Гроза пришла с севера

Движение это жизнь

      Тсунаеши медленно вырисовывал дорогущим Паркером каракули на полях и раздумывал обо все на свете. О том, как несправедлива судьба, динамическом равновесии систем и облаках. Такие разные и похожи одновременно. Отстраненные, необщительные, занятые своими делами и мало кого пускающие в свой ближний круг. А еще хранители Облака страшные. Согласно рейтингу братишки Фууты, у Хибари первое место в Мафии по способности защитить свой дом, даже если нападут монстры. Интересно, каким будет Облако нынешнего босса Варии?       — Легок на помине, — далекое еще пока ощущение надвигающегося ...м, скажем так, чем-то очень недовольного Хибари Кёи, Внешнего советника Десятого дона Вонголы, отвлекло Саваду Тсунаеши от марания договора с семьей Блази.       Сложный выбор — дожидаться его в кабинете или выйти встречать? Конечно, еще оставался вариант свалить куда подальше, пока Хибари не вернет себе утраченное душевное равновесие. Плохой вариант, конечно, потому что это может разозлить Советника еще сильнее. Раздраженного подчиненного Тсуна встречает в светлом коридоре недалеко от лестницы.       — Зверек, — когда Кёя так недружелюбно смотрит, поневоле начинаешь вспоминать, что любимое времяпрепровождение Десятого Облака — сражение. Сражением считается то взаимодействие с оппонентом, при котором противник в силах поднять конечности от поверхности в целях совершения тактического отступления. Тогда можно продолжать забивать его до смерти.       — Привет, Хибари. Что-то случилось? — нельзя показывать страх перед монстром, иначе он разозлится еще больше. Монстр оскаливается и вместо того, чтобы достать тонфа и начать крушить все вокруг, внимательно смотрит на свое Небо, чем пугает еще больше.       — Ты помнишь, что я отвечаю за внешнюю безопасность? — о да, Тсунаеши помнит. А чем, простите, еще заниматься человеку, который не очень компанейский и не любит пустых разговоров? Переговорами? Если Тсуна решит уничтожить мир мафии изнутри когда-нибудь, то так и поступит — отправит решать все вопросы напрямую с неугодными Хибари-сана. Поэтому просто кивает головой. Облачная аура тяжелым пушистым покрывалом ложится на особняк. — А теперь объясни мне, как я должен ее обеспечивать, если от меня скрывают такие важные сведения?       Хибари необычно вежлив и многословен, это означает только одно — случилось нечто из ряда вон. По виску стекла холодная противная капля: в этом варианте будущего Бьякурана они победили, проклятие Аркобалено снято, его свадьбу с милой Киоко-тян они отыграли еще полтора года назад, Занзас точно не собирается захватывать власть. Тогда что?       — Хибари-сан, обсудим в кабинете?

***

      Соня в очередной раз выплыла из тяжелого тягучего сна. Ей казалось, что она провела в больнице целую вечность, день или ночь — уже не имело особого значения. Организм с каждым пробуждением чувствовал себя все более уставшим. Дурацкий прибор не отключали, посетителей она в моменты недолгого бодрствования не видела. Зато на противный писк приходил доктор, смотрел на показания и непременно ставил укол, после которого Соня снова уплывала в небытие. Противную фиксу все же поставили и в идиотскую больничную ночнушку с завязками сзади нарядили. Кто-то менял лилии в вазе.       Теперь кошмары преследовали Соню каждый раз, как она засыпала. Иногда это были идиотские интерлюдии о взбесившейся гигантской банке шпрот, гоняющейся за ней по больничным коридорам. Иногда это была так и не представившаяся Голубая пижама, которая грозила ей огромной клизмой. Но чаще всего она проваливалась в сыпучее ничто, из которого не могла вынырнуть без посторонней помощи. Все, что девушка помнила после пробуждения — смертельный холод, липкий ужас и синие огоньки. Каждый раз она знала, что надо спасаться и бежать, но не могла. И только синие огоньки кружили вокруг нее, выталкивая на поверхность, к пробуждению. Иногда неведомая спасительная сила шептала ей в спину на грани яви и сна: «Моя семья, нет-нет-нет, тебе пора». Какая семья, куда и зачем пора — она позже разберется. Понять бы, день какой.       Очередное пробуждение неимоверно порадовало: утро было самым настоящим поздним летним утром. За закрытым окном ветер играл листьями, но качественная звукоизоляция не позволяла постороннему шуму проникать в палату. Вредный доктор, который так и не удосужился представиться, открывать окно запрещал: «Синьорина, вы можете простудиться». А от сквозняков сплит-системы простудиться нельзя? Но спорить или открыть окно самостоятельно сил не было.       А сегодня на стуле ее пробуждения ждал посетитель. Синьор Тимотео был безукоризнен и безупречен и, будь он на полвека помоложе, то и не безынтересен как мужчина:       — С добрым утром, моя девочка.       — Утро, просто утро, синьор Тимотео.       — Я приехал, чтобы забрать тебя отсюда, если ты конечно этого желаешь. Доктор Гольдони говорит, что ты пошла на поправку и необходимый медицинский уход тебе можно обеспечить дома.       В палату просочился доктор и застыл у двери. Наедине он был пренебрежительно-безразличен и выполнял свою работу, а тут будто выцвел, потерял весь свой лоск, казалось, что даже халат посерел и помялся.       — Дома?       — Да, твоя комната в моем доме уже подготовлена.       — В вашем доме, — измученный мозг соображал туго и не сразу выстраивал логические цепочки и накопившиеся вопросы в порядке очередности. — Сколько я уже тут? Что со мной?       — Всего лишь четвертый день. Ты переутомилась — слишком много на тебя работы мы свалили, не рассчитал нагрузку на хрупкую слабую женщину дядюшка Дже.       — Дже..., — стандартный андроид взял на себя управление базовыми функциями. Просто повторял окончания фраз за собеседником, увлеченным собой и своими мыслями. Все это создавало видимость конструктивного диалога. Зато мозг медленно но верно начинал функционировать. — Где он?       — К сожалению, дядя еще не вернулся и на связь выходил пару раз, но он жив-здоров и через пару дней должен вернуться в Палермо, — противно пиликнула смска в кармане пиждака. — Пока о тебе позабочусь я. Так что поднимайся и пойдем. Стариковский выцветший взгляд соскользнул с Сони на безмолвного врача:       — Доктор Гольдони, будьте любезны.       Безмолвной тенью медик скользнул к койке, сухие, шершавые пальцы уверенно вцепились в предплечье и занялись катетером. Соня отвернулась от неприятного зрелища, ей вполне хватало ощущений неспешно вынимаемой из вены иглы:       — Синьор Тимотео.       — Пожалуйста дорогая, дядюшка Тимо, мы не чужие люди.       — Мне надо переодеться и умыться хотя бы. Гулять даже по палате в этой невнятной тряпке я хочу, — «И не буду». Автопилот медленно, но верно уступал центр управления полетом капитану корабля. Девушка поправила одеяло.       — Прости старика, дорогая. Я так за тебя волновался, что не подумал, что ты можешь смущаться, — выходя, Тимотео обернулся, — доктор Гольдони, вы не откажете пациенте в помощи?       И было это сказано, как утверждение, не как вопрос, и ответ дону Тимотео не требовался — все будет по слову его. Завершающий манипуляцию безмолвный доктор лишь коротко кивнул закрывающейся двери.       — Синьорина, — небольшой наклон головы в ее сторону. «Эк его пробрало после общения с Тимотео, даже со мной заговорил». На ладони ей протянули две ядовито-рыжие пилюли. — Я пришлю вам кого-нибудь в помощь. Но сначала вам надо выпить это.       Трясущаяся ладонь скользнула между матрасом и кроватью, как только за доктором закрылась дверь. Ну до чего же тут «внимательный» персонал, заботливый — записка и банка с витаминками до сих пор не сменили место дислокации.       — Прими, когда будет плохо. Одну. Думаю, что хуже не будет, — Соня зажевала сразу три. Баночка отправилась в пакет с вещами.       В санузле, предварительно изодрав записку в мелкие клочки и спустив в унитаз, девушка разглядывала себя в зеркале — в гроб класть как раз. А кругом враги, но непонятно, кто конкретно. Потому что память была фрагментами — тут помню, тут не помню, но все болит и ничего не помогает. Хорошо, что добрая синьора Аньезе кинула косметичку : «Хорошо, хоть никого до смерти не напугаю. Хотя некоторых очень хотелось бы». Проведя в ванной чуть меньше получаса, Соня ощутила себя совсем другим человеком. То ли душ, то ли обряды наведения красоты, то ли волшебные пилюли помогли. Для верности перед выходом из душа, она проглотила еще парочку.       В палате никого не оказалось, никто не подгонял, поэтому девушка не торопясь натянула джинсы и любимую футболку с котом. Наверное, от непривычной нагрузки и переживаний Соню начало слегка подташнивать, но это ничего, это быстро пройдет. За дверью ее поджидал неприятный доктор Гольдони:       — Синьор Тимотео уехал по срочному делу. Машина ждет во дворе. Я провожу.       Длинный светлый коридор, по которому сновал шустрый медперсонал, двери палат с электронными замками, раскидистый фикус в углу. Провожатый, не оглядываясь, следовал на корпус впереди лестничному пролету. Уже на середине ступенек девушка поняла, что тошнота не отступает, а, наоборот, усиливается с каждым мгновением. «Нехорошо».       Пройдя несколько шагов по первому этажу Соня поняла, что вот прямо сейчас надо решать проблему, иначе будет поздно. Окликнуть доктора с говорящей практически фамилией Гольдони мешал уже подступивший к горлу тяжелый горячий комок. Слава все богам, что пиктограммы универсальны по всему миру — как раз для тех, кто не может читать. Поэтому, увидев спасительную табличку, девушка решительно двинула сопровождающему между лопаток, и кивков указав на заветную дверь скрылась за ней.       Соне сегодня продолжало везти — свободная кабинка приветливо и гостеприимно ждала ее с приоткрытой дверцей. Закрывать ее времени не было. Желудок уже исторгал из себя горько-кислую черную массу. «Боже, откуда во мне столько дряни?» Склизкие комки шли вверх по пищеводу, обжигая горло кислотой. Через несколько минут девушка поняла, что все, ничего больше не оставалось, только если выблевать желудок. Прохладная вода из крана у зеркала была как нельзя кстати — прополоскать рот, напиться и умыться. Кто-то сердобольный подал бумажное полотенце.       — Спасибо. Мартина? Что ты тут делаешь? — меньше всего Соня ожидала увидеть в туалете частной клиники кого-то знакомого. — И в таком виде?       Эффектная статная брюнетка была облачена в стандартную голубую пижаму, на бейдже было написано «Беатрис». Приятный ветерок из раскрытого окна трепал длинную прямую челку.       — Не волнуйтесь, синьорина, — твердая рука приобняла Соню за плечи, направляя к распахнутому окну. — Мы вас всего лишь похищаем.       — Мы?       — Хаос, Софи. Забирайтесь на подоконник и прыгайте, тут невысоко, я вас поймаю, — белозубо ухмыльнулся Паоло из-под шляпы, стоя под окном. — Давайте только в темпе, пока они не хватились. Все объяснения потом. Или вы хотите в гости к Тимотео?       Интуиция шептала, что к дядюшке она точно сейчас не хочет, а все остальное можно выяснить по пути. Поэтому достаточно ловко для своего состояния она залезла на подоконник, поддерживаемая Мартиной. До мягкого цветущего зеленого газона, окруженного высокими кустами, было метра полтора, и, если бы не поддержавший ее мужчина, зелень мягко бы приняла Соню в свои объятия. За зеленой стеной на обочине была припаркована знакомая ей Тойота Камри.       — Дамы, — галантный итальянец распахнул перед ними заднюю дверцу. Мартина нырнула первая, принявшись стаскивать с себя пижаму — белая рубашка и темный пиджак мгновенно преобразили ее из медсестры в какого-то мафиози. Соня села следом. «Еще темных очков и пистолета не хватает». Мужчина сел за руль и рванул с места, сзади было тихо и никто за ними вроде не гнался.       — И что вообще происходит? — а вот теперь можно задавать вопросы. Тошнота больше не напоминала о себе, голова была легкой, ясной и удивительно пустой.       — Ваш брат подумал, что вы не захотите ехать к посторонним людям.       — А красть меня через окно туалета было зачем? Это все подозрительно и смахивает на незаконные действия. А если бы нас задержали?       — Так было бы еще веселее, — черные смеющие глаза нашли ее в зеркале заднего вида.       — Я бы посмотрела на безумцев, попытавшихся задержать синьора Реборна, — Мартина поправила ремень на брюках и накинула черные туфли-лодочки. — Синьор       Занзас просил позвонить, как будем подъезжать к главной дороге, наберете?       — Аscolto* , — после нескольких гудков из трубки донесся знакомый голос. На фоне негромко гомонили люди, словно он в каком-то присутственном месте.       — Это София.       — Хорошо, — собеседник перешел на английский. — Ваши сопровождающие знают, куда ехать. Поговорим на месте, — трубка мигнула отбоем связи.       Мартина закончила переодеваться и повернулась к своей спутнице:       — Синьорина, сейчас заедем в гостиницу, вы немного отдохнете и приведете себя в порядок. А затем к пяти вам в контору синьора Барбиери.       В зеркале заднего вида Соня увидела, что в хвост пристроился здоровенный черный джип. Все больше эта поездка в Италию напоминала девушке страшную сказку братьев Гримм, которая точно ничем хорошим не закончится.