Расколотое небо

Майкл Эйр Я знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. У всей этой ситуации есть решение, пусть я и не совсем хочу, чтобы все сложилось по плохому сценарию. Мона улыбается. Думает, что все может быть решено. Ей кажется чем-то романтичным решение подняться со мной на небо, но я знаю, что счастливого конца не свершится. Возможно, поэтому я соглашаюсь на это, надеясь, что она поймет — между нами ничего не должно быть. — Что они скажут? — спрашивает она. — Они же поймут, что мы должны были встретиться? — Мона… — мой голос тонет в тишине. — Я думаю, что нет. Такие вещи запрещены. — Но ты… — Да, я сказал, что можно попробовать, но мне кажется, ты просто не представляешь, что случится. — Что же? — она смотрит на меня, и у меня все сжимается внутри. Мона такая глупая девочка, в хорошем значении этого выражения. Жизнь никогда не была милостива с ней, при рождении ее прокляли по ошибке. Нет, не потому что она была нужна для кого-то глобального плана или мести. Когда мне дали Мону на попечение, я пытался выяснить, почему ее жизнь такая неровная и серая — в итоге всё оказалось сложно и просто одновременно. Я не могу снять проклятие, но Мона может обуздать его, если поверит в свою удачу. Тогда ей не будет нужен ангел-хранитель. Это не так уж и сложно сделать. Но, отвергнув ее, она впадет в бездну отчаяния, и все окончится плохо. Я потеряю крылья, а она никогда не сможет найти нити своей жизни. Жуткое будущее. В небесной канцелярии все суетятся. Сегодня раздают задания и многие боятся сложных случаев. Я знаю мало ангелов, которые испытывают подъем от того, что им приходится помогать безнадежным людям с жизнью со сплошной черной полосой. — Майкл! — Пол Скай спешит ко мне, чтобы обнять. Он не сразу замечает Мону, но когда видит ее, то его запал сразу же сникает. — Что она тут делает? — Он знает, что я не ангел? — удивленно спрашивает она. — Да, — я не смотрю на нее, но чувствую, как она испытывает неловкость. — Что ты, черт возьми, делаешь! — повышает голос Пол. — Ты вообще понимаешь, что творишь? — Понимаю, — просто отвечаю я. — Пока мне нечего сказать. Вернее, есть что. Пытаюсь решить все дела полюбовно, если это, конечно, возможно. — Какие еще дела? Это же абсурд! Ты не должен был рассказывать ей! Пол прав, что еще сказать, но мне казалось, все же стоит открыться Моне, хотя бы потому что она заслуживает хоть каплю честности. Ей никогда особо по жизни не везло, она всегда думала, будто так и будет бродить по замкнутому кругу неудач. Разумеется, я должен был сказать ей все, пусть это и выпустило другого джина из бутылки. Оказывается, ангелам не чуждо человеческое, или я настолько долго пробыл среди людей, прикидываясь таким же, как и они, что и сам поверил в возможность любви. У меня учащенно билось сердце и задерживалось дыхание, когда Мона находилась рядом. Именно так многие описывали любовь в книгах. Я думаю, что люблю ее. Или это действительно так? Ничего уже не понимаю. — Мне показалось это правильным! — начинаю оправдываться. — Показалось, — передразнивает Пол. — Ты вообще понимаешь, что сейчас будет? — Думаю, что все решится в лучшую сторону. — Думает, — снова передразнивает Пол. — Я в тебе разочарован. Тебя и так понизили, теперь вообще выкинут. Тебе захотелось обычной жизни? — Нет, конечно, — отмахиваюсь я. Мона внимательно слушает нашу перепалку. Многое точно не понимает. Еще два часа назад она думала, что все можно преодолеть. Ей и так события последних недель казались сказкой: у нее нашлась работа, появилась подруга, а еще влюбилась. Никогда до этого ничего подобного не случалось с ее жизнью, а тут вот столько радости свалилось на ее голову. Конечно, ей хотелось, чтобы и дальше все было так же. Жизнь могла бы стать подобно тихой реке — у людей любовь способна на все: и океаны развести, и вылечить и исцелить израненную душу — всё это точно не относилось ко мне. — Что ж, пошли, — Пол направился к архангелу Михаилу. Я испытываю страх. Очень сильный. Надеюсь, что все пройдет гладко, но верю в это с трудом. У Михаила сейчас никого нет. Он смерил всех тяжелым взглядом, попросив Пола оставить нас наедине. Я сжимаю руку Моны, но спокойствие из нас двоих сейчас сохраняет она, я же трепещу внутри, как птичка, бьющаяся в окно. — Что здесь делает человек? — спрашивает Михаил. — Я люблю эту девушку, — признаюсь, наконец, хоть и где-то в глубине души сомневаюсь в этом. — Ты ангел и не можешь любить. — Да, но Джон влюбился в простую смертную, вступил с ней в связь, и она родила ребенка, — напоминаю одну из позорных страниц нашего прошлого. Была такая история лет сто тому назад. Один ангел влюбился в свою подопечную и ради этого попытался свернуть горы. Из этого все равно ничего хорошего не вышло, потому что Сатана захотел себе этот чудный гибрид человека и ангела, каким был ребенок Джона. Конечно, две конторы столкнулись в бое, и в итоге все пришли к некому компромиссу. Джона лишили крыльев, его возлюбленную отправили подальше, а ребенка превратили в ангела. Это было очень жестоко, но за бунт пришлось заплатить этим двум несчастным, которые имели глупость влюбиться не в тех. — Ты помнишь, чем все окончилось? — спрашивает Михаил. — Да, — я сглатываю комок, застрявающий в горле. Мона стоит рядом, она не шевелится, настолько для нее все происходящее удивительно. — Любовь может все, — она выдыхает это, как самое трепетное признание. Мона верит в то, что говорит. Мне бы ее уверенность. — Может быть, но не в этом случае, — Михаил, конечно, принял свое решение, но решил чуть помедлить. — Дорогая Моника Питц, то, что происходит между вами, невозможно. Он — ангел, ты — человек. Что вообще может быть общего между вами? Он живет вечно, никогда не стареет, ему известно лишь сострадание. Остальные чувства принимают только ту форму, которую тебе бы хотелось. — Зачем вы так жестоки? — ее глаза влажные. Кажется, она сейчас вот-вот расплачется. — Я не жесток. Я хочу спасти вас от ошибок и все же дать второй шанс, но это не значит, будто вы сможете быть вместе. — Но почему? — Мона выдыхает. — Почему? — Я принял решение. Майкл, ты останешься ангелом, но ты больше не увидишь Мону, иначе тебя ждет смерть. А ты, Мона, — он кивает в ее сторону, — получишь нового хранителя. — Но… — она хочет возразить, но я не даю. — Так будет лучше, — принимаю свою участь и напоследок целую ее в губы. Вот так. Это очень несправедливое решение, но иногда надо поступать правильно. Вернее, надо всегда поступать правильно. Она знает, где я живу, работаю и где бываю, ее точно охватит искушение увидеться, но это вряд ли возможно. Наша небесная контора поставит всякие блоки, чтобы Мона не смогла даже зайти в мой магазин и близко подойти. — Прощай, да? — слезы текут по ее щекам. — Да, прощай, — соглашаюсь я. Мона исчезает, а я смотрю на Михаила, думая, как теперь жить дальше.