sentire la fretta

***

Минсок действительно соглашается просто прогуляться вечером. Даже одежду не меняет, потому что она и удобная, и универсальная. И чертовски сексуальная. Чондэ неловко треплет себя за щеку, стараясь не думать ни о чем. Но не думать о красивом миллиардере, у которого достаточно привлекательная даже аура, у него не получается от слова совсем. Но получается заметить, что они понимают друг друга отлично, чтобы в лишний раз не говорить, а использовать взгляды или жесты, вроде коротких кивков вместо приветствия и взгляда вправо от Минсока, чтобы показать направление. Им, что удивительно, комфортно друг с другом, словно ничего не происходит такого в их жизнях, что заставило бы думать иначе. — У меня к вам есть ужасное в моих амбициях предложение, — начинает Минсок, немного сбавляя шаг, отчего Чондэ разворачивается так, чтобы быть не плечом к плечу, а спиной вперед идти немного быстрее. — Если вы предложите мне вписаться в новый замок на моей шее, то я сразу же добавлю вас в черный список. — Я ни раз вам говорил, что меня не интересуют вещи, — выдыхает мужчина, едва заметно улыбаясь, — но вам может показаться мое предложение равносильным. — Отношения? — Ким кивает, — я не добавлю вас в черный список, но предложение так себе. Как вы вообще себе представляете отношения вещи и господина? — Предположительно, без этого клише. Вы мне симпатичны, а мы оба можем объективно оценивать свои мысли и чувства. Не думаю, что было бы проблемой понять, чем отличается мое желание, как господина, иметь вас под боком и мое желание, как обычного человека, просто быть рядом с вами. — Под боком и рядом это синонимы, господин Ким, — усмехается Чондэ, — мы оба знаем, во что это превратится позже. — Мы не можем знать этого. — Это очевидно, — сетует парень, разводя руками, а Минсок его мягко ловит за рукав и заставляет остановиться. — Вы знали, что сбежите, когда соглашались на контракт с Каном? — Оу, грязный ход? — Прямой вопрос, — уточняет Минсок, — вы же говорите, что конец очевиден. Не был ли он очевиден тогда? — Я был глуп и мал. В свои шестнадцать я был влюблен в человека, который, в отличие от всего мира, уделял мне внимание. Сейчас, являясь свободным, я понимаю, что внимание мира полностью принадлежит мне. И смысл мне соглашаться на отношения, если я могу получить любой компонент из них, просто щелкнув пальцами? Минсок щелкает пальцами. Чондэ удивленно замирает, понимая, что нарвался на какую-то немилость. По сути, ему не было никакого смысла отказываться, ведь стабильный мужчина ему казался очень даже хорошим вариантом жизни. Тем более, такой мужчина. Но Чондэ было просто страшно и до слез обидно, потому что никаких повторов в своей жизни он бы просто не вытерпел. А Ким Минсок, мягко держащий его за рукав куртки одной рукой, а второй выжидающей в воздухе после щелчка, сейчас явно огорчен. Он понимает, но ему немного обидно. Чондэ тоже. — И где ваш мир, Чондэ? — Может быть он просто не знает, чего я хочу? — И чего вы хотите? — он задумывается, не зная, что выбрать. Душевное спокойствие под вариант не подходило. — Нормальный график работы. — Проблема в том, что я не мир, — мужчина его отпускает, как и руку убирает вниз, — я не могу исполнять ваши желания, а прихоти - не хочу. — Но вы буквально богач, который зовет меня на исполнение моих желаний. — Вас так звал господин Кан. Я не собираюсь забрасывать вас деньгами, если это не работа. А предлагаю далеко не работу, для этого все еще есть люди, которых я не хочу видеть в своей жизни дольше, чем одним вечером. — Это глупо, — фыркает парень, чем Минсока удивляет, — вы мне платили. — Я платил вам за то, что вы потратили время на достаточно тяжелый вечер. Это работа. И вы должны были получить за нее плату. И если я позову вас на вечер снова, даже имея с вами что-то большее, я заплачу, потому что это роль моей вещи, которой у меня нет. Оплата за актерское мастерство. — А если я скажу, что хочу провести вечер вместе? — Значит, мы проведем его вместе. Как пара, а не как актеры. Чондэ немного делает шаг назад. Ему все еще обидно. Обидно от того, что он один. В его крошечной квартире слишком пусто, чтобы он не ощущал себя обреченным на вечное отшельничество. Он даже не личность в полной мере, чтобы расставить там иначе мебель или внести что-то из своих интересов, потому что у него их нет. У Минсока перелеты, звонки и украшения. Наверное, он прекрасно рисует и содержит свой дом в легком беспорядке. Потому что он живет так, как он хочет. А как хочет жить Чондэ? — Я не откажу вам. — Но и не согласитесь. — Нет. По крайней мере, не сейчас, — Ким понятливо кивает, — я даже не уверен в том, кто такой и кем быть, а вы мне говорите такие слова, которые таким вещам не говорят. — Потому что я не считаю вас вещью... — Но я вещь! — досадует Чондэ, невольно повышая голос, но не на крик или пререкания, — вы это чувствуете прекрасно! Прекрасно видите! Меня выкинули, ничего от себя не оставив, пустая картинка милого парня, который на всё готов. А я готов ни на что. Позволю вытирать о себя ноги, потому что знаю, как это терпеть, чтобы не чувствовать, но я понятия не имею, как любить. — Вы в разы лучше, чем сами себя ощущаете, — успокаивает Минсок, даже не раздражаясь от чужой легкой истеричности. Чондэ искренне ждет пощечину, но не получает даже презрения или недовольства. — Вы не можете судить, это обложка. — А я и не говорю, что вы безумно глубокая книга, которую я хочу прочитать. Вы не обычный человек, который меня зацепил. Даже тем, что он мыслит о том, что ничего не мыслит. Это же старая идея - любимые вещи становятся лучшими вещами... — А любящие - лучшими людьми... — И как много вы видели любимых вещей? Винни? Прекрасная девушка, которая нравится всем, особенно своему господину, — Чондэ видел себя. Винни оберегали точно так же, как и его. Медленно и мучительно уничтожая, но Винни это не касается пока что, ведь она... — Думаете, ей плохо от этого? — Нет. Но она вещь. Ее можно купить, ее можно украсть, ее можно любить или обижать. Она вещь, она будет с этим жить, — напоминает Минсок, хотя Чондэ и так знает, — а вспомните принца. У вас хотя бы раз возникала мысль, что вы сможете его обидеть? — Он вещь президента, конечно же нет. — Из-за президента? — Из-за того, что он ощущается сильнее. Ему все равно на господ, на вещей, на людей. Драться? Он будет драться. Ему есть зачем отстаивать свои интересы...хотите сказать, в этом и смысл? — Минсок кивает, — он исключение. — Он не исключение. Такая же вещь, как и любая на вечерах, только вот ему интересно быть человеком.

***

Чондэ думает, что будет игнорировать Кима сполна, но на деле умудряется отвечать ему на каждое сообщение и звонки, когда тот уезжает. На удивление Чондэ, словно Минсок всё же мир, у них меняется график работы. Немного уродливо, но хотя бы не сутками. Проходит неделя нового графика, к которому оказывается очень приятно привыкать. Парень отрабатывает половину своего дня, когда Минсок пишет ему приглашение на ужин, обещая заплатить. Хочется отказаться, но безумно хочется увидеться. Минсок пишет, что может сразу забрать, а Чондэ прекрасно справляется с тем, чтобы пообещать переодеться в машине. На том они и решают. Ким на машине, Чондэ не удосуживается спросить, почему тот опять один. А оказывается, не один. Сяо лениво кивает в знак приветствия, когда парень выходит с работы и пытается вглядеться в водителя. Неловко усаживается на заднее сидение, находя Минсока спереди. Тот оборачивается, указывая на чехол для костюма, висящий на соседней двери. — Извините, что столько неудобств, — улыбается Минсок, когда Чондэ пытается стянуть с себя рабочую форму. Парень отмахивается, расстегивая рубашку, немного помятую снизу. — К кому мы на ужин? К господину Доне? — Вы в курсе? — У него самый частые ужины, я предположил, — отвечает Чондэ, выбираясь из рубашки, тянется к чехлу, чтобы вытащить новые для себя вещи. Видит, как Минсок сначала возвращается нормально на сидение, а потом резко оборачивается обратно к парню. — Это прокол? — уточняет он, особо ни на что не указывая. Чондэ осматривает себя, вспоминая, что у него плотный пластырь на груди, неловко улыбается и кивает, — зачем нужно его заклеивать, если можно просто убрать? — Два дня без украшения уже заставляют ощущать себя некомфортно, поэтому я предпочитаю просто заклеить. В форме видна разница между стороной с проколом и без, — поясняет он, надевая через голову рубашку, немного зеленоватым отливающую, мягкую и приятную к телу, — мне нравится факт того, что у меня проколот сосок, уж не обессудьте. — Ни в коем случае, — смеется Минсок, всё же отворачиваясь, чтобы не смущать своего спутника. Чондэ только сейчас замечает, что у мужчины тоже достаточно простые ткани в одежде, не больше, чем серый свитер и куртка, пусть он ее снимет. Черные джинсы Чондэ всё же замечает. У него самого в комплекте брюки, но спокойно отдающие чем-то спортивным, — под сидением обувь и украшения. — Вечер в простом стиле требует украшения? — Предпочту, чтобы на нас там обращали внимания меньше, чем обычно, — он словно просит об этом, что странно, потому что ему диктовать условия. А потом в коробке Чондэ находит очень милые гвоздики с каким-то камнем, на разных разными оттенками отливающим, а так же подходящее к ним колечко. У него два прокола на одном ухе, необычное решение, словно ему дают выбор сделать. — Мне нравится зеленый цвет, — замечает он, привлекая внимание Минсока, — могли остановиться на одном. — Это комплект, они сразу идут вместе, пара гвоздиков и колечко, — поясняет мужчина, — антисептик там же. — Заметил уже, — улыбается Чондэ, ловко справляясь с тем, чтобы заняться ушами, — это ваших рук дело? — Нет, но моей фирмы. Достаточно старая коллекция, я случайно заметил, решил, что вам подойдет. — Более чем, — соглашается парень, а потом неловко трет пальцами тонкий ошейник, такой приятный бархат. Чтобы их не заметили. Минсок сказал, что не собирается натягивать на него ключ, да и сам Чондэ не даст лишней удавке появиться на шее. Это простое украшение для отвода взгляда. Он переводит дыхание и достаточно спокойно застегивает ошейник на шее, зная, что это выглядит хорошо. — Если не хот... — Ничего страшного, если это украшение, — отмахивается он, удобнее садясь, потому что он уже готов, — просто иногда я забываю, в какое общество направляюсь. Тем более, если это ужин в доме. — Это именно ужин в доме. Поэтому такие вещи, не более. — Я понимаю, — улыбается Чондэ, успокаивая мужчину. Ему явно не очень нравилось то, что он обременяет парня, но это была часть их мира. А потом Чондэ вспоминает кое-что важное для дома Ан Доне, — Сяо-ни, могу попросить твои сигареты? — Вы курите? — удивляется водитель, озвучивая вопрос раньше Минсока. Чондэ наклоняется между передних сидений, чтобы быть не сзади. — Нет, это для кое-кого, кто может мне попасться в этом доме. Я возмещу, — Сяо немного скептически его окидывает взглядом, но указывает на пачку сигарет, лежащую в выемках для стаканов. — Можете не возвращать. Зажигалка внутри. — Я благодарством преисполнен, — мурлычет Чондэ, а потом улыбается Минсоку многообещающе, потому что сейчас это не то, о чем он готов рассказать. Никто ему ни слова против не говорит.

***

Вечер оказывается не таким ужасным, как они оба предполагают. Атмосфера кажется достаточно расслабленной, что Чондэ даже умудряется пару раз спокойно откидываться на спинку стула и разглядывать гостей. У него удобные кроссовки, которые он обещает забрать себе в конце вечера, потому что это прямое попадание в его сердечко. Отчасти, самое прямое попадание в его сердечко - серьги. Но принять вещь, которая как-то прямо относилась к Минсоку, казалось безумно откровенным ответом на любые его предложения. Его не собирались покупать, тем более, старой коллекцией, но ощущение такое всё равно немного кусалось. Минсок же едва ли был расслабленным, потому что ему задавали слишком много вопросов, которые его нервировали. По сути, Чондэ прекрасно видел, что вокруг мужчины просто не закрывались рты, время от времени даже затрагивая наличие у него вещи, с которой он является второй раз. Минсок не ходит на вечера с повторяющимися вещами, Чондэ это знает уже давно, но выясняет еще и отношение всех вокруг к этому, а тут ничего хорошего нет. По сути, Киму было всё равно на эти разговоры, как и на любые другие, но ему было совсем неприятно вообще рот в лишний раз открывать. — Вы даже не пытаетесь сделать вид, что вам интересно, — улыбается Чондэ, когда рядом с Минсоком почти никого нет, на что получает тихое цоканье, потому что это слишком очевидно, — вы не думали просто отказаться от походов сюда? — Это всё еще часть моего бизнеса, как бы я не хотел это признавать, — вздыхает мужчина, а следом отвешивает улыбку кому-то мимо проходящему, — не каждому нравится то, что я продвигаю китайский рынок в этой стране, если я буду еще и выделываться, то вряд ли мне оставят место. — А вы не думал...котенок? — Что? — Чондэ отворачивается от мужчины, пытаясь вглядеться в человека, который почти сразу же скрывается за залом. Парень на секунду думает, что его не должно касаться, но замечает Винни, идущую в это же сторону, — Чондэ? — Я оставлю вас на пару минут, — успокаивает Чондэ, мягко касаясь чужого плеча, словно для извинения. Минсок кивает, а этого достаточно, чтобы почти бегом перейти весь зал за теми двумя. Он давал себе слово, что никогда не будет открывать рот с чужими вещами. Тем более, если это вещи Ан Доне. Но в его кармане пачка сигарет, а в груди такое приятное ощущение от вида того, кого он давно не видел. Он заглядывает в коридор, видя, как Винни недовольно складывает руки на груди, разговаривая с парнем. У них двоих одинаковая длина и цвет волос, только у парня они собраны в низкий хвост, чтобы не мешаться. Он закатывает глаза и облокачивается на стену спиной, не желая разговаривать. Чондэ идет в их сторону, не видя смысла выжидать, потому парень его замечает, но не подает вида. В пустом тихом коридоре слышно их разговор, пусть Чондэ мечтал бы его не слышать. — Мы же договаривались, — замечает девушка, всем своим видом почти сжигая парня. — Мы договаривались, что я не появляюсь рядом с господином, а то, что я не появляюсь на вечерах, мы не договаривались. Это мой дом точно так же, как твой. — Да ничего себе, это не твой дом. Ты себя вообще видел? — Ебало завали, — усмехается он, — с каких пор ты стала бояться моего наличия перед гостями? Или что, думаешь, суки, вроде меня, более привлекательны? — Ты моя подделка, так чт... — Добрый вечер, ребятишки, — мурлычет Чондэ, мягко приобнимая одной рукой девушку за плечи. Та сконфуженно отходит от него, смотря немного исподлобья, потому что пытается вспомнить, кто он, а потом вопросительно выгибает бровь, — я знаю, что не нравлюсь тебе, можешь даже не пытаться. — Странно, что ты вообще жив, Кан Чондэ. — Странно, что ты всё еще не в ногах своего папика, конфетка, — напоминает Чондэ, — давайте вы выясните отношения без гостей? Девушка возмущенно вытягивается, а потом берет себя в руки и показательно уходит, оставляя парней одних. Все вокруг любят Винни, потому что она хорошенькая. Господин Доне ее любит, преподносит необычайно прекрасной и нежной, отчего все так думают. Скорее всего, она такой же и является, но ей есть чего бояться. Похожий на нее парень уже выглядит красивее нее. Подделка во имя Винни. Стоит сейчас и смотрит на Чондэ, едва-едва улыбаясь, потому что на большее сил у него не хватит. — И правда, странно, что ты жив, — замечает он, нервно, просто сам по себе, а не от ситуации, почесывает подушечками пальцев шею, чуть ниже ленты ключа. Чондэ его разглядывает, отмечая, как парень вытянулся с момента их последней встречи, как изменились черты его лица, а новый цвет волос Винни ему безумно идет. Даже темно-синяя лента на шее ему очень идет, что обидно. — Живу прекрасную жизнь, между прочим. — Этот мужчина? — Не мой господин, — улыбается Чондэ, чем парня удивляет. Ему кажется странным не только то, что человек напротив его вырвался от одного господина, так еще и то, что придя с другим, он не его вещь, — он мне платит, чтобы я сходил с ним на тусовку. А так...не господин. — Неожиданно, — выдыхает он, — я даже завидую. — А ты не думал... — Не собираюсь, — отмахивается он, неловко отводя взгляд. Чондэ ловит его руку своей, мягко сжимая, — я серьезно, Чондэ, не собираюсь уходить из этого дома. — Просто так, чтобы тебе не было грустно, — обещает Чондэ, на что получает слабый кивок, как разрешение себя успокоить. Они видят друг друга раз в никогда, если честно. Чондэ даже его имени не знает, было бы глупо сказать, что они хоть что-то друг другу должны. Но парень мягко забирает свою руку, виновато улыбается, что получается у него криво и немного болезненно. — Мне нужно идти, — оправдывается он, — всё еще не должен тут появляться, как бы не хотел. — Погоди, — Чондэ немного неловко его ловит, достает из кармана сигареты и кладет ему в руку, — вместо подарков. — Засчитано, — усмехается парень, прячет сигареты под рубашкой, чтобы просто дойти до места, где его никто не заметит, — я без подарков, но ты, это, не сдохни. — Кому из нас еще нужнее?

***

Минсок падает на заднее сидение вместе с ним. Не то, чтобы парня это хоть немного смущало, но было необычно. Сяо вопросительно оборачивается к ним, что-то спрашивает на китайском, на что получает такой же китайский ответ. Ким трет лицо ладонями, недовольно вздыхает и откидывается назад. Это забавно. Это буквально Чондэ каждый раз, когда нужно было быть в обществе. — Мне понравилась игра в пять бокалов, чтобы можно было улыбаться всем вокруг, — неловко смеется мужчина, а Чондэ гордо кивает, потому что это его игра. — Мое любимое, что потом ехать даже не так уж и отвратительно. Утром, кстати, уже не актуально про это думать, вообще огонь-игра, — Минсок мягко его толкает в плечо и улыбается, а потом поглядывает на водителя и на парня рядом с собой. — Что за котенок? — Чондэ невольно напрягается, а потом вспоминает, кто с ним. Пожимает плечами, ища подходящие слова. — Вы думали, почему чаще в вещах парни? — Помимо того, что парням нравятся парни? — Чондэ кивает, — потому что с ними удобнее, чем с девушками. Дамы - лицо, парни - секс. Всё же просто. — У господина Доне Винни...это лицо? — ему странно хоть с кем-то это обсуждать, — а дома, двое мальчишек. Мальчики господина Доне. — Наслышан, — усмехается Минсок, что выходит немного пьяно, но вполне осознано и спокойно, потому что он в порядке, — его мальчик и мальчик для гостей. Одинаковые с лица, один - точная копия Винни. Отвратительно. — Тоже так считаю, — выдыхает Чондэ, — а я с ними общаюсь. Как, общаюсь? Ну, когда я в этом доме, то мы просто сидим вместе. Я понятия не имею, как их зовут. Поэтому, котенок. — И сигареты для кого-то из них? — Минсок получает согласие, — насколько я знаю, они оба совсем изолированы от мира, едва ли даже могут из дома выходить. Так что не удивительно, что сигареты, как тюремникам. — Они оба буквально никто, — шепчет Чондэ, ощущая, как расстраивается от этого всего, — я однажды спросил у них, не хотят ли они сбежать. Они сказали, что не смогут никогда это сделать сами, без его разрешения. А если с его разрешения, то они не смогут уйти. — Был один случай, — Ким кажется немного напряженным, — когда один из них сказал, что он устал. А Доне не дал ему ответа, а потом во время ужина пытался его выставить, продавая всем. Угрожал, что с другими людьми будет не такая радужная жизнь, и унижал. Мальчишки физически ничего не могли, кроме как умолять оставить. Так что логично, что они не смогут уйти, если их просто никто не украдет. Или они сами не сбегут. — А они не сбегут, да, — Чондэ трет глаза, понимая, насколько это всё ужасно, — мы были у Доне на вечере, а его мальчик был еще более запуганным, чем обычно. Следы синяков и столько несчастья. Я ехал домой и не мог понять, зачем нам это всё. — Это был повод сбежать? — парень кивает, вытирая невольные слезы пальцами. Ему бы не в машине сидеть и душу изливать. Минсок вроде и успокоить его порывается, а потом неловко отводит взгляд, чтобы дать успокоиться. Это расслабляет хотя бы немного. — Это был повод понять, насколько я не хочу это всё переживать снова и снова. Даже если цена слишком высокая, нужно было бежать, — признается он, более менее беря себя в руки, — им не повезло в разы больше, чем мне. Пачка сигарет эта...моя маленькая надежда им помочь. — Вы туда что-то положили? — Кое-какой адрес. На случай побега, — Чондэ сам себе усмехается, — но они не сделают это. — Едва ли, когда вы планировали побег, кто-то думал, что вы на это способны. — Только в это и верить остается.

***

Чондэ просыпается утром в чужой постели. Нервно подрывается с места, проворачивает вчерашний день и не понимает, с какой стати он согласился остаться. Парень точно знает, что проспал в этой постели всю ночь один. И что Минсок ушел рано утром, оставив пару сообщений с пожеланием доброго утра и фразой о том, что еда в холодильнике. Чондэ лениво улыбается, желает доброго утра, а сам разглядывает чужую квартиру. Явно съемное местечко, но ощущение того, что это именно дом Минсока. Чондэ ест, ходя по помещению, вместо того, чтобы сидеть на месте. Ему искренне интересно, как выглядит настоящий дом Минсока. Это квартира? В дорогом комплексе, с консьержем? Может быть это свой дом на берегу моря? В Китае есть море? Чондэ не уверен ни в одной своей мысли, а потом натыкается на лежащие на тумбочке документы. Парень рукой переворачивает парочку, пока не натыкается на паспорт. Это какая-то глупость, но он открывает его, только изнутри понимая, что это китайский паспорт, ведь сверху была обложка. Смотрит на чужую фотографию, улыбаясь, потому что мужчина выглядит обворожительно. — Твою же мать, — выдыхает парень, когда мысленно считает от настоящего года год чужого рождения, чтобы открыть себе ответ на вопрос о чужом возрасте. Минсок выглядел так, словно ему немного за двадцать, когда имел такие дела, словно ему немного не сорок. Чондэ прикидывает то, что он достаточно староват для вещи, а Минсок его в половину старше. В худшем случае, он мог бы быть отцом Чондэ. Парень неловко себя похлопывает себя по щеке, решая не обращать на это внимание. Мужчина пишет ему, что Сяо может увезти его домой, но он отказывается. Сначала думает уехать сам, а потом лениво прописывается на чужой кухне, умудряется приготовить не самый красивый на вид ужин, но зато ужин. Тут не самое большое количество продуктов, чтобы выделываться. Они переписываются с Минсоком про планы на вечер, где выясняют общее желание просто ничего не делать и никуда не идти. Чондэ кидает форменную рубашку в стиральную машину и надеется, что это не платная функция оного дома. — Вы обжили тут все, — замечает Минсок еще с порога, стоит ему зайти. Чондэ выглядывает в коридор, чтобы его рассмотреть, — удобная рубашка? — Просто больше нечего, — он и правда весь день ходит в рубашке, которую надел на вечер. Она явно чище, чем его рабочая. Минсок удивленно смотрит на него в ответ. — Могли взять у меня футболку. — А вы бы в чем ходили? — Предположительно, я не беру с собой только одну. — Для таких вот случаев? — Для них в том числе, — усмехается мужчина, проходит в комнату, где выуживает футболку из сумки. Черную, — можете переодеться, так будет удобнее. — Спасибо, — улыбается Чондэ, принимая вещь, — у меня ощущение, что у вас все вещи удобные и однотонные. — Я достаточно ворчлив, чтобы не носить вещи с принтами и из скользких тканей, — улыбается Минсок тоже переодеваясь. Его ничего не смущает, потому парень ощущает себя спокойно рядом с ним. — А вы в курсе, сколько между нами разница в годах? — решает озвучить свой тупой вопрос Чондэ. Минсок ерошит волосы и смотрит немного хитро. — А я-то думал, где забыл паспорт, — усмехается он, — я знаю. — Знаете или предполагаете? — Я знаю, что между нами семнадцать лет разница, Чондэ, вы упоминали пару раз свой возраст. Это проблема? — Вы выглядите не на тридцать даже, — Минсок по-доброму усмехается и отмахивается. — Я давно не выгляжу меньше тридцати пяти, не пытайтесь меня захватить. — Только если устаете, в обычные моменты вы реально очень молоды. — Я не могу выглядеть, как ваш ровесник, не так ли? — Не можете, — и тут Чондэ понимает, к чему мужчина клонит. Это ему еще не тридцать. А Минсок выглядит старше в разы. Поэтому такой комплимент был не самым уместным, — просто я правда считал, что вам в разы меньше. Вы выглядите так, словно исключение из правил, где возрастом успех не определяется. — Это проблема? — Вы предлагали мне отношения. — Я все еще их предлагаю. Чондэ, я не собираюсь на вас рассчитывать, как на вещь. Запомните это уже. — Тогда это проблема, — выдыхает парень, — меня не смущает ни разница, не возраст, но вроде как отношения строятся еще и на взаимных интересах. Разве нет? — Вы не так юны, а я не так стар, чтобы наши интересы никогда не сошлись, — замечает Минсок, оказываясь более чем прав, — я старше господина Кана? — Это то тут при ч... — Все же? — Нет. — А как много у вас было мужчин младше меня? — Один. — А старше? — Так, нет, никаких моих мужчин, — негодует Чондэ, понимая, что сам себе перечит. Но там был секс и деньги. Кан его вообще купил, вопросов не было. Но Минсок прав, проблема не в этом. Возраст все еще был очередной попыткой уйти от вопроса, — мои мужчины всё еще не предлагали мне встречаться. — Я попрошу Сяо увезти вас вечером домой, — он устало переводит дыхание, потому что ему это явно все осточертело. — Я думал остаться... — Чондэ, — улыбается Ким, — поймите, как вы себя чувствуете. Мне нет смысла оставаться с вами на ночь, потому что мы друг другу никто. Я не буду платить вам за секс, а оставаться с парнем, с которым я даже не встречаюсь, нужно ли? — Вы оставались прошлой ночью. — Провести еще одну ночь в кресле я не планирую. — Я не... — Я в курсе, — он звучит так...по-родительски. Так же звучит Кенсу, когда ему нужно вселить в парня чувство, что он ни в чем не виноват. И тут он ни в чем не виноват. Минсок понимает, почему ему не ответят согласием. И Минсок прекрасно дает понять, что он никого не будет покупать.

***

Чондэ лениво болтает ногами, пока сидит на стуле, дожидаясь Кёнсу. Тот убирает вещи, чтобы можно было закрыть помещение и пойти домой. Он сегодня без машины, потому что его жена запретила ему в лишний раз кататься. Чондэ всеми измерителями своих глаз разглядывает своего друга, а понять, где же он поправился, всё еще не может. До кидает в него тряпочку для пыли, чистую, конечно, но всё равно неприятно. Парень недовольно сипит и раскладывает в нужном месте. — Тебя что-то беспокоит, прекрати сидеть с лицом лица, — выдыхает Кёнсу, всем своим видом показывая, насколько это очевидная ситуация. Чондэ пожимает плечами, на что До мягко на него нападает со спины, слегка обнимая, — хорош выделываться, рассказывай. — Один...ы? — Ы? — они смотрят друг на друга, после чего Чондэ делает тупое лицо, что заставляет Кёнсу рассмеяться. Да и сам он более менее расслабляется. — В общем, за мной приударил один красавчик... — Ты говорил, а чего лицо-то такое недовольное? — Он сказал, что я ему нравлюсь. Предложил мне отношения, а я ломаюсь. Его это обижает и, скорее всего, раздражает. Сказал, что мне стоит разобраться в своей голове, прежде, чем пытаться подозревать его, — делится парень, не зная, как подать это более нейтрально, чем ему хотелось бы. Кёнсу вопросительно выгибает бровь, не совсем понимая суть сомнений, — мне страшно. — Страшно, что ты снова будешь чьей-то вещью? — Чондэ кивает, — у тебя есть способ уйти. — Я боюсь, что не смогу уйти. Он расслабляет мою бдительность тем, что говорит, что ему не интересны вещи, как вещи. Что ему интересен именно я. — По сути, — Кёнсу отходит, чтобы выключить свет, а потом жестом подзывает Чондэ, чтобы вместе уйти, — ты ему ничего не должен. Если тебе интересно, попробуй. Обидит - скажи, я помогу тебе выбраться. — На то ты мне и нужен, — смеется парень, а потом неловко вытаскивает телефон из кармана, чувствуя вибрацию, — о, только вспомнил. — Смотри, значит, не обижается на тебя, — улыбается Кёнсу, всем своим видом пытаясь его поддержать. Чондэ искренне ему за это благодарен, — отвечай давай. — Мы общались с ним по переписке, так что давно не обижается, — мурлычет парень, прислоняя телефон к уху, — добрый вечер, господин Ким. — Мы же договаривались, что я Минсок для вас, — смеется Ким, звуча достаточно расслабленно, чтобы общаться, — не отвлекаю? — Не то чтобы...я иду с другом домой. — Я мог бы предложить подвести. — Вы уже в Сеуле? — удивляется Чондэ, а потом замечает, как усмехается Кёнсу, поглядывая на него. Наверное, со стороны он выглядит безумно воодушевленным. И так это есть. Чондэ искренне скучал. — Только с самолета. Так что, мне стоит вас забрать? — Чондэ признается, что не отказался бы от встречи, поэтому спокойно называет место, где их можно подобрать. — Ах, кстати...Минсок? — зовет Чондэ, сразу после того, как они начинают прощаться, — вечером вы... — Я свободен, — отвечает на незаданный вопрос Минсок, — скоро встретимся. — Хорошо, — Чондэ сбрасывает вызов и улыбается, поднимая взгляд на Кёнсу, очередь которого удивляться, — что-то не так? — Ким Минсок? — Ты знаком с ним? — недоумевает Чондэ, а До кивает немного смазано, словно и не знаком. — Zai Wo сотрудничает с нами, а он их мастер, которого присылают иногда помочь. Близко не общался, но я бы не подумал, что за тобой приударил он, — признается Кёнсу, выглядя достаточно озадаченно, чтобы Чондэ невольно усомнился во всем происходящем. — С ним что-то не так? — С тобой, — получается настолько честно, что даже сложно обидеться, — едва ли Ким Минсоку вообще интересны вещи. Он такой равнодушный ко всему тому, что априори может от него зависеть. Странно, что он посчитал, что в тебе такого мало. — Он сказал, что ему не интересно со мной, как с вещью. И что ему нравятся мои мысли. — Встречайся с ним. — Так легко? Ты же даже не знаешь его настолько, чтобы судить, — Кёнсу пожимает плечами и по-родительски приобнимает Чондэ за плечи. — Ты не найдешь себе мужика, кроме меня, который будет тебя ценить, потому что ты хороший, а не потому что ты ебабельный, Чондэ. — Какой же ты мерзкий. — Зато это правда.