sentire la fretta

Чондэ просыпается от вибрации чужого телефона, толкает Кима в бок, заставляя проснуться. Самое смешное, что тот достает мобильный, даже не двигаясь, просто тянет руку. Правда, говорить лицом в подушку ему не очень удобно, потому он отворачивается от Чондэ, отвечая на звонок, кутается в одеяле и явно не желает просыпаться. Но говорит достаточно бодро, словно и не спал. Какой-то разговор на китайском, в середине которого он все же садится, а потом и вовсе встает и уходит. Он не скрыть разговор хочет, а собраться по пути этого самого разговора. — Куда ты? — уточняет Чондэ, когда Ким поднимается за рубашкой. Мужчина уже не говорит по телефону, улыбается и как-то непонятно отмахивается, — так куда? — Есть пару дел в городе. Мы надолго, так что не заморачивайся. — Ты с Сяо? — мужчина кивает, одеваясь. Чондэ старательно пытается не начать волноваться просто так, укладывается обратно в постель, словно собирается досыпать. — На улице тепло, я скинул тебе ключ на телефон, если захочешь прогуляться, пользуйся. — Настолько долго? — недоумевает Чондэ, Минсок застегивает на руке часы и улыбается, немного виновато. — Надеюсь, вечер мы проведем вместе, — Чондэ ощущает себя немного оскорбленно. Ему искренне хочется протошниться всем тем дерьмом, что в его голове происходит, лишь бы успокоиться. Но Минсок - повод это дерьмо делать еще более дерьмовым, — не обижайся. — Я не обижаюсь, — улыбается Чондэ, подминая подушку под голову, — мне немного обидно за твой отпуск. — Он честно едва ли мог быть дольше, чем пару часов, а тут почти три дня. Тем более, сейчас нужно сделать мелочи, это даже не убьет меня. — Работа позволяет тебе не думать? — замечает Чондэ, но Минсок качает головой, потому что это так. Но говорить про это он не собирается. Чондэ прекрасно знает, что в чужой голове происходит не меньшее дерьмо. Для Кима Чондэ пусть и был идеальный вариантом траты свободного времени, выматывать так сильно, как работа, он не мог. А это тратило слишком много сил - мысли. — Поспи еще немного, еще рано, даже не светло. — Я обязательно этим займусь, когда ты уедешь. — Мешаю? — шутит Минсок, на что Чондэ хмурит носом и разворачивается на другой бок, — так сильно? — Раздражает твое отсутствие. — Не привыкай к хорошей жизни.

***

— Он так и сказал? — удивляется Кенсу, когда Чондэ вызванивает его днем. У друга был выходной, действительно стоило его занять собой. Кенсу против и не был, спокойно выслушал череду чужих переживаний. — Иногда мне кажется, — Чондэ ставит телефон на громкую связь, чтобы положить его на полку в шкафу, в котором он шарит, — что он что-то скрывает. — Варианты? — Он женат, например? — Это исключено, — фыркает Кенсу, а Чондэ достает с верхней полки какие-то коробки, в которых явно не книжки лежат, — помимо того, что общество не очень любит женатиков в своем окружении, он выглядит так, словно предпочитает трахаться с молодыми парнями. Заметь, парнями. — Разве одно мешает другому? — ворчит Чондэ, усаживаясь на пол вместе со своей находкой, — может у него куча разных мальчиков в разных странах? — Ты ревнуешь? — Я схожу с ума, — исправляет парень, открывая коробку, — Ким Сынван? — Что, его предположительный мальчик? — усмехается До. В коробке словно заглавным листом папка с документами, где ярлык гласит это самое "Ким Сынван". Чондэ ее открывает, видя сканы паспортов, вероятно, в разное время существующих, потому что в другом человек уже перестает быть и Кимом, и иметь корейские буквы в тексте. — Скорее, его отец, — понимает Чондэ, — они копии. Ты бы видел. Вот это гены. — Ты нашел доки его отца? Ты больной? — Да. Не то чтобы я их искал. Этот дом когда-то ему принадлежал, вот они и тут, — мужчина красив. Наверное, очень даже. В самом Минсоке не было столько миловидности, сколько в чужом лице, скорее от того, что в нем было что-то от китайских черт. Но Ким Сынван в фотографиях своих документов везде выглядел так, словно он достаточно дорогая вещь. Документы Чондэ, пока он был частью жизни Кан Сонюна, имели примерно такие же фотографии. Ужасная дороговизна. — Чондэ, серьезно, — выдыхает Кенсу, — не лезь туда, куда тебе лезть нельзя. — Я уже убираю, — и он действительно собирается это сделать, как пролистывает страницу, где куча фотографий, вложенных в одну мультифору. Он вытаскивает парочку, понимая, что это фотографии с семьей. Фотография Минсока с матерью, с самим Сынваном, так еще и парочка разных. Чондэ невольно находит памятный снимок, где они еще вместе, а Минсок такой милый в своем детском возрасте, — запиши меня к Ли. — Ого, самостоятельный анализ, что ты ебанулся? — Чондэ фыркает, убирает коробку назад, вторую проверяя едва ли, потому что там тоже документы Ким Сынвана, — с каких пор ты стал ревнивцем? — Вероятно, это из-за тоски, — признается Чондэ, выключая громкую связь, потому что вроде успокаивает свое любопытство, двигающее процессом не так долго, — мне становится плохо. — Плохо? С Минсоком? — Да. Будто бы мое сознание вполне готово к тому, чтобы о него вытирали ноги, как и об меня самого. А тут никто такое не делает, с непривычки как-то странно. — Ты тоскуешь в самом деле, не так ли? — Чондэ сам себе кивает, закрывает шкаф и прижимается головой к дверце, жмурясь. — Я боюсь его любить, — шепчет Чондэ, — он лучший. Лучше не будет. — Но он не Сонюн, — понимает Кенсу, — попробуй сам для себя озвучить то, что не хватает Минсоку, чтобы быть Сонюном. — Власти. Он работник, он художник и лидер. Но он не господин для всех вокруг. Его подчиненные могут с ним общаться про всё-всё на свете, не ощущая его строгим руководителем. Его никто не боится. — Не боишься и ты. — И я не боюсь. А этому безумству искренне хочется, чтобы его в случае неподчинения придушили, — ему так странно всё это осознавать, — я будто бы не хочу быть на равных. — Тебе нельзя от господ зависеть, чтобы не сдохнуть случайно. Минсок предложил тебе отношения. Ты согласился на отношения. У вас не контракт. Он тебя даже не покупал. Сейчас тебе нужно как-то отключить то, что ты вещь, а он господин. Вы просто люди, которые встречаются на равных. — Мне тяжело. — Есть что-то еще? — Помимо того, что я соскучился по Сонюну? — усмехается парень, потому что это всё глупо, — иногда я впадаю в состояние, словно хочу привлечь его внимание. А потом понимаю, что такой спокойный Минсок так мне доверяет и уважает, что я искренне хочу привлечь внимание Сонюна, мол, смотри, меня любят, а что ты сделаешь. — Очень надеюсь, что Сонюн не взял бы тебя к себе, — не может не съязвить Кенсу. — Наверное, не взял бы. У него вроде новая вещица. — И тебя это задевает? — Оу, ты не представляешь, как. — И тебя так же задевает мысль, что у Минсока бывали неплохие вещи? — Чондэ угукает, что явно До огорчает, — я запишу тебя к Ли в ближайшее время. Тебе надо проработать это, чтобы не превратить ваши отношения в контракт. — Тебе не кажется, что я уже? — Кажется. Но пока ты понимаешь это, еще можно исправить. Ты пытаешься быть хорошим мальчиком для него, а тебе нужно быть хорошим партнером. Ты ревнуешь не к тому, что у него кто-то еще может быть, а к тому, что этот кто-то может быть более хорошим мальчиком. — Иногда я не могу отделаться от мысли, что хочу быть вещью снова, — усмехается Чондэ и собирается спуститься вниз на кухню, потому разворачивается и встречается взглядом с Минсоком. Тот стоит в проходе, лениво прислонившись к стене. Он слышал явно много. Чондэ промаргивается и сам себе кивает, — если меня убьют в Китае, то ты будешь знать, что это Ким Минсок. — Чт.. Чондэ сбрасывает. Достаточно показательно, убирает телефон от лица, пару секунд думает, а потом зажимает блокировку, чтобы экран не горел. Минсок улыбается ему пару секунд, а потом достаточно сдержанно смеется, потому что никого он убивать не собирался. И отчасти это тоже было вещью, которая Чондэ не устраивала. Даже Бен убирал людей, которые его не устраивали. Минсок - даже не пытался. Он не был каким-то добрым дяденькой, но он точно был достаточно сдержанным и спокойным, что не всегда было ему на руку. Даже Чондэ это не всегда было на руку. Например, сейчас, когда он пытался понять, что ему делать дальше. — Что ты успел услышать? — уточняет Чондэ, смотря немного строже, чем должен бы был. Минсок пожимает плечами, словно и ничего важного. — Достаточно. — Достаточно для чего? — настаивает Чондэ, но мужчина уходит переодеваться, видимо, устав за достаточно долгое время в этом костюме, — ну и почему т... — Чондэ, — выдыхает Ким, закатывая глаза перед этим, — ты хочешь обсудить что-то из того, что я слышал? Прости, Кан Сонюн не возбуждает меня на душевные посиделки. Тебе стоит прекратить считать меня мягкотелым только от того, что у меня нет открытых конфликтов ни с кем. — Но ты мягкотелый. — Если я не бью тебя для профилактики, это еще не значит, что я не злюсь. Это неуважение — поднимать руку на кого-то. — Да кому нахер сдалось уважение в нашем мире? — Предположительно, если я убью Кана только за то, что он меня бесит, это не изменит ничего, — это звучит логично, но Чондэ почему-то искренне желает Кану долгих лет жизни. Наверное, он все еще боится тоски без него, — ничего не изменят и конфликты. Угрозы. Рукоприкладство. Если тебе что-то не нравится, это всегда можно обсудить с тем, к кому это относится. А не жаловаться друзьям, избегая вопрос. — Но сейчас ты избегаешь вопрос. — Просто перетерпи испуг в своей голове, — замечает Ким, — а потом мы поговорим.

***

Чондэ не то чтобы берет себя в руки. Не берет. Весь оставшийся вечер просто отмалчивается, ощущая себе еще хуже, чем было уже до этого. Ему бы действительно сходить к врачу, очень хочется, но и обсудить с Минсоком это всё было нужно. Чондэ просто искренне боялся начать разговор, а мужчина показательно дал ему понять, что не будет его трогать, пока тот сам этого не захочет. Но было очень тяжело захотеть. — Если ты решил поиграть в молчанку, то я отдам тебя Бёну, — усмехается Минсок, устраиваясь на диване так, чтобы уложиться Чондэ на колени головой. Парень сначала сконфуженно замирает, а потом мягко гладит его по голове. — Сомневаюсь, что Бёну нравится, что Чонин молчит. Ему явно надо было иметь хорошего собеседника, раз он выучил язык жестов. — Кто-то раньше шептался, что Бён сам ему язык отрезал, — не может не заметить Минсок, на что Чондэ морщит нос, — это же не психологическое? — Неа, — Чондэ пожимает плечами, потому что не очень многое помнит, — я помню, когда Бён привел его, Кёнсу считал, что Чонин просто глухой, от этого и не говорит. Но там всё в порядке, он не может разговаривать по каким-то другим физиологическим показателям. Сколько я его помню, он в принципе очень тихий, будь то шаги, действия или звуки. — Вы действительно давно знакомы. — "Сирень" дала мне много интересных знакомств. Думаю, тебе тоже. — Удивительно, что вы близки. — Не совсем. Вещи очень часто остаются друг с другом. Нам проще сходиться, вот от этого и знакомство. Тем более, у меня еще и Кенсу, — рассуждает Чондэ, — Чонина, кстати, нет в списке. Бен очень его любит, мне нравится это видеть. Чонин всегда о нем отзывается положительно. — Насколько я знаю, подарки нельзя ставить в систему. — Мне кажется, Бен его бы и не выставил. Друзей за деньги не продают. — Завидуешь? — спрашивает Минсок, заставляя задуматься. Он завидует даже не Чонину, а самому Бэкхену. Ему явно повезло, что ему есть с кем прожить свое безумие. — Очень. — Тому, что господин так относится к своей вещи? — Тому, что Чонин в порядке, — усмехается Чондэ, невольно расстраиваясь снова, — хочу...не знаю. — Объясни, что именно тебя волнует? Ты хочешь сходить к врачу, чтобы что? — Чтобы понять, что мне нужно. Я запутался в своих ощущениях, — Минсок ловит его руку своей, чтобы поцеловать тонкое запястье, — я начинаю обвинять всех вокруг себя. Странно, даже тебя. Слишком нежно, мне не нравится. — Не нравится, потому что не было такого? — Чондэ кивает, — я знаю, что изменения это страшно. Но если их избегать, ничего не сдвинется с мертвой точки. — Сейчас...я бы не хотел тебя потерять. — Нам нужно будет разъехаться послезавтра. — Почему? — Работа, увы. Я не могу оставить тебя с собой, поэтому придется тебе вернуться домой. Как раз сходишь к врачу, как и хотел. — Столько работы, что не заметишь, когда проснешься в аду? — Из Кана вышел бы плохой философ, — усмехается Минсок и садится нормально. — Откуда ты знаешь? — Он как-то раз такое сказал при мне. Бред. — Потому что работа еще сложнее? — Потому что загробной жизни не существует. Планета и так переселена, у духов не было бы места, сколько людей умерло. Да и потом, ад такой слабый? Или наша жизнь такое дерьмо? Он меня ужасно взбесил этим в тот раз. — Не веришь в загробную жизнь или в бога? — Есть более важные вопросы, чем вера. Да и сам подумай, насколько он должен был бы быть ублюдком, чтобы сделать нам парочку лишних генов, — Чондэ смеется, слыша это. Он не впервые слышит такую мысль. Это терпеть не мог Кенсу. Всем своим нутром ненавидел религию. Минсок же просто был от этого далеким. — Иногда я думаю, что быть вещью мне нравится, ведь это опыт. Пусть и такой.

***

В действительности, приходится разъехаться. Они всё еще находятся в какой-то недосказанности, но не от того, что не хотят ее решать. Просто сходятся на том, что каждый должен понять, что ему нужно. И для этого как раз подходит то, что они в разных странах. Чондэ в действительности идет к специалисту, но встает и уходит буквально в момент, когда слышит достаточно легкое "давно не виделись". Он предпочитает не видеться еще немного. Настолько предпочитает, что сидит в складском помещении "Сирени" и плачет. Ему ужасно, то ли от осознания, что с ним происходит, то ли от осознания, что он пытается от этого сбежать. Он даже успокаивается немного, просто сидит на полу и дальше, пытаясь прийти в себя. Тут пахнет сухостью, потому что в помещении нельзя развести плесень. И немного иван-чаем, потому что так всегда пахнут новые пачки сухоцветов. Кёнсу заглядывает к нему, немного лениво улыбается, садится на пол и мягко берет своими руками его. — Что происходит? — Чондэ качает головой, не зная, как на это всё отвечать, но это же До, — давай простыми предложениями или словосочетаниями. — Мне страшно. — Еще? — Мне обидно, — он думает, подбирая слова, — я боюсь. — Хорошо, распространяй. — Я боюсь облажаться. — Почему ты думаешь, что ты облажаешься? — Потому что...я... — Ты боишься облажаться, потому что... — Потому что я придумал себе надежды, которые сам же готов перестать оправдывать. — Минсок говорил тебе что-то о том, что ты его разочаровываешь? — уточняет Кёнсу, но получает отрицательный ответ, — что-то другое случилось? — Помимо того, что он слышал мои слова про то, что я иногда тоскую по Сонюну? — Кёнсу кивает, — нет. Думаю, этого было достаточно, чтобы я дал повод в себе усомниться. — Ты думаешь, он усомнился? — Я не знаю. — В ваших отношениях что-то изменилось? — Абсолютно ничего. Мы просто стали чуть-чуть ближе, чем были, а он еще и волнуется о моем здоровье, — Кёнсу улыбается, мягко сжимает его руки, как бы приводя в чувства, поднимается и ерошит чужие волосы. Чондэ просто смотрит на него тупым взглядом, не зная, куда себя деть. — Пошли в основной зал, я пока что никого не жду, — зовет он, доставая что-то с полки, — нам привезли новые сухоцветы, собери что-нибудь. Скоро Рождество. — Неужели у вас теперь цветы будут подходить под праздники? — язвит Чондэ, но с места поднимается. Кёнсу же просто вручает ему пакет, выпуская из склада. Это была одна из любимых частей всей этой дружбы для Чондэ.

***

Кёнсу занимается своими делами, пару раз отвечая на звонки, но иногда и берется разговаривать с Чондэ, который окончательно успокаивается. Разбирает цветки по парочке тонких ваз, старые цветы из которых всё еще не поднимается рука выкидывать. Кёнсу обещает, что сходит к Ли вместе с ним, если тот всё же захочет поговорить с врачом. Он даже настраивается, вполне готовый украсть своего друга с работы на час раньше, чтобы успеть до конца рабочего дня другого человека. А потом к ним заходит какой-то мужчина, которого Кёнсу встречает немного озадаченным взглядом, кажется взволнованным. — Доктор Ко, — выдыхает он, когда мужчина отдает ему какую-то папку, — неужели? — Да, у нас получилось. Я забираю их завтра домой, хотел поговорить с доктором Ли, но она сказала, что не получится принять раньше, чем в понедельник. Но так же сказала, что могу спросить советов у вас, — мужчина кажется знакомым, но Чондэ точно видел его сейчас впервые. Ему было искренне любопытно, а тут и место такое, что он мог спокойно подслушивать. Мужчина смотрит на него, но сразу же теряет внимание, потому что Чондэ всё еще в окружении цветов. — Ох, намучаетесь же вы, — улыбается До, открывая папку, чтобы проверить документы, — этим теперь заниматься будете только вы? — Да, пока что они остаются только в моих полномочиях. — Тогда, просто давайте им задания. Доктор Ли, вероятно, дала вам список задач? — мужчина кивает, — придумайте расписание дня, обязанности, которые они должны выполнять, вроде помытой после еды посуды или застеленной кровати, оставляйте задачи на день, пока вы на работе. Это сможет их занять. Придумайте сами пару задач на выбор, вроде "красный галстук мне сегодня надеть или синий?". — Вы же говорили, что такие вопросы могут вгонять в ступор. — Да, но их двое, совместные решения они принять могут, — Чондэ удивленно смотрит на Кёнсу, что тот явно ощущает, поворачивается и улыбается ему. Да так, словно просто так, а не потому, что понимает чужое удивление. Даже не до цветов как-то становится. Мальчишки Ан Доне. У этого человека. Чондэ действительно приятно удивлен. — Доктор Ли говорила, что нужно попробовать с выборами одежды, потому что они чаще всего объективные. — Не трогайте их недельку. Просто дайте им что-то, что можно считать домашним костюмом, сейчас для себя не выберут. Вообще, я бы посоветовал посмотреть пару дней, как они себя ведут без расписания, как раз выходные, а потом уже по этому поведению составить распорядок. Что-то для вас будет казаться абсурдным, но и для них будет казаться мир абсурдным. — Я, если честно, просто искренне надеюсь, что смогу справиться, — признается мужчина. Чондэ хочет задать ему кучу вопросов. Просто миллионы. Но тихо сидит, сжимая пальцы одной руки другой, потому что ему нужно собраться и не лезть туда, куда не просят, — они очень часто говорят о разных людях, которые не ассоциируются у них с чем-то травматическим. — Это может казаться нормальным, но в таком случае "Сирень" всегда рекомендует огородить от всего, что связано с прошлой жизнью. Много хороших людей могло быть в кошмаре, но в здоровом мире эти хорошие люди могут оказаться болезненными. Сейчас от них лучше избавиться и оставить прекрасными воспоминаниями. — А бывают случаи, в которых "Сирень" рекомендует оставлять что-то из прошлой жизни? — Кёнсу кивает, — разве это не травматично? — Иногда клин вышибается клином, — это Чондэ. Его боль лечилась только через боль, — когда ты напуган, ты должен встретиться с лицом страха. Очень часто, чтобы поставить человека на ноги, приходится столкнуть его с реальностью, из которой он вырвался, чтобы он перестал ее бояться. Это уже делается под особым присмотром, чтобы человек ощущал себя комфортно. В случае этих двоих, основная цель - создание комфорта в самих них. Им нужно жить с тем, что они принадлежат себе, поэтому всё должно быть медленно, нежно и вакуумированно. Никаких новых травм. Никаких старых. — Я же смогу, если что-то пойдет не так, обратиться за советом? — Кёнсу как-то напрягается, а потом немного нервно смеется, смотря на мужчину, — думали, спрошу отказаться? — Да, именно так и подумал, — признается До, но мужчина понимает его и даже кивает, потому что звучало начало его фразы именно так, — вы всегда можете попросить совета у "Сирени". Для этого и существует достаточное количество специалистов, чтобы оказывать любую помощь. Так же для этого существую я, чтобы помогать эту помощь найти. — Наверное, это может стать неплохим способом быть в порядке для таких вещей. — Кстати про способы, — замечает Кёнсу, снова поглядывая на чужие документы, — я заметил по статистике, что они хорошо реагируют на вашу похвалу и поощрения. Попробуйте проверять их задания самостоятельно, например, вечером, исправлять ошибки. А потом, например, в конце недели, подводить итоги и честно похвалить, если есть продвижения. Возможно, вы сможете найти что-то, что является для них поощрением. — Банановые мармеладки, — усмехается Чондэ, привлекая к себе внимание. Кёнсу пожимает плечами. — Можно и банановые мармеладки. — А как же правило "нет прошлой жизни?", — усмехается мужчина, но Кёнсу отмахивается, улыбаясь Чондэ. — Это немного другое. Они разговаривают еще о некоторых вещах, о документах и некоторых записях, которые Кёнсу вычитывает. Чондэ же просто греет уши и ждет, когда обсудит это всё с другом. Идти к врачу сегодня вовсе не хотелось. И он искренне решает, что предложит сделать это немногим позже, например, в понедельник. Сейчас - только разговоры. Разговоры, которые он дожидается, когда мужчина уходит. Кёнсу садится рядом, прекрасно зная, какие вопросы его ждут, потому дает Чондэ папку с личными делами. — Могу ли я успокоить себя, что они в порядке? — спрашивает он, смотря, как их всё же зовут. Котятами они были, ими и остаются, потому что даже на фотографиях личного дела выглядят как-то напугано и дико. — Не скажу, что в порядке, — признается Кёнсу, — но сейчас лучше, чем было какое-то время назад. — Ты не будешь рассказывать? — Нет. Я не знаю, да даже если и знаю, не расскажу. Как бы ты не был близок ко мне, это всё еще "Сирень". — Я в курсе про Чонина. — Потому что ты с ним близок, — защищается Кёнсу, — может быть ты и не совсем это понимаешь, но Чонин сам тебе всё рассказал. А я не имею права. Твоё дело не знает никто, кроме его фигурантов. И не должен был знать я, если бы я не был твоим другом. — Я рассказал Минсоку, — признается Чондэ, наверное, сам себе отвечая на вопрос, почему он ощущает себя странно. — И что он сказал? — Ничего. — В смысле? — Просто дал мне таблеток, а потом рассказал всякой ерунды про себя, про работу и жизнь, — Кёнсу улыбается как-то снисходительно, тянется, чтобы мягко погладить его по голове. — Наверное, он любит тебя.

***

В субботу Чондэ получает короткое сообщение от Чонина, в котором тот просит не впадать в шок. А потом уже приглашение от Бёна на совместный вечер. Чондэ не был в курсе, что происходит, но почему-то четко понимал, что это не может быть какой-то подставой. Думает, а потом собирается с тем, чтобы позвонить Минсоку. Ему нужно было посоветоваться, о чем он говорит сразу же. Рассказывает о сообщении и приглашении, как бы спрашивая разрешение на это. — Это вечер китайских представителей, вряд ли там будет кто-то опасный, — рассуждает Ким, — Бён не идет куда-то, где ему некомфортно. Китайцы ему вселяют доверие, так что ты сможешь быть с ним без задней мысли. — Странно, что там нет тебя, — фыркает Чондэ, — мне становится безумно одиноко. — Увы, представители ювелирных компаний им не особо нужны, тем более, что у них есть Ан Доне. Всем выгодно пригласить Бёна на этот вечер. Но почему он зовет тебя? — Я спросил у Чонина, тот ответил, что болеет, — это похоже на правду, потому что Бэкхён едва ли кому-то доверяет в той же мере, в которой доверяет этой вещи. Да и Чондэ, если на то пошло, очень сильно Чонину доверяет, — просто мне странно, что это я. — Скорее всего, ему понравился факт, что ты близок с Чунмёном. Тот тоже не каждого к себе подпустит. Тем более, что вы пересекались у Кёнсу. Он сумасшедший, но не глупый. Можешь спросить у него прямо, а потом уже решить, соглашаться или нет. — Ты так легко меня отпускаешь, — не может не заметить Чондэ, — не боишься, что уведут? — Не боюсь. — Думаешь, никому не нужен? — Нужен. Просто доверяю тебе. А что, не стоит? — Чондэ не может не посмеяться, потому что ему приятно слышать такое в свою сторону. Они будто бы действительно отдыхают от какого-то напряжения, поэтому сейчас всё и ощущалось в разы проще, — серьезно, сомневаюсь, что ты будешь делать глупости. — Обещаю их не делать. — Кстати про них, — вспоминает Ким, — когда ты к врачу? — Я немного...пропустил? Ну, надеюсь, смогу зайти в понедельник. А что? — Думаю, что это неплохой вариант, что ты развеешься в другом обществе. Поэтому, уточни всё у Бёна, а потом уже сам реши.

***

Бэкхён забирает его на своей машине, даже не улыбается в знак приветствия, просто кивает. Он кажется взволнованным. Еще по телефону таким казался, когда объяснялся, что ему просто некомфортно идти одному, да и все вокруг требуют, чтобы господа были в компании красивых вещей. Тем более, если они перед китайцами. Чонин действительно болеет, пусть и не говорит точно, насколько сильно. Бёну без него очевидно грустно и одиноко. У него черные-черные волосы, будто бы отличающиеся от обычного его вида. Кажется, он прихорошился. — Почему вы за рулем? — Потому что я не пью, не вижу смысла трогать водителя в лишний раз, — он говорит это безумно спокойно, словно это не он в легкой суете, — неужели вы никогда не были в такой ситуации со своим господином? — Которым из? — Чондэ язвит невольно. Он честно не собирался этого делать. Бён просто смиряет его взглядом, достаточно строгим, но быстрым. — Вы же прекрасно понимаете, что я знаю, что Сонюн не любит быть за рулем. Тем более, если он не один. А вот про господина Кима я совершенно ничего не знаю. — Наверное, даже его род деятельности? — Примерно, — он не особо-то и заинтересован, — я слышал, он ювелир в Китае. Но в Корее почему-то только представитель. — Я немного удивлен, что вы едете на этот вечер. Разве у вас нет уже готовых связей? — Это формальность, Китаю нужны деньги других стран, а кто, если не лит, может этими деньгами поделиться? — он так просто про это говорит, словно вовсе не проблема. Он в простой серой рубашке, но и Чондэ тоже одет достаточно просто для таких вечеров, — да и я искренне хочу встретиться с парой людей, которые на этом вечере будут. Чондэ точно уточнил, что там не будет Сонюна. Он так же теперь точно знает, что там не будет и Ан Доне, потому что мало кому было приятно с ним лицом к лицу встречаться. Тем более, китайцам. Там так же точно будет Чунмён, что уже вселяло какое-то спокойствие. Не вселяло его только то, что абсолютно всем интересен Бён. И весь вечер, который Чондэ с ним проводит, от них буквально не отходят. Чондэ им не интересен, потому что у мужчины есть лит. А это уже многое решало. И приносило лишнее внимание. Лишнее, в котором потом к ним подошел тот самый Чжан Исин. Мягко улыбается, потому что у него буквально черты лица такие. Чондэ наслышан, что он достаточно популярен. А у Бёна на руке браслет, явно не тот, который этот мужчина забирал у Минсока в прошлый раз. Но в похожем стиле. Чондэ не может не подозревать. С Исином вместе Чунмён, словно хорошее сопровождение, которое мягко говорит "можете остаться вдвоем". Неплохой совет, мужчины просто уходят, что-то обсуждая, иногда переходя на китайский. — Домой едешь со мной, — говорит Чунмён, мило улыбаясь, словно это не что-то безумно странное. Чондэ показательно улыбается в ответ. — Что? — Что слышал. Бён уедет вместе с ним, а у меня водитель, вернем тебя домой живым и здоровым. — Ты даже не пытаешься скрыть, что они встречаются? — удивляется Чондэ, говоря в полушёпоте. Чунмён вопросительно выгибает бровь, но не реагирует больше этого. — С чего такие выводы? — Оу, да кто уезжает вдвоем после вечеров, если они не любовники? — Чунмён пожимает плечами, потому что давать конкретные выводы он не имеет права. — Они всем говорят, что хорошие друзья. Выбрось это из головы, пока никто не стал думать про тебя.