sentire la fretta

В Пекине отвратительная погода, потому что в Сеуле было холодно так, что тут должно было быть холоднее. Но оказывается мерзко и сыро, отчего хочется просто спрятаться, однако Минсок лениво улыбается, толкает едва ощутимо в бок и всем своим видом показывает какое-то пленительное зазывание. Ему тут комфортно. Чондэ плетется за ним, потому что ему некомфортно. Это не было что-то, что разбивало его морально и физически, он больше устал от волнения и перелета, но и Минсок, наверное, устал. Просто перестал это очевидно показывать. Чондэ искренне хочет просто поспать. Вместе. — Нам нужно будет немного проехаться, чтобы добраться до дома, но потом мы можем отдохнуть, уже вечер, — мурлычет Ким, открывая дверь машины, что за ними приехала. Там другой водитель, вовсе не привычный Сяо. Чондэ неловко садится позади, пока сам Ким спереди достаточно бодро общается с водителем. На непривычном китайском, потому что даже с Сяо они время от времени говорили не на нем. — Долго придется? У тебя свободный день? — не выдерживает Чондэ, что заставляет Минсока обернуться. — Я должен был прилететь только послезавтра, а тут еще и вечер, так что мы можем делать всё, что ты захочешь. — Хочу спать. — Ты спал все три часа полета, — усмехается Ким, — но я не против простого отдыха. Тебе правда не интересно ничего посмотреть? — Помимо того, что я был в Пекине? — Оу, — он буквально выглядит так, словно хочет закатить глаза и недовольно отмахнуться, но сам перетерпливает это желание и просто фыркает, — как я мог забыть, что туристический Бейджин достаточная вещь. — Не язви, — защищается Чондэ, — я просто всё еще не могу свыкнуться с этой мыслью. — Просто поразглядывай вид вокруг, скоро приедем. Чондэ решает послушать совет, потому что, вероятно, Кима он достал. Своими переживаниями, которые уже его самого вымотали от слова "до конца", но не переставали выходить. Город кажется огромным, излишне. Много всего вокруг. И если в первое время Сеул казался перегруженным, то Пекин вообще не подходил под это понятие, потому что было свыше. И ехать приходится долго чисто из-за того, что тут тяжело и плотно. С Минсоком они всю дорогу не разговаривают, потому что у того есть китайские разговоры. Китайские разговоры есть и тогда, когда они доезжают до дома. Огромный жилой комплекс с кучей различных зданий, в одно из которых они попадают. Через чип на двери, чтобы потом подойти к консьержу. Женщина приветливо улыбается и здоровается с Кимом на китайском, что-то ему говорит, а потом смотрит на Чондэ. Безумие. — Позвольте вашу руку, — говорит она на английском, немного сбивая парня с толку. Он протягивает свою руку, только потом понимая, для чего. Смотрит то на женщину, то на Минсока. — Для чего это? — Это отпечатки пальцев, — поясняет она, опуская ладонь на сканер, — мы не передаем данные никаким органам, они хранятся только у нас. В крайнем случае, только родственникам для опознаний. — Воодушевляет, — усмехается Чондэ на корейском, а потом обращается к Минсоку, — зачем? — Для входа. Ключ требует отпечатки пальцев, хочу дать тебе такой, чтобы, если тебе станет скучно без меня, ты мог войти или выйти. Не думаю, что тебя привлекает город, но мало ли. — Готово, — улыбается консьерж и отдает парню новый ключ, на котором так же прилагается чип для основного входа, — добро пожаловать в ZhaYi Tower. Чондэ не в курсе, что происходит в рамках ZhaYi Tower, но прекрасно знает, что это безумно дорого. Минсок тут явно живет. Даже не снимает квартиру, а живет достаточно долго и постоянно. Насколько же он важен в Китае? Чондэ решает не спрашивать это прямо. Решает, что не сейчас. Ни в холле, ни в лифте, ни даже в коридоре, когда Минсок спокойно открывает дверь своими отпечатками и карточным ключом. — Что будет с этим местом, если не будет света? — усмехается Чондэ, понимая, как же тут всё автоматизировано. Минсок пожимает плечами и показывает на ручку, где виднеется скважина для обычного замка. — Это автоматическая система. Если она выходит из строя, дверь закрывается на механический замок. Ключ от него есть и у меня, и у контролера, так что всё будет в порядке, — он пропускает парня внутрь, заходя следом. Чондэ не может понять, что чувствует, оказавшись внутри. — Чувствуй себя, как дома. Если бы. Минсок разувается и идет внутрь, позволяя Чондэ действовать в своем ритме. Квартира простая, если дело бы касалось самого дорого жилого комплекса. Просторный коридор, вероятно, с гардеробом, которым Ким вряд ли пользуется. Чондэ вещает куртку на плечики, удивляясь тому, что Ким не сделал это сразу. Возвращается, кидает свою туда же, вероятно, что-то включая до этого. Чондэ тащится за ним. — Тут скоромно, — замечает парень, заходя дальше. Просторная кухня, немного узковатая гостиная, среди всего того, что Чондэ видит сразу. Минсок смотрит на него, словно ему кажется странным такое замечание. — Могу сказать, что потратил всё на место, нежели на его оформление. — Но это не так. — Ну да, — усмехается Ким, — просто я не часто тут бываю, решил, что будет лучше, если тут будет меньше вещей. По крайней мере, тут много мягких материалов, поэтому нет эха. — У тебя...как у меня? — У тебя легкая захламленность, неужели ли так же? — Дело не в этом, — Чондэ качает головой, а Минсок отходит немного что-то еще включая на панели управления, скорее всего, меняя температуру, потому что в доме достаточно зябко, — ничего личного. У меня нет никаких интересов, потому квартира совсем обезличинная. Твоя - тоже. — Какой ты хитрый, — смеется Ким, мягко берет парня за руку и ведет за собой. В комнату, которая, вероятно, оказывается рабочим кабинетом. Рабочим, потому что там эскизы и много различных непонятных коробок, которые подписаны на разных языках, — я просто всё храню в одном месте. По сути, я если и живу тут, то в этой комнате. — Мастерская? — Минсок кивает, — тебя интересует что-то еще, кроме работы? — Разве лучшая работа - это не хобби? Мне нравится ювелирное дело, так что, если бы я мог жениться на работе, я бы с радостью это сделал. — Какой ты зануда. — Сказал тот, кто сравнивает чувства с букетами. — Считаешь это занудством? — удивляется Чондэ, по ходу дела отходя, чтобы проверить и остальные комнаты в этом доме. Спальня и ванная, ничего интересного. Кроме мыслей о том, что и там, и там, должно быть, чертовски комфортно. — Нет, это мило. Странно, что ты не делаешь из этого коллекцию. — Я не очень разбираюсь и в цветах, и в сухоцветах, так еще и в оттенках всяких. Всё, что могу, нервно рвать у Кёнсу сирень в "Сирени" во время ее цветения.

***

Они разбирают вещи, где Чондэ утаскивает у Минсока домашний костюм, в котором путается, потому что там тепло. Да и в доме тепло, но ему безумно комфортно. Безумно комфортно наблюдать за тем, как Минсок выглядит в своем родном доме. У него серые спортивки, где Чондэ умудряется заметить крошечную дырочку на колене, словно он вовсе не миллиардер. Скорее, на деле он просто художник, который дорвался. В нем не было супер-гениального бизнесмена, который был во всех вокруг, от этого он действительно становился проще на уровне других. Они тянут день, чтобы не завалиться спать слишком рано, не сбивая режим дня. Ким заказывает ужин, какую-то китайскую еду, в которой разбирается. Чондэ немного сладко, немного кисло, но терпимо. Чужие вкусы он более чем понимает. Минсок между делом говорит, что не любит свинину, а еще сам Чондэ замечает, что тот чаще мешает любые мясные вещи с достаточным количеством овощей. Какой рациональный рацион, как бы тавтологично оное не звучало. Парень искренне солидарен с тем, что в Китае вкуснее тофу, да и в целом наедается более чем. — Как давно ты в Китае? — спрашивает Чондэ, расплываясь по стулу, пока Ким моет посуду. Пара тарелок, на которые не стоило бы тратить энергию машинки. — Ты не спрашивал? — Ощущение, что мне не понравился твой ответ, — Минсок, вытирая мокрую руку о штанину, забирает с полки пачку с чаем, кидает ее Чондэ, чтобы тот запарил оное. — Я всегда тут. Моя мама - китаянка, поэтому мы всю жизнь тут жили. — Но ты будто бы больше... — Кореец? — Чондэ кивает, как раз берясь за то, чтобы засыпать чай в прозрачный чайничек, такой лаконичный во всем этом доме, — ну, потому что было в кого. — Ты как-то говорил, что у нее был свой бизнес, а так же то, что она иногда волнуется из-за всякой ерунды. Но ты никогда не говорил про отца? — Я предпочитаю о нем не говорить. — Потому что он сделал что-то плохое? — Потому что я ощущаю себя так, словно сделал что-то плохое, — вздыхает мужчина, выключая воду, ставит тарелки на полку и оборачивается, — просто это что-то вроде головной боли, которую я бы не хотел тревожить. Ты же тоже много что скрываешь. — Наверное, я скрываю что-то из того, что меня убивало, — улыбается Чондэ, словно это не что-то действительно ужасное. От каждой такой мысли побаливает шея, но он старательно это игнорирует в обычной жизни. Минсок смотрит на него и кивает. — Я тоже, — он разводит руками, а потом заливает чайничек кипятком, — это мой дом. Всегда был, пока что им остается. Слишком огромный, в нем легко затеряться, даже если ты самый популярный тут человек. А тем более, если это место под защитой, то и ты тут под защитой. — Шумно. — Поэтому я позвал в Сучжоу. Увы, нужно закончить работу тут, тебе придется потерпеть шумный Бейджин, — мурлычет Ким, то ли от того, что у них есть другая цель, то ли просто для того, чтобы подразниться. Чондэ складывает руки на столе, чтобы улечься на них головой и разглядывать мужчину снизу. И видеть, как распускаются цветки в чайничке. — Мне нравится, как ты говоришь Бейджин. — И что же тут такого? — усмехается мужчина, убирая всё лишнее, чтобы сесть напротив. Чондэ лениво промаргивается, фокусируя внимание на нем окончательно. — Звучишь секси, — он не подбирает слова, просто говорит именно то, что хотел бы. Минсок смеется, немного нежно смотрит в ответ и слегка наклоняется вперед, примерно в одно положение с Чондэ. — Если я для тебя звучу секси, то, наверное, я тебе нравлюсь. — Более чем.

***

В Китае два дня не кажутся вечностью, даже если Чондэ остается один. Это необычно, но не от того, что интересно. В какой-то мере, Чондэ даже высыпается и приводит себя в порядок тем, что сидит в четырех стенах. Покупает в местном супермаркете себе масочку для лица, потому что может себе позволить. У него в ушах два колечка и милый подарочный гвоздик с цветком, потому он себя разглядывает в зеркале и немного гордится тем, что он прекрасно выглядит. Минсок говорит это каждый раз, когда видит парня. Ведет с собой в салон свой, чтобы просто проветриться. Ну и потому что позже они уедут. Чондэ кидает теплую куртку на заднее сидение машины, а Сяо говорит, что он всё равно замерзнет. В Пекине всё еще мерзко, потому он очень сомневается, что где-то будет иначе. Минсок просто говорит, что решит эту проблему, в чем Чондэ и не сомневался. Не сомневался и в том, как выгодно выглядит Zai Wo в своей естественной среде обитания. Дорогое здание с огромными окнами, немного тонированными, сейчас еще и в гирлянде холодных оттенков. Красиво. Внутри - тоже. Ким предлагает осмотреться, пока он решает пару дел. — Добрый день, меня зовут Сыунло, — говорит девушка, подходя к Чондэ немного неожиданно, — я могу быть вашим путеводителем. — Удивительно, что вы говорите со мной на корейском, — не может не заметить Чондэ, на что получает учтивый кивок от Сыунло, словно она готовилась к тому, чтобы использовать этот навык. — Среди консультантов обязательно есть тот, кто говорит на другом языке, помимо мандарина и английского. Мой профиль - корейский. Вы пришли вместе с господином Кимом, мне было логично предположить, что его партнер будет общаться на корейском. — Не слишком ли? — выдыхает парень, а девушка слегка наклоняет голову набок, не до конца понимая, что ее собеседнику не понравилось. Она не консультант. Она не будет продавать товар. По крайней мере, ему, прекрасно зная, с кем он пришел и кем он является. Только вот, должно ли это ее касаться? — ну, вы говорите о том, что я пар... — Прототип новой коллекции называется "яблоня", когда ваши серьги - "для Чондэ". Вероятно, вы и есть Чондэ. Эскизы редко называются именами, тем более, если это не заказ, а приказ, — поясняет девушка, а потом мягко проводит рукой по воздуху, привлекая внимание Чондэ, чтобы показать ему то, о чем она говорила. Украшения новой коллекции, которые пока что не продаются. Чондэ понимает это только по тому, что под китайским текстом нет пятизначной цифры. — И много кто знает названия? — Чондэ не скрывает ни своего удивления, ни заинтересованности в товаре. Совсем другой металл, совсем другой камень. Странно, что это называется яблоней, если это была вишня. — Только господин Ким, два мастера и я. Теперь вы в компании, — на последнем она улыбается, как будто пытается с ним заигрывать. Только вот, даже не старается. К Минску много вопросов, которые он обязательно задаст, — я могу вам показать что-то? — Почему яблоня? — Потому что это теплый металл и белый или розовый цветок, — поясняет Сыунло, — это лимитированная коллекция, которая будет обрабатываться только под заказ, где можно выбрать цвет металла и камня, но запрещены холодные, потому что они принадлежат эскизу. — Частая практика, когда эскиз отличается от окончательной версии? — За мои семь лет работы это второй. Если вещь делается под индивидуальный эскиз, то она делается четко по нему, а потом не запускается в производство. Если вещь делается для производства, она имеет с самого эскиза несколько вариантов окраски. Ваш же эскиз отличается от прототипа потому, что... — Что я хочу выделить, насколько он другой на уровне других, — вмешивается Минсок, мягко сжимает плечо Чондэ, как бы подбадривая, а потом немного отходит, обращаясь больше к девушке, — у нас был заказ на сорок тысяч, мне стоит ждать или он перенесен? — Господин Чжан сказал, что подъедет к трем, — Сыунло смотрит на часы на руке, сверяясь с временем, — должно быть, он опаздывает. Мы можем передать заказ через кассу, если вам нужно ехать. — Хорошо, тогда я оставлю лицензию на заказ, — бросает Минсок, отходя к кассам, чтобы что-то у них попросить. Чондэ вопросительно смотрит на Сыунло, пытаясь понять, что происходит. Та взгляд замечает. — Это процесс личных заказов, потому что они делаются самим господином Кимом, отдавать должен либо он, либо по лицензии касса. Кропотливая вещь. — А на корейском вы чего вдруг оба заговорили? — это смущало его чуть-чуть больше, словно его попытались ввести в ситуацию обширнее, чем обычно. — Мы всегда говорим между собой на корейском, это вместо тренировки для меня, — она смотрит на выход, сразу же меняясь в лице, — ох, господин Ким! Она привлекает внимание Минсока, который еще не успел заполнить никакие бланки. Привлекает, потому что нужный им человек явился. Чондэ невольно давится какой-то странной мыслью, видя его. Это какое-то издевательство, где он бы предпочел не видеть никаких господ в чужой стране, а тут оное. Чжан Исин, владеющий огромной вещью, как ZhaYi Tower, а так же всё, что из него вытекало. Мужчины говорят на китайском, достаточно бегло, где Минсок в белых перчатках на зеркальной витрине показывает нужный заказ, под разными углами. Чондэ позволяет себе подглядеть за тем, как красиво переливается розовое золото под светом ламп, оставляя матовыми черные вставки. Украшение для определенного человека. Красиво. Красиво, как красив сам Чжан Исин, немного криво улыбающийся, когда Минсок говорит, что получатель будет счастлив, но всё еще безумно красиво. У него волосы собранные в хвост, слегка рассыпающиеся по короткому меху на воротнике куртки, так гармоничны с тем, насколько по-китайски он выглядит. Они рассчитываются, Минсок прощается со своими работниками и зовет с собой Чондэ, потому что им нужно ехать. А ведь действительно. Ким садится с ним сзади вместе, что для него всё еще не самое привычное действие, потому что ремень он застегивает как-то тормознуто, словно вспоминая, чем оное отличается. Говорит пару слов на китайском для Сяо, но быстро переключается на корейский, чтобы не смущать Чондэ более. А того смущает вовсе не это. А чертов Чжан Исин. Парень трет лицо рукой, пытаясь сформулировать свои мысли. — Наверное, тебе не особо нравится такой пафос в местах? — предполагает Минсок. Но Чондэ был в восторге с места, с его интерьера и с его людей. Даже с того, что ему сказала Сыунло. — Я...Чжан Исин, серьезно? — С ним что-то не так? — удивляется Минсок, словно это обыденный человек. Чондэ недовольно закатывает глаза и смотрит на Кима достаточно возмущенно. — Он самый богатый человек, про которого я слышал. Он же там...неприкосновенная личность? — Ну да. Только неприкосновенность не запрещает ему покупать украшения на заказ. Тем более, за такие суммы. — Ты знаешь, кому он это покупает? — спрашивает Чондэ, прекрасно зная, как же странно звучит этот вопрос. — Вероятно, любовнику с таким же обхватом пальцев, что и у него, — Минсок говорит это так спокойно, — он делает заказы пару раз в год, для одного и того же мужчины, у которого костяшки пальцев едва объемнее, а запястье на три миллиметра уже, чем у самого Чжана. — Много же ты о нем знаешь. — Я помню размеры всех, кто заказывал больше двух раз. Не обессудь, но личные заказы выполнять приходится мне. Как и отдавать, — Чондэ кивает, потому что уже слышал об этом, — ты что-то знаешь? — Если ты не знаешь, то я тоже. — А если знаю? — Мы о чем? Чондэ по-глупому улыбается, что заставляет Минсока улыбнуться в ответ, но не повторять свой вопрос. Тема закрыта. Чондэ знает, что Чжан Исин покупает украшения для Бёна. Ему было не интересно, кто этот мужчина, который дарит ему похожие по дизайну украшения. Он знал, что это другой господин. Он знал, что это иностранец. Но какой - понял только сейчас. У Исина красивые руки, вряд ли это было бы простое совпадение дизайнов. Но и заявлять о таком было бы рискованно, вдруг совпадения всё же существуют.

***

Пекин превращается в дождь, немного ленивый, что даже не верится, что сейчас декабрь. Минсок говорит о том, что дело в жаре самого города, но это всё равно не оправдывает отвратительную погоду. Они едут бесконечное множество часов, потому что нужное место оказывается далеко. Чондэ засыпает на коленях Минсока почти сразу, под достаточно быстрые разговоры, то на китайском, то на корейском, потому что им удобно меняться. Сяо говорит достаточно тихо, но Чондэ больше слышит его, чем Кима, который лениво гладит его по голове. Это убаюкивает. — Вот они и говорят, что уже сто лет вместе, любят друг друга, а теперь скучно, — Чондэ просыпается, прослушав контекст. Ему необычно слышать что-то отвлеченное от Сяо, скорее, он прослушал половину слов, пока не начал их понимать. Промаргивается и смотрит на Минсока, поворачиваясь на спину. В машине тепло, а он всё равно кутается в свое пальто. За окном темно безумно. — Наша жизнь слишком коротка, чтобы любовь к кому-то стала скучной, — усмехается Минсок, на что Чондэ мягко трогает его за щеку, привлекая внимание к себе. — А что, со мной бы прожил ее всю? — Сейчас бы я сказал, что да. — А потом? — А потом будет потом, — усмехается Ким, наклоняется, чтобы поцеловать, — посмотри в окно. Чондэ поднимается, встречаясь с тем, что идет снег. Это еще дорога, а не город, но сразу возникает ощущение, что они почти приехали. А там не просто снег, а самый настоящий снегопад. Судя по тому, что его внимание к этому привлекли, это что-то необычное для данной местности. Минсок что-то проверяет в телефоне, а у парня ощущение, что тут не должно быть связи, ведь всё такое аутентичное. — Нам не проще будет дойти пешком? — спрашивает Ким, привлекая внимание Сяо. Тот прищуривается, оглядывая дорогу, а потом кивает. — Я всё равно не проеду, а вам срезами будет быстрее, — предлагает он, — давно я не видел тут снег. — В смысле пешком? — удивляется Чондэ, — мы не в город? — Нет, у нас ранняя остановка. Не волнуйся, тебе понравится.

***

Это действительно оказывается то, что Чондэ нравится. Они переодеваются в теплые куртки, потому что кое-кто предусмотрительно закинул их с собой. Это оказывается что-то вроде деревни под городом, только им нужна не эта деревня. А что-то выше, у чего специальные лестницы, засыпанные снегом. Они поднимаются в горы. Чондэ кутается в куртку, пытаясь спрятаться от этой необычной метели, но в общей сумме не замерзает и не успевает устать. Вокруг всё в фонарях, достаточно теплого света, чтобы не смущать. Идти даже не страшно. Наверху оказывается другая часть этой деревни, более богатая. Ощутимо. Похожие дома в традиционном стиле, но с той самой подачей, которую можно назвать слишком навороченной. Вокруг - деревья, выше горы пойдут, отчего сразу такое уверенное чувство свежего воздуха. А снега выше ботинок, который попадает внутрь. У Минсока огромная выдержка, даже завидно становится, когда он оборачивается, чтобы проверить, не отстает ли его спутник. А потом останавливается, улыбается и смотрит куда-то за спину. Внедорожник, который Ким тормозит. Он говорит с водителем на китайском, по-доброму смеется, а потом мягко толкает Чондэ сесть назад. Мужчины переговариваются, что дает понять, что они знакомые. А потом оказывается, что соседи напротив. Они приезжают к очередному похожему дому, выбираются из машины, а тот просит подождать. Что-то выносит, прощается с ними двумя, а Минсок мягко берет руку Чондэ, чтобы отвести домой. Дом напротив, понятно. Всё еще выглядещее пустым место. — Ухожено так, — замечает Чондэ, когда они оказываются под крышей. Минсок открывает дверь и кивает, пропуская Чондэ вперед. — Сосед убирает тут, если происходят погодные неприятности, — поясняет он, а парень замечает, что во дворе горел свет, который частично гаснет, стоит им зайти. Гаснет, потому что Минсок убавляет источники с телефона, — особо не раздевайся, тут не больше пятнадцати градусов. — Тут...ново и старо одновременно, — смеется Чондэ, пытаясь разуться, высыпая снег из ботинок. Минсок дает ему тапочки, потому что будет холодно без них. — Это частная вилла, некий кооператив, который никто не стал менять. Вот и старо-ново, чтобы много китайского, но и иновации вокруг. Но, если тебе вдруг скучно, печь можно топить дровами, — он стягивает с себя куртку, а потом забирает еще и у Чондэ, чтобы аккуратно повесить сохнуть. Вокруг действительно зябко. — Мне нравятся такие места. — Такие? — Природные.

***

Дом нагревается примерно за час, за который Минсок успевает парня познакомить со всем вокруг. Двухэтажный домик, деревянный пол с подогревом, который очень долго разгорается, отдельная комната для коммуникаций, а так же весь второй этаж под комнату. Под крышей, естественно. Традиционно настолько, что Чондэ проникается. Минсок дает ему одежду, которая тут живет, совсем другого покроя, явно не с его плеча. Явно, которую он не стал бы надевать. Не испытывает к этому никакого удовольствия, но забирает себе кофту, которую явно берет не впервые. Оказывается, сосед отдает им какие-то китайские клецки, которые Чондэ безумно нравятся. В чайнике заваривается красный чай, пока парень от какого-то несущественного удовольствия жмурится и сжимает пальцы на ногах. Минсок целует его в макушку до того, как ставит импровизированный ужин на стол вместе с приборами, даже кружки приносит сам, потому что хозяин. Мнимый, ему это место непривычно. — Мы просто ляжем спать? — предполагает Чондэ, прекрасно видя на дисплее плиты время, неловко кусает кусочек, излишне сочный, что приходится вытирать подбородок. — Выспался за семь часов? — усмехается Ким, делая вид, что Чондэ не усвинячился вовсе, — прости, из вариантов развлечения в снегопад ночью, я могу предложить тебе только копать снег или секс. — Ой, мне нравится последний вариант, — Чондэ ощущает себя подростком, который вырвался с друзьями на какую-то тусовку, которая пошла не по плану. У них дом, вкусная еда и совсем никакого веселья в конечном итоге. И ему нравится. Какое-то необычное чувство, потому что таким подростком он не был. Вздрагивает, когда тянется за чаем, потому что тот слишком горячий, — ой фу, тут слишком холодно для этого. Я согласен просто вместе полежать под одеялом. — Ты чертовски милый, — улыбается Минсок, — уже теплее, так что, можно уже и помыться. — Вода греется быстрее дома? — Да. К тому же, маленькие помещения тоже греются быстрее, так что наверху тоже уже теплее, чем везде, может и одеяло не понадобится. — У тебя есть планы на то, как провести это время тут? — С отключенным телефоном, предположительно. — Почему Сучжоу? — Потому что это дом Сяо, которым он промывал мне мозги ровно до момента, как в моей графе наследства появилось это прекрасное место, — Чондэ выгибает бровь, не зная, как задать вопрос, — отец умер лет пять назад, около полутора я игнорировал это всё, а потом как-то заехал. То ли ремонт сделать, то ли скачать систему контроля на свой телефон, то ли всё же познакомиться с соседями. — Тебе не нравится этот дом? — Безумно нравится, — исправляет Минсок, даже немного оживляясь, — тут столько прелести, даже в том, что завтра всё будет в сырости, потому что снегопад кончится, я обожаю тут находится. Но я так не хочу ничего тут менять. Что-то вроде родительского дома, в котором мне хорошо. И если я его изменю, будет ли тут так же хорошо и безопасно? — Ты оставил его вещи, — понимает Чондэ, на что получает достаточно честный кивок, — потому что тебе жалко? — Мне не было важно. Это ничего не значит, а у тебя плечи такие же узкие, так что, смотри, пригодилось, — у Чондэ тысяча вопросов, но вместе с ними и ощущение, что слишком много ответов он уже получил. Всё еще не знает ничего про человека напротив, но всё еще тает в каком-то чувстве, похожем на любовь.