущую тишину — он в тайне был даже благодарен им за то, что подобным образом они поддерживали друг в друге надежду на хорошее. Везти связанную и потенциально опасную нечисть вместе с трупом ее жертвы, которая по совместительству была их близким другом — занятие так себе. Очень давит на психику. Особенно, на расшатанную психику Тома — после прыганья по елкам от кота и медведя, хороводов в проклятой деревушке и утопания в болоте у него дергался глаз, в другую сторону крутилась шестеренка в мозгу и потряхивало руки. Последнее от холода — колотун стоял жуткий. Даже Пушок постоянно норовил забраться под шубу. Девочки пускали, Том через раз — он все еще старался держать оборону недоступности и неприступности. Получалось плохо. Кот продирался через нее с когтями, зубами и диким воем. Том нехотя отступал, сам не понимая, почему. Просто иногда ему становилось жалко глядеть в большие желтые глаза на морде, покрытой инеем. В такие моменты он то перетаскивал его к кому-то из спящих волшебниц, то сажал к себе на колени под шубу. Пушистый затылок утыкался в подбородок — неусыпные глаза продолжали следить за происходящим вокруг, пока тельце отогревалось. Джей это умиляло. Лизавету тоже. Том подозревал, что их моральное состояние было хуже некуда. Самое то для дурки. В таком темпе, словно хромые кобылы, они добрались до деревушки к вечеру. Хотя деревушкой это место назвать было сложно — так, пара покосившихся домиков, заметенных снегом, поломанные заборы, ничего не охранявшие, темные, как будто заколоченные окна. С одной стороны въезжаешь, через пару домов выезжаешь, из поля в лес. Лизавета вела их уверенно. Выхода, кроме как не следовать за ней, не оставалось — слишком далеко и в непонятные места они забрели, чтобы строить из себя королев драмы — Долохова надо было спасать, нечисть резать. А так как в Джей русского из-за воспитания в другой стране было около половины, тонкостей она не знала, а других вариантов проводников не было, и губой они не перебирали. Лизавета остановила свои сани возле последнего домика и спрыгнула в скрипучий снег. Темнело. Она бросила хмурый недовольный взгляд на небо и приблизилась к лосям вторых саней, принявшись лихорадочно распускать упряжь замерзшими пальцами, чтобы зачем-то освободить Машеньку раньше времени. Джей дремала на лавке в обнимку с Пушком и, не желая будить ее, Том слез и приблизился к низенькой ведьме помочь. Она бросила на него затравленный взгляд: — Поздно, плохо, — пробормотала. — Ночью шуметь нельзя было, поэтому так долго добирались. — Ты так и не сказала, почему. «Что-то движется по пятам» — это не ответ. Что именно? Лизавета пожала плечами. Глаз не подняла. — Не знаю я, что. Но явно что-то сильное и темное, идет из-за этого, — она, сморщившись, кивнула в сторону упакованной полудевицы-полумифического создания. — Рассердили вы силы не те, господин, бежим мы от них сейчас. — А зачем в деревне останавливаемся? — приподняв бровь, так же мягко и спокойно спросил Том. — Нужно переночевать и отдохнуть нормально. До Бабы-Яги такой возможности больше не будет. Да и тут вроде безопасно, я останавливалась несколько раз, — она нервно дернула рукой. — Нужно прикрыть «товар» брезентом, чтобы не пугать людей лишний раз. Сам понимаешь, тут все суеверные. Она приблизилась к своим саням, Том подошел с другой стороны. Они вытащили две свернутые парусины (откуда они у Лизаветы были — он даже не спрашивал) и принялись растягивать, прикрывая Долохова и вещи. Как только покончили с одной, направились к их с Джей саням. Не позволив Лизавете добраться первой, Том быстро, почти бегом допрыгал по снегу до сопевшей и тепло укутанной волшебницы, аккуратно и с неприсущей ему нежностью коснувшись плеча. Джей сонно выдохнула и приоткрыла осоловевшие глаза. Пушок тут же вскочил и хотел было начать рычать, но, увидев Тома, отделался лишь фырканьем и слетел на землю. Утонул в белом покрывале снега почти по морду, так что пришлось первой спасательнице по лесу, в народе Лизавете, вытаскивать чихающую и ворчащую животинку и отряхивать. Джей вылезла, потирая веки. Том кратко объяснил, где и почему они, и она понятливо кивнула. — Не думаете, что местные увлекутся тем, что мы прячем? Вы так показно это перед окнами делаете, а они наверняка подглядывают — уверена, не часто у них гости ездят, — проговорила она, подавив зевок и прикрыв очаровательный изгиб пухлого рта тонкой рукой. Лицо ее бледно сияло в сгущающихся сумерках. — Даже если полезут, поднять не смогут. Брезент заколдованный, — отозвалась Лизавета со слабой усмешкой во все таком же испуганном голосе. — Давайте натягивайте, а я пойду на ночевку попрошусь. Не дожидаясь их слов, она быстрым шагом, продолжая держать подмышкой кота, уже закончившего возмущаться, бросилась к домику. Специально встав так, чтобы было и видно, и слышно ее, Том принял выжидательную позицию. Джей поняла его без слов, и с парусиной они справились довольно быстро — закончили как раз к тому моменту, когда дверь, в которую Лизавета настойчиво долбилась, открылась и показалась седовласая голова сморщенного злобного старичка. — Опять ты! — с завывающими интонациями протянул он. — Что надо? Нет нас больше! Все! Бровь Джей взлетела вверх от удивления к такому приветствию вроде бы доброй и вежливой Лизаветы (если не учитывать, конечно, привычку топить людей в болоте). Дедулька-божий-одуванчик постарался захлопнуть дверь перед ее носом. Лизавета поставила носок ботинка в проем. Том мысленно взвыл от переживаемой ею боли. — Что ж ты так, Павел Степаныч? Что я сделала-то? — дрожащим то ли от боли, то ли от испуга, то ли от холода голосом пролепетала она. В руке звякнул мешочек с деньгами. — Я же с гостинцем. Алчный, налитый кровью и страхом, глаз старика упал на деньги и голодно заблестел. Но вот он оторвался от них и отрицательно качнул головой. — Нет, Лизавета Игоревна, больше не пойду я вам на поводу. Вы как сбежали в прошлый раз с утра — у нас жуть, что было! Проверка какая-то нагрянула по вашему участку, оказалось, что вы совсем не травами занимаетесь. Нет и еще раз нет, Лизавета Игоревна, так и знайте! Вторая бровь Джей взлетела к волосам. Мысленно Том разделял ее удивление и появившиеся вопросы, но виду не подавал. Лизавета вздохнула, поправила кота подмышкой, качнула головой. Маша, девочкой-припевочкой сидевшая перед санями, заметив этот жест, вдруг взвилась, подскочила, встала на задние лапы, угрожающе разрезав когтями воздух, и издала пронзительный рев. Требование Лизаветы не нарушать лишний раз тишину было с треском провалено. Заметив это, старичок сделался еще меньше и побледнел. Отрицательно качнул головой. — Не угрожайте мне, Лизавета Игоревна, не проверяйте душонку мою мелкую на грехи и страхи. Вы ж знаете, у меня внуков двое, не могу я… В воздухе быстро блеснуло что-то золотое и отразилось в его глазах. Жетон. Откуда она его достала — Том и впредь понять не мог, только действие это на старика оказало потрясающее: он вмиг посерел, погрустнел и истратил всю свою хваленую напористость. Открыл дверь шире, пропуская ее внутрь. — Завозите сани во двор, — крикнул он Тому и Джей. — Я самовар поставлю. Что ж вы раньше-то не говорили, Лизавета Игоревна, что по работе тут, — многозначительно пробормотал он. — Тогда все и понятнее становится. Лизавета слабо улыбнулась и пожала плечами. Поставила кота на порог, легко подтолкнула внутрь. С повешенной головой Павел Степаныч скрылся в темноте домишки. Когда она спустилась, чтобы помочь, Том легко поймал ее за локоть и притянул к ним с Джей. — Что у вас тут за тайны, Лизавета Игоревна? — Почему сдался? Жетон показала. Он о том, что я тут на директора работаю и по его поручению. Комиссия — его люди, скорей всего. Это было еще на моем практикантском сроке, но я не знала, что за мной присматривают — была уверена, что следит кто-то, вот и сбежала, следы запутала. Это мне потом плюсом за внимательность и осторожность пошло, потому что не отправили обратно, но нагоняй я жуткий получила. — За хорошую работу? — подозрительно отозвалась Джей. Лизавета пожала плечами. — Да не знаю, если честно. Директор с моего последнего курса вообще странный какой-то. Глупо, наверное, но мне иногда казалось, что он избегать меня начал, а тут переживал как будто. Похоже, хорошие ученики в Колдовстворце все же ценятся, — улыбнулась она. — Так! Что же мы заболтались с вами, темно уже. Давайте завезем сани, на ночь мы тут в безопасности. И вы не смотрите, что Павел Степаныч такой ворчливый — он просто за внуков переживает. Он один у двух малюток остался. — Мы не подвергаем их опасности? — тут же спросила Джей. — Раз за нами кто-то следует… — Нет. Этот дом под защитой директора, не зря же я здесь всегда останавливаюсь. У нас есть такие места в деревнях или селах на территории, по которой мы работаем. Люди, которым можно доверять, а за это доверие мы их защищаем. — Павел Степаныч явно не знал, — протянула Джей. Лизавета предпочла проигнорировать это замечание и отошла к саням, запрыгнула на козлы. Ей даже наглости хватило поторапливать их с Джей! Итак слишком много по ее мнению новой информации дала, решил Том. Все же, она сама еще не полностью им доверяла, пусть и помогала — во-первых, это было ее обязанностью, во-вторых, грубо говоря, она была должна Джей, но, Том был уверен, если ей будет угрожать смертельная опасность, она бросит их не раздумывая. Скорей всего, он бы тоже так поступил, так что винить ее было не в чем, но держаться стоило все же с осторожностью. Бросаться в омут доверия с головой, как сделали это Пушок, Машенька и, кажется, Джей, он не собирался. Должен ведь в их своеобразной компании оставаться здравый смысл. Пусть бы этому смыслу и пришлось спать с краю на полу, пока носом ему в спину утыкалась Джей, греющаяся между ними с Лизаветой. Комфортных условий у Павла Степаныча было не много, но это теплый дом и сравнительная безопасность, а не холодная лавка в санях, стоили многого. Так что, пусть бы и на полу, зато в новой чистой одежде и под настоящим одеялом, а не в шубе. Тем более, Джей сопела под боком. И Том еще не знал (и не желал знать), что готовит им новый день. Хотелось бы, чтобы что-то хорошее, но это уже как пойдет. Судя по его опыту взаимодействия с Тайгой, идет все через жоп… короче говоря, плохо.
