Mi hai catturato

      — Я одолжу. Увидимся, Таддео.       Чонгук отошёл в сторону, теряясь в толпе гостей. На языке оседает вкус горькой оливки вперемешку с предвкушением сладкой победы. Насколько бы не были противны ему эти чёрные масленые плоды, ради больших удивлённых глаз он пошёл на уступки с собственным желудком.       Чон дожёвывает, выплевывая косточку в урну, не спуская пристального взгляда с растерянного блондина.       — Отлично сработано, босс, — раздался голос в наушнике. — Я видел господина Кима, что мы будем делать теперь?       — Ждать, — уверенно отвечает Гук, отправляясь следом за убегающим силуэтом.

***

      Всё шло по плану, когда Тэхён не вернулся на выставку, решив отдохнуть в холле. Чонгук наблюдал за ним издалека в надежде, что Ким вернётся в свой номер, где его без особых проблем захватят люди Ёнван. Но даже самый идеально продуманный план может пойти по одному месту из-за внешних факторов, таких как Ким Хо Вон.       С губ срывается отборный мат, когда Таддео бежит в сторону отца, краснея и бледнея от злости. Хотелось лично дернуть парнишку за шиворот и оттащить в сторону, но приходилось оставаться в роли стороннего наблюдателя.       — Код красный, — рычит Чонгук в микрофон, наблюдая, как семейство Ким движется в сторону кафетерия. — Я за ними, готовьте людей.       Гук тенью движется следом. В кафетерии выбирает подходящее место у окна, заказывает кофе и устраивается поудобнее, будто зритель в первых рядах. Несколько долгих минут отец с сыном сидят в тишине, пока первому не принесли заказ. Чонгук старательно прислушивается к монологу старшего Кима, но всё безуспешно. Остаётся разглядывать бледную физиономию Таддео и догадываться, о чём может идти речь.       Беседа длится долго. От монотонности происходящего Чонгука клонит в сон, он обмякает в кресле, прикрывая уставшие глаза, пока не слышит вопли со стороны. В один момент Тэ вскакивает из-за стола, кричит и машет руками, как ненормальный. Такой поворот тут же разгоняет все остатки сонливости, и Чон внимательно прислушивается к крикам. По залу разносится звон пощёчины, Чонгук столбенеет. Внутри всё противно сжимается и холодеет, и, нет, он не беспокоится за Тэхёна, он беспокоится за задание. Если старший Ким сейчас заберёт сына, то у них больше не будет шанса на захват цели.       Но, на радость Чонгуку, Тэхён разворачивается, медленно шагая к выходу. Старший Ким молча провожает сына, рассматривая его с презрением, давит кривую ухмылку, когда садится обратно за стол. За эту самоуверенность господин Ким Хо Вон отплатит сполна.       — Следуйте за целью, — Чонгук дал команду в микрофон на галстуке. — Сегодня он должен быть у нас.

***

      Перед глазами расплывчатые пятна, шныряющие туда и обратно. Голову разрывает от острой и тянущей боли, но потом всё резко стихает, оставляя притупленное чувство пространства. Нет ни боли, ни страха, ничего нет. Это состояние можно сравнить с невесомостью, когда тело безвольно блуждает в пространстве, а разум тонет в прострации. Таддео выходит из забвения, когда чужие руки грубо хватают за волосы и тянут в сторону. Он сдавлено мычит, не сопротивляясь. Всё вокруг слишком туманное и далёкое. Больше похоже на кошмар, глупую игру воображения.       — Чем вы его накачали? — посторонние голоса звучат приглушённо, словно через толщу воды.       — Как вы и сказали, босс. Теперь парень не будет сопротивляться.       — Развяжите его.       Когда тугие веревки были сорваны с рук, Тэ ощутил лишь тяжесть беспомощно свивающегося тела. Кто-то подхватил его за плечи и одним резким движением поставил на ноги. Всё вокруг завертелось, как на бешеной карусели, Тэхён сделал неуверенный шаг вперед и тут же покосился, падая на чужую грудь.       — Милашка, — голос извне был до мурашек приятным. — Полетишь со мной?       Его мягко оттащили в сторону, прислоняя к стене, чтобы не шатался, как неваляшка.       — Io ho sete (Я хочу пить). — Его слова — неконтролируемый поток мыслей и желаний.       — Я ни черта не понимаю на итальянском.       — Acque (Воды), — снова простонал Тэ, после чего ему насильно впихнули бутылку в рот.       Вода попал в горло слишком внезапно, Тэхён захлёбывался, судорожно откашливаясь. Сухость во рту прошла, но легче не стало, наоборот, хотелось проблеваться, а мысли стали ещё мутнее.       — Полетишь со мной? — в этот раз голос был грубее, на грани раздражения.       Чужая рука невесомо проскользнула по щеке, зацепившись за подбородок. Тэ шумно вдыхает слабый запах сигарет и горького парфюма, ему хочется прильнуть ближе к дурманящему аромату, но тёплая ладонь отстраняется слишком быстро. Тэхён тянется за рукой, но его толкают обратно, насильно приковывая к стене.       — Sì, — тихо мычит Таддео, прикрывая глаза. Он не слышал вопроса, он ничего не слышал. Ему хотелось вернуться к терпкому аромату сигарет и одеколона.       — Грузите, — скомандовал Чонгук троим коренастым ребятам, которые тут же подхватили Кима под плечи, толкая в сторону. Он безвольной марионеткой следовал указаниям, не отдавая себе отчёт в действиях. — А долго он будет в таком состоянии?       Чонгук пробежался глазами по беспомощно обвисшему в чужих руках телу, по его спокойному лицу, полуприкрытым векам, дрожащим ресницам и опухшим красным губам. Такой сладкий и покорный, бери и делай, что душе заблагорассудится, он не будет сопротивляться. Низко, но так заманчиво.       — Его хватит максимум на полчаса, а потом вырубится, — пояснил один из громил, волочащих Таддео.       — Жаль, — Чон прикусывает губу, рассеивая неуместные мысли.

***

      Сознание возвращалось болезненно. Тэ с трудом открыл глаза и тут же скривился от тупой, пробивающей боли в голове. Тело прошиб озноб, зуб не попадал на зуб, он пытался согреть себя, крепко сжимая плечи. Дрожь не отпускала, боль пробивала каждую клеточку тела, словно точечный разряд тока.       — Помогите, — простонал Тэ охрипшим голосом.       Бесконечная агония постепенно сходила на нет. Мышцы более не сводило в судорогах, а голова не гудела от тупой боли. Тэхён часто и тяжело дышал, прикрывая глаза от резкого головокружения. Тэ с трудом открывает один глаз, смотря на окружение через щель меж пальцев. Тёмная, безжизненная комната с голыми серыми стенами, которые больше не кружат в бешеном вихре. По голым ступням пробегает сквозняк, вызывающий рой мурашек по позвоночнику. Гнетущая тишина пробирается под кожу, перехватывая дыхание, сжимая лёгкие в ужасе. Дышать слишком тяжело, воздуха катастрофически не хватает. Превозмогая спазм, Тэхён садится на пол, отползая к стене, и поджимает колени к груди. Хотелось закричать, но страх встал поперёк горла тяжёлым комом. Оставалось лишь глотать слёзы, спрятав голову руками.       Память не хотела возвращаться, оставляя лишь обрывки. Злой отец. Трусливый побег. Разговор с Энцо. А что было дальше? Ничего. Белые пятна, оставляющие в кошмарной неизвестности.       — Очнулся? — Тэ резко дергается в сторону, когда слышит посторонний звук.       В проёме двери, которую он сперва не заметил, стоит человек. Гость оценочно оглядывает пустую комнату, громко цокая.       — Не густо тут у тебя, — он подходит, медленно присаживаясь возле пленника на корточки. — Мне нельзя сюда заходить, но я подумал, что после отходняка тебе захочется поесть.       Мужчина лет тридцати на вид, с русыми волосами и с вполне дружелюбно настроенным взглядом. Одет в белую помятую рубашку с двумя расстёгнутыми на воротнике пуговицами. Он неторопливо достаёт из-за спины бумажный пакетик, кидая его Таддео в ноги.       — Ты меня тут не видел, — подмигивает, прислоняя палец к губам.       Уходит он так же быстро, как и появляется, оставив Тэхёна смотреть на этот коричневый пакет. Вчера утром Энцо принёс ему вишневые булочки с шоколадной крошкой, в точно таком же проклятом пакете.       Теперь вместо липкого ужаса остаётся боль и обида, скребущая под грудью острыми когтями. Слёзы льются горячим ручьём, а Тэхён безуспешно пытается их подавить.

***

      — Хосок, твою мать! — Юнги вынырнул из-за угла, застав парня прямо у двери пленника. — Тебе чё Чон сказал, кто туда сунется, получит пиз…       — Знаю я, — он быстро прервал Шугу. — Ну ты же знаешь, как хочется жрать после этой дряни. Не мог я его бросить.       Хосок сжимает губы в тонкую линию, стоит ему представить, как грубо и бесчеловечно тащили этого парня через границу, накачав сомнительными веществами.       — Добрая ты душа, —  Мин лишь закатывает глаза, отворачиваясь от друга. Он не разделял сочувствия Чона, ему было всё равно на пленника. В их мире есть проблемы поважнее, некогда жалеть всех подряд. — Пошли, нас ждут.       Парни заходят в тесную гостиную, где на стареньком диване расположились Чонгук и Сокджин. Старший рассматривал карту на журнальном столике, делая заметки красным маркером, пока босс, облокотившись локтем о спинку, подпирая подбородок кулаком, лежал, прикрыв глаза.       — Ну и местечко, — кривится Юнги, падая на потрепанное кресло с внушительной вмятиной и пятнами неизвестного происхождения.       Вокруг всё пропахло тухлым запахом плесени и пыли. Грязь на пару с разрухой буквально впиталась в стены, отчего обои во многих местах сползли, а по углам расселились пауки.       — Тут тихо. — Хосок проходит на совмещённую с гостиной кухню, доставая из старого ржавого холодильника пару бутылок пива. — В этом районе живут от силы три семьи, да и те старики с бомжами.       Местом, которое они выбрали для того, чтобы спрятать пленника, был старый трёхэтажный многоквартирный дом на окраине города. Этот квартал давно находится под покровительством Ёнван, и многие живущие в этом районе так или иначе связаны с мафией. Копы не суются, люди не болтают. Идеально.       — Почему ты не прячешь его в другой стране? — Юнги принимает из рук Хосока холодную металлическую банку, не отрывая глаз от босса. — Говорят, в Сибири можно легко спрятать атомную бомбу.       — Говорят, если хочешь что-то спрятать, сунь это под нос, — парирует Чонгук, с неохотой открывая глаза.       На босса тяжело смотреть. Пара суток без сна лишили его не только внешней красоты, но и здорового вида. Впалые мешки под глазами тёмного-синего цвета, осунувшееся лицо, щетина и сухие губы. Говоря на чистоту, Чон выглядел примерно на одном уровне с Тэхёном, на того тоже без слез не посмотришь.       — Как наш план? — Чонгук устало потирает глаза кулаком, из последних сил фокусируясь на работе.       — Всё под контролем, — отвечает Сокджин, отрываясь от карты. — Мы передали сообщение о похищение. Дальше на твоём частном самолете наши ребята полетели в США, чтобы сбить Кима со следа. Таким образом, если он получит твою карту перемещений, то первым делом нароет отвлекающие точки в Лос-Анджелесе, — Джин объяснял стратегию на карте. Юнги с Хосоком внимательно слушали, пока Чонгук смотрел в потолок.       — Отлично, — шепчет Чон, потирая переносицу.       В голове стоит неприятный гул, а в висках неприятно бьёт пульс. Чонгук прилагает усилия, чтобы подняться с места, но перед глазами резко вырастает чёрная пелена, и Чон, теряя равновесие, падает. На его счастье, Джин быстро реагирует, подхватывая босса за плечи, спасая от позорного падения. Шуга с Хоупом резко подрываются с места, оба хмурятся, недоверчиво переглядываясь.       — Я в норме, — давит улыбку Чонгук, хватаясь за голову. — Мне нужно отоспаться. Вы пока дежурьте по очереди, я подключусь позже.       — Ты не обязан, — возмутился Хосок. — У тебя и так много работы. Найми ребят из банды, пусть следят.       — Такое сокровище я могу доверить только самым близким. — Чон косо глянул на коридор. Там, чуть дальше, в темноте прячется самое ценное сокровище, за которое каждый готов жизнь положить. Какой уж тут сон. — Никому не разглашайте его местонахождение. Чем меньше людей знают, тем лучше.       — Гук, мы знаем, — голос Джина нарочито строгий с ноткой осуждения, а в глазах море волнения и страха. — Я понимаю, как сильно тебе нужен этот порт. Понимаю, что это вопрос жизни и смерти… Но, прошу, не изводи себя.       Чон отстраняется от старшего, поправляя чёрный пиджак. Он бы с радостью прислушался к дельным советам, но не может. Не может сделать шаг назад, когда так близко к цели. Не может ослабить хватку, когда осталось дожать совсем чуть-чуть.       — Я отвезу тебя! — Джин выхватил ключи от машины и первым выскочил из дома.       Чонгук кивает, не сопротивляясь. За руль ему нельзя в таком состоянии. Он последний раз переговорил по поводу дежурства с Юнги и Хоупом, а после пошёл к выходу.

***

      — Помогите! — Тэхён снова просыпается от повторяющегося кошмара.       Неизвестный силуэт хватает его за горло и начинает душить, и в конце, перед самым финалом, Тэ видит лицо обидчика, но каждый раз это новый человек: отец, Энцо, мама, Чимин, а сегодня странный мужчина с выставки.       Но кошмар заканчивается, и он возвращается в реальность. В маленькое окошко почти у самого потолка попадают лучи света, рассеивающие темноту. Перед глазами пустые серые стены и грязные паркет. На первый взгляд не так-то и страшно, но, когда приходит ночь, в каждом углу и в каждой мелькающей тени воображение находит извращенные силуэты и кошмары. В такие моменты Таддео прижимается к стене, пряча голову в кольце рук, и сидит так, пока не отключится от нехватки сна.       И так каждый новый день, как на зацикленном диске, повторяется день, наполненный одиночеством и страхом. Иногда заходят разные люди и приносят еду. С одним из них Тэхену удалось наладить контакт. Этот человек был самым светлым и общительным. (Общения Тэ как раз не хватало). Парня звали Хоуп, так он представился. Хоуп приносил ему еду, тайно дополняя какой-нибудь печенькой или конфетой, а иногда приносил журналы и книги. Помимо него были ещё два парня. Первый — блондин с недобрым оскалом и странным поведением. Тэхён считал его психом, он постоянно пугал внезапными выпадами: то рукой замахнётся, то ногой, то неожиданно закричит, а после наслаждается реакцией Таддео, его страхом и слезами. А вот второй — высокий брюнет — приходил быстро, кидал еду и уходил, старательно избегая зрительного контакта.       —Эй, — дверь резко распахнулась и на пороге вырос блондин с миской риса и кимчи. — На.       Юнги кинул тарелки под ноги, немного раскидав содержимое. Обычно после этого он мог прикрикнуть, чтобы растормошить пленника, или просто уйти, но не сегодня. Сегодня он стоял и долго смотрел в сторону с самым задумчивым видом.       — Ты уже три дня сидишь калачиком в углу, не надоело? — Тэхён молчит, кусая изнутри губу. — Тебе не паршиво от всего этого? Хотя, да, не отвечай. Очевидно же. — усмехается Мин, смахивая челку назад. — Я сегодня один слежу за тобой, поэтому мне скучно.       Скучающий Юнги присел напротив, скрестив ноги в позе лотоса. Чего он ждал и почему не уходил — непонятно. Ему просто скучно?       — Хоуп с тобой часто разговаривает, — он упёр подбородок рукой, склонив голову на бок. — Дам совет. Возможно, однажды он спасёт тебя от Чонгука. — снова ухмыляется краем губ. — Такие слабые личности как ты, вызывают у нашего босса только одно желание — убивать.       Тэхён дергает плечами, но не поднимает испуганных глаз, прячется за длинной чёлкой. Юнги прыскает, запрокидывая голову назад, немного покачиваясь. Перед ним уличный щенок, мокрый, дрожащий от холода и голода в своём темном углу, без надежды на светлое будущее. Забавно, да?       — Если не хочешь его бесить, возьми себя в руки. — Юнги поднимается, отряхивая чёрные джинсы с порванными коленями. — Похитили и чё теперь? Не убили же.       Звучало так: «Ну похитили и похитили, что бубнить-то». Кажется, всё так просто: встряхнись, улыбнись и иди дальше, не убили же. А на деле. Его до сих пор пожирает обида после предательства с вишенкой в виде похищения. Действительно, «и чё теперь?»       — Зачем? — Тэ наконец-то вылез из своей скорлупы, поднимая лицо на похитителя. — Зачем меня похитили?       В руках мелкая дрожь, а в глазах последняя надежда. Юнги недовольно закатил глаза, хмуря тонкие брови. Им дали указ молчать и не трепаться перед пленником информацией. Естественно, что никто не расскажет.       — Пришли, — Юнги подходит к двери, когда слышит стук. Три громких удара в определённом ритме. — Отдыхай, — хмыкает Мин прежде, чем выйти.       — Добро пожаловать! — выдаёт Юнги, открывая дверь.       На пороге вырастает Чонгук, бросая на пленника скептичный взгляд.       — И тебе привет, хён. — Чон пихает в руки Мина два стаканчика кофе, на ходу скидывая ботинки.       Шуга оценочно оглядывает босса в тонком чёрном пальто и серой рубашке. На улице прохладно, дожди. Мин подмечает, что на лице Чонгука больше нет той усталости и страшных мешков под глазами, но и нет прежней бодрости и готовности. Ни рыбо ни мясо.       — Ты как? — оба проходят на кухню, падая за столик. — Паршиво выглядишь.       Чонгук тяжело вздыхает, опуская уставший взгляд. За последние три дня он выпал из рабочего графика: просыпался по ночам, по долгу работал за компьютером и снова спал весь день. Дела, которые свалились, буквально топили молодого босса. От Кима не было вестей, северная банда то и дело мелькала на радарах, устраивая мелкие потасовки, а должников, как на зло, прибавилось. А самое страшное во всей ситуации, что всё происходящие — лишь верхушка айсберга в море грядущих проблем.       — Нормально, — буркнул Чон, отпивая чуть остывший кофе. Горечь приятно расползается по горлу, рассеивая остатки усталости. — Как дела с пленником?       — Да всё супер, — Юнги закинул ногу на ногу, махая носком потрёпанных кед. — Пленный не шумный. Кушает нормально, периодически выпускаем его до туалета и обратно, тебе не о чём переживать. Предлагали душ, но отказался.       Чонгук кивает. Расправившись с кофе за разговором о прошедших днях, они попрощались. Шуга, конечно, не хотел так скоро уходить, сетуя на то, что не в компетенции начальника выполнять грязную работу. Но разве Чон будет слушать? Он никогда никого не слушает, если уже загорается какой-то инициативой.       С горем пополам выпроводив друга, брюнет упал на диван, закидывая в рот две таблетки обезболивающего. Голова болит от тяжёлых мыслей. В скором времени на Ёнван свалится немало трудностей, которые постепенно будут нарастать, как снежный ком, и им нужно будет выстоять. Другого варианта нет: всё или ничего.       Чонгук ещё немного борется с сонливостью, отвлекаясь на телефон, но в скором времени ослабленный организм берёт верх, и он медленно проваливается в сон.

***

      Тэхён долго бродил из одного угла комнаты в другой, иногда падая на матрац для успокоения нервов. Минуту назад он заметил, что дверь была открыта, а по ту сторону тишина.       До этого был шум двух мужских голосов, потом хлопок двери, шарканье ног по паркету и, наконец, долгожданное затишье. Один из его охранников уснул. Тэ вытащил голову через дверной проём, быстро оглядываясь. Никого. Лишь длинный пустой коридор, а напротив дверь в ванную. Насколько он мог понимать, если пройти дальше и повернуть налево, можно выйти в гостиную, и там будет дверь на выход.       «Была не была», — Тэ выполз на корточках из комнаты, стараясь двигаться медленно, не издавая и звука.       Шорох от каждого движения казался слишком громким, но не громче сердечного ритма. Таддео сглатывает подступивший ком, на дрожащих ногах поднимаясь с пола. Он прислонятся к стене, выглядывая из-за угла.       Диван стоял спиной к коридору, и Тэ мог видеть только свисающие с краев ноги. Он спит. Наивно полагать, что ключ будет лежать на самом видном месте. Таддео на цыпочках проходит в зал, бегло оглядывая помещение. От творившегося бардака в глазах редеет, давление скачет, голова идёт кругом, дыхание сбито. Тэхён глубоко вздыхает, прикрывая рот руками. Нужно собраться и оглядеться.       «Пальто!» — оно лежало прямо под головой спящего похитителя.       Тэхён, будто сапёр, медленно подходит к «тикающей бомбе», стараясь бесшумно найти карманы. От собственного безрассудства хочется залиться неконтролируемым хохотом. Его поступки сравнимы с самоубийством, ведь мало ли, что ему сделает человек, лежащий спиной к нему.       Один карман оказался пуст. Не теряя времени, Тэ полез во второй. Он двигался тихо, но сердце колотило с такой громкостью, что, казалось, его слышно в соседнем районе. Мысли в хаотичном порядке мелькали в голове.       Ну найдет он ключ, ну сбежит, а дальше что? Где он находится? В какой стране? В каком городе? Может, тут не говорят на английском или итальянском. Если его всё равно поймают…       — Ммм, — поток мысли разрезал шум со стороны спящего. Мужчина напротив сладко потянулся, разворачиваясь к Тэхёну лицом.       В момент сердце перестало биться, а в ушах засел давящий звон. Два шага назад — и Тэ сваливается, споткнувшись о ножку тумбы, с шумом падая на пол.       «Не может быть», — Тэхён прикрыл рот руками, чтобы точно не закричать.       Перед ним беззаботно спит мужчина, которого он видел на выставке в Риме. Только теперь он не выглядел таким уставшим, наоборот, его черты мягкие, со здоровым румянцем, теперь язык не поворачивается назвать его «мужчиной». Перед ним парень, очень красивый парень. И, к ужасу Тэхёна, этот парень проснулся.       — Ты? — Чонгук с удивлением уставился на бледного блондина.       — Я, — от шока выдал Тэхён.