(Из)гоняя нечисть

      Собирание вещей, складывание их аккуратными стопочками, слезные просьбы перед Машенькой на коленях если что раскопать их кости в мусоре после приема пищи и прочие овечьи нежности не сильно оттянули неизбежное. В компании двух бледных, словно мертвых (или похожих на полудохлых рыб) блондинок, насколько бы невежливым не было называть их так, Том подошел к избушке. Она по-куриному закудахтала. Сердце прихватило.       Ощущая, как тело ломит и гнет, Том первый взобрался по корявой лесенке. Дамы, конечно, вперед, но не сейчас. Чем дольше он будет стоять там внизу, тем глубже погрузится в атмосферу фольклорного ужаса, а это сейчас ни к чему. Так что, решив полностью выбиться из мрачной картины, он чуть ли не с ноги распахнул дверь, зашел внутрь и горделиво вздернул подбородок, с готовностью оглядывая… узенькую переднюю, в которой стояла низенькая старушка божий одуванчик.       Джей и Лизавета опасливо выглянули из-за плеч Тома и принялись внимательно рассматривать ее сплетенные в две косы седые волосы, длинное бежевое платье, выглядывающие из-под юбки лапти и розовый передник с нарисованными на ними пляшущими котиками. Том прищурился. Это была новейшая модель кухонных аксессуаров. «Видел в каком-то модном журнале Джей», — постарался он оправдаться перед самим собой и поздно понял, что Джей модные журналы почитать брала у Абраксаса, тот в свою очередь с хохотом воровал у Долохова, который брал их из-под подушки Розье, в свою очередь одалживавшего их у… твою мать. У Тома.       Мотнув головой из стороны в сторону, он постарался выкинуть из нее последние пару секунд мыслей. Получилось плохо. Старушка божий одуванчик уперла руки в боки и вопросительно приподняла седую бровь.       — Надымили человеческим духом, — фыркнула она скрипучим старческим голосом. Втянула чуть пригорелый воздух. — Кощееву иголку мне в ногу, курица в печи! — вскрикнула она, схватившись ладонями за виски и, больше не обращая внимания на гостей, переваливаясь с костлявой ноги на здоровую, унеслась прочь.       С пораженными лицами Том и Джей повернулись к такой же пораженной Лизавете, якобы знатоку в их разношерстном обществе. Она глупо моргнула, пожала плечами в ответ на их немые риторические вопросы и поморщилась. Наклонилась, принявшись расшнуровывать обувь.       — Что встали как неродные? Раздеваемся.       — Прям раздеваемся-раздеваемся? — ядовито переспросил Том, стягивая с шеи шарф.       — Выключи своего маленького внутреннего извращенца, — шикнула на него Джей. — И в принципе больше никогда не включай, у тебя не получается.       Ее замечание ранило Тома куда-то глубже сердца, по сути, являвшегося обычным органом, перекачивавшим кровь путем сокращений и поддерживавшим в нем физическую жизнь. Джей задела его душу. Или какой-то ее кусочек.       — Нет того, что у меня не получалось бы, — вздернув нос, обиженно ответил он. Лизавета подняла раскрасневшуюся голову и принялась стягивать шубку.       — Скромничать и здраво оценивать свои возможности вам еще учиться и учиться, господин.       Второй нож в горделивую душу Тома. Поправив натянутый задом-наперед огромный шерстяной свитер и продолжая настойчиво делать вид, что так и надо, он босиком (в двух парах носок и гольфах) ступил на лежавший на полу ковер, сложил руки на груди и с максимально не задетым выражением на лице принялся дожидаться своих недо-почитателей. Каждому известно, что именно такие всегда оказываются самыми преданными сторонниками. (Подпись: проверено на Антонине Долохове).       — Что мнетесь в проходе, голубки? Раз уж свалились на мою голову, идите сюда, чай пить будем, — донесся с кухни голос божьего одуванчика. Принимать эту милую маленькую женщину с парой сотен лет за спиной за страшную и грозную Бабу-Ягу мозг Тома упрямо отказывался. — Заодно расскажете старой, зачем пожаловали.       — Уже идем, — достав из кармана небольшую коробочку из темно-красного дерева и бросив на Джей и Тома непонятные по значению, но явно о чем-то то ли просящие, то ли предупреждающие взгляды, Лизавета первая направилась в печь, то есть на убой. То есть на кухню.       Недовольно Том пропустил вперед и Джей. Соваться перед ней больше не было возможности, которую давало оправдание своеобразной заботой о ее безопасности. Теперь весь удар вместо него на себя принимала не подумавшая об этом Лизавета.       Кухня оказалась тоже небольшой. Сделанная в традициях добротной избы без единого гвоздя и из дерева, она была вполне неплоха, пока Том не разглядел перечницу в форме полуголого младенца с обгорелыми конечностями, на концах висевших под потолком веревках с травами и засушенными овощами маленькие человеческие сердца, в окне шатающиеся под натиском ветра шесты с черепами и розовые занавески с лошадками. Нагнувшаяся к печи старушка божий одуванчик стояла в таких же ярко-розовых прихватках. Тому показалось, что у него кружится голова.       Скупила весь набор вперед него!       — Садитесь, — не оборачиваясь, велела Баба-Яга. Троица послушно устроилась на дубовой лавке плечом к плечу.       Хозяйка, закашлявшись, поставила им на стол чуть подгоревшую курицу. Осмотрела ее со всех сторон, цокнула языком, потерла длинный нос с бородавкой на кончике и щелкнула пальцами. Вся гарь тут же осыпалась, и старушка божий одуванчик довольно улыбнулась. Устроилась напротив. Сами собой на столе появились тарелки с нарисованными в середине котиками с ее фартука, прозрачные (слава Мерлину) стаканы и вилки с ножами.       Том услышал, как разглядывавшие курицу Джей и Лизавета сглотнули голодную слюну. Баба-Яга подмигнула им и чуть подтолкнула блюдо, веля испробовать первыми. Невовремя вспомнился ее образ в сказках, и Том, благодаря самого себя за отвагу и благородство, стукнул ножом по столу, останавливая руки Лизаветы и Джей на половине пути. Три женских недовольных взгляда слизали с него кожу и вонзились прямо в кости. Неловко замявшись, он за секунду нашел, как выкрутиться из сложившейся ситуации (рожденный гением и в небе воспарит):       — Вы уж простите, что мы так резко, без предупреждения и нормальных просьб появились у вас на пороге, — стараясь придать голосу как можно более очаровательный тон, заговорил он. — И позвольте вручить вам небольшое извинение.       Лизавета тут же подскочила и со всем уважением, которое смогла наскрести в душе своей вредной натуры, протянула мягко улыбавшейся старушке божьему одуванчику коробку. Как она сказала, это ей на всякий случай вручил директор. Каждому отправлявшемуся на отработку бесплатной учебы ученику Колдовстворца давали возможность в случае чего откупиться от лесного фольклора. Коллекция разнообразных подарков для Бабы-Яги, Кощея Бессмертного, Лешего, Водяного, Кикиморы и всех остальных была первой необходимостью.       — Я — Том, это — Джей и Лизавета, — по очереди указав на ведьм, вежливо представил всех Том. Старушка божий одуванчик заинтересованно проверяла коробку на различные проклятия.       — Юля. Зовите меня Юлей, — вовремя припомнив свой русский аналог имени, поправила Джей.       Том взглядом призвал Лизавету к ответу. Она сделала вид, что ничего не поняла и принялась увлеченно разглядывать курицу. Пришлось вмешаться закатившей глаза Джей: она просто-напросто стукнула ее носком по щиколотке под столом. Поморщившись, Лизавета все же вновь поднялась.       — Это подарок от директора Колдовстворца, — кивнув на коробочку, произнесла она. — Я…       Баба-Яга махнула на нее рукой.       — Знаю я, кто ты, горе мое луковое. Директор мне каждый год обновляет список таракашек, которых посылает патрулировать лес. Не обижайся. Таракашка из тебя вышла довольно сносная.       — Так-то вы правы, — пожала плечами Лизавета, сглотнув обиду от такого сравнения.       — Лучше расскажи, зачем притащила ко мне эту милую девицу и говорливого молодца без мяса. Даже полакомиться в них не чем. Из двоих еды на пол тарелки наскребешь: одни только кожа да кости.       Том непроизвольно притянул руку к горлу. Заметив это, старушка божий одуванчик противно захихикала. Словно заскрипели ржавые шестеренки.       — Да не боись ты, Гном или как там тебя, не расслышала, на ухо глухой стала. Я на строгой Кикиморовской диете третий десяток уже. Проблемы с пищеварением от детских косточек начались. Они ведь такие маленькие, меньше мизинчика, иногда и вытаскивать забывала.       — А я-то думаю, почему дети в округе пропадать перестали, — пробормотала себе Лизавета под нос и тряхнула головой.       — Рад это слышать, — облегченно прошептал Том. Баба-Яга вновь расхохоталась. Отложила так и не открытую коробку в сторону и отломила себе куриную ножку, пачкая пальцы в жиру.       — А я рада, что Иванов среди вас нет. В печенках у меня сидят! Ну что вы кислые, как яблоки не спелые? Ешьте давайте, не отравлю, я с этим завязала. И с помощью путникам тоже. Все, пенсия у меня! Ни во что не лезу, ни за чем не наблюдаю. Чаек кто-то хочет?       Не до конца понимая, как реагировать, Том вопросительно посмотрел на спутниц. Джей принялась отрезать себе кусок от курицы. Нахмурившаяся Лизавета опустилась обратно на место и застучала пальцем по столу, что-то напряженно обдумывая. О еде она совсем забыла.       Решив, что Джей ему ближе какой-то Лизаветы, Том тоже взялся за аппетитную курицу.       — Совсем никому не помогаете? — положив себе на тарелку кусок, спросила Джей.       — Устала я, Юлечка. Сколько столетий одно и тоже. Как тут не надоест? Добро побеждает зло, Кощей совершенствуется в похищении девиц и изобретении тайников для иголки, Хранитель копается в нашей магии и пытается соединить ее с человеческой, Леший стрижет леса под весну, Водяной воду мутит и русалок разводит. Одно и то же!       — И вам совсем неинтересно, зачем мы к вам пришли? — не проявляя любопытства в голосе и полностью посвящая себя курице, уточнила она.       — Нет, — хихикнула Баба-Яга. Том вновь посмотрел в сторону своих женщин (не в смысле они — его. Просто с ними он путешествует, а старушка божий одуванчик так просто, кормит их. О, Мерлин, что за мерзость! Ему определенно нужно поработать над тем, чтобы выбирать выражения). Нижняя губа побледневшей Лизаветы беспомощно подрагивала. Понять, что творилось у нее в голове, было, конечно, возможно, но Том как-то не сильно этим интересовался, так что вернулся к трапезе.       Какое-то время только приборы стучали по тарелкам. Словно погруженная в транс, Лизавета теребила кулон на шее и ни на кого не реагировала. Баба-Яга поглядывала на пришедших исподлобья, но первая ни о чем не спрашивала. Джей молчала. Том предпочитал не лезть в ее игру. По правде говоря, ему было (совсем чуть-чуть, самую капельку) лень вмешиваться.       — Ладно, выкладывай, что там у вас, — все же не выдержала Баба-Яга, как доела. Она притянула салфетку к тонким губам и с таким же безэмоциональным выражением взглянула на Джей, с каким на нее смотрела та.       Лизавета, продолжая развлекаться в своем неведомом царстве мыслей и бредовых идей, поднялась со своего места и сморгнула слезы.       — Я — бесполезный таракан, — прошептала она и всхлипнула, после чего перескочила через лавку, споткнулась, запуталась в ногах и унеслась прочь. Оставшаяся троица так же безэмоционально проигнорировала эту сцену.       — Дошло наконец, — вздохнула Баба-Яга. — Говори, Юлечка.       — Ничего интересного, — пожала плечами Джей. — Привезли к вам в леса какого-то проклятого, очистили его в вашей бывшей лаборатории в одном из болот, приманили на хвост нечисть, которая парализовала сознание нашего друга, вырубили ее, полили святой водичкой, завесили амулетами и привезли к вам разбираться. Все по мелочи.       Глаз Бабы-Яги нервно дернулся. Она прошептала что-то на русском. Судя по чуть приподнявшейся брови Джей, что-то совсем не самое приличное.       — Вы в курсе, что тем, что притянули сюда эту вашу нечисть, не только подписали себе смертный приговор, но и меня с Лешим рассорили? — даже не повышая голос, спросила она. Джей кивнула. За пару мгновений гляделок с Бабой-Ягой, они все поняли друг о друге. Кивнули уже вдвоем. Ощущая себя третьим лишним в спектакле, но получая настоящее удовольствие от наблюдения, Том тоже кивнул и закусил курочкой. Мясо было нежное, слава рукам божьего одуванчика.       — Что посоветуете?       — Тебе посоветую утопиться в ближайшей речке. Станешь русалкой, Водяной такую красоту к рукам приберет, и жизнь будет сладка, словно мед. А тебе, Гном, — повернувшись к Тому, продолжила она. — Советую найти Лизочка и как можно скорее, а то Хранитель из нее сейчас за непослушание и недозволенные им мысли о своем месте во Вселенной все мозги вытряхнет.       — Что за Хранитель? — не выдержав, спросил Том.       Баба-Яга ему не ответила и поднялась. Взгляд Джей взмолил его прислушаться, и с ворчанием себе под нос Том отправился за придурошной ведьмой.       — Значит так, помогать я вам не буду, — идя вслед за ним, заговорила старушка божий одуванчик. — Совсем никак.       — Даже ни намекнете ни на что?       — Пенсия, — не поведя и бровью на провокацию Джей, ответила она.       В молчании они оделись и вышли на улицу. Один из шестов, послушный воле хозяйки, наклонился к невнятному пятну на снегу. В свете огня Том разглядел сидевшую без верхней одежды и босиком и трясущуюся от холода Лизавету, странным взглядом смотревшую чуть вверх перед собой, словно там кто-то стоял. Такой взгляд был похож на влюбленный. Либо на обожествляющий, на поклоняющийся кому-то сильному и великому.       — А ну-ка кыш с земли моей, — гаркнула Баба-Яга, и Том с Джей, не ожидая такой силы от ее скрипящего голоса, притянули ладони к ушам. Замерзшие деревья в снеговых шапках взревели в ответ, сгибаясь.       Лизавета даже не вздрогнула.       Поддаваясь чувству дежавю, словно сцена с Долоховым повторялась вновь, только в новых декорациях и с другим действующим лицом на земле, Том сильнее сжал уши. Как бы барабанные перепонки от такой мощи не лопнули!       Дождавшись, когда голос Бабы-Яги унесся прочь, долетая до них лишь далеким эхом, Том подлетел к Лизавете и упал рядом на колени. Ведьма была фарфорово-бледная. Как только он очутился перед ее лицом и легко хлопнул по щекам, она резко вздохнула, вцепилась в горло и закашлялась. Желто-медовые глаза сморгнули пелену дурмана.       — Поздравляю, теперь вы официально во всем участвуете, — слабо улыбнувшись Бабе-Яге, произнесла Джей и опустилась рядом. Она накинула на плечи Лизаветы взятую с собой шубку. — Что произошло?       Словно ничего не понимая, Лизавета осмотрелась. Взор Тома опустился на ее шею. Заледеневшие пальцы теребили кулон. Том нахмурился. Этот кулон совершенно не был похож на прежний, но ни Лизавета, ни Джей, казалось, не обращали на это внимание.       Том оглянулся на бесшумно подошедшую со спины Бабу-Ягу, чуть нахмурившуюся и наблюдающую за всем так, будто ничего противоестественного не происходило. Она тоже заметила сменившийся кулон и фыркнула.       — Я не знаю, — дрожащим от холода голосом отозвалась Лизавета. — Не помню.       — Горе вы мое луковое, — вздохнула Баба-Яга. — Гном, отведи ее в дом и уложи на печь, — она смерила его подозрительным взглядом. — Или лучше ты, Юлечка. Явно в устройстве избы разбираешься лучше этой неженки.       — Скажите, что с ней, — продолжая обнимать Лизавету и не оглядываясь на нее, спросила Джей. — Это проделки нечисти?       — Ваша нечисть в таком же состоянии, как ваш дружок. Девчонка-то хоть и дурашка, но действовать по инструкции умеет, — кивнув на Лизавету, ответила Баба-Яга. — И личико миленькое. Понять можно, что зацепило, — тише проговорила она.       — О чем это вы? — поднялся Том.       — Потом узнаете. Юлечка, и сама на печи ляг. Сейчас Гном покажет мне вашего бедолагу, а потом я ему постелю. У меня на ночь останетесь. Не волнуйтесь, не съем, у меня диета.       - Утро вечера мудренее? - саркастично вспомнил Том фразу из одной из сказок.       - Правильно, - ничуть не смутившись, кивнула Баба-Яга. - Там и обсудим, что вам дальше делать.       — Так вы нам поможете? — приподняв полные надежды глаза и на мгновение потеряв маску безэмоциональности, спросила Джей.       На мгновение Баба-Яга призадумалась. Ее взор на мгновение упал на непонятливо вглядывавшуюся вдаль Лизавету.       — Тут повлияли силы проведения. И отсутствие среди вас Иванушек. А теперь брысь в дом пока я не передумала.       Джей, которая в обычной ситуации начала бы спорить с таким командным тоном в ее сторону, сейчас же послушно поднялась и потянула за собой покладистую, словно разогретая глина, Лизавету. Чувствуя в душе тревогу насчет маленькой ведьмы, Том обеспокоенно проводил их до порога. Баба-Яга не препятствовала. Она открыла ту свою часть, о которой писали в сказках. И пусть бы она стояла хоть в сотне розовых фартуков, назвать ее божьим одуванчиком больше не получалось.       — Что с Лизаветой? — приблизившись к ней, тихо и напряженно спросил Том.       — Сердце она свое не тому человеку отдала. Об остальном сам ее расспрашивай. Я подробностей не знаю, почувствовала только, что что-то не так. Любви в воздухе многовато, — показательно принюхавшись, язвительно отозвалась Баба-Яга. Не понимая, почему, Том смешался, как будто дело касалось не только Лизаветы, но и… его? — Идем, Гном. Позаботимся о твоих друзьях и медведице. Кота, так уж и быть, в избу взять разрешу.       Даже не спрашивая, откуда она знает о животных, Том поправил меховой воротник. Поморщился. Окружающие тайны, в которые он влип даже в чертовой Тайге, начинали его раздражать. В этом миниатюрном отпуске он совершенно не собирался копаться в чужих проблемах.       Так, стоп. Он назвал их поездку планировавшимся миниатюрным отпуском?       Да что с этим местом не так, раз оно подобным образом влияет на его мышление?!       — Я Том, а не Гном, — хмуро отозвался он. Баба-Яга этих слов, кажется, не услышала. Или не захотела услышать.