Гроза пришла с севера

"Все наши сетования по поводу того, чего мы лишены, проистекают от недостатка благодарности за то, что мы имеем."

"Робинзон Крузо" Даниэль Дефо

***

      Босс Варии потому и самый главный, что он взрослый самостоятельный человек, способный принимать взвешенные решения и нести за них ответственность. Как и за последствия своих ошибок. А не хотелось бы, конечно.       Вчера он решил, что поможет дедану в случае, если потребуется. И вот сейчас дедан звонит сам и говорит, что его помощь требуется. А тут надо бы решать проблемы не семьи, а Семьи. Вонголы, мать ее за ногу и об стенку.       Потому что допрос Стефано оказался даже более результативным, чем ожидалось. Конечно, естественно, непременно, прямых улик, заверенных нотариусом бумаг, в которых прямым текстом говорилось, кто конкретно и зачем копает под Дечимо, не было. А жаль. Но вот кое-какие ниточки он зацепил.       Стефано - наемник, что самое удивительное, обладающий слабеньким пламенем Урагана, но не принадлежащий ни одной семье. Вольная птица, а на самом деле - предатель и ссыкло, который сдал всех и вся, когда пришел в себя в подвале и увидел, в какой теплой и душевной компании оказался. Пожалуй, пусть еще посидит и подумает, может, еще чего вспомнит. Пыточная, она, знаете ли, неплохо освежает память.

***

      Утро встретило Соню недружелюбно. Болела голова, болело тело. Пустая черепушка была была гулкой и звонкой, как большой медный котел.       Мысли были похожи на дохлую рыбешку, дрейфующую в течении мерзотно-теплого ручья. С одной стороны, девушка прекрасно понимала, что позвонить домой и поговорить с младшеньким стоит. С другой, все аргументы и доводы единоутробного братца она знала наперечет, знала, как работает его мозг. Вернее, мозг его жены, неплохой в сущности женщины, готовой ради семьи на все. Видимо, Соня в список членов ее семьи не входит.       Поэтому сегодня Соня приняла решение тяжело вздыхать и безумно пялиться в потолок.       Монотонность переворачиваний с боку на бок и прокручивания вариантов ответов на извечные вопросы "Кто виноват?" и "Что делать?" утомляли и выкачивали силы моральные. Тяжелые вздохи грозили гипервентияцией легких. Поэтому пришлось собирать себя в кучу, одеваться и выходить из комнаты. Внизу синьора Аньезе накормила и сообщила, что синьор Джеронимо отбыл по важным и неотложным делам и жутко извиняется и прочее и прочее. Короче, внеплановый выходной, и Соня предоставлена сама себе. Чудненько.       План был великолепен — просто идти, куда ногу шагают. Ноги дошагали до автобусной остановки, к которой как раз подрулил очередной транспорт. А это значит, сама судьба направляет ее. Стоило ей немного помочь и Соня опустилась на одинарное сиденье у окна - глядишь, кривая куда вывезет.       Улицы, залитые солнцем по самые крыши, мелькают за окном автобуса. Мостовая сама стелется под ноги. Вокруг невысокие здания ведут лабиринтом улиц навстречу неизвестности - не знаешь, что за новым поворотом.       Тихо, прохладно и пахнет тленом. Место последнего упокоения, только мертвые не в гробах под двухметровым слоем земли, а стоящие, сидящие, лежащие, скалятся на пришедших поглазеть, спят спокойно и безучастно. Парад неупокоенных костей, сотни и сотни, висящие, стоящие, сидящие. Обнаженные кости, кости, бесстыдно прикрытые фрагментами иссушенной плоти. Кости в рассыпающейся ткани посмертных одежд. Покойников так много, что мрачное торжество смерти отступает перед обыденностью. Страх сменяется интересом - как же удалось сохранить мертвую плоть. Потом можно будет заглянуть в путеводители, почитать о методах и способах сохранения мертвецов, религиозной подоплеке. Но это будет там, наверху, где светит солнце и свежий после очередного летнего ливня ветер путает волосы. А тут даже не мрачное царство Аида, где тени умерших предаются воспоминаниям не помня печали и радости. Просто пустые оболочки, хрупкие и древние.       Соня медленно шла по коридору, всматриваясь в истлевшие лица, рассматривая одежды грубых монашеских одеяний, богатых вышивок на дорогих тканях аристократов. В этот момент ей казалось, что торопиться некуда, вот жители этого подземелья никуда не торопятся, безмолвно рассказывая свои истории тем, кто может услышать, и она слушала до тех пор, пока уставшие ноги не намекнули, что еще минут двадцать и до еды Соня поползет по-пластунски.       Поэтому через пятнадцать минут Соня вышла на улицу и пошла в сторону моря в поисках местечка, которое приглянется. Отставить хмурые мысли о вечном, она еще потопчет эту землю снаружи. Решение пришло само - не торопиться и не печалится, работа есть, глядишь, на свое жилье заработает. Она сильная, она справится.       Открытая терраса, много воздуха, света, бокальчик местного вина, пицца с морепродуктами и вид на залив, в которое собирается нырнуть солнце. Местные и туристы ходят толпами, а Соня сидит за столиком и одновременно растеклась по всему побережью, застыла как муха в янтаре тысячелетия назад, шелестит листьями деревьев и плещется морем. А вокруг люди спешат, торопятся, пытаются успеть, а потом также замирают и успокаиваются. Только чайки все зовут кого-то и ярятся единороги под пеной морской в бесплотных попытках выбраться на берег.       В этот момент Соне показалось, что она — побережье, шелест листьев на ветру, крик чаек и ярящиеся единороги. И люди вокруг ощущались странной безбрежной обманчиво-ленивой рекой: серебристой плотвичкой мелькнет радость, уйдет на глубину, шлепнув по заводи щучьим хвостом, предвкушение. Некоторые люди казались разноцветными болотными огоньками, плывущими над водой — красные, синие, оранжевые. Ей очень хотелось прикрыть глаза и плыть в этом бесконечном потоке, нырнуть рыбкой, хотя со стороны она напоминала себе все же болотный огонек, маленький и тусклый, но все же. Это повод поискать другие огоньки.       Из своеобразного транса ее выдернула официантка, принесшая просто одуряюще пахнущий кофе, который вместе с влажным свежим морским ветром практически выветрил запах подземельного тлена, забившего нос. Соня раздумывала о вечном и разнице менталитетов: нетленные ссохшиеся уродливо останки представляли безусловный исторический и археологический интерес. Однако упрямо насмехались над чудом и круговоротом жизни - уже неживые, все еще скалились пустыми глазницами в темень и пустоту на потеху туристам. Мысль о том, что после смерти она хотела бы быть кремированной прервал знакомый вроде голос:       — Синьорина уже нашла самый вкусный кофе в этом городе без меня? Позволите составить компанию? — после ее кивка на мягкий диванчик опустился Паоло, кинув рядом с собой шляпу.

***

      Солнце медленно падало к горизонту, профессор, устало опустившись в кресло, перебирал сегодняшний день, как монах перебирает бусины четок. Отстраненно, неторопливо, отсчитывая порядок действий.       Утренняя встреча с Симоне принесла небольшое успокоение и позволила накидать приблизительный вариант документов. Хотя и времени было потрачено прилично. Зато уверенность в том, что все будет хорошо, росла и крепла.       Поздний обед в компании внука и его головорезов был не менее плодотворным. Занзас согласился помочь и обещал присмотреть за Соней в отсутствие самого профа. К тому же, поделился очень интересной информацией о шевелениях в Вонголе и Альянсе. Как же вовремя Кваттрокки озаботился юридическим урегулированием всех вопросов, какой он молодец.       На базе отряда Варии жизнь кипела и бурлила, все спешили, куда-то бежали, само место дышало беспокойством, жизнью и энергией. Его внук и его офицеры были незыблемым оплотом стальной уверенности и возглавляли это кипучий хаос.       — Будем надеяться, что этой энергии хватит, чтобы продуктивно поговорить с Соней, — морщинистая ладонь мягко опустилась на лобастую голову в нехитрой скупой ласке.       Мягкое шуршание шин по гравию подъездной аллеи отвлекло старика от дальнейших размышлений, серебристая Тойота Камри плавно затормозила у крыльца и выпустила из своего кондиционируемого нутра в теплый вечер его давнего друга и его гостью. Старик довольно ухмыльнулся - гора практически сама пришла к Магомеду.

***

      Сегодняшний день оставил Соне массу самых разных впечатлений, калейдоскопом мелькавших перед засыпающей девушкой. Прогулка, катакомбы, встреча в кафе с Паоло, который любезно подвез девушку до дома и остался на ужин, новости от Профа о его скором отъезде и о том, что она останется за главную, пока его нет. Обо всем этом Соня обязательно подумает завтра, а пока она медленно уплывала в сон.

***

      Занзас неторопливо крутил бокал с виски в ладонях. Теплый свет настольной лампы с зеленым абажуром падал на заваленный бумагами стол, в углах комнаты притаилась темнота. Неспешно и лениво мысли текли, цепляясь одна за другую. Оба его Тумана и Ураган сейчас заняты тем, что отслеживают контакты Стефано за последние три недели: звонки, смс, письма, переводы. А тут еще забота о гостье дедана. Он пока никак не мог решить, что же лучше - приставить к ней кого-то из старших офицеров, поручить ее защиту нескольким командам из основного состава или просто забрать на базу, чтоб была перед глазами и не осложняла миссию по своей охране.       Занзас медленно прикрыл уставшие глаза, загруженный мозг отказывался работать, он хотел спать, но было еще слишком много вопросов, которые надо решить сегодня.       Медленно приоткрылась, тихо скрипнув, тяжелая дверь в кабинет. Мужчина слегка напрягся - не принято было в Варии вот запросто входить в кабинет Босса без стука. А чужих здесь быть не могло. Он медленно и бесшумно поднялся, обогнул стол в пятне света настольной лампы и шагнул ближе к двери.       За высоким проемом была пустота: вместо привычной светлой стены со следами безвременно почивших стаканов убегал в темноту длинный мрачный коридор.       Тьма за окном казалась киселем, темным, почти черным, черничным и вязким.       Сумрак коридора манил и звал, приглашал и Занзас не мог и не хотел противиться его зову. Наоборот, ему было любопытно и опасности он не чувствовал. Холодные стены из грубого камня и двери, множество дверей. Сотни одинаковых дверей, за которыми слышны были разные звуки: от детского плача до кандального звона, иногда казалось, что какую-то из дверей что-то или кто-то просто выбьет изнутри. Хотелось некоторые двери открыть, посмотреть кто же так настойчиво хочет выйти, помериться с ним силами. Какие-то двери вызывали неотвратимое желание обойти их скорее, практически звериное чутье нашептывало, что вот их открывать не стоит, то что за ними, вряд ли понравится Занзасу.       Мужчина не знал, сколько он так уже идет по гулкому коридору, время давно изогнулось причудливой лентой Мебиуса. Временами казалось, что он столетия уже идет по нему, а иногда, что только что ступил на дорогу.       Тяжелая прочная дверь приглашающе приоткрылась перед Занзасом, и он решил принять такое откровенное приглашение.       Под ногами приятно пружинила мягкая тропа, скрадывала шорох шагов, папоротники приглашающе покачивали резными зелеными листьями. Казалось, что всего мгновение назад перед ним кто-то пробежал и вот теперь примятая зелень распрямляется. Мужчина ускорился, ему чудилось впереди движение, еще шаг и он нагонит, точно догонит. Ноги сами прибавляли шаг, дорога петляла меж заросших лесом холмов.       Занзас резко очнулся — Патлатый мусор при желании может докричаться до него с другого конца базы, а тут всего лишь постучал об косяк пару раз и громко произнес:       — Босс, вставай, бумаги сами себя не подпишут, а я ушел.       А ведь он видел, как мелькнул неяркий длинный подол у дальнего холма, он почти поймал.       Скуало паскудно-зубасто ухмылялся, помахивая большой стопкой неподписанных бумаг — у него срочное задание, а бумажками пусть босс сам займется.       Папоротники лениво распрямлялись.