sentire la fretta

Вставать совершенно не хотелось, но было почему-то необходимо. Чондэ знал, почему, но старательно это игнорировал, прятался в подушку, стоило сработать будильнику. Минсок пару минут листает что-то в телефоне, потягивается с тихим полустоном. Он тоже совершенно не хочет вставать и куда-то идти. Чондэ улыбается на это и оборачивается к нему, жмурится в лишний раз, словно это поможет ему проснуться окончательно. Минсок садится, смотря на него сверху, словно для мотивации двигаться. — Давай прогуляем? — предлагает Чондэ, ощущая в этом предложении удивительную правильность. Минсок качает головой, улыбаясь ему. — Еле рукой двигаю, давай без этого. — Не, ну не спорю, — он не может не промурчать, когда приподнимается и немного подползает поближе, чтобы обнять мужчину поперек живота, как раз тогда, когда тот поворачивается к нему спиной, — просто я искренне не хочу как-то двигаться. — Понимаю. Ты говорил, что тебе надо получить лекарства, займись этим сегодня, завтра уже всё будет. — Да надо бы. Отчасти, мне даже комфортно в том состоянии, в котором я сейчас. Но это больничный и дом, не хотелось бы делать что-то продуктивно-важное с такой головой, — Минсок переводит дыхание, кажется немного напряженным, но скорее просто от всех этих разговоров. Очевидные мелочи, но он тоже не совсем хотел возвращаться в привычное здоровому человеку русло. А ему нужно было сделать это безумно быстро. — Потусуешься завтра с Сяо? — Сам доберусь, а потом с Кёнсу, — он старается казаться непринужденным, потому что на него совсем никак не повлияло то, что случилось между ними и Бёном. Это небольшая ложь. Его не сильно волновало, но было и не во всем комфортно доверять самому себе. — Как считаешь нужным, — отмахивается Ким, мягко расцепляя чужие пальцы, как бы показывая, что хочет выбраться. Чондэ перекладывает руки немного иначе, словно пытается еще сильнее приблизиться, — давай вставать. — Еще немножко. Я соскучился за ночь. — Ты не выспался за ночь, а не соскучился, — усмехается Минсок, позволяя посидеть так еще пару секунд, — хорошо, когда никуда не надо? — Если честно, очень. Я ощущаю себя лучше. Во всех планах, которые только могут быть, — он мягко сжимает пальцами кожу Минсока на боку, словно кошка, которой очень нравится тепло человеческого тела, — ты поправился. — Я знаю, и если ты меня не отпустишь, еще и обижусь на тебя за это, — предупреждает Минсок, чем безумно удивляет. Обиды для него были не самым типичным стилем поведения. Чондэ его конечно же выпускает, но смотрит вопросительно. Ким без каких-то объяснений встает и уходит умываться. Чондэ не имел в виду ничего плохого, но сработало это совершенно не так, как он планировал. Минсок кажется ему обворожительным в любом его проявлении, замечать любые мелочи в нем было...интересно. И он совсем не думал, что это может кусаться.

***

Сначала приходится выслушивать удивления от врача по поводу быстрого восстановления. Чондэ знает, что это не нормально, у вещей кости срастаются всегда быстрее, чем у обычных людей. Кости легкие, словно полупустые, но и восстанавливается это в разы проще и быстрее. А вот остаются повреждения кожи на более долгое время. У Чондэ и для этих факторов слишком быстрое восстановление, Июль даже проверяет дату первой записи, чтобы убедиться в том, что это странно. По доброте душевной выписывает пару направлений, но не закрывает больничный. Чондэ думает, что это неплохо, он все равно сделал новое резюме. Нужна ли ему новая работа, он не знал, но старая действительно стала каким-то подобием ада. Чондэ успевает сдать все оставшиеся анализы, чтобы всё было готово для новых таблеток, пока врач занимается Минсоком. Возвращается его подождать, но Июль выглядывает из кабинета и жестом зовет к себе. Недовольный Минсок кажется новым открытием, потому что это новый вид недовольства. Он злится только от того, что ему не нравится ситуация, в которой он оказался, так еще и Чондэ притащили. Июль всем своим видом показывает, что за любые отказы он будет драться. У них...химия? Они смотрятся вместе почти идеально, Ван Июль очень дорогой мужчина, Минсоку такие подходят. Они говорят друг с другом полуфразами, немного раздраженно, но с идеально сочетающимся раздражением. — Чондэ, я должен вас попросить об одолжении, — улыбается доктор, на что получает смущенный кивок, — уколы умеете ставить? — Научен, — получается как-то неловко, Минсок закатывает глаза, слыша это. — Смотрите, я выписываю Ми...Минсоку лекарство, его проставят здесь. Вам задача в случае недомогания поставить укол с антигистаминным. Могу выписать, вам дад... — У меня есть. — Еще лучше. — Это обязательно должно пригодится или не факт? — уточняет Чондэ, невольно переводит взгляд на Кима, пытаясь вникнуть в ситуацию, не зная ее контекст. Так странно. — Не пригодится, — ворчит Минсок. Он терпеть не может, когда о нем излишне пекутся. Видимо, что-то и правда серьезное. Июль тяжело вздыхает, словно становится проще, даже немного человечней. — Не до конца сломанные кости теперь выглядят сломанными до конца, надо использовать более серьезное лекарство, а это может оказаться проблемой. Что случилось, чтобы за это время были только ухудшение? — Ничего, — отмахивается Ким. Чондэ уже успокоился, но почему-то ему искренне хочется пожаловаться и поплакать по этому поводу. Он не знает, надо ли. Эти двое даже не друзья, чтобы отчитываться. Но это и правда кости, Минсоку нужна эта рука. Чондэ набирает воздуха ртом и еле стерпливает попытку высказать всё за раз. — Он решил, что нести мешок сахара этой рукой будет хорошей идеей. И пакет. Полупустой, но всё же. — Сахара? — недоумевает Ван. Чондэ неуверенно кивает, видя, как Минсок задумывается, а потом удивленно смотрит в ответ. — Пятьдесят три? — Пять. — Какой ты худой. — Легкий, у вещей очень легкие кости, поэтому они и зарастают быстро... — И слабые мышцы, сейчас бы нести сломанной рукой человеческое тело, которое не распределяет тяжесть, — ругается доктор, даже будто бы замахивается в сторону Минсока, но тот даже не дергается, просто недовольно смотрит, — запрети себе работать и двигаться, в твоем возрасте уже не выебываются. — Просто поставь мне антибиотик. — Ты сдохнешь, — Июль устало выдыхает, откидывает волосы с лица рукой и наспех что-то пишет,— выебешь все мозги мальчишке, только попробуй мне попасться без улучшений. — Много на себя берешь. — Чондэ, — он смотрит на парня, находя слова, — если что-то будет не так, позвоните мне, скажу, что лучше сделать. — Как я пойму, что что-то не так. — Там будет видно. Но, думаю, у вас будет время это обсудить.

***

— Спрашивай, — Минсок кажется немного раздраженным, но ощущение безопасное, Чондэ явно не отхватит. Сяо подглядывает на них, словно ему неинтересно, он бы вообще в тишине ехал. Но он всегда так смотрит, если Ким не садится спереди. А тот не садится спереди в двух случаях, где один радужный, а второй вот этот. — Антигистаминные это от аллергии... — Я очень плохо переношу тяжелые антибиотики, наркоз тоже. Иногда просто хреново себя чувствую, иногда это работает, как отек, — он говорит это так спокойно, словно это не проблема, — это как накопительный эффект, сейчас и без того был курс лекарств. — И теперь, есть шанс, что ты задохнешься? — Сомневаюсь, может просто поною, что мне плохо, и лягу спать раньше, — он как-то лениво падает в сторону Чондэ, словно хотел на плечо, но сидят они далековато. — Но был повод волноваться даже у врача. — Ты ревнуешь? — Чондэ задумывается. У него нет чувства ревности, которое было в самом начале. Но он завидует немного. Обдумывает это для себя. — А ты бы хотел, чтобы я ревновал? — Если ты не скрываешь это чувство, а действительно не ревнуешь, то я рад. Но если вдруг надо обсудить, давай. — Он такой...взрослый? — Я же тоже взрослый, — Чондэ кивает, это именно то чувство. Минсок смотрит на него, думает что-то, — ты думаешь о том, что мы с т... — Не совсем. Я не думаю о разнице в возрасте, тем более, когда мы вместе. Просто я смотрю на то, как ты взаимодействуешь с другими взрослыми. И там так красиво, я немного завидую. Не хочу ничего менять, но мне будто бы не хватает какой-то значимости во мне самом. — Значимость не добавляется возрастом, — замечает Ким. Он прав. Значимость очень многих людей появилась тогда, когда они были молоды. Чондэ понимает, но не ощущает этого в свою сторону. По сути, Чондэ никогда значимым и не был. Да, для конкретных людей, но никакого статуса ему это не придало. Его цена была оправданной не от значимости, а за навыки, что бы под ними не подразумевалось. Он не собирался быть кем-то особенным, но ощущать свою неособенность было немного обидно, даже на фоне того самого доктора, которому совсем не сложно было показывать свой статус. Глупо, но выше, чем обычную вещь, Чондэ и не воспринимал никто. Он не уверен даже в том, что так его не воспринимал и Минсок. Минсок, который немного незаинтересованно смотрит в телефон, проверяя сообщения. Должен ли Чондэ сказать ему, что в курсе, что тот скоро уедет? Или спросить немного с далека. Чондэ искренне хотел бы остаться вместе еще немного. Но в это же время он хотел ненадолго сбежать, весь сегодняшний день ощущая безумное напряжение, то ли между ними, то ли внутри каждого. — Я выставил резюме на поиск работы, — делится Чондэ. Это не было чем-то важным в его голове, но поделиться стоило. Минсок поднимает на него взгляд, что выглядит немного удивленным, но достаточно скептическим. — Ты хочешь совсем сменить сферу? — Ну...меня позвали на собеседование в банк. Кажется глупой идеей, но почему бы не рискнуть. В конце концов, я же еще не уволен. — В какой? — Чондэ не смотрел. Ему хотелось просто в любое другое место, что он даже не посмотрел и согласился на собеседование. Потому пожимает плечами, чем Кима удивляет, — ты не знаешь? Вдруг тебя обманывают? — Давай посмотрю, адрес же записал, — получается достаточно спокойно, открывает блокнот телефона и копирует адрес в навигатор, — ой. — Ой? — Это Лит. Говорят, Лит с китайского значит лотос, — Минсок задумывается над значением сначала, а потом прерывает эту мысль совершенно другой. — Лит ищет сотрудников? — Я не видел у них вакансий, чтобы тебе сказать, что ищет. Мне звонила девушка, сказала, что занимается кадрами. Теперь я думаю, насколько это может быть из-за Бена. — Ну, твоя задача сходить, а там уже узнаешь.

***

Кенсу на него смотрит скептически настолько, что и не опишешь словами. Сирень уже получила и его анализы, и его новый тест. Все явно не плохо, если бы не его собственные чувства, которые не дают покоя. Ему липко. До отдает ему пакет с таблетками, чтобы сразу весь курс, парочку листочков с рекомендациями, чтобы было. Чондэ ему искренне благодарен, потому что в любом другом случае это было бы сложнее, а тут специальный подбор, лучший в мире подход. Отчасти, это спасает даже больше, чем терапия. — Ты выглядишь так, словно ты в порядке, — не может не заметить Кенсу, — да и показатели у тебя не самые мерзкие. — Ощущаю я себя обратно. — Я читал тест, согласен. Вы с Минсоком... — Мы вроде бы в порядке. Но я не уверен, что всё в порядке с каждым из нас. Я сделал ему сомнительный комплимент, но, кажется, задел его. И он теперь будто бы весь закрывается от меня. — Ну, у тебя тоже есть комплексы, которые тебя трогают настолько, что ты потом перестаешь нормально жить, — Кенсу не уверен в том, что это то, в чем разбирается он сам. Ему немного было лучше хотя бы в том, что он был психически здоровым человеком, которого даже если и трогали некие собственные недостатки, то хотя бы не вводили в ступор. — Я извинился, а он будто бы еще больше от этого расстроился. — Тогда тебе нужно сделать это незаметным, чтобы он сам забыл. Делать обратные комплементы не стоит, — последнее звучит достаточно умно. Теперь сказать Минсоку, что он замечательно выглядит, буквально опасно. Для него самого уже нет. Чондэ искренне в любви к нему, но это теперь не оценится, — кстати, твои документы приняты. — О, можно идти менять фамилию? — Хочешь избавиться? И какую сделаешь? — Свою. Закон предусмотрен так, что я не могу сменить на любую другую, если меня не перепродали на новый контракт. Наконец-то всё закончилось, — Кенсу улыбается ему и кивает, потому что это всё было безумно долгим, самостоятельно Чондэ бы просто не справился. Война, которую они вместе с Сиренью выиграли. Больше победителем, чем сейчас, быть бы уже не получилось. И теперь все права Чондэ на самого себя станут его собственными.

***

Работница представляется Джису и болтает без умолку. По делу, но Чондэ ни слова не понимает в этом всем. Она мельком, пока они идут до нужного места, показывает отделение и быстро рассказывает, как та или иная его часть работает. Все ходят в черной одежде, словно специально подобранная форма, идеальная в стиле Бёна. Чондэ замечает на черных стойках рисунки белых контуров лотосов. Лит всё же лотос? Пару искусственных цветков его же он видит уже на столе секретаря. — Босса еще нет? — спрашивает Джису у девушки, на что та кивает, а потом смотрит на часы, проверяя время. — Кому-то опять придется сидеть до ночи, — улыбается она и проходится взглядом по Чондэ, — стажер? Вместо кого? — А, ой, — Джису тоже смотрит на Чондэ, потому что это нужно сказать скорее ему, — вы будете на месте другой работницы, которая занимается иностранным продвижением. Ничего сложного, если учитывать ваше знание языков. — Почему вы не сказали мне об этом в самом начале? — уточняет Чондэ, потому что многие вещи для него кажутся тут непонятными. Он полный ноль во всех вопросах денег, кроме их траты, поэтому его смущало тут абсолютно всё. Но хотя бы становится понятно, почему они его позвали. — А вы бы отказались? — Чондэ качает головой, потому что не отказался бы, — вот и не волнуйтесь, вас всему обучат. — Если босс возьмет, — замечает секретарь, Джису ее передразнивает, а потом отмахивается, показывая, что это ерунда. — Подождите немного, — она указывает на мягкие диванчики в другой стороне этого небольшого помещения секретаря. Чондэ отходит, позволяя себе рассмотреть девушек, пока они разговаривают о чем-то своем. Черная форма буквально футболка с более длинным, чем обычно, рукавом, брюки и туфли. Джису невысокая, но и каблук выбрала невысокий, словно для нее это вообще не важно. У нее в руках личное дело, вероятно, на Чондэ составленное. Она еще по телефону сказала, что всю информацию для устройства составит сама. — Вы опаздываете, — улыбается секретарь, замечая входящего Бёна чуть-чуть раньше, чем Джису и тем более Чондэ. Мужчина убирает волосы со лба, немного нервно расписывается у девушки в учете. — Не могу себя уволить за это, — замечает Бэкхён, а потом смотрит на Джису, — разберись, пожалуйста, с Пекином, или я перестану с ними работать. — Уже с утра? — А, то есть ты в курсе? — девушка улыбается, получая на эту улыбку недовольный вздох. Чондэ даже не пытается двигаться, от Бёна буквально исходит ощущение слишком большого начальника, — будь добра, избавься от них, я не собираюсь сегодня вообще с людьми работать. — Не получится, я привела человека на место Химин, — Бэкхён удивляется, а потом словно что-то про себя считает, — уже январь, остался месяц, господин Бён, если не сейчас, то я не буду потом бегать и закрывать дыры. После этих слов она вручает ему личное дело, да с таким лицом, словно она милейший ангел в этом месте. Мужчина забирает, смотрит как-то излишне серьезно на нее, а потом показывает два пальца, как бы прося подождать. Он даже не обратил внимание на Чондэ, скорее всего, он даже не знает, кто к нему тут собирается. Уходит в свой кабинет, девушки между собой переглядываются, в какой-то момент даже улыбаются друг другу, а потом Джису смотрит на Чондэ. — Он может начать ворчать, но не обижайтесь, это не со зла. — Наслышан, — отмахивается Чондэ, немного всё же расслабляясь. Ровно до момента, пока Бён не выглядывает из кабинета и не смотрит на него с каким-то странным прищуром. А потом рукой приманивает к себе. Джису шепчет милейшее "удачи". Чондэ заходит в кабинет, понимая, что у всего вокруг тут общий дизайн. Чертов черный и уйма белого, как окажется после, это просто очень светлый серый. Кабинет небольшой, в кучей черных стеллажей с такими же черными папками на них же, черная мебель в принципе тут была каким-то обязательством. Да и в одежде. Сам Бён в черной водолазке, словно часть формы всех остальных. Он будто бы даже выше кажется в своем привычном месте, внушительней для всех остальных. Чондэ только сейчас замечает, что он дохрена худой, но очень даже спортивный. — Удивительно, что для замены неимоверно важного работника Джису выбрала вас, Чондэ, — не может не сказать Бён, подходя к своему столу, чтобы заглянуть в дело еще раз. Чондэ ощущает себя провинившимся школьником, — у вас нет подходящего образования, опыта, вам хотя бы интересно? — Я не планировал, но и отказываться не собираюсь. Если честно, меня всё еще воодушевляет график работы, — Бэкхён недоуменно поднимает на него взгляд, пытаясь понять, что тут не так, — я знаю несколько языков. — Но вы не знаете китайский. — Сомневаюсь, что у такого места, как Лит, на разных языках работает только один человек. Джису мне сказала, что самое привлекательное в моем резюме - английский и французский. Значит, китайский у вас не в приоритете, его всегда можно выучить. — Я бы не взял к себе сотрудника, который абсолютно не осведомлен, — признается мужчина. Чондэ на это пожимает плечами. — Никто не заставляет вас меня брать. — Заставляет, — он усмехается, переворачивая страницу, — подумайте до субботы, хотите ли вы эту работу на самом деле или самое привлекательное тут только название? — А потом? — А потом я жду вас с понедельника на стажировку, черная футболка, брюки, обувь любая, никаких украшений на руках. Вас прикрепят к Сон Химин, она расскажет весь спектр своей работы, до конца месяца у вас будет стажировка. Она будет оплачена в любом случае, кроме ухода после первой недели или отказа из-за каких-то проблем, список которых будет в договоре. — То есть, вы меня берете? — удивляется Чондэ, не веря в это априори. Это из-за знакомства? Или просто из-за языков? Бён закатывает глаза, потому что вопрос его абсолютно не радует. — Работников ищет Джису, если она привела вас сюда, значит вы ее полностью устраиваете. Ей я доверяю. Останется проверить, можно ли верить вам, — он смотрит на информацию, — вы еще не уволились с прошлой работы? — Ну.... — Вы на больничном, поэтому и не уволились. Будьте добры, избавьтесь от нее за неделю до конца стажировки. Или до окончания больничного, — он осматривает Чондэ, словно пытается понять, что с ним на самом деле не так, — насколько еще у вас больничный? Что случилось? — Наверное, еще неделя или дней десять, — предполагает Чондэ, — пара сломанных ребер. — Ваше рабочее время во время стажировки не больше пяти часов. Увижу дольше, выкину вместе с тем, кто вас задержал. — А если я захочу задержаться сам? — Пока у вас есть медицинские показания к отсутствию работы, вопросов о задержках быть не может. Работы много, делать много, говорить и думать - тоже. Так что решите окончательно, готовы ли вы потрудиться.

***

— Многие говорят о том, что у Лита лучшие условия работы, так что ничего удивительного, что он такое тебе сказал, — рассуждает Минсок, передавая Чондэ блокнот, чтобы показать эскиз для чего-то нового, — удивительно, что он не сказал тебе досиживать до полного выздоровления. Хотя, если у него времени впритык, то мог и позволить себе такое. Если они тебя возьмут, то это неплохой вариант. — Попробую, — выдыхает Чондэ, ощущая себя согласным еще в самом начале разговора с Бёном, но всё же решил обсудить это с Минсоком, — это кольцо или браслет? — Не знаю, херня, если честно, — признается Ким и забирает блокнот. У него не получаются эскизы в последнее время, он жаловался, потому теперь показывает варианты, если они более менее неплохие, — понятия не имею, что сделать. Ощущение, что надо просто во что-то влезть, чтобы размяться, а не во что. Чондэ не знает, что и посоветовать. Он буквально сам сидит без дела, потому соглашается на Лит, не зная, сможет ли вообще. А тут Минсок, который умеет рисовать обеими руками, но чувствует себя ужасно, всё его настроение буквально этим пропитано. Он даже иногда разговаривает с каким-то странным подтекстом, будто к самому себе более колкому, чем нужно. Чондэ не может это исправить, но прекрасно понимает. Самому становится не паршиво буквально после первых выпитых таблеток, поэтому он будто бы более осознано оценивает всё происходящее с Минсоком, но всё еще не может исправить. — У меня...я никогда не был на мероприятиях, в которых нужны были традиционные костюмы. — Я был, но в детстве, — признается Минсок, не придавая особого значения всему этому. Чондэ садится с ним рядом, слегка наклоняясь на мужчину, — с чего вдруг такие желания? — У меня есть ханбок. Я купил его в порыве какого-то стремного настроения, вроде гнева на то, что что-то испортило его в хороший день. И он лежит уже безумно долго. — Есть много праздников, на которые его можно надеть, почему бы это не сделать в круг...а, ой. — Ага, — смеется Чондэ, прекрасно понимая, что есть вещи, о которых людям свойственно забывать. Семейные праздники невозможны, если у тебя нет семьи, как таковой. А Чондэ со своей даже не планировал общаться, — сам-то давно был на семейных праздниках? — Наверное, праздники перестали таковыми ощущаться еще в школе, так что давно. Тем более, если дело доходило бы до ханбоков. — Он классный, но есть "но". — Покажешь? — Чондэ кивает и улыбается, потому что именно этого вопроса он ждал. Достает из шкафа коробку, в которой редкая для него вещь хранится. Светло-зеленый, из ткани до безобразия приятной. По сути, на ханбок он был похож только идеей, потому что был больше стилизирован под костюм, стилизированный под ханбок. Чондэ разворачивает его спиной к себе и прикладывает. — Простенький. — Без всего? — удивляется Минсок, получая кивок, — ты не похож на того, кто выбрал бы просто костюм... — Я думал, что это отличный шанс сделать с ним что-то, что было бы в моем стиле, — Минсок жестом подзывает ближе, щупает ткань, разглядывая, — но потом вдруг понял, что я даже не знаю, что такое мой стиль. Вот он и остался лежать. — И почему ты вдруг вспомнил? — Что насчет того, чтобы...оформить его? — Чондэ не уверен, что Минсоку это предложение будет по душе, потому что в своих руках он совершенно не уверен, — ты мог бы взять что-то, что уже хорошо со мной сработало. Просто....ты будто бы лучше разбираешься во мне, чем я сам. — И насколько ты это мне доверяешь? — Хоть перекрашивай. — Смотри, тогда придется тщательней искать поводы его надеть, — звучит идеально, Чондэ очень бы хотел найти такой повод. И эта какая-то едва заметная самоуверенность в Минсоке ему тоже очень по душе была.

***

Вся ночь кажется какой-то слишком тревожной, потому что в какой-то момент вечера Минсок просто, словно это что-то до ужаса будничное, говорит о том, что ему не очень хорошо. Старательно отбивает все опасения Чондэ, но тот еще пол ночи не может уснуть из-за этой мысли. А потом и просыпается как-то так, словно не всё в порядке. Наверное от того, что просыпается Минсок, сидит, подтянув колени к себе и уткнувшись лицом в них. — Ты в порядке? — спрашивает Чондэ, получая в ответ что-то, что звучит отрицательным мычанием. Минсок держит свои руки так, словно самого себя душит, но наверное только от того, что пытается это чувство отменить от себя, — что мне делать? — Юль.., — Чондэ сначала думает, что это просьба позвонить доктору, но потом как-то интуитивно понимает, что нужно просто сделать то, что он просил сделать. Прошло три дня, очень странным для Чондэ казалась реакция только сейчас. Но со всем этим Минсок не переставал принимать лекарства, чтобы оное не могло случиться. — Подожди, — просит он, подрываясь с места уже осознано, роется в аптечке, находя и две ампулы с антигистаминным, удивляясь, что тем осталось два месяца по сроку годности, и один запечатанный шприц. Удивительная безалаберность, Ким Чондэ, — я же тебя не убью случайно? — Было б...лучше, — Чондэ мягко толкает его в плечо, как бы ругаясь, но так, что мужчина даже не покачивается от этого. Смотрит на него, поднимая голову через силу, пока Чондэ разбирается с лекарством. — Лучше ляг, — просит он, ощущая себя совершенно неуверенно в вопросах поставки уколов другим людям. И только сейчас может заметить, насколько всё не в порядке. Вся шея, покрасневшая скорее от трения руками, словно до боли отекшая, вместе с частью лица и синяками под глазами такими, будто там сломан нос, не меньше, — ахуеть. — Лучше убей, — он даже шутить умудряется, хотя Чондэ более чем уверен, что сил на это вообще нет. Наверное, потому что нечем дышать, сипло, как рыба без воды. Чондэ ставит укол в вену, словно такую же отекшую, что вполне может быть правдой, ощущая себя ужасно от странного чувства испуга. После позволяет Минсоку снова максимально сжаться и закрыться руками, уже не поднимаясь. — Мне стоит вызвать врача? Или хотя бы позвонить и спросить, что делать? — Однерка, — шепчет Минсок, указывая на телефон, лежащий достаточно близко, но не под силу ему. Чондэ берет телефон Кима, снимая блокировку своим отпечатком, как глупо, зато оказалось полезно сейчас. Вот это уровень доверия. Но какой же уровень доверия к Ван Июль, если в быстром наборе он цифра один? — У меня прием, что случилось? — он отвечает быстро, но так, словно даже не смотрел на звонящего. Чондэ невольно теряется, не зная, что и сказать. Он даже не знает, что спросить. — А...это... — Чондэ? — удивляется мужчина, замолкает так, словно перепроверяет, кто ему звонить, — нужна моя помощь? — Совет. — Ну так? — Если я поставил укол, что я могу сделать еще? — Смотря, насколько плохо, — голос Июля звучит не очень уверенно, наверное, ему хотелось бы видеть картину этого всего. — Допустим, человеку нечем дышать, — Минсок поглядывает на него, потому что дышать ему есть чем, просто он физически не может делать это нормально. Между делом Чондэ говорит название лекарства, которое вколол, отвечая еще на пару вопросов. — Просто присмотрите за ним, должно стать попроще через минут двадцать. Отек останется до вечера, лучше не давать спать, пока всё не стабилизируется. Если в течении часа не станет лучше или станет хуже, вызывайте врача. — Мне страшно, — признается Чондэ, на что получает тихий смешок от врача. — Это нормально. И то, что вы чувствуете, и то, что с Минсоком. Такое случается, вы оказали помощь, ваша задача сейчас просто последить. Пусть не болтает и не спит, в остальном справитесь. — Спасибо. Чондэ искренне не знает, чем можно было бы отвлечь Минсока от попыток уснуть, но тот и не собирался. Сначала физически не мог, потому что не мог дышать, а потом залип, листая ленту новостей. Чондэ просто молча смотрел на него, стараясь не упустить ничего, что могло бы случиться. Минсок в какой-то момент поворачивается к нему, мягко подминает подушку под себя, потому что устает лежать в одной позе. — Я не умру, можешь вести нормальный день, — он звучит немного болезненно, но вполне себе нормально для данной ситуации. Выглядит ужасно, но будто бы более активным. — Не умрешь еще не вселяет спокойствия. — Уже знаю, как ощущается "умрешь" в данной ситуации, потому мне самому спокойно, — признается мужчина, ложится на спину и неловко трет лицо рукой, потому что ему всё еще некомфортно. Чондэ подбирается ближе, садясь рядом. — Такое бывает часто? — Минсок качает головой, а потом смотрит так, что Чондэ даже не может понять. Наверное от того, что с таким состоянием он его эмоции еще не знал, — иногда мне кажется, что ты чертовски сильный человек, поэтому я пугаюсь, когда с тобой что-то происходит. — Это всё...большая ложь, если честно. — В смысле? — Минсок словно пытается пожать плечами, но лежа это получается плохо, вставать как-то иначе он не хочет, потому что и не получится. — Это происходит абсолютно от всего, — он явно не собирался про это рассказывать, — если я набираю вес, то тут вариантов не много: либо мой организм планирует сдохнуть, либо сдохнуть планирую я. Накопительный эффект на всё, что может быть чуждым. Антибиотики, наркоз, гормоны, алкоголь. — Это было всегда? — удивляется Чондэ, ощущая себе необычно, потому что это небольшая тайна, которая его очень удивляет. И наверное безумно сближает с Минсоком прямо сейчас. — Мы с Чунмёном встречались в семнадцать, а он сказал, что обойдет меня в рейтинге учеников. Это задело мое и без того ужасное состояние для подростка так сильно, что отец заморочился над тем, чтобы я получал лечение. Это было долго и нудно, а потом в какой-то день я проснулся в похожем состоянии, — он показательно обводит свое лицо пальцем по воздуху, как бы показывая, насколько это могло быть ужасно для подростка, тем более с комплексом отличника, — я набрал вес, чуть не задохнулся, а лучше мне не стало. Иногда я ловлю себя со своими бедами с башкой, но просто не решаюсь обратиться к специалисту больше, чем простые консультации. — Ты сказал, что алкоголь тоже к этому относится. Но мы иногда с тобой можем пить на вечерах или друг с другом. Тебя это не пугает? — Нет, — мужчина садится, жмурится, чтобы перетерпеть головокружение, — не похоже, но я потенциальный алкаш, поэтому меня не убьет, если мы с тобой выпьем бутылку на двоих раз в неделю. Но это не отменяет того, что в моей жизни было такое, что эта бутылка была на одного в больших количествах, так еще и на долгое время. — Не хочу звучать так, как прозвучу, но капец путешествующий списочек может к сорока накопиться, — смеется Чондэ, а Минсока словно это немного расслабляет, — я понял, нужно просто проследить за тем, чтобы ты не увлекался чем-то, что может иметь такой эффект. — Я стараюсь следить за этим сам, сломанная рука не входила в мои планы. Тем более, осложнения. — А съезжающая крыша? — уточняет Чондэ, тут уже целясь именно так, чтобы Кима это смутило. И смущает, заставляет немного сжаться, словно ему нужна защита. — Это так заметно? — Более чем. Отличник в тебе сходит с ума. Думаю, тебе стоит обратиться к специалисту, тем более, что ты едешь в Китай. — Ты уже знаешь? — Предположил, а потом проверил. Почему ты не сказал? — Потому что я до последнего надеялся не поехать, — признается Минсок, мягко ловит руку Чондэ своей, словно остывая от этого. Наверное, не словно. Потому что у него температура, а руки Чондэ всё еще достаточно холодные, — прости. — Всё в порядке. Поправляйся.