Гроза пришла с севера

Спору нет, мистер Бэггинс, личность вы превосходная, и я вас очень люблю, - тут он добродушно улыбнулся маленькому хоббиту, - но не забывайте, пожалуйста, что мир огромен, а вы персона не столь уж крупная!

Дж. Р. Р. Толкин, "Хоббит или туда и обратно"

***

      На майку упала красная капелька, еще одна, кровь из-под носа бодрым ручейком пачкала футболку, девушка крепче вцепилась в спинку кресла. Мужчины медленно и неотвратимо превращались в забавные цветные пятна, комната плыла. Второй раз в жизни Соня медленно и плавно соскользнула в обморок.       Поэтому пропустила уйму всего интересного. Пропустила, как Занзас исполнил свою давнюю хотелку подпортить чью-нибудь рожу, так, чтобы зубы сыпались веселым дождиком. Затем мимо нее прошел торнадо имени сеньориты Аньезе, примчавшейся через пару минут с дальнего конца дома. Этой стихией были подхвачены все присутствующие, обвинены в черствости и жестокости, попутно выхватили кухонным полотенцем, а кое-кого не слишком расторопного растревоженный пес, мчащийся за экономкой пес не только облаял, но и куснул для профилактики.       Соня плыла в море. Оно было теплое, соленое и глубокое, периодически оно захлестывало ее с головой, попадало в рот и в нос, мешая дышать, волновалось. И девушка барахталась, не надеясь нащупать под собой твердого дна, но очень желая жить.       В это время в реальности старик Дже придерживал захлебывающуюся собственной кровью внучку — резкий выплеск пламени повредил сосуды, нестабильность потока и особенности Облака не позволяли стабилизировать состояние. По крайней мере пока. Добрый доктор Трайдент Шамал, выгнавший всех посторонних не только из комнаты — из дома, и запретивший приближаться носителям активного пламени ближе трехсот метров, твердой рукой набирал в шприц посверкивающую загадочными искорками жидкость из маленькой ампулы.       — Держись, девочка, сейчас полегчает, — лекарство тягучей струей ушло по вене, пациентка медленно расслаблялась, а вот профессора Кваттрокки начинало потряхивать от пережитого стресса. — Проф, сейчас и вас вылечим.       Русские не сдаются с Соня не собиралась, поэтому легка спиной на воду и расслабилась. Как она очутилась в открытом море, если последнее, что она помнит — гостиная в старом особняке в пригороде Палермо и странно светящиеся мужчины. Как только она выберется, то обязательно поинтересуется, что это еще за цыганские фокусы? Теплая темная бездна под ней неспешно колыхалась, соль щипала кожу и горчила на языке.       «Какая нелепая смерть», — подумалось Соне, — «очутиться в воде непонятно как и захлебнуться от усталости. Глупо».       Холод медленно обнимал девушку, наверное, тело настолько устало, что замерзло даже в теплой воде. Мимо промелькнула тень. И только несколько минут спустя дошло, что море стало холоднее, волны выше, а силы иссякли и она медленно опускается вниз, все дальше от света. Судорожный рывок сведенными руками и ногами позволил всплыть чуть ближе к поверхности и поменять положение тела на вертикальное. Глаза щипало от морской воды, поэтому девушка не сразу обратила внимание, что сквозь толщу воды на нее уставился большой темный глаз. Кит издал короткую трель и, пока Соня не успела испугаться, подтолкнул блестящей черной мордой к поверхности.

***

      Перемещать ее в больницу, чтобы подключить к аппаратам — слишком высок риск не довезти. Это предположение подтвердил и Шамал. Вальяжный любитель придуриваться и женщин вмиг стал серьезен и собран, колдовал над своими колбами и пробирками. А через полчаса, когда ситуация стабилизировалась, ругал сквозь зубы идиотов, которым нравится играть чужими жизнями. Долго добрый доктор объяснял, что в неактивном, спящем состоянии пламя есть практически у всех. Но быть активными его пользователями может быть очень небольшой процент населения: физическая крепость, предрасположенность и тренировки с малых лет — вот залог живого и здорового пламенного юзера. С детства членов мафиозных семей учат и готовят к тому, что в один прекрасный момент их сила перерастет из количества приседаний, отжиманий и точности стрельбы в качество пламени. То, что произошло, было смертельно опасным чудом. С одной стороны, девушка была физически не подготовленной в должной мере, ничего не знала в принципе о своем наследии. С другой — многодневный стресс и угроза от вспыльчивого Гокудеры наложились на внутреннюю убежденность о том, что только сама Соня может себя защитить, потому что больше некому это сделать.       Поэтому тяжелое Облако проснулось и заворочалось в глубине у самого сердца, а потом разлетелось по артериям и венам, вылетело с выдохом. Для того чтобы плотным коконом обернуться вокруг своего носителя, отгородить, уберечь, спасти.       Теперь же, когда состояние пациентки стабилизировалось, нужно ждать, когда она проснется.

***

      Берег был каменистый, пустынный и холодный. Затянутое сизой дымкой низкое небо и лес в отдалении — больше ничего. Насколько хватало глаз — ни паруса, ни дыма. Влажная одежда холодила тело, в мокрых кедах хлюпало. Решение идти в сторону зеленой стены показалось наименее паршивым — вдруг наткнется на людей, главное, чтоб они оказались более-менее адекватными.

***

      Настроение Занзаса ухудшалось с каждой минутой: ну вот что стоило ураганному выкидышу чуть лучше себя контролировать. Нет, он конечно все понимал: свой Бельфегор ни разу не подарок и до сих пор все норовит сорваться в кровавую мясорубку. Ибо такова природа атрибута, накладывающая отпечаток на своего носителя. Но это же на задании, никак не в мирной почти семейной гостиной. Поэтому о том, что слегка, даже без усиления пламенем, съездил разок по истеричной рожи, не жалел. И через пару минут, пока девушка сползала по стеночке у камина, предусмотрительно отошел подальше, чтобы не выхватить полотенцем от синьоры Аньезе.       А вот чуть позднее к нему подлетел водитель, до этого мирно пивший на кухне у добрейшей бабули Аньезе чаек с вкуснейшими плюшками, и передал трубку:       — Босс, тебя в какой дыре черти дерут? И что опять с телефоном, гаденыш Мармон сказал, что новый оплачивать не собирается.       — Захлопнись, истеричка, — но делового капитана Скуало выслушать пришлось. Тем более он докладывал быстро, кратко и прерываясь, чтобы куснуть что-то и глотать почти не жуя.       В коридоре ему встретился озадаченный синьор Симоне, вызвонивший Шамала и обещающий держать в курсе событий.       Уже на пути к машине он слушал подробности того, что на один из офисов транспортной компании Семьи, занимающейся в принципе вполне законными и официальными перевозками, было совершено нападение: трое человек погибли, шестеро ранено, помещение разгромлено, но ничего не украдено, нападавшие скрылись. Акция устрашения от пожелавших остаться неизвестными. И Супербиа уже получил отчет экспертов Варии. Ничего, чисто и пусто. Поэтому Лягух с психованным Принцем уже работают, чтобы получить отчет экспертов Вонголы и CEDEF.       Насыщенный день, полный дел, закончился поздней встречей, на которую сам босс Варии в принципе ехать был не обязан, но черствое злое мафиозное сердце дрогнуло при взгляде на сладко посапывающего щетинистой щекой на документах своего зама, который прикрыл воспаленные глаза впервые за трое суток. Леви или, Боже упаси, Луссурию отправлять было чревато долгоиграющими последствиями, поэтому мужчина нацепил самое обещающее мучительную и болезненную смерть выражение лица, варийскую форму и отправился на срочное собрание Альянса.       Вернулся мужчина далеко за полночь и рухнул спать, стащив с себя одежду неаккуратным комом. И снился ему уже привычный длинный темный коридор. Одна дверь перед Занзасом приглашающе открылась — за ней скрывался буковый зеленый лес во мху, откуда-то тянуло морем, было пасмурно и холодно.

***

      С опушки Соню вглубь уводила тропка, почти пропадающая среди мшистых стволов. Но она же дарила надежду, что девушка здесь не одна, возможно у местных жителей можно будет попросить помощи.       Тихо, сумрачно, влажно. С ветвей капало и весь лес шуршал и шелестел этой изморосью, заглушая шорох шагов девушки. Полчаса блужданий по еле заметной тропке вывели к небольшой поляне: справа буйно разрослась ежевика, слева несколько потемневших булыжников у ручья еще сохраняли подобие каменной кладки. Сама тропа разделялась на две. — Получается, кто-то тут живет, — девушка остановилась на перекрестье трех дорог. Говорить вслух, просто чтобы услышать звук человеческого голоса, было не свойственно для обычно сдержанной и благоразумной Сони. Однако, все произошедшее с ней до этого, сохранению душевного равновесия и психического здоровья, не способствовало. Как не способствовало всему вышеперечисленному внезапное появление другого живого существа в зоне видимости.       В белом плаще с кровавым подбоем, златовлас и синеглаз, будто прекрасный принц из сказки, мужчина стоял перед зарослями ежевики, хотя еще минуту назад там никого не было, в этом девушка могла поклясться. На белом камзоле серебряной нитью были вышиты два скрещенных стебля цветов. Меж тем, незнакомец не спешил говорить, разглядывая ее внимательно.       — Добрый день, — Соня решила, что вежливость еще никому не мешала, даже если твой собеседник одет, как средневековый аристократ или актер исторического кино. — Я заблудилась и...       — Какая удача меня посетила сегодня, — белозубая улыбка почти ослепила в этот пасмурный день, — нашел там, где не думал найти.       Странный незнакомец одним незаметным слитным движением очутился рядом, хотя еще секунду назад их разделял добрый десяток метров. Белые кожаные сапоги примяли низкие травы и влажный мох. Восхитительно-раскосые аконитово-синие глаза вспыхнули практически неземным огнем, когда он пальцами погладил перепутанные пряди девушки. Соне очень захотелось испугаться, закричать и бежать, но горло перехватил спазм, а ноги и руки будто оплели прохладные цепкие травы.       — Не тебя одного посетила удача, — у камней прямо на тропе стоял еще один незнакомец, опершись о древко глефы. Красный камзол, черная рубашка и штаны — еще один ролевик-реконструктор. Как он там появился и как долго стоял — вопросы, на которые девушка не находила ответа. Высокий и тонкокостный, он напоминал гибкую лозу, на груди расправила крылья белая сова.       — Что ты здесь забыл? —- рыцарь в белом, казалось, пребывал в неком недоумении и растерянности, будто его застали на месте преступления. — Сейчас не твое время и земля. Ты нарушаешь правила.       — Я? Я стою не на твоей земле. И смотрю, времени ты не теряешь, уже заставил бедную Бен Ниэ работать, — теноволосый незнакомец обернулся назад, в сторону плеска воды. Взгляды всех троих устремились туда, где у кромки на корточках сидел непонятный уродец: красные ноги перепончатыми пальцами шлепали по воде, в непонятных обмотках вокруг шеи, спускающихся на спину, девушка с ужасом осознала грудь. Странная карлица замачивала в ручье тряпку, в которой Соня узнала свою любимую домашнюю футболку, белую изначально, а сейчас розовую от крови.       Девушка решила ничему не удивляться, потому что на удивление тратятся силы моральные, а после всех испытаний, выпавших на ее долю за последние несколько дней, их оставалось все меньше и меньше.       — Так что правила нарушил не я, — Белая Сова приблизился к Серебряному Цветку и Соне ровно на шаг. Тяжелое на вид оружие легкомысленно качнулось в стальных пальцах. — А эту милую леди я сам провожу. Меня просили и я всего лишь выполняю данное мною обещание.       — Никуда ее провожать не надо. Она останется здесь. Навсегда, — Серебряный Цветок сузил свои волшебного цвета глаза под золотыми ресницами и только это выдало его злость.       — Моя милая леди, есть правила, которые я, к сожалению, не могу нарушить при всем своем желании, — мужчина прикрыл необычные разноцветные глаза и лениво откинул хвост длинных темных волос за спину, обращаясь к Соне. — Я не могу вас спасти, но могу помочь спастись. Бегите.       Стремительным движением глефы от отрубил голову странной карлице у ручья, а затем атаковал своего блондинистого визави.       И Соня бежала. Влажные кеды хлюпнули по розовеющему ручью, мимо пронесся каменный мост, а за спиной все дальше и дальше сквозь смыкающийся буковый строй слышался стальной звон скрещивающихся клинков.       Лес поредел и тропа вывела на открытую поляну. Сердце бешено колотилось где-то в горле от ужаса и быстрого бега — еще чуть-чуть и выпрыгнет, убежав. Низина заросла сочной невысокой травой и мхами, лютики пялились бесстыдно на тяжело дышащую девушку, коварно прикрываясь ресницами хвоща. Чахлые березки, будто стражники, охраняли едва заметную тропинку.

***

      Мягкий мох проминался и слегка пружинил под ногами, отпечатки следов сначала наполнялись водой, а потом разглаживались. И уже через пять минут никто бы не мог сказать, что здесь недавно кто-то прошел. Все влажнее и влажнее становилось вокруг. Все реже и тоньше деревья: попадались чахлые березки, осинки и облезлый терн. Два довольно странных ощущения не покидали Занзаса. Первое — за ним внимательно смотрят. Он чувствовал чужие любопытные глаза: за березкой, у кочки, из-за оставленной сзади елки; но когда оборачивался, никого не видел, не чувствовал чужого пламени. Лишь любопытная сорока стрекотала в сизом кусте, да лиса щурилась с дальнего холма. Просто любопытство и настороженность. Второе — он должен торопиться, время почти истекло.       Занзас так и не понял, в какой же момент решил положиться на волю судьбы, которая в итоге завела его в это странное место. Незавершенный набор хранителей устраивал его более, чем полностью: преданные соратники, талантливые бойцы, отчаянные головорезы, они шли за ним и рядом с ним, проверенные временем, огнем, водой и медными трубами. Связи с ними напоминали стальные канаты, гудящие от снующей туда-сюда силы: благодаря этому он знал, что происходит с доверившимися целиком и полностью ему людьми, мог понять, где они находятся и что чувствуют. А совсем недавно он почувствовал еще совсем слабое и неуверенное натяжение тонкой шелковой нити — дерни он слегка, оборви — и растворится только-только формирующаяся связь, как ее и не было. Смертоносный босс грозной Варии не мог понять, почему эта связь образовывается: слишком разные люди, параллельные миры на ее концах. Но почему-то не рвал. И вот теперь попал черт знает куда, вокруг болото, а он должен бежать на своих двоих после выматывающего дня. Вот найдет свою новоявленную родственницу, вытащит из того дерьма, куда она вляпалась двумя ногами по его внутренним ощущениям и спросит серьезно. Со всех, кто в этом замешан и, подсказывает Занзасу его небесная интуиция, что девчонка не сильно причем. Мужчина ощущал, как тревожно дергает в панике у самого сердца еще совсем тонкая и хлипкая связь, и чужой страх и отчаяние заставляли переступать ноги быстрее.       Удивительная картина открылась вышедшему на поляну мужчине: Соня с ног до головы покрытая болотной жижей и липкой грязью, палкой отмахивалась от странного монстра. Ноги девушки по колено завязли в трясине, а помесь человека и лягушки тянула к ней свои длинные склизкие лапы с чахлым букетиком лютиков и, неприятненько поквакивая, обещала взять любимой женой и поселить под самой просторной кочкой. Девушка в ответ материлась и обещала выбраться и оторвать оппоненту все выступающие части тела и запихнуть их в физиологические отверстия хозяина с употреблением грубой силы и палки. Нестабильное новорожденное пламя в изгвазданной тиной груди билось неровно, его хватало на поддержание формирующейся связи и повышение выносливости хозяйки.       Занзас почесал нос, подумал, что вопросы надо решать по мере их возникновения и вдарил пламенем Ярости по странному родственнику Франа.

***

Гокудера Хаято устало откинулся на стуле, созерцая потолок в кабинете своего босса. Он даже себе сейчас не мог ответить на вопрос, что же сподвигло его на все то, что он умудрился сделать или не сделать. И теперь вынужден терпеть не только укоризненный взгляд бейсбольного придурка, но и выслушивать негодование Тсунаеши. Осознание того, что он подвел свое Небо, делали больно на физическом уровне. Достоин ли он после этого быть Правой рукой?