sentire la fretta

***

— Наверное, у нас общий вопрос друг к другу, — неловко улыбается Чондэ, смотря на Кима. Они решили просто прогуляться немного вместе, а вопросов в голове накопилось прилично. Минсок улыбается в ответ, кажется взбодрившимся, то ли потому что почти наступила зима, а не мерзкая осень, то ли потому, что у него подрезанные немного иначе волосы, а это всё равно меняет ощущение. — Откуда мы оба знаем До Кёнсу? — Он мой друг, поэтому я его и знаю, всё просто, — отмахивается Чондэ, — у меня в универе была знакомая, которая по средам кормила меня булочками. Она тогда была девушкой Кёнсу, позвала меня на тусовку, познакомила со своим парнем, а мы отлипнуть друг от друга не смогли. Он был мой первый осознанный друг. И, наверное, единственный. — Неужели вам было дозволено иметь друзей? — Минсока это удивляется. Это в какой-то мере удивляет и Чондэ, но он все еще не был вещью, как мальчишка Доне. Парень неловко пожимает плечами, пытаясь найти объяснение, но потом просто говорит так, как есть. — Сонюн позволял мне делать всё, что я хочу, пока не решил меня запереть от всех. В хорошие времена я мог просто встать и сказать, что я покутить, он отпускал. Потом, правда, был момент жизни, когда я не мог общаться даже с Кёнсу. Поэтому Кёнсу не помог мне ни сбежать, ни пережить этот чертов побег. Помог потом, потому что мы смогли друг с другом связаться, но в плане работы, слава богу, он не прикладывал для меня усилий. Подвергать опасности я бы его не хотел. — Вы называете господина Кана по имени? — Сонюн? — Минсок кивает, — он всё еще мужчина, которого я любил. Мы называли друг друга по именам, так что не вижу смысла пытаться показать, как я его ненавижу, называя Каном. — Не боитесь, что вернетесь? — Не вернусь, — Чондэ качает головой и притормаживает, поглядывая на мужчину, — поэтому я с Кёнсу. Никаких лишних действий. Никаких лишних мыслей. Тем более, если они связаны с Кан Сонюном. — Кёнсу создатель "Сирени"? — уточняет Минсок, вероятно, на самом деле не зная про это. Чондэ нехотя кивает. — Соучредитель. Я старался не вдаваться в подробности. Сейчас он босс, если так можно назвать. Вы познакомились из-за "Сирени"? — Да, из-за нее. В какой-то момент мои работники стали обсуждать сиреневые правила, мне стало интересно, что это такое. Мы изучили вопрос, сделали сиреневые правила, а потом Кёнсу попросил об услуге. Он не знает, кто я в компании, так что для него я просто какой-то важный мужик, убирающий ювелирные ключи, — Ким рассказывает это так спокойно, словно в этом нет ничего такого. Только вот, много чего в этом есть. Чондэ старается не завестись случайно от мысли, которые посещают его, поэтому решает сначала уточнить. — Вы занимаетесь ключами? — Нет, — Минсок, наверное, понимает, к чему был этот вопрос, — моя мастерская делает только ленты для них, ведь это самое прибыльное ювелирное украшение. Господину Доне очень не нравится, что мы этим занимаемся. Но сами ключи не делаем, потому что для ключей, пусть и ювелирных, а не медицинских, есть свои сертифицированные места. — Но вы их снимаете? — Только я, — улыбается мужчина, — я знаю, как это работает, а со специальными инструментами это делается так же просто и быстро, как снять любой микродермал. Даже не больно, а если делается специалистами, то через месяц не остается даже засечки. Это платная услуга, стоящая безумно много, а в нашем случае - сиреневые правила. — Почему вы на них согласились? — Чондэ кажется это безумно удивительным, — обычно, те, кто меняют свои правила на сиреневые, являются далеко не господами. Это не повлияло на мастерскую? — Очень сильно повлияло. Повлияло и на то, как в сообществе относятся к бренду. Но, они продолжают покупать, так что я могу закрыть на это глаза, — мужчина по-доброму посмеивается, а Чондэ ощущает себя так, словно его сердце превращается в воду, утекая, — но вы хотели поговорить явно не о До Кёнсу и сиреневых правилах, не так ли? — Вы про нетелефонный разговор? — Именно про него, — Чондэ переводит дыхание, пытаясь подобрать слова. Минсок очень приятен для него, вписался в жизнь так хорошо, словно всю жизнь там и был. — Я всё еще вещь, каким бы самостоятельным не казался. Мне сложно принимать какие-то решение, но еще сложнее доверять, — получается быстро и легко, но только сказать, а не думать, — не хочется верить господам, потому что слишком выгодные предложения и обещания любви для них, а не для меня. Высокая цена не дает мне даже предположить, что кто-то пытается привлечь меня не для того, чтобы ее сбить. — На самом деле, цена ужасная, — усмехается Минсок, чем парня удивляет, — высоченный рейтинг, я был так возмущен после первой встречи. — Ценой? — Дипломатией. Более высокий рейтинг дипломатии только у принца. А после молчаливого вечера казалось странным, что такой рейтинг. Сейчас, спустя время, я понимаю, почему это так, но тогда это удивило, — они не скрывают то, что Чондэ всё еще покупаемая вещь. Он всё еще есть в списках, у него всё еще есть цена, огромная. У него всё еще есть высокий рейтинг. — На самом деле, я не проверял себя на сайтах больше года. У меня всё еще высокий показатель хамства? — Минсок кивает, — отлично. Мое лицо особо никто не знает, так что мне на руку. Каждый раз удивляются моей цене, я хамлю, мне выставляют такие рейтинги. И поэтому я вообще не понимаю, кто я и что. — И что вы хотите этим сказать? — Что я безумно виноват, что заставлял вас...терпеть меня? Мои отказы, непонятные ответы и поведение. Я должен был вам сказать хоть что-то. И сейчас, наверное, я бы смог ответить согласием на ваше предложение встречаться, — Минсок мягко усмехается, чем парня удивляет. — Вы думаете, что предложение всё еще актуально? — Я могу сделать свое предложение, — переобувается Чондэ, — так что, что насчет того, чтобы быть парой? — Наверное, это основная причина, по которой я отвечу положительно. — Какая? — Что вы такой, — Чондэ выгибает бровь, не понимая, какой именно, — обычный. Никакой ерунды, кроме того, что вы - это вы. — Ответ положительный? — Ответ положительный. — Мы встречаемся? — Минсок кивает, а Чондэ не может не улыбаться, слыша это. Ему приятно настолько, что он обхватывает лицо руками и трет щеки, чтобы привести себя в порядок. — Что изменило ваше мнение? — Наверное, я был согласен всегда, — признается Чондэ, смотря на мужчину достаточно честно, — я не хотел себе признаваться, что вы мне симпатичны. Когда я к этому пришел, я просто надеялся перетерпеть. А тут Кёнсу сказал, что я не пожалею, решил, что мое решение - правильное. — Не боитесь, что всё окажется таким же, как и было? — Чондэ честно не знает. Минсок честно ничего не обещает. Поэтому парень протягивает ему свою руку, не дожидаясь того, что ему дадут в ответ, хотя это случается. — Я дал себе слово, что смогу уйти. Я смог уйти, когда был безумно слабым и зависимым. Уйти, когда я сильный и имею защиту, будет легче. Тем более, у меня всё еще есть "Сирень" и Кёнсу. Если мы наделаем бед, мы сможем друг другу помочь тем, что разойдемся.

***

Они спорят о том, как им стоит называть друг друга, наверное, вечность. Минсок, сидя в аэропорту, потому что может позволить себе перед полетом разряжать телефон. Чондэ, растягиваясь на полу, купленном недавно ковре, чтобы можно было вот так лежать, ведь ему совсем не хочется спать. Одному. Впервые, наверное, он ощущает себя настолько комфортно со своими мыслями, что даже относится к этому спокойно. Даже к своему неодинокому одиночеству. Они спорят о том, что называть друг друга на "вы" было безумно привычно, но так неправильно. Чондэ смеется, что между ними всё еще есть разница в возрасте, а Минсок здраво замечает, что родителей называют на "ты". Возмущаться о том, что у них не тот уровень отношений, как-то не приходится. За пару недель становится даже привычно называть друг друга менее официально. Настолько привычно, что... — А чего не написал? — Чондэ говорит это до того, как думает. Рядом нет никого из других работников, так что ничего серьезного. Минсок улыбается, спокойно протягивая свой паспорт парню, как делает это и обычно. — И вам добрый день, Чондэ, — мурлычет он, опираясь локтем на стойку. Чондэ вводит чужие данные, перестраиваясь на работу. — Вы надолго у нас останетесь? Минсок говорил о том, что ему нужно сделать пару перелетов до того, как они снова смогут встретиться. Но ни одного из них не было, так что видеть тут Кима было удивительно. Но очень приятно, словно это сюрприз. Едва ли этот сюрприз был запланированным, но скрыть какое-то удовольствие не получается, Чондэ просто улыбается, разглядывая мужчину, немного уставшего от перелета, но такого красивого в любом случае. — Уеду чуть раньше нового года, — это долго. Больше месяца, что снова удивляет. Минсок не оставался дольше, чем на три недели, а тут такой долгий период, немного льстит тем, что вселяет надежды. Это работа, но они всё еще смогут видеться чаще, чем с такими короткими перебежками. — Ваш привычный номер занят, поэтому дам на этаж выше, — спокойно произносит Чондэ, выполняя свою работу, а Минсок просто кивает. — Есть приглашение на вечер, послезавтра. Пойдешь? — Пойду, — без раздумий отвечает Чондэ, хотя понимает, что это будет работа, — дресскод? — Тебе понравится. — Договорились, господин Ким, — улыбается Чондэ, отдавая мужчине карту от нужного номера, — желаю провести хорошо время в Сеуле. — Всё будет благодаря вам.

***

— Удивительно, сам господин Ким пришел ко мне, а не послал подручного, — смеется Чондэ, пропуская Кима в квартиру. Тот целует его, приобнимая, а потом всучивает чехол с костюмом. — Господин Ким от безделья бесится, — улыбается мужчина в ответ, — выспался? — Ага, аж щеки опухли, — замечает парень, сам себя треплет за щеку, словно в доказательство. Он кидает чехол на кровать, чтобы начать собираться. Минсок осматривает его квартиру, впервые оказываясь непосредственно внутри. Чондэ стягивает с себя футболку до того, как вытягивает рубашку из чехла. У нее в этот раз тонкая голубая ткань, она просвечивает, когда парень натягивает ее на ладони. — Вопрос, — выдыхает Чондэ, привлекая внимание Минсока, — ты видел вообще что брал? — Не тот размер? — Не та плотность, — Минсок фыркает и мягко забирает рубашку из чужих рук. Он смотрит на Чондэ так, словно уже сто раз они были в такой ситуации. Не были. — Чем тебе не нравится? Я могу напрячь кое-кого и купить другую. Или взять что-то из твоего. — Меня-то устраивает, — усмехается парень, а Минсок недовольно закатывает глаза и мягко кончиками пальцев касается его груди. — Красотуля, — улыбается он, пусть его голос и звучит серьезно, — ты сам сказал, что тебе нравится знать, что у тебя проколот сосок. Так же ты дал понять, что тебе нравятся лишние намеки. Хочешь покрасоваться передо мной? — Ну тебе же нравится, когда так. — Нравится. Но времени у нас не очень много, а у твоего выспавшегося лица всё еще нет сучьих бровей, — Чондэ возмущенно сипит, выхватывает рубашку и идет краситься, натягивая вещь на ходу. — Я не планировал, что ты мне еще про брови замечание сделаешь. — Это не замечание, — Чондэ вопросительно на него оглядывается, — мне нравится, как ты выглядишь в любом виде. Но тебе самому комфортнее быть защищенным. — Всё-то ты заметишь, — ворчит парень, не скрывая улыбку, — что еще ты заметил? — Что ты сзади отращиваешь волосы так, чтобы они закрывали очевидность шрама на шее. — Не хочу про это говорить. — Ты спросил, я ответил, — Минсок кажется заинтересованным во всем, что касается парня, но достаточно терпеливым. По сути, он делает все, чтобы их отношения были некой романтикой без очевидностей. Они даже умудрились еще не переспать на почве того, что соскучились, потому что это какая-та невидимая нежность и попытка не задеть.

***

Чондэ замечает принца еще на входе, отчего внутри появляется приятного ощущение защищенности. Вечер не самый прискорбный, то ли потому что тут много людей и им всем плевать, то ли потому что тут нет господина Доне. Минсок разговаривает с парой людей, но свое основное время проводит с парнем, позволяя себе даже некоторых людей обсудить. Пару раз они даже расслабленно смеются с каких-то мелочей, а Чондэ ощущает себя очень даже прекрасно. Лента на его шее из тонких серебряных ниточек, отчего смотрится неимоверно красиво со всем внешним видом парня. Чондэ даже умудряется быть довольным от ощущения полуголого тела на прозрачность ткани. Да, в отражениях он прекрасно понимает, что кожа просвечивает только на плечах, потому что там натянутая ткань, но ощущения не меняются. — Удивительно видеть вас вместе, — вливается в их общение принц, улыбаясь обворожительно настолько, насколько может только он, тонкой линией губ и милыми щечками. — Чунмен? — они говорят это одновременно, переглядываются и не могут немного понять. — Вы не обсуждали то, что оба меня знаете? — Все тебя знают, — отмахивается Минсок. Но дело было в отношении. — А давай иначе? — мурлычет Чунмен, как бы прося сделать поправки, потому что их двоих он знает достаточно близко. — Мы тусуемся с Кенсу, — улыбается Чондэ, отмечая, что этот человек сегодня снова безумно красивый. У него всегда черный костюм, но сейчас еще и непривычно черные волосы, а лента тонкая-тонкая на шее, тоже черная сегодня. Да и весь его образ кажется непозволительно сексуальным. — Мы одноклассники, — улыбается Минсок, а Чондэ воздухом давится и смотрит на Чунмена, — что? Не думал, что принц такой же старый, как и я? — Президент не молодой, — пытается сам себе объяснить Чондэ, — но да, не думал. — Я не скрывал. — Ты выглядишь так, словно только из школы вышел, — Чунмен смеется таким словам, мягко кончиками пальцем касается плеча Чондэ и кивает. — А вы-то почему вместе? — Мне платят, — улыбается Чондэ, не говоря правды. Дело не в том, что Чунмену нельзя доверять. Нельзя доверять этому месту. Чунмен наклоняется к парню ближе. — Я видел тут Кан Сонюна, будь осторожнее.

***

— Сяо, Сяо, дорогой мой, — мурлычет Чондэ, забираясь в машину. Минсок терпеливо ждет, придерживая ему дверь, хотя из-за заинтересованности парня получается долго, отчего Минсок мягко его подталкивает, заставляя нормально сесть, — а ты знал, что принц, представляешь, сам принц, вещь президента, знаком с нашим Минсоком? — Осведомлен, — кивает водитель, а Ким лениво роняет голову на плечо парня, словно просит в лишний раз не двигаться. Сегодняшний вечер был...простым? Они оба не чувствовали себя обеспокоенными, потому что было слишком много людей, до них не было дело кому-то неприятному. Доне вообще отсутствовал, причину чего Чунмён отказался раскрывать. А упомянутого им же Кана было почти невозможно найти. Чондэ искренне его даже не видел, что, казалось плюсом. — Они сказали, что одноклассники, я бы в жизни не подумал, — продолжает Чондэ, что заставляет Сяо обернуться. — А в ответ принц спросил, почему вы вместе? — Да. — И что вы ему ответили? — парень задумывается, пытаясь понять, какой вообще он ответ предполагал. Логично, Чунмён понял сразу, почему эти двое вместе. Но ответ он получил определенно другой. — Что мне платят, — Сяо разводит руками, как бы показывая, почему ему ответили про одноклассников. Чондэ удивленно оборачивается на Минсока, отчего тот невольно соскальзывает с чужого плеча и смотрит в ответ, — что это значит? — Мы реально в параллели учились, — это не звучит, как оправдание, потому что это и есть правда. Только вот, правда явно не для этого сказанная. Чондэ вопросительно выгибает бровь, как бы настаивая на ответе, но он его не получает. — Вы были вместе? — Ким кивает, — как давно? — В школе, я же сказал, — отмахивается Минсок, потому что в этом нет никакого смысла. — Вообще-то, школьная любовь самая запоминающаяся, — подливает масла в огонь Сяо, но вместо того, чтобы надавить на Минсока, Чондэ толкает его в плечо, прищуриваясь, — я разве не прав? Тем более, что это явно не школьные отношения, чтобы вы так близко общались теперь. — Школьные, первые рабочие и отношения внутри общества. Мы встречались три раза, — он звучит так спокойно, словно в этом нет ничего такого. По сути, нет. По сути. А на деле Чондэ немного обидно оказывается узнать это. То ли потому что это такой красивый Чунмён, то ли потому что он никогда не думал о чужих бывших. — Я начинаю ревновать, — признается Чондэ, ощущая себя как-то странно. Минсок по-доброму усмехается и целует его в уголок губ, выглядя при этом очень мило, что внушает доверие. — Он работает на президента достаточно давно, чтобы на него не было повода засматриваться. Тем более, вкусы изменились, а у него свадьба была. Не знаю, к счастью или к ревности, но мы остались в прекрасных отношениях, чтобы я на этой свадьбе был, — звучит достаточно честно, позволяет расслабиться. Фактически, вряд ли бы тому, кто хорошо относится и к Минсоку, и к самому Чондэ, нужно было бы вредить их отношениям. О ком бы они не говорили, Чунмён был тем, кто не разносит слухи, даже если бы хотел. А он явно не хотел. — Допустим, я поверю, — получается излишне горделиво, но Чондэ пытается показать свою значимость в такой ситуации. Минсок целует его еще раз, а потом немного отодвигается. — Не слишком ли ты быстро решил устраивать мне сцены ревности, мистер "не верю выгодным предложениям"? — усмехается он, а Чондэ фыркает и показательно отворачивается, хотя ему вовсе не обидно за это. Отчасти, ему даже приятно, что его словам уделили внимание.

***

Чондэ думает, что ему нравится просыпаться с этим мужчиной в одной постели. Нравится, поэтому он прищуривается по-кошачьи, слегка потягивается и сползает с постели, стараясь Кима не разбудить. Ему на работу, надо бы привести себя в порядок. Но Минсок мягко перехватывает его за пояс и тянет обратно, обнимая очень нежно, что не получается сопротивляться. Остаться вместе казалось прекрасной идеей еще с вечера, а тут хоть прогуливай рабочий день. Хотя, скорее всего, Минсоку тоже нужно выполнить тысячу дел. — Если буду нежиться тут, то опоздаю на работу, — пытается сопротивляться Чондэ, а сам поворачивается к мужчине лицом и хитро улыбается, чтобы полезть целоваться. У Минсока чертовски необычная форма губ, которые так приятно целовать, как и приятно просто на них смотреть. — Я подвезу, — улыбается Ким, ловко приподнимаясь на локте так, чтобы быть немного выше парня. Чондэ мило улыбается ему, немного прищуриваясь, за что получает поцелуй в кончик носа, — нужно сегодня порешать пару дел с господином Доне, так что тебя в отеле даже не увидят вместе со мной. — Не столь принципиально зайти в одни двери, — отмахивается Чондэ, немного неловко закидывает руку мужчине на плечо, чтобы обнять, лениво и просто для того, чтобы ощущать ближе, — оставайся у меня, зачем возвращаться туда? — Есть более веские причины, чтобы не оставаться у тебя. — Но сегодня же остался. — Это исключение. — Звучит обидно, — замечает парень, но Минсок мягко укладывает голову ему на грудь и целует рядом. — Обидно, что ты исключение? — Обидно, что мне приходится быть исключением, а не частностью, — Чондэ неловко отворачивает голову и переводит дыхание, стараясь смериться со своими мыслями. — Что-то не так? — осторожно спрашивает Минсок, даже приподнимается, но получает только слабое пожатие плечами, — твое сердце сходит с ума, ты чего-то боишься? — Любить тебя боюсь. — А уже любишь? — Чондэ возвращает ему достаточно строгий взгляд, потому что ему не смешно, а легкая усмешка в чужом голосе явно слышалась. — Букеты, — шепчет парень, — любое чувство - цветы, в конечном итоге превращающиеся в букет. И пока что ни у кого нет таких, не темно-желтых, а каких-то слишком...красивых? Только ты. Я боюсь любить тебя, зная, как дорого нам это обойдется. А оно обойдется. — Почему ты все время думаешь, что не будет ничего хорошего. — Потому что у тебя уведомления о сообщениях от номера, который я знаю наизусть, — Минсок теряется, потому что явно не ожидал, что Чондэ обратит внимание на какую-то мелочь. Они же оба понимают, что это не мелочь, — что он хотел от тебя? — Помимо того, что я мешаю Ан Доне? — Минсок садится, смотря теперь так же строго в ответ. Чондэ тянется за ним, чтобы быть глазами на одном уровне. — Помимо всего, что не я. — Парочка оскорблений, не больше. Предпочитаю не читать, — мужчина мягко улыбается, — не обращай внимания, мне всё равно на кого-то, кто не ты. Тем более, если я красивый букет.

***

Чондэ в шутку говорит, что ему осталось только на заказ у Zai Wo сделать себе украшение. Минсок через пару дней кидает ему блокнот с эскизами, предлагая посмотреть на местах закладок. Куча эскизов. Чондэ даже не уверен, что там будет меньше сотни, но многие из них выглядят как пути, приводящие к конечному варианту. Слишком много. Чондэ теряется и говорит, что не сможет выбрать. Выбрать между "да" и "нет" ему стало очень просто. Выбрать между дорогим, средним и дешевым - тоже. А выбрать между кучей красивых рисунков что-то одно - нет. Минсок недовольно ворчит, забирает у него блокнот, достает из корешка свою специальную ручку и устраивает допрос с пристрастиями. Вопросы, на самом деле, безумно глупые, но Чондэ понимает их логику, а потом Минсок поворачивает к нему эскиз. Лучший, если честно. Чондэ не разбирается в украшениях, ему просто красиво, а Минсок, потому что ему нравится, объясняет ему так много вещей в процессе рассмотрения. Чондэ слушает, ничего не понимая, но искренне восхищаясь чужому интересу. — Подвести тебя домой или поедешь со мной? — спрашивает Минсок, в очередной раз подвозя парня после работы. Чондэ зевает и скатывается по креслу вниз немного, потому что он не спал сегодня вовсе. — Куда? — Нужно кое с чем помочь Кёнсу. — Конечно же с тобой. — Только из-за Кёнсу? — Чондэ кивает, потому что это честно. Он безумно хочет спать, но с радостью бы встретился с приятным человеком. Тем более, что из-за того, что всё его внимание занято Минсоком, они давно не пересекались. А тут и на чужую работу посмотрит, — ты не уснешь? — Нет, отосплюсь потом дома, — отмахивается парень, а потом хитро улыбается, — тем более, если ты останешься у меня. — Ты пытаешься заманить меня к себе? — Чондэ уверенно кивает, даже не смущаясь, что заставляет Минсока посмеяться. Он весь такой сексуальный именно в тот день, когда парню хочется просто расползтись по кровати и не двигаться. Хотя, если при этом можно будет любоваться этим прекрасным человеком, он согласен. Согласен настолько, что молча просто наблюдает со стороны, как Ким переговаривается о чем-то с Кёнсу, долго заполняет какие-то бумаги, а потом проводит манипуляцию. Чондэ перестает смотреть еще на моменте, когда Минсок ловко снимает ленту с чужого ключа. Ювелирные ключи, будь то тот, что видит Чондэ сейчас, или тот, что есть у Чунмёна, вообще не казались проблемой. Но становилось просто плохо от мысли, что это такое. Тонкое крепление под кожей, которое ничем не отличалось от микродермала, если бы не открывалось немногим сложнее. Казалось насмешкой, ведь открывалось всё еще легче, чем их другой вид. — Где ты ее вообще откопал? — фыркает Минсок, когда они отдают вещь другой работнице "Сирени". Это волокита. Бумаги, первая помощь и слишком много внимания. Кёнсу пожимает плечами и отмахивается. — Ее выкинули, ничего особенного. Иногда я думаю, что вещи, у которых стоит такой замок, с самого начала никому не были нужными, — признается До, а Чондэ показательно зевает, — ну и что это? — У Чунмёна такой замок, а он самый нужный, между прочим, — защищается Чондэ, прекрасно зная, какое это исключение из всех правил в принципе. — Он не самый нужный, а самый дорогой, — усмехается До, — никто бы не ставил его выше себя, не будь бы он вещью президента. Вокруг него столько слухов, не будь бы он важной шишкой, его бы уже давно выкинули. А он удобно устроился, может одновременно быть и символом "Сирени", и символом страны, и символом сообщества. Есть хоть кто-то, кто ему может перечить? — Например, ты? — предполагает Минсок, но Кёнсу такое не очень нравится. Он на секунду о чем-то задумывается, а потом отходит, принося какие-то документы, которые отдает Киму. Тот перечитывает, отвлекаясь от разговора. — Вы в курсе того, что случилось с вещами Ан Доне? — спрашивает До, смотря с каким-то подозрением. Минсок на секунду открывает взгляд, но ничего не говорит. Вероятно, он слышал. Только вот, ничего не слышал Чондэ, который смотрит на этих двоих и ничего не понимает. — Я что-то пропустил? — Кёнсу кивает, — и что же случилось? — Кое-кто из специалистов подал нам заявление на то, чтобы мы разобрались с ситуацией и вытащили их в рамках закона. Что произошло, мне никто не рассказал, но есть вероятность, что ничего приятного, — рассказывает До, хотя, вероятно, это та еще тайна. По сути, для общества мальчишек и не существовало, ведь была Винни. Чондэ ощущает себя прискорбно, что до тошноты. — Тогда не удивительно, что его не было на вечере, — Минсок расписывается и возвращает документы Кёнсу, смотря на Чондэ как-то так, словно он в чем-то сомневается, — что? — Ты думаешь, что его вообще заботят мальчики? — удивляется мужчина, а Чондэ уверенно качает головой, — тогда почему его не было на вечере? — Потому что Сонюн говорил мне, что это стремно. Что, даже если бы он не хотел меня вернуть, он бы не оставил меня одного в больнице, а потом бы долго скрывался, если бы я сбежал от него, потому что это позорно. Слухи разносятся слишком быстро, общество бы не оценило этого. Выбирая вещь, ты выбираешь ответственность. И если твоя вещь пропала или попала в неприятности, то твое отношение к ней показывает твое отношение к партнерам. — И ты думаешь, что кого-то бы интересовало, как относится к своим вещам Доне, если у него всё еще есть Винни? — усмехается Минсок, — ему не нужны были эти мальчики, какой бы красивой копией Винни они не были. Он найдет себе новых, а про этих забудет. Само их существование у него уже было незаконным, ничего не случится, если он их убьет, потому что это Ан Доне. — Но он всё еще не убил их, — защищается Чондэ, невольно раздражаясь. Минсок не понимает. И не поймет. У него нет вещей, он никогда с таким не сталкивался и не столкнется. Господин, который вызывает вопросы своим хорошим отношением к вещам, — у них такие же сраные ключи, как у меня, а это явно не просто так было сделано. — Он сделал их вещами в прямом смысле этого слова, ты дум... — Для этого и сделал. Как бы он не любил Винни и не прятал этих двоих, они всё еще дорогие вещи, в которые он вложился. У них достаточно мозгов, чтобы попытаться сбежать, а ему такое не было нужно, потому что были нужны они. Никаких личностей и свободы только для того, чтобы не облажаться. Я помню их всю свою чертову жизнь в этом дерьме, а им от силы по восемнадцать лет только сейчас, думаешь, это не был глубоко продуманная схема, чтобы из детей сделать себе вечных рабов? — Вы такие милые, когда спорите, — вмешивается Кёнсу, — я доволен тем, что вы вместе. — Мы вместе не из-за того, что мило спорим, — огрызается Чондэ, что заставляет Кёнсу посмеяться, а потом как-то удивленно на него посмотреть. — Тебе идут все фамилии на К или только эти две? — Чондэ мысленно пробует на вкус Ким Чондэ в своем лице и едва ли может побороть собственное смущение этим самым звучанием. Ему правда идет. Чертов Ким Минсок, в котором всё идеальное, даже сочетание с именем Чондэ, — однако, вместе вы только потому, что совершенно разные. Вам есть чему друг у друга поучиться. — Ты как старик звучишь, наставник, — замечает Минсок, а Кёнсу передразнивает его фразу всем своим видом, — всё равно не понимаю всех этих мыслей, что мальчишки Ан Доне кому-то нужны. — Не нужны. Им нужна помощь, а "Сирень" на этот раз бессильна, потому что они не сбежали. Обратившийся сказал, что Доне пытается их забрать обратно, но их бы надо спрятать. Я не знаю, что должна сделать организация, потому что помогать может быть чревато последствиями. — Но вы же для того и есть, чтобы помогать вещам избежать проблем с господами, — напоминает Чондэ, хотя прекрасно знает, что это не совсем так. — Сами мальчишки не просили помощи, в том-то и дело. У них такой нервяк, что они и пуститься в бегство готовы, и проситься обратно. Если мы предложим помощь и защиту, это может быть давление. Когда будут разорваны все связи, а они более-менее придут в себя, мы можем оказаться виноватыми. В глазах общества Ан Доне не тиран, на них это тоже может повлиять. Какую бы психологическую помощь не оказывала "Сирень", это годы, чтобы хотя бы привести их до состояния новой вещи. До твоего, Чондэ, это будет едва ли возможно. Есть ли нам смысл рисковать? — Я не советчик, — выдыхает Чондэ, — это было бы мое эгоистическое желание, чтобы вы им помогли, потому что я всегда хотел их спасти. Но я бы взялся за них даже от малейшего неуверенного "да" на ваше предложение помощи. Хотя бы от одного. — В том то и дело, что любой их ответ не будет их ответом.

***

— Ого, какие люди, — выдыхает Чондэ, неловко толкая Минсока рукой. Тот достаточно громко переводит дыхание, но делает вид, что ничего не происходит. Очередной вечер, на которое он получил приглашение. Очередной вечер, на который он потащил с собой Чондэ. И если последнему было хотя бы забавно, сам Ким казался раздраженным. Вечер не был чем-то ужасным, самым обычным. И если Чондэ выспался и был полон сил, то Минсок, пробывший на куче различных деловых встреч весь день, просто уже был всем этим вымотан. Он не говорил, что происходит, но последние пару недель его просто не существует в свободном времени. Наверное, они виделись в спокойной обстановке всего раза два, всё остальное - поездки и быстрые разговоры. Два дня совместного сна, потому что сил хватало только на сон. — Ставлю на то, что мы даже не пересечемся ни разу за вечер, — выдыхает Минсок, а Чондэ не может не улыбнуться. В последнее время к его мужчине слишком много внимания. — Не самый худший вариант, — смеется парень, стараясь не придавать значения ситуации. Минсок отмахивается, потому что ему любой вариант не нравится. У него черная водолазка, потому что тут не было достаточно строгого дресс-кода, который бы заставлял его носить рубашки. У Чондэ черная рубашка, плотная и немного крахмальная, потому что он носит ее не в первый раз. Только из-за того, что "надень, что хочешь". Надел. Ему не казалось сложным быть просто в одном стиле с Минсоком, потому что тот одевался достаточно очевидно. А вот виновник их разговора был в белой рубашке, немного отдающей блеском света ламп, словно серебряной нитью прошитая. И вещь его, вызывая возмущение, в черной футболке, спрятанной под длинной белой кофтой. Чондэ понятия не имел, как назывался такой вид одежды, его больше смущали чужие выцветшие розовые волосы. И они не пересекаются около получаса, пока мужчина не направляется в их сторону. Чондэ улыбается ему немного нахально, а потом показательно игнорирует, чтобы приобнять его вещь, зная, что его будут рады встретить. — Хочу воспользоваться тем, что к вам отсутствует внимание, господин Ким, — улыбается он, а Чондэ пытается не срываться на него при всей своей воспитанности. Минсок недовольно цокает. — Господин Бён, — выдыхает он, — при всем желании, вы привлечете ко мне свое внимание, а я не для того стараюсь от него избавиться. Между нами даже нет общих тем. — Просто сделайте вид, что у нас прекрасная и интересная светская беседа, — торгуется Бён, едва заметно улыбаясь. Он самый молодой член всей этой вечерней сходки, а уже имеет звание и деньги. И много внимания. — Вы же терпеть не можете ходить на вечера. — Вы тоже, но ходите, — он красивый. Настолько красивый, что Чондэ не может это не признавать. Как и его красивую вещь, тихую настолько, что без слов. У них совершенно противоположные черты лица, но отчего-то так прекрасно сочетаются вместе, что противно становится. — Это часть моей работы, а вот насчет вашей я не уверен. — Должен же я показать миру хоть что-то прекрасное, вот и выхожу с Чонини в свет, — усмехается Бён, а Чонин закатывает глаза, старательно держа руки за спиной, потому что его немного раздражает эта фраза. Много, — а на самом деле, меня позвал друг, который, увы, немного опаздывает. — Сонюн не славился пунктуальностью, — фыркает Чондэ, а Бён ему снисходительно улыбается. — Я предпочитаю не обсуждать за спиной общих знакомых. — Для того они и общие, чтобы обсуждать, — замечает Чондэ, а мужчина ему едва заметно кивает, — а Сонюн всё еще тот человек, из-за которого можно опоздать на час, чтобы он опоздал на два. — Может быть вы будете отдельно от моего общества обсуждать ваших общих знакомых? — предлагает Минсок, стараясь не показывать, как сильно его это раздражает. Чондэ лениво ему улыбается, потому что ему забавно. Бён ему искренне нравился, но когда он молчал. И человек хороший, и красивый, так еще и успешный, а с ним такой прекрасный Чонин. Но всё это было всегда плохо, если Бён открывал рот. Потому что он был той еще сукой. — Не переживай, дорогуша, вечер обещает быть томным, — мурлычет Чондэ, а потом видит некое смятение в чужом взгляде. Они не одни. Бэкхён вопросительно выгибает бровь, слыша чужие слова, а Минсок достаточно резко, но совершенно безболезненно, притягивает Чондэ за руку к себе, перехватывает за подбородок и заставляет посмотреть на себя. Парень старательно отводит взгляд. — Рот закрой, чтобы твое "дорогуша" не стало буквальным, — рычит Минсок, понижая голос. Чондэ стремно. Но не страшно. Не страшно из-за Минсока. Страшно за него. Насколько хорошими они могут быть актерами. Чондэ кивает, за что его отпускают. — Удивительно наблюдать за тем, как вещь К...что? — Чонин дергает Бёна за рукав, привлекая к себе внимание. Они смотрят друг на друга, а потом Чонин опускает взгляд вниз, заставляя мужчину последовать его примеру. Вещь что-то быстро показывает жестами, что Бёна ужасно возмущает, — я не хамлю. — Хамите, — соглашается Минсок, а Чонин уверенно кивает и еще пару жестов показывает, но Бён оставляет это без внимания. — На самом деле, у меня был к вам личный вопрос. — Я даже догадываюсь, какой, — усмехается Ким, смотрит на Чондэ, как бы прося остаться на месте, чтобы отойти вместе с Бёном. Они стоят вместе с Чонином, не двигаясь почти, чтобы не слушать этих двоих, которые отходят подальше. А потом Чонин протягивает парню телефон. Короткое сообщение о том, что происходит какая-та хрень, а ему совсем не нравится жить в неизвестности. — Ощущаю себя примерно так же, — признается Чондэ, на что получает снисходительный кивок и едва заметную улыбку. Чонин ему нравился всё еще больше, чем его господин, каким бы красивым тот ни был. Ощущение неизвестности всё еще немного напрягало.