Гроза пришла с севера

— Не ходи туда, там тебя ждут неприятности. — Ну как же туда не ходить? Они же ждут…

Мультфильм «Котёнок по имени Гав»

***

      Соня вздрогнула, очнувшись. Кажется, непогодь за окном убаюкала и она не заметила, как задремала. Кажется, ей что-то снилось. От статичной и не совсем удобной позы затекло тело и ногу теперь покалывало. Остатки кофе в чашке давно остыли, сквозь панорамное окно было видно, как косые лучи заходящего солнца пускали задорных солнечных зайчик в окна, отражаясь от невысохших луж.       В кармане пиликнула смска — Проф сообщал, что ждет к ужину, а ее ждет новое знакомство. Софья уже устала от новых людей, смены впечатлений и работы. Хотелось взять удочку, бутылочку пива и чтобы ее никто трогал пару суток, а если разговаривали, то кратко, по делу и по-русски. Поэтому надо идти, ее ждут великие дела и Проф со своими бесконечными, нужными и полезными людьми.       В дверях девушка, столкнувшись с мужчиной, чертыхнулась на родном. Годам ближе к сорока, с хитрым прищуром небесно-голубых глаз, он ловко не дал ей ласточкой вылететь за порог и совершить омовение в близлежащей луже, практически поймав в свои объятия. Потому Соня спешно извинилась на английском, выпуталась из крепких рук, покрытых веснушками и заторопилась дальше, ее знания итальянского не хватило на то, чтобы разобрать сказанное мужчиной.       Торопясь в сторону дома профессора Кватрокки, она думала о том, что что-то ей показалось знакомым. Радуга над городом одним концом падала в море.       — Капитан Леви-А-Тан, объект успешно поддался воздействию пламени и ничего не вспомнит.       Соня всегда знала, что копаться в телефоне и пытаться догнать автобус — не самая удачная идея. А если при этом еще и активно жестикулировать, то может случиться какой-нибудь конфуз. Вот как сейчас. Самое обидное, что она спокойно шла, а вот рыжая мадам, яркая, будто экзотический цветок, явно опаздывала, эмоционально что-то объясняя в гарнитуру, сверяясь с экраном гаджета, и активно размахивала руками. Поэтому ничего удивительного в том, что очередной взмах смуглой тонкой руки, звенящей браслетами, породил хаос на отдельно взятой территории в одно мгновение: телефон цепляется брелоком за браслет, цепочки рвутся и серебряный дождь из подвесок дробится о мостовую.       — Блять, — этот браслет был дорог, как память. Рыжая недовольно оглядела всю картину, подобрала свою оторванную подвеску от телефона и села в подъехавшее авто. Соня торопливо собирала рассыпанное.       Отойдя под козырек остановки, залезла в свой смартфон, чтобы уточнить, как лучше доехать, а телефон сел, печально пиликнув прощальной заставкой. Теперь искать дорогу до своего временного пристанища придется самостоятельно. И музыку не послушаешь. Одни печали-обиды-огорчения.

      ***

      На крыльце поместья отъезжающие Тимотео и Гокудера столкнулись с поднимающейся на крыльцо девушкой в белой рубашке и легких льняных брюках. На контрасте с провожающей их смуглой и рослой Мартиной, она казалась слишком бледной для итальянского лета.       Занзас, стоящий рядом с дедом на секунду подумал, что пора бы брать отпуск, а то мерещатся призраки, а потом ухмыльнулся — гостья напоминала ту девушку со старых фотографий, вот только глаза были слишком знакомыми — светлая зелень смешалась с теплой желтизной, закатные косые лучи заставляли щуриться темные ресницы. Он быстро пробежался по Соне взглядом от макушки до пят, сосредоточился на лице, а Джеронимо, знакомо прикрывая желто-зеленые глаза, уже представлял:       — Внук мой, познакомься с Софи. Софи, этот ужасно невоспитанный бугай — мой внучатый племянник, Занзас, — довольный прищур старика не укрылся от грозного боса Варии.       — София, можно просто Соня.       Занзас поймал протянутую для рукопожатия ладошку, медленно поцеловал запястье, и произнес на английском с несильным акцентом, глядя девушке в глаза:       — Очень рад знакомству, мой дед не очень гостеприимен, раз держит вас на пороге. Вы издалека к нам, Софи?       — Россия, — ничего толковее выдавить из себя не получилось. Уж слишком озадачена была Соня всем, что случилось сегодня, а больше всего таким знакомством. Ей было привычнее пожать новому знакомцу руку, чем вот так.       — Цветочек, ужин будет подан через полчаса в малой столовой. Ты же извинишь нас, осталось решить с этим охламоном еще пару вопросов.       Занзас был кем угодно — кровавым головорезом, хитрым интриганом, оголтелым боевиком, привыкшим решать все вопросы силой, но вот дураком никогда не был. И теперь мысленно восхищался деданом: каков ловкач, даром, что Гроза. Хотя кто лучше Грозы защитит семью? Он галантно придержал даме дверь и, вопросительно вскинув бровь, вернулся в кабинет вслед за дедом.              Когда гостья исчезла в глубине дома, Кватрокки достал из занятной папки с рыжей лисой, не закрывающейся уже от бумаг, несколько копий официальных бланков и протянул молодому мужчине. Занзас, убрав их во внутренний карман висевшего тут же пиджака, вновь сел в кресло и пригубил оставленный виски:       — Цветочек, значит? Дед, ты конечно молодец, но вот зря ты ее Тимотео и взрывному мусору показал.       — Нет, мой наивный внук, я знаю, что делаю, не сомневайся во мне. И в Соне не сомневайся.       — Ебал я в рот ваши обоссаные загадки. Все это конечно очаровательно до усрачки, и такая компания намного приятнее папани или вонгольского мусора, но какого хрена?       — Во-первых, прекрати выражаться, девочка услышит и что о тебе подумает? Во-вторых, присмотрись повнимательнее и пораскинь остатками не выбитого еще серого вещества…       —Ты на что намекаешь? — внук начинал злиться.       Ветер распахнул раму, запутался в занавесках, сад тонул в сумерках.       — Пойдем, не будем задерживаться, от всех этих разговоров я проголодался, Соня, думаю, тоже.

***

      Дурацкий день, дурацкие люди, дурацкая страна. Она устала от напряженного графика, новых лиц, моря работы и чужого языка. А порванный браслет — отличный повод разрыдаться как маленькой и никуда не идти. Потому что эта чертова страна хочет уничтожить память о маме, ее подарок. Когда Соне было десять, мама подарила ей серебряную цепочку-браслет, а потом каждый год дарила к нему небольшую подвеску. Ровно восемь и девятая с маленькой флешкой, которую девушка получила последней на девятнадцатый день рождения. И вот теперь подарок превратился в драный шнурок из белого металла и горсть бусин и фигурок, которые легли на тумбочку рядом с заряжающимся телефоном. Который выжрал сколько-то электричества и заговорщически подмигнул сообщением о письме и смской.       Когда случается что-то не очень хорошее, теряется важное или ломается дорогая сердцу вещь, говорят что ты откупилась от чего-то совсем страшного. Для девушки это было чересчур слабым утешением. Тем не менее, надо соскрести себя в кучу, умыться, переодеться и спускаться — ее ждут. Проф имел привычку ужинать вместе, смеялся, что это семейная традиция, и вообще, совместное принятие пищи укрепляет социальные связи.       Поэтому надеваем футболку с наименее дебильным принтом, джинсы и вперед, покорять мир.       Потом прочитает, кто и что ей написал.       Рокки был счастлив. Любимый хозяин разрешил посидеть рядом в кабинете под столом, пока у него были другие мужчины. Пес их знал, но не очень любил. Так, терпел. Поэтому он пол дня лежал под столом и грустил, что его не взяли с собой. Девушка была, несомненно, более приятной компанией — от нее приятно пахло, она делилась вкусняшками и часто гладила по широкой лобастой голове. А сегодня взяла и тихонько исчезла с утра из дома. Обеспокоенный амстафф прошел по всему дому и не нашел ее, зато вещи, а самое главное, запах были на месте. Значит, вернется и снова погладит.       Поэтому весь прошедший день пес ворчал иногда для порядка или подходил к человеку, который пах огнем и зверем, садился и тяжело вздыхал. Этот мужчина ему не то, чтобы сильно нравился, но Хозяин благоволил к нему и часто повторял, что он — свой. С Хозяином Рокки не спорил, своих надо беречь. А еще пес чувствовал силу этого человека, она ворочалась внутри, тяжелая и темная, готовая подхватить и перемолоть любого.       Теплый влажный вечер медленно укрывал старый дом покоем и тишиной. В полутемном коридоре мрамор стен подсвечивали только сумерки панорамных окон. Рыцарские доспехи в простенках казались живыми, что вот-вот переступят с ноги на ногу или шумно вздохнут под тяжестью обмундирования. «Как в музей попала», — пронеслась восторженно-шальная мысль, пока Соня аккуратно ступала по не скрипнувшему наборному паркету и крутила головой, ожидая, что прямо сейчас на нее из стены выплывает призрак. Вместо призрака из бокового коридора к ней вышел мокрый нос и теплый бок потешно-серьезного пса.       Рокки считал, что раз не удалось прогуляться с молодой хозяйкой, то надо хотя бы проводить ее до столовой.

***

      Скуало устал безмерно и безраздельно, как атлант, на смену которому никто так и не приходит. Ему очень хотелось бросить весь этот бедлам, утопить босса под лавиной бумаг, треснуть в протекающий бубен Бельфегору, забрать у Леви гитару и пойти босым странствовать по белу свету. Вот только Мармон тащит очередную стопку заказов на убийства, выбивание долгов, доставку незаконных грузов, надо сходить на очередное чертово собрание Альянса, а Луссурия опять требует финансирования для госпиталя.       Мужчина подпер тяжелую голову на несколько секунд, откинулся в кресле и сильно сжал правой рукой переносицу. Сколько человек может прожить без сна? Рекорд был, кажется, полторы недели. Скуало проверять это не хотел, поэтому, плюнув на очередную стопку неразобранных бумаг, закинул длинные ноги прямо на стол и прикрыл усталые глаза. «Мне нужен хотя бы час».       Стоило телефону завибрировать коротким сигналом смс, как капитана буквально подкинуло над столом. А это всего лишь Гроза, которому сначала приспичило свалить, а вот теперь он, сука такая, углядел мелких выблядков и просит помощи. Это хорошо — значит, вчерашнее мозгоебство зародило в его пустой черепушке хоть какие-то мозги, появился шанс распутать эту цепочку с предателем не с нуля и пары улик-бумажек. Плохо — надо встать и отправить кого-нибудь к нему, а на базе, как назло, почти никого нет толкового. Шторы открытого окна медленно шевелил все усиливающийся ветер, несущий свежесть близкого дождя.       — Капитан, разрешите? — в дверь непривычно-деликатно постучали и после разрешения на пороге явился вихрасто-рыжий Дубинка, в руках тонкая папка, наверняка отчет, — сержант Мацца задание выполнил, разрешите сдать отчет?       Надежный как швейцарские часы сержант отряда Тумана Винченцо Мацца был послан Скуало видимо самой Девой Марией — его появление решало сразу несколько проблем. Первая — теперь Супербиа знает, кого пошлет к Леви. Вторая — Луссурия получит деньги. Третья — будет официальная причина свалить из кабинета под предлогом доставить подтверждение о выполнении миссии клиенту лично в руки, а на самом деле послать кого-то из рядовых, а самому все-таки дойти до спальни и вырубить телефон.       Это были лучшие четыре с четвертью часа в жизни Дождя Варии за последние пять месяцев. Скуало спал и ему снилось ничего. Приятная пустота, где никто ничего не требовал, не орал и не шумел. Только шорох капель и гром.       Разбудил его шум на улице, а окончательно разогнал сон голос рядового, докладывающего через дверь, что капитан отряда Грозы Варии Леви-А-Тан и сержант Мацца вернулись. И не одни.       Надо вставать, узнать, как все прошло, потом можно звонить Занзасу, чтобы возвращался скорее. Жизнь налаживалась.