(Из)гоняя нечисть

      Следующее утро встретило Тома мучительной головной болью. Лизавета пришла в себя и уже порхала на кухне под ворчание Бабы-Яги, помогая ей накрыть на стол. Лицо Джей выражало тоже самое, что и Тома: усталость, непонимание происходящего и желание получить выходной без всяких проблем. Кажется, они оба спали плохо.       Пока одевались, отвернувшись друг от друга и стараясь вернуться в сознание, Том ощущал некое единение с ее душой.       — Думаешь, можно доверять Лизавете и Бабе-Яге? — тихо спросила Джей, поправляя горло шерстяного свитера. Том натянул свой. Волосы наэлектризовались.       — Не знаю, — коротко бросил он, приглаживая пряди. — Вчера произошло что-то странное.       — Она отдала свое сердце кому-то не тому, если верить словам Бабы-Яги. Это явно выйдет нам боком.       Том кивнул. Он и сам размышлял об этом. Видимо, не только его стоило окунуть в болото, чтобы очистить энергетику и атмосферу вокруг.       — Вы неплохо общаетесь. Стань для нее другом. Самым близким человеком в этой мерзлой пустыне, чтобы она сама призналась во всем. Справишься? — он встретился глазами с холодными, словно сталь, глазами Джей. Несколько мгновений извечной игры в гляделки, и она кивнула.       Она была тем, на кого можно было рассчитывать, хотя Том и полагался только на самого себя. Но здесь, в Тайге, ему нужна была ее помощь. Ее верность. И как хорошо, что они были. Даже эту холодную королевну можно было привязать к себе, если найти способ давления. Для нее, как и для Долохова, этим способом, на удивление, оказалась дружба. А Тому нужны были люди рядом.       Он давал им капельку своей искренности, а они в ответ — море преданности. Обмен, что надо.       Вдвоем они вышли к уже накрытому столу. Баба-Яга сидела с блюдцем руках и пила из него чай. На ее жилетке красовался вчерашний подарок — изумрудная брошь в форме ящерки. Два глаза-камушка серебрились в теплом мареве свечей. Том поздоровался, выдавив из себя очаровательную улыбку, и сел на свое вчерашнее место. Джей опустилась рядом.       — Как спали? — проскрежетала старушка и причмокнула губами. Лизавета с тарелкой, полной горячих румяных блинов, приблизилась. Вся красная, встрепанная и явно ощущающая вину за вчерашний вечер, она мельком посмотрела на Тома и Джей и плюхнулась за стол. Так уж вышло, что сегодняшний завтрак рядом с ней делила Баба-Яга.       — Плохо, — решила не врать Джей. — Слишком много мыслей в голове.       — Жаль. Вам ведь сегодня в дорогу.       — И куда же? — тихо спросил Том. Глаз от еды он предпочел не отрывать. Несмотря на все остальные минусы Лизаветы, блины у нее получились очень даже неплохие.       — Вы мне прежде ответьте, милки, готовы ли помочь своему другу, зная, что впереди вас ждет тяжелый путь и возможность быть съеденными или убитыми?       Том и Джей быстро переглянулись и одновременно кивнули. То, что они доехали до самой Бабы-Яги и вынудили ее, ушедшую на пенсию, приютить их на ночь и даже помочь, о многом говорило.       — Что ж, тогда слушайте. Могу я сделать снадобье, которое приведет его в чувство. Но приготовить его так просто не выйдет, не хватает нескольких ингредиентов. Мне нужно полкилограмма чешуи Змея-Горыныча и угольная пыльца из недр дворца Кощея Бессмертного. Так просто ни то, ни другое не добыть.       — Змея-Горыныча нужно убить? — изумленно спросил Том.       — Нет, конечно, — фыркнула в ответ старушка и махнула на него платком. — Он тебя быстрее укокошит. На тот свет сведет, прошу прощения. Он же змей, раз в сто лет чешую меняет и хранит как сокровище. Гордый до боли, давным-давно вынудил одного королевича ему за несколько чешуек полцарства отдать.       — Сколько же царств за полкилограмма надо… — простонала Лизавета и обессиленно уронила голову на руки. Тут же дернулась — пальцы-то в масле были.       — Не надо, — выдохнула Баба-Яга. — Он мой старый друг, так что вместо платы воспользуетесь моей услугой, — она поднялась со скрипом и ушла в коридор. Послышалось щелканье, стук, и Баба-Яга вернулась с двумя шкатулками. На одной был выложен узор из рубинов, на другой — из изумрудов. Она показала на первую: — Это для Горыныча. А это — для Кощея, у которого вы должны будете взять два мешочка угольной пыльцы. Запомнили?       — А что в шкатулках? — завороженно разглядывая камни, спросила Джей.       — Не вашего ума дела. Но вещи это опасные, так что даже не вздумайте открыть по дороге, иначе проблем не оберетесь.       — Вы же не просто так нам помогаете? — взяв салфетку и принявшись вытирать пальцы, спросил Том. — Тем более, что вчера не собирались.       В ее глазах мелькнуло что-то страшное и опасное, но тут же потухло. Она все еще сохраняла принятый на себя образ сердобольной бабульки, но, Том точно знал, что таковой не была.       — Из-за прошлой жизни у меня изъяты все собранные годами артефактами, и я не могу выйти за пределы Колдовского леса. И вчера вечером я поняла, что вы можете мне помочь. Найдите способ убедить хранителя снять печать с нас всех, напомните, что ему тоже в тягость удерживать ее. Передайте ему, что время пришло.       — Что за печать? — удивленно пробормотала Джей. — Никогда о ней не слышала.       — А мы и не разглашали. Когда прогресс и развитие мира людей пошли вперед, и магия стала убывать, наше существование подверглось опасности. Волшебники ушли в тень, да и мы тоже, но слишком сильны были старые поверья и предрассудки. Слишком много колдовского, да и фольклорщина, как нас прозвали, не поддавалась контролю. Каждый считал, что прятаться — не для наших сил, и начались междоусобицы. Страшное время, когда свой своего предавал и заживо сгрызал. Тогда я, Кощей и Змей-Горыныч, как представители трех частей Колдовского леса — основа древней магии, питающей фольклорщину — решили насильно заключить всех в тень. Нужен был хранитель и кто-то такой же сильный, как и мы, чтобы окончательно запечатать наш договор и силы, ушедшие на то, чтобы спасти магический мир. Зло встало на защиту добра лишь для того, чтобы мы сохранились и не вымерли, перебив друг друга. Хранителем стал самый близкий и лучший ученик Кощея. За прошедшие столетия он возмужал, но мысли отказаться от печати у него не возникло. Его силы-то не заблокированы. Он не ощущает себя беспомощным.       — Он отказывается снимать печать?       Баба-Яга кивнула.       — Он уверен, что мы не оставили прошлое, что фольклорность еще не готова к тому, чтобы вернуться. Вы не представляете, сколько существ находятся в спячке из-за нашего решения спасти их, сколько жизней могут оборваться от того, что магия Колдовского леса заканчивается. Мы все подпитывали его, и эти столетия он подпитывал нас в ответ. Это был закон природы, который мы нарушили, не желая искать другого выхода и тщеславно считая, что мы четверо достаточно сильны, чтобы подчинить древнюю магию и отказаться от нее.       — Древнюю магию? Не нашу? — уточнил Том, нахмурившись.       — Нет, Гном. Вы — волшебники, а мы — фольклорщина. Наша магия никогда не подчинится вам, как бы ты не хотел погрузиться во все ее тайны. Мы — слова людей, их души и опасения. Мы — шум листвы, плеск воды, дуновение ветра. Сборная солянка из предрассудков, сказов и страхов. Мы появились раньше вас и уйдем намного позже человечества. Не сравнивай.       — Почему вы не поговорите с хранителем и не объясните все сами, раз такие могущественные?       — Я поговорю с ним после вас. Получив мои послания, Горыныч и Кощей восстанут. А ваше появление и то, что вы готовы сделать ради друга и ради восстановления чужих жизней, заставит его прийти к нам. К сожалению, мы не можем покинуть Колдовской лес, иначе все усопшее не проснется никогда. Но вы можете.       — А как именно все существа уснули? — перебила открывшего рот Тома Джей.       — Не все, — поправила ее Баба-Яга. — Некоторые слились с землей, камнями и деревьями. Другие спрятались во тьме пещер и чащ. Третьи же стали неконтролируемой нечистью, на которую открылась охота. Та, что напала на вашего друга, когда-то была живой девушкой и одной из помощниц Лешего. Сейчас же часть ее разума отключена, из-за чего она похожа на безумное животное. Это произошло из-за нашей печати. Еще немного — и мозги таких существ полностью вымрут. Тогда поднимется низшее неконтролируемое восстание, и их объединённая сила даст жуткий заряд Колдовскому лесу. Из-за застоя он отдаст такой же мощный заряд в ответ, все проснется и оживет. Печать распадется. Но сила будет настолько велика, что испепелит разум фольклорщины. Останется самое отвратительное желание: желание убивать. Тогда пострадают люди. И обычные, и волшебники. Страна погрузится в хаос, и мировой баланс магии будет нарушен. Обо всем узнают люди, и никто не может предположить, к каким последствиям для всего мира это приведет.       На какое-то время в комнате повисла тишина.       — Вчера вас не так уж сильно беспокоило подобное положение дел, — тихо отозвался Том.       Баба-Яга криво ухмыльнулась.       — Беспокоило, милок, но лишь конец вечера дал мне повод увидеть в вас возможность безболезненного выхода из ситуации, — она положила морщинистые ладони на шкатулки и подвинула к Тому и Джей. — Передайте это Кощею и Горынычу и отправляйтесь в Колдовстворец. Поговорите с директором. Он — наш хранитель. Костьми лягте, а заставьте его выслушать уже меня. Только тогда я помогу вам спасти друга.       Том зажмурился. Жертвы подобного масштаба для Антонина никогда не предвиделись. Неужели его жизнь стоила столько? Тайна магического сообщества имела подобную цену службы на побегушках?       Он вновь прокрутил в голове слова Бабы-Яги.       — Да что произошло вчера вечером? — не выдержав, воскликнула Лизавета.       — Хранитель дал о себе знать, — нехотя отозвалась Баба-Яга.       Никаких больше подробностей вытянуть из нее не удалось. Она на все отвечала так обтекаемо и язвительно, что Том быстро понял, что это бесполезно. У них был выбор уйти и навсегда покинуть Российское магическое княжество и бросить Антонина подыхать. А была возможность остаться и выполнить условия чокнутой старушки, которая когда-то жрала людей и лакомилась младенцами.       Дружба, любовь — понятия далекие для Тома.       Но он почему-то помог Джей перенести провизию, которой их благородно снабдила Баба-Яга, в сани Лизаветы. Запряг с ней лосей. Собрал вещи. Вместе по выданной карте они составили маршрут. Баба-Яга выдала короткие инструкции на случай чего. В дорогу они отправлялись сегодня же.       Падение Антонина Долохова, вечно улыбчивого и такого преданного, что что-то внутри щемило от воспоминаний о его глазах, стало переломным моментом для Тома и Джей.       Вдвоем они пошли к пристройке за избушкой, где в тепле в разных ее концах в одеяла были закутаны нечисть и Антонин. Он был болезненно-бледный, губы синие, щеки впалые. На его челюсти потрескалась кожа. Том приблизился и сел на корточки рядом с ним. Пораженно он заметил, что в трещинах начал прорастать мох. Точно такой же, какой заполнил половину тела нечисти.       Дыхание перехватило. Их друг медленно и мучительно умирал. Не только физически (этот порог смерти он уже переступил), но и ментально. Чтобы он не стал такой же бесконтрольной нечистью, им нужно срочно ехать.       Глаза защипало, и Том отвернулся. Джей, словно чувствовала его состояние, не поворачивала головы в его сторону. Только ее ладонь в перчатке сжимала его пальцы.       Он слышал тихое женское дыхание рядом. Антонин не дышал. Антонин, который столько лет был рядом, который так заразительно смеялся, пытался помочь, который был ему… был ему другом, он не дышал. Физически он был мертв. И спасти его от полной смерти могла лишь Баба-Яга. Женщина, так скоро поменявшая свое мнение во всем вопросе помощи и нашедшая собственную выгоду.       Что-то во всем этом было не так. И им с Джей только предстоит выяснить, что именно.       — Идем, — коротко бросил он и поднялся. Находиться в этом, показавшемся ему слишком душном и темном помещении, не было сил. Джей тоже встала.       Они направились в сторону саней. Машенька и Пушок сидели у одной из куриных ног избушки и с огромным осуждением смотрели на них. Том и Джей так и держались за руки. Баба-Яга, закутавшаяся в платок, что-то говорила Лизавете. Но как только дверь пристройки захлопнулась, она замолчала и поморщилась. Лизавета обернулась и кивнула. Хмурая задумчивость на ее лице не предвещала ничего хорошего.       — Езжайте осторожно, раз уж взялись за такое дело. С моей картой не пропадете. Только держитесь вместе, и все пройдет наименее безболезненно, — напутствовала их Баба-Яга. — Надеюсь, мы можем рассчитывать друг на друга.       Том выдавил из себя согласие и пожал ей руку. Залез в сани, в которых Лизавета уже расположилась на козлах.       — Не бросайся в омут с головой, — тихо проговорила Баба-Яга Джей. — Учись соблюдать баланс.       Волшебница тоже пожала ледяную морщинистую руку и залезла в сани. Лизавета тронула двух лосей. Машенька и Пушок обиженно зафыркали. Звучало так, словно они подавились снегом. Том отвернулся и прикрыл дрожащие веки.       Тайга нравилась ему все меньше и меньше.

***

      Остановились на ночовку, когда стемнело давным-давно. Часы с замерзшим стеклом, затянутым инеем, показывали без пяти двенадцать. Разожгли костер и положили теплые спальные мешки вокруг. Джей грела воду. Лизавета накладывала защитные заклинания вокруг. Том вглядывался в лес. Всю дорогу ему казалось, что их кто-то преследует, и сейчас это ощущение достигло своего пика. Сердце болезненно билось в груди, все нервы были напряжены до предела.       Не в силах больше сидеть на месте, он поднялся и, прокашлявшись, обошел кругом их стоянку. Лизавета крикнула, что, если ему скучно, пусть покормит лосей, ведь они за сегодня устали. К своему собственному неудовольствию, Том прислушался к ней, взял запасы сухой травы и приблизился к животным. Поставил ведро перед ними. Вздохнул и вновь огляделся. Никого.       Пока девушки не обращали на него внимания, он сделал несколько шагов назад во тьму. Прислушался. Под чужим весом хрустнул снег. Этого было достаточно для того, чтобы Том резко выхватил палочку и направил светящийся шар в чащу. Белесый свет разрезал тьму и выявил корявый силуэт, взревевший басом и бросившийся прямо на Тома.       Он не применил никаких защитных заклинаний, плохо скрывая удивление, исказившее лицо. Сделал шаг в сторону. Силуэт, оказавшийся Машенькой и Пушком, пронесся мимо прямо к костру, где их остановили и принялись успокаивать шокированные Лизавета и Джей.       Видимо, именно они весь день преследовали их. А сейчас, когда Том напугал Пушка яркой вспышкой, тот вцепился когтями в Машеньку, верхом на которой ехал. Та озверела от боли и бросилась в сторону врага, желая сбросить кота. Хорошо, что не додумалась стесать его с помощью ствола и просто-напросто не раздавила.       Так, стоп. Хорошо?! Том теперь еще и об этом наглом рыжем ужасе переживает?!       Он фыркнул и снова осмотрелся. На всякий случай.       Вдруг ему показалось, что среди темных силуэтов деревьев-великанов мелькнула чья-то тень. Почему-то уверенный, что Баба-Яга с ревом не выскользнет на четвереньках с Долоховым на спине, как это сделали животные, Том напрягся.       Сзади послышались шаги, и он оглянулся. Это была Джей.       — Я удивлена их упорству, — тихо сказала она. — Как ты их заметил?       — Чутье, — коротко отозвался Том. Лес был молчалив, словно ничего и не произошло и ему показалось.       — Лизавета сказала, что придется их оставить. Нет времени возвращаться.       — Мы могли бы просто бросить их. Пойдут туда, где кормили в последний раз.       — Том! — не сдержала мимолетной облегченной улыбки Джей. — Не говори ерунды.       На губах сама собой появилась улыбка. А Том и не замечал, как было красиво лицо Джей, когда она так искренне улыбалась.       — Они довольно долго с нами и кормить не так уж трудно. Пусть остаются.       Он кивнул. И правда, пусть остаются. Без них все равно было как-то одиноко.       Любуясь Джей, вглядевшейся в мрачный лес, Том перестал вслушиваться в окружающиеся звуки. Он расслабленно разглядывал каждую ее черточку, слово они должны были отпечататься в его памяти на всю оставшуюся жизнь.       Вдруг послышался чей-то визгливый смех. От неожиданности Джей дернулась в сторону костра. Только после этого ее движения странный туман спал с глаз, и Том порывисто огляделся. Что только что было с ним?       — Люмос.       Пальцы крепко сжимали волшебную палочку. Несколько теней отскочили от черты падавшего от его руки света и затерялись в лесу. Сердце в груди дрогнуло. Непроизвольно Том встал чуть впереди Джей, закрывая ее собой.       — Что у вас там уже произошло? — послышался недовольный голос Лизаветы. Она приблизилась и тоже всмотрелась в лес.       Вдруг нечто выпрыгнуло из темноты и полетело прямо на нее. Послышался визг, Том бросил в воздух проклятие, сбивая темный шерстяной образ на землю. Джей тоже выхватила палочку. Застыла тишина. Маленькое нечто с нечеловеческой скоростью бросилось обратно в лес.       — Господи, — простонала Лизавета, сделала несколько шагов к костру и, пошатнувшись, плюхнулась на свой спальный мешок, прижимая ладонь к груди. Не убирая палочки и пятясь, Джей и Том тоже оказались во власти теплого света огня. — Чуть не умерла от страха.       — Что это было? — нервно спросила Джей.       — Одичавший домовой. Видимо, их племя поселилось где-то неподалеку. Не бойтесь, — заметив напряжение, сковывавшее Джей и Тома, постаралась упокоить их Лизавета. — Сядьте поближе к костру и все. Они нас не тронут. Я обвела вокруг купол, который их не пропустит, да и после проклятия господина они не полезут. Он их сильно напугал.       — Что за одичавшие домовые? — напряженно и резко спросил Том.       Джей, продолжая сжимать в руках палочку и оглядываться по сторонам, села на спальный мешок Лизаветы. Пушок, будто бы ничего не произошло, тут же запрыгнул ей на колени. Джей прижала его к груди одной рукой, другую же оставила свободной. Готовилась защищать их обоих. А наглому чудовищу хоть бы хны — замер, как кукла, блаженно зажмурился и заурчал.       Машенька же сидела напротив огня и голодно смотрела на Тома. Он предпочитал ее игнорировать.       — Одичавшие домовые это те, кто по какой-то причине лишился дома. Либо он был разрушен, либо брошен и никто в нем не жил много-много лет, либо любимая семья съехала или умерла. В такие моменты домовые или ищут новое пристанище, или сбегают в Колдовской лес, где постепенно превращаются в диких. Они не очень опасны: нападают только в ответ, питаются страхом. Взрослые животные к ним привыкли, так что им приходится преследовать детенышей или редких людей. Сами домовые пугливые и страшные, предпочитают не выходить на свет, поэтому спите ближе в огню.       — Говоришь слишком спокойно, — хмуро отозвался Том. — Будто каждый день с таким сталкиваешься.       — У них кочующее племя. Пару раз в год они проходили мимо моей избушки, — Лизавета пожала плечами. — Страшно будет, если они все давно не ели, и этот домовой, напитавшийся нашим страхом, приведет своих. Тогда придется распугивать.       — И как же это сделать?       — Огнем. Но это жестоко, потому что они его сами боятся и слабеют от своего испуга. На этот случай, — она зевнула. — Баба-Яга дала пару баночек с закупоренным страхом. Нажрутся и останутся тут.       — Они не станут нас преследовать, чтобы мы отдали им всю еду? — тихо уточнила Джей.       — Нет. Они не жадные. Наедятся и пойдут дальше по свои делам. Находиться слишком долго в обществе людей для них невыносимо.       — И почему старуха не сказала нам ничего о них? — фыркнул Том себе под нос. В принципе, она могла и забыть — итак много рассказала о том, что их может поджидать. Но, с другой стороны, странные мохнатые существа, которых прозвали одичавшими домовыми и которые передвигаются стаей по лесу — не такая уж и мелочь!       Он подавил злобу и плюхнулся на свой спальный мешок. Машенька продолжала хмуро и голодно пялиться. Интересно, как скоро он полностью привыкнет к такой жизни?