sentire la fretta

Сяо лениво прощается с ними, когда подвозит до дома Чондэ. Они уже умудряются прилично отойти, как водитель зовет Минсока, они о чем-то говорят, а потом снова расходятся. Минсок что-то убирает в карман. Чондэ решает не задавать вопросы, потому что в последнее время слишком много того, что накопилось, так что лучше не трогать. Уже в квартире Чондэ лениво стягивает с себя рубашку через голову, не желая расстегивать, и думает о том, что ему везет не встречаться с Сонюном на вечерах. Искренне прекрасное чувство. — Бён друг Кан Сонюна? — спрашивает Минсок, немного раздраженно, но больше от усталости, чем от самого факта. Чондэ дает ему свою футболку, чтобы можно было переодеться. — Они...близки, но я не уверен, что Бён считает его другом. — Но он говорит о нем так, словно считает, — Чондэ отмахивается, лениво улыбаясь на эту фразу. — Сонюн помог ему с началом пути, они сблизились и остались в одной компании, — делится он, ощущая себя странно, потому что говорить ни про одного, ни про другого, с обидой не получается, — они иногда собирались вместе, но Бён всё еще социопат, видел я его редко. — Ты и его вещь знаешь, потому что Кёнсу? — Не совсем, — это тайна. Минсок был на свадьбе Чунмёна, о которой никто не должен был знать. Чондэ знает про Бёна чуть-чуть больше, чем кто-то еще. Минсок не кажется заинтересованным настолько, чтобы выдавать чужие секреты, но Чондэ буквально не может это не сделать, — он подарок. — Подарок? — Один человек подарил Чонина Бёну, чтобы тот не был слишком одинок. Бэкхён сам привел Чонина в "Сирень" и попросил помощи, чтобы помочь своему подарку адаптироваться в другой реальности. Я не знаю, какая она у него была до этого, но Кёнсу сказал, что Чонин вполне в порядке, ему не требовалась помощь специалиста настолько, насколько она требуется вещам. Ему просто показали другую жизнь, а он смог перестроиться сам. Кто-то заморочился, чтобы подарить Бёну мальчика, который будет его сильнее. — Все вокруг считают Бёна психопатом, а это реальность? — усмехается Минсок, а Чондэ хватает полотенце, собираясь пойти в душ. — Он не психопат. Ему тяжело выходить на улицу, контактировать с людьми, если это не узкий круг, а так же быть в толпе, вроде вечеров. Я не знаю, что это, но Чонин говорил о том, что это просто страх, что кто-то его узнает больше, чем надо. — Чонин достаточно свободный для вещи. — Он любимая вещь, которая Бёна действительно спасает от одиночества, — в шутку возмущается Чондэ, всем своим видом показывая какое-то нравоучение, что заставляет Кима усмехнуться, — это же подарок, а не покупка. — Ты ему завидуешь? — Сейчас - нет. А до этого - безумно, — признается Чондэ, а потом хитро улыбается, решая перевести тему, — не хочешь со мной в душ? — Это звучит как самое спонтанное предложение секса. — Ну или экономии времени, тут как получится, — мурлычет парень, поворачиваясь спиной, как бы показывая, что выбор нужно сделать сейчас. Минсок устало вздыхает, но идет за ним, по пути ловит за пояс и мягко целует в плечо, — неужели ты пойдешь со мной? — Только потому, что ты бессовестный, не обольщайся.

***

Чондэ просыпается утром один, ощущая в глазах песок такой, что на секунду думает, что не снял перед сном линзы. Линзы, которые он никогда и не носил. У него часть дня свободная, было бы глупо просыпаться рано. Но просыпаться без Минсока - еще глупее. Не первый раз, когда парень остается без него, даже не догадываясь, когда тот уходит. То ли он делает это безумно тихо, то ли Чондэ с ним спит без задних ног. До песка в глазах, потому что спал слишком долго. Лениво пишет пару сообщений Киму, пролистывает новости и пытается подняться, пока на замечает на столике у кровати какую-то черную коробочку с бантиком. — Да ну? — выдыхает он и подрывается с места, чтобы схватить вещицу. Ему странно. Открывать странно, потому что он примерно знает, что там. Эскиз, который они сотни раз обсуждали, вероятно, уже мог оказаться готовым. Ленточка светлая, немного серая, переливающаяся от света окна, а коробка совсем черная, словно специальный контраст. Чондэ переводит дыхание, немного нервно развязывает и открывает. Тонкая бумага, закрывающая украшение от резкого внимания. Набор, потому что Чондэ всё еще не умеет решать. Серебро, потому что волосы сейчас совсем черные, аж до синевы, а он сам выбирал. Тонкие веточки сакуры, сотканные из тонкого серебра, украшенного алыми цветками какого-то камня. Для левого уха - длинная, проплетенная нитями с крошечным цветочным камнем на мочке. И на правое - цветочное колечко вместе с веточкой для индастриала. У Чондэ куча проколов, а тут целая коллекция, собирающая одну тему. Цветы на серебре. Хочется и попробовать, и Киму написать. И всё-всё вокруг хочется. Но всё еще болят глаза, вряд ли он безумно красивый прямо сейчас, чтобы пробовать что-то такое. Ощущение прекрасное. Чондэ падает на спину в постель, притягивает к себе телефон, видя пожелание доброго утра. Если ему ответили, то можно попробовать позвонить, что парень и делает, улыбаясь от какого-то странного предвкушения. Ответа всё же приходится подождать, потому Чондэ успевает вытащить длинную сережку из коробочки и посмотреть на нее в другом свете, отдельном от контрастного черного. — Что за необычные подарки, господин Ким? — мурлычет Чондэ, когда Минсок перезванивает. Ему искренне хочется подорваться с места и попробовать украшения на себе, но у него всё еще песок в глазах и какая-то патологическая лень. Ким усмехается достаточно ощутимо, что заставляет Чондэ улыбнуться, примерно прикидывая, что тот ответит. — А что, мне нельзя потратиться на тебя, мой хороший? — Фу, мне не нравится "мой хороший". — Наверное, "дорогуша" тебе нравится меньше, — смеется Ким, — тебе нравится подарок? — Я бы хотел получить его лично. — Прости, мы вчера были заняты немного не тем, что можно было бы отвлечь подарками. — Ты...один? — Смущаешься? — удивляется Ким, но Чондэ не из-за этого вопрос такой задает. Садится на постели и смотрит вопросительно в сторону, пытаясь сформулировать мысль. — Ты звучишь иначе, когда один. И качество звука, будто громкая связь. Ты за рулем? Где Сяо? — Он приболел, я отпустил его, — признается Минсок, а парень только сейчас замечает, что он звучит немного напряженно. Помимо того, что увлечен дорогой, — скоро нужно возвращаться, так что я справлюсь и без него. — Ты же говорил, что больше месяца. — Уже прошло два, Чондэ, — напоминает Ким, что всё же заставляет Чондэ подняться, потому что он не знает, куда себя деть, — нужно будет уехать. Скорее всего, надолго. — Что-то произошло? — Помимо работы? Едва ли, — Чондэ слов для ответа не находит, потому что что-то происходит уже безумно долго, — ты говорил, что у тебя есть отложенный отпуск... — Я оставляю отпуск, чтобы можно было брать резкие выходные. Но у меня и через две недели должен был быть новый. Есть предложения? — Поехали со мной? — В Пекин? — В Сучжоу, — исправляет Ким, — если мы говорим про отпуск, то я не вижу смысла сидеть в Бейджине. — Ты же безумно занят? — Я свой директор, могу же отпустить себя-работника в отпуск, которого у меня давно не было? Не собираюсь тратить его на что-то, что не ты. — Мы бы могли остаться тут, если говорим про отпуск? — Чондэ ощущает себя...напугано? Его не покидает ощущение, что он в какой-то открытой клетке, которую можно рассмотреть. И предложение Минсока немного из этой клетки вырывает, но готов ли на него Чондэ? Его не пугала чужая страна. Его не пугал Минсок. Но что-то было не так, — ты что-то скрываешь? Минсок? — Я не хочу посвящать тебя в работу, прости. — Я не вещь, чтобы быть просто дл... — Серьезно? — не то, чтобы Ким заводится, но он явно старается сдержать какую-то неочевидную злость, — Чондэ, ты не вещь. И я не хочу втягивать тебя в свою работу только потому, что это чертовски опасно и сложно. Я хочу прийти к тебе и поплакаться о том, как же безумно я устал. Но я не собираюсь рисковать тобой только потому, что ты знаешь, что происходит. — Мне страшно. — Мне тоже, — выдыхает мужчина, — что ты делаешь, когда тебе страшно? — Предположительно, плачу, — усмехается Чондэ, понимая, что давно не испытывал этого ощущения. С момента, как ему стало лучше, как он стал ощущать себя нормальным, так ему и бояться стало нечего. Но раньше, всегда, стоило ему наткнуться на страх, он просто срывался на какие-то неконтролируемы слезы. Скорее, ему было менее страшно, если Сонюн уделял внимание его страху, для этого слезы и использовались. В обычном мире так не работает. — А я прячусь. В этом мире так мало мест, в которых я могу ощущать себя в безопасности, но они всё еще есть. И, прости, Чондэ, это далеко не Корея. Сейчас, когда хочется спрятаться, я бы безумно хотел спрятать и тебя. — Отличникам нельзя плакать, даже если страшно? — Некогда плакать, если страшно, — Чондэ прекрасно понимает, что тот имеет в виду. У него явно не так уж и много времени, чтобы прийти к тому или иному решению, — я зову тебя в собой, потому что, предположительно, с тобой не страшно. — Дай мне подумать. Хотя бы до отъезда. — Да хоть после него, я не собираюсь тебя заставлять что-то делать. Тем более, если ты не думаешь, что это поможет, — Чондэ понимает, что происходит что-то, что ему вовсе не нравится. И это не нравится Минсоку. Проблема только в том, что он даже представить не может, что происходит, когда мужчина осведомлен. И это молчание пугает еще больше.

***

Чондэ заходит к Кёнсу, потому что ему нужен был хотя бы какой-то совет, который его к чему-то приведет. У него оконченная ночная смена, куча часов в ожидании босса и вроде как разрешение на отпуск через десять дней. День в день. У "Сирени" кончается рабочий день, но парень видит внутри Бёна и на секунду думает, что вообще не туда попал. Мужчина лениво поднимает на него взгляд, а Чондэ ловит себя на мысли, что у того даже уголки глаз чертовски грустные, нежели его какое-то настроение. Кёнсу смотрит на часы на руке, проверяя, как сильно они задержались. — Рабочий день кончился, — замечает Чондэ, на что получает кивок. — Поэтому мы обсуждаем деловые вещи, а не рабочие, — улыбается Кёнсу, — подожди немного, мы быстро. — Можешь развлечься с Чонином, — замечает Бэкхён, указывая в сторону мастерских, на Чондэ недовольно морщится. Он терпеть не может в "Сирени" всё, что не холл, в котором они сейчас находятся. — Да нужен я ему... — Просто подожди, — просит Кёнсу, а потом смотрит на Бёна, — у вас нет выписок? — Мы не договаривались? — Кёнсу раздраженно выдыхает, снова смотрит на Чондэ, словно пытается за что-то зацепиться, но только поднимается с места. — У меня есть копии, подделаете, — шипит До, — пару минут. Он уходит, немного нервно, потому что он не собирался вот так оказаться в одном месте и с Бёном, и с Чондэ. Это надолго. Бэкхён явно знал, что это потребует огромное количество времени, поэтому приехал сюда после рабочего дня. Кёнсу - вряд ли помнил. Он бы сказал Чондэ сюда не соваться. И сейчас гость разрывается между тем, чтобы молча уйти и надоесть Чонину, и чтобы достать Бёна, который немного небрежно перекладывает документы, проверяя, что они уже заполнили. — Странно, что вы выбрались из норы, — не может выдержать Чондэ, что мужчину привлекает и заставляет обернуться. — Вы пришли в "Сирень", потому что тут безопасно. Я работаю с ними лицом к лицу только по этой же причине, — он едва-едва улыбается, будто и нет вовсе, — должно быть, Кёнсу ваш друг, раз вы так взволнованы? — Не ваше дело. — Да ладно вам, Чондэ, не мое ли, если я один из немногих, кто в курсе ваших отношений с господином Кимом? — он в курсе. Они сами прокололись перед ним. Но Чондэ даже глазом не поводит, когда это слышит. А потом вопросительно выгибает бровь, как бы спрашивая основания, — не играйте. Мне просто интересно, почему он не предоставил вам охрану? — Я не его вещь, чтобы он следил за мной двадцать четыре на семь. — Вы его любовник, Чондэ, отсутствие у вас охраны подвергает опасности не только вас, но и его самого, — Чондэ теряется, но честно не хочет разбираться. Что такое, что даже закрытый Бён знает, а он - нет. И тот это замечает, оглядывается, как бы проверяя, где Кёнсу, — он вам не говорил? — Нет, — Бён понятливо сам себе кивает, что смущает еще больше, — это связано с господином Каном? — Да, — он задумывается, — но не с вами. Скорее, потому что вы не причина, а средство. — Средство? — Я не посвящен во всё, что происходит между Юном и Ан Доне, — поясняет Бён, немного напрягаясь, словно и не хотел про это говорить, — но вы в этом конфликте сторон - средство. От господина Кима выгодно избавиться, если дело касается Winnin Jewellery. — Но при чем тут Сонюн? — Бён пожимает плечами, а потом рукой указывает на Чондэ. Ну конечно, он - причина, при чем тут Сонюн, — я не его вещь уже долгое время. — Вы вещь, которая была его дольше, чем прожила свободно. Вами легко манипулировать, а он знает, как это сделать правильно. Не думаю, что у него есть какие-то мотивы, связанные с вами лично, но с Ан Доне они сработались на ура. — Почему вы мне об этом говорите? — Чондэ ощущает, как его тошнит. Ему безумно страшно от происходящего. Насколько, должно быть, напуган сам Ким, если он знает обо всём, тем более о том, что Бён может даже не представлять, — вы же близки с Сонюном, будто бы подставляете его. — Чондэ, — выдыхает он, что звучит как-то излишне болезненно, — я не хочу никому зла. Если я могу помочь "Сирени", я помогаю. Если я могу помочь обществу, я помогаю. Даже если я могу помочь президенту, я помогаю. Вы - тот, кому я могу помочь. Господин Ким, как и сам Юн, не станут меня слушать. Но оба, скорее всего, могут послушать вас. Спаситесь хотя бы сами. Чондэ хочет возмутиться, но не находит слов. Тем более, возвращается Кёнсу, который его уже нахалом выгоняет от них. Чондэ встречается взглядом с Чонином, который лениво сидит в мастерской, листая журналы. Ему было всё равно, просто нужно было себя чем-то занять. Да и что-то в нем было от безумия, которым всё вокруг пропиталось. Он сначала руку поднимает, чтобы поздороваться, но немного нервно замирает, вглядываясь. Чондэ плачет. Сейчас, когда действительно страшно, а он ничего не понимает. Ему бы потерпеть и выплакаться Кёнсу, но чужая вещь мягко обнимает его, позволяя лить слезы на свое плечо. Снова.

***

Чондэ смотрит на Кима излишне возмущено, потому что он очень огорчен. Ему не хочется говорить о том, что он осведомлен, потому что эта осведомленность явно не понравится самому мужчине. Они смотрят друг на друга, потому что Чондэ бы пропустить его домой, но он только стоит с открытой дверью и не может понять, что он чувствует. Кроме заглушенного страха, запитого чаем и таблетками. Минсок устало переводит дыхание, опускает руку ему на пояс и немного заставляет отойти на шаг назад. Чондэ это и делает, позволяет Киму закрыть дверь, а потом обнять себя. Они не виделись дня три? Скорее всего. — Прости, — шепчет он, утыкаясь в голую шею Чондэ, целует едва-едва, что заставляет жмуриться от удовольствия такой близости, — я безумно скучал. — А я напуган, — признается Чондэ, неловко отстраняется и смотрит немного агрессивно, потому что он не может понять, что ему с этим делать. Смотрит. А Ким оказывается безумно уставшим, скорее, от всего происходящего, нежели от сейчас и сегодня. Но улыбается, разглядывая парня. — Чондэ...я не могу сказать, что происходит. — Потому что ты думаешь, что незнание навредит мне меньше, чем знание? Серьезно? — Минсок только качает головой, убирает волосы с лица, явно не имея никаких объяснений, — что? — Я не знаю, что происходит. — В смысле? — В прямом, Чондэ. Это всё выглядит, как какое-то безумие. Честно, меня преследует ощущение, что вокруг меня какая-та слежка. И это обычная паранойя, вызванная каким-то мерзким способом. — Неужели ты не можешь понять, откуда это чувство? — Чондэ не то чтобы клонит к чему-то, но Минсок это явно так видит. Как глупо, они стоят в коридоре, не проходя никуда. Минсок всё еще в верхней одежде и обуви, как глупо, словно это какая-та черта. Немного раздражает. И раздражает это еще и Минсока. — Я знаю, что это Ан Доне. Он выносит мне мозги с моего первого появления на рынке, было бы странно, если бы я этого не понял с самого начала. — Почему? — Я не знаю, почему сейчас. Мешаю ему, наверное, больше, чем обычно, — он пожимает плечами, что кажется немного ленивым жестом, словно его это волнует меньше, смотрит как-то слишком строго, — сильнее меня смущает твой ебаный Кан Сонюн, который треплет мне нервы своим существованием. И ладно бы, он просто бы существовал, где-то параллельно, пока наши пути не сходятся, так он только и делает, что мелькает перед глазами. — Что он хочет? — он всё еще не понимает. Бён не дал четких ответов, потому что он не знает. Сонюн та еще скрытная скотина, которая никому своих планов не выдаст. Но если Минсок - их часть, может быть, он уже в курсе. — Представь, от тебя сбегает выращенный тобой мальчишка, выставляя тебя полным идиотом, шатается со всеми, кто ему платит, а потом еще и уходит в вещь какого-то китайского представителя? Ты серьезно думаешь, что он что-то хочет? Его если и интересует что-то конкрктное, вряд-ли принесет больше удовольствия, чем потешить свое эго. — Заткнись, — шепчет Чондэ, чем удивляет больше себя, чем Кима. Тот просто кивает, действительно замолкая. Чондэ страшно. Он не думает, что Кан кто-то опасный для них. Но это может выматывать. Вероятно, это длится уже долго. Чондэ видел сообщения безумно давно, насколько это могло надоесть самому Минсоку? Парень неловко берет пальцами пальцы Кима, опуская взгляд, — извини. — Всё в порядке, — не в порядке, но лучше обозначить это так, — просто это причина, по которой я не хотел говорить об этом тебе. — Я не обижаюсь на то, что тебя злит Сонюн, — усмехается Чондэ, сжимая руку в своей руке. — Ты обижаешься на то, как реагируешь на это сам. Это нормально.

***

Чондэ сжимает руки в кулаки, стараясь себя хоть немного контролировать. Ему плохо от того, что он стоит в аэропорту, пока Ким пробивает билеты. Не страшно даже, а до тошноты волнительно. Минсок возвращается достаточно быстро, улыбается как-то мягко и знакомо, словно они не латентным бегством занимаются. Ким сжимает его руку в своей, а потом тащит пить кофе, ведь самолет еще ждать, а чем-то заняться нужно. У Чондэ среди вещей, помимо документов и нижнего белья, только теплая куртка и другие ботинки, потому что это всё было каким-то спонтанным. Он заранее знал, что поедет. Он знал, но старался игнорировать любые сборы, потому Ким просто казал, что можно взять только что-то теплое, ведь им нужно будет пройтись в пару холодных мест. Сейчас первые числа декабря, самое время. — Волнуешься? — мурлычет мужчина, садясь рядом, плечом к плечу, словно просто хочет быть ближе. Скатывается по диванчику, что голову устраивает на чужом плече. Чондэ жмурится от какого-то удовольствия, а потом пьет кофе. — Если только немного. — Почему? Из-за перелета? — Ну, летать я боюсь меньше, чем изменений, — смеется немного нервно Чондэ, но это и правда звучит забавно. — Ничего не изменится, мы же скоро вернемся. — Мне просто волнительно. Ну, мы же явно не просто так это делаем, — Минсок пожимает плечами, берет телефон в руки, чтобы что-то проверить. Он переписывается с кем-то на китайском, в очередном китайском приложении. Для Чондэ - словно погружение. — Не волнуйся, я постараюсь не дать тебя в обиду. — Уж будь добр.