Mi hai catturato

      Холодный ветер пробирается под шиворот рубашки, невесомым касанием вызывая волну мурашек. Окурок сигареты гасится о каменную перегородку и летит вниз с балкона. На горизонте появляется тусклое солнце в серых пасмурных облаках. Опять он проснулся ночью и не смог уснуть до самого утра.       Последние пару дней превратились в зацикленный кошмар с чередой бессонниц и мигреней. В очередную ночь Чон не мог заснуть и, наплевав на потребности организма в здоровом сне, пошёл работать за компьютер, просидев так до самого рассвета. Отвлекаясь от рутинной работы, Чонгук вышел на балкон, где застал ленивое пробуждение пасмурного солнца.       Телефон оповещает о наступлении пяти утра, и Гук решает предпринять повторную попытку уснуть. Гостиная согревает теплом после утренней прохлады, навевая сонливость. Шлёпая босыми ногами по паркету, Чон доходит до спальни. Рубашка летит на пол, и босс в одних брюках падает на кровать. Усталость накрывает вместе с одеялом. Чонгук медленно прикрывает глаза, с охотой погружаясь в заветный сон, но его отвлекает уведомление на телефоне. Кто может писать в такую рань? Явно бессмертный.       Гук лениво тянется к смартфону и включает, жмурясь от яркости экрана. Сообщение прислал Хосок. Быстро прочитав текст, Чонгук вскакивает с постели, сжимая телефон до белых костяшек. Сообщение было не самого приятного содержания.       «Два Дракона в курсе про пацана, боюсь, они тоже начнут его искать».       Северные крысы всегда дышат в спину, всегда следует за ним по пятам, глупо было надеяться, что в этот раз всё пройдёт гладко. Теперь — помимо Ким Хо Вона — опасность представляли Драконы, а их обвести вокруг пальца будет сложнее. Гук падает лицом в подушку, подавляя истошный крик в перине. Руки чешутся взять дробовик из шкафа и пойти вымещать злость на каждой шавке из банды «Два дракона». Стрелять прямо в голову, окропив кровью сухой асфальт, а потом по кусочкам отправить их главарю на потеху. С такими мыслями Чон и уснул, не поднимая лица с подушки.

***

      — Ау, — чужая ладонь беспардонно огрела задницу Чонгука со звонким шлепком. Чон резко поднимается на локтях, не разлепив сонных глаз, машет кулаками, пока всё же не замечает незваного гостя. — А, это ты. Доброе утро, — недовольно бурчит он.       Джин дарит ему свою самую светлую улыбку, от которой слепит глаза. Чон мычит что-то нечленораздельное и снова утыкается носом в подушку.       — Ты задолбал спать по утрам, работать надо, — Сокджин снова шлёпает Чонгука по заднице, в этот раз прикладывая усилия. — Ты же босс, как-никак.       — Я работаю, — Чон лениво сползает с кровати, встряхивая густые смольные волосы. — По ночам.       — А днём кто за тебя пашет? — Хён сложил руки на груди, глядя на босса сверху вниз. — Я да Хосок, пока Юнги охраняет пацана.       Чонгук хмурит брови, сжимая губы в тонкую линию. Сообщение Хосока назойливо мерещится перед глазами. Ким Тэхёна ищут в Корее, а значит, нужно плотнее заняться вопросом сохранности пленника.       — Я поеду к нему, — Чонгук внезапно вскакивает с пола и мчится в ванную под ничего не понимающий взгляд старшего. — Кто там сегодня? — кричит он из комнаты.       — А? — Джин в непонимании косится на открытую дверь, пока Чон не возвращается с мокрой головой и зубной щёткой в зубах. — Там Юнги.       Чон улыбается, видя, как быстро старший хлопает глазами, не понимая внезапных перемен в поведении босса. Обычно Гук просыпается долго, собирая себя по маленьким деталькам, как конструктор. А сейчас вполне бодрый и уже одетый Чон летит в сторону выхода. Джин не догоняет.

***

      По дороге Чонгук заехал за кофе, обязательно выбирая любимый эспрессо Юнги-хёна. Удивительно, но факт. Чон Чонгук, больше известный как «Южный дьявол», любитель извращённых пыток, владелец самой крупной сети казино по стране, оказывается очень заботливым начальником. Он не будет кричать на Сокджина за отшлёпанный зад, он всегда покупает кофе для Юнги, он всегда отвечает Хосоку на ночные звонки и СМС (даже если те не связаны с работой). Эти бытовые мелочи не вписываются в картину его образа, и мало кто знает эту сторону молодого босса мафии, но ещё задолго до получения такой должности Ёнван была его семьёй. Старшие были его опорой, его стеной, за которую он мог спрятаться от всех несчастий, а теперь он сам хочет стать той стеной для своей большой семьи.       Чёрный «роллс-ройс» паркуется у ветхого трёхэтажного здания. Чон быстро щёлкает ключом, закрывая машину, и быстрыми шагами двигается к крайней двери на втором этаже. По пути ему встречается один из жильцов, который при виде мафиози тушуется, пряча голову в плечи, отодвигаясь в сторону, чтобы пропустить его. Боятся? И правильно делают.       — Добро пожаловать! — наигранно писклявый голос Юнги доносится по ту сторону.       Чон быстро смахивает улыбку перед тем, как дверь открывается.       — И тебе привет, Хён, — серьёзно отвечает Чонгук, вручая кофе другу.       Со старшим они проговорили недолго. Обсудили последние новости, расписали положение дел, пока допивали кофе. Мин настаивал на том, чтобы остаться, но упертости Чона можно только позавидовать. Он чуть ли не силой выпроводил старшего за дверь под ропот отборного мата от Юнги. Оставшись наедине с собой, Чонгук решил скоротать время лёжа на диване, но действие обезболивающих таблеток усыпило быстрее, чем он успел это понять.

***

      Грохот вырвал из сладкого сна. Гук неохотно развернулся, медленно открывая заспанные глаза. Сначала видит потолок и не понимает откуда шум, а затем разворачивает голову в сторону и сталкивается с испуганным лицом. Парень бледный, как первый снег, блондинистые волосы стоят дыбом, будто током обдали, рот чуть приоткрыт, а глаза смотрят, не моргая.       «Ну точно Наруто» — мельком пронеслось в голове Чона.       — Ты?       — Я.       Чонгук тянет край губ в улыбке. На лице пленника отражается растерянность вперемешку со страхом. Блондин тянет кривую улыбку, нервно посмеиваясь, прижимая голову к плечам. Чон улыбается шире, но выражение лица резко меняется на серьёзное. Он опускает тяжелый взгляд на дрожащего пленника, в чьих глазах в один момент обрывается мир.       — Далеко собрался? — голос показался неестественно холодным.       — Я, — Тэ отползает в сторону, когда Чон поднимается с места, будто туча надвигается на пленника. — Прости!       Перед глазами, как на старой пленке проносится вся жизнь, стоит брюнету приблизиться на ещё один шаг. Тэ в страхе отползает назад, но упирается в кресло. Бежать некуда, он — мышка, пойманная в угол страшным, чёрным и диким котом. Блондин прикрывает лицо руками, когда Гук хватает пленника за шиворот и волоком тащит в комнату. Чон скалится, сжимая зубы до скрипа, его волной накрывает агрессия, которую тот старается подавить, но получается с трудом. Тэхён брыкается, судорожно хватаясь пальцами за крепкую хватку брюнета. Он пытается кричать, но его потуги остаются без ответа.       — Ты видимо не понимаешь, — силы в руках брюнета хватает, чтобы отшвырнуть блондина на матрац. — Ты тупой или бессмертный?       Тэхен больно бьётся головой о стену при приземлении, но не теряет равновесия, резко отползает в угол. Гук всё ещё стоит перед ним высокой стеной, не отводя черных глаз. Зрачки его темнеют, на скулах играют желваки, а руки упираются в бок. Тэ готов поклясться, что сейчас Чон достанет пушку и прямо тут оборвёт ему жизнь.       — Первое предупреждение, — Гук подходит ближе и присаживается на одно колено, грубо хватая блондина за подбородок, рывком притягивая к себе. — Второго не будет.       Тяжелое сбитое дыхание слишком долго и медленно приходит в норму. Чон опускает глаза и замирает на шоколадных ключицах и ровной линии шеи. От прежней бурлящей злости ни осталось и следа, только странное теплое чувство растекается по телу, сжимая низ живота в тугой узел. Брюнет нервно облизывает резко засохшие губы и проглатывает вязкую слюну. Он последний раз цепляет дрогнувший кадык пленника и переводит взгляд на лицо.       — Прошу, — тело вновь обдает жаром, Чон смотрит на пленника как на прокаженного, когда по красным щекам скатываются слезы.       Красивый образ молодого блондина крошится с треском, оставляя в голове Чона навязчивое разочарование и отвращение. Он не любит нытиков. Его прошибает разряд тока, когда чужая слеза касается большого пальца. Снова истерика, сопли и слюни. Снова тошнотворная слабость, которую глупые люди почему-то позволяют себе. Мерзко. Чон резко толкает Тэ, тот валится на пол. Брюнет брезгливо вытирает руку об штанину и, сплюнув в сторону, выходит из комнаты. В этот раз не забывая закрыть на замок.       Тэхена бросило в холодный пот. Он только что смотрел в глаза собственной смерти. На что он надеялся, когда высунул голову из комнаты? Думал, что он герой боевика и с лёгкостью сбежит? Наивный, наивный ребенок. Тэ сворачивается калачиком на полу, обхватывая себя руками, пытаясь унять дрожь.       Сейчас хочется закрыть глаза и проснуться дома, в Италии. И чтобы пахло мастерской, чтобы руки в краске, чтобы Энцо пришёл со свежими булочками. После последней мысли Тэ пожалел, что его не пристрелили.

***

      Ближе к вечеру Чон ещё раз навестил пленного, чтобы занести еды. Блондин так и не вышел из своего угла, спрятав лицо под челкой. Гук оставил заваренный рамён у матраца, пару минут выжидая. Ждал ли он, что парень поблагодарит за еду или хотя бы посмотрит на него? Возможно. Не дождавшись ответных действий, брюнет шумно цокнул и вышел, громко хлопнув дверью.       Тэ ещё долго сидел в темноте, тихо всхлипывая в коленки. Желудок желал получить свою пищу, а разум велел сидеть на месте. Почему-то принимать еду именно от Чон Чонгука было особенно неприятно. Лучше лечь спать, чтобы не испытывать голод. Тэ дополз до матраца, без сил плюхаясь на живот.       Его до сих пор не отпускал страх. Страх проник в каждую клеточку, облепил, приклеился, сковал крепко и не хотел отпускать. Внутри всё ещё колебалась дрожь, а слезы то и дело неконтролируемо вытекали из глаз. Тэхену хотелось сбежать, вернуться в Италию и спрятаться. Хотелось, чтобы родной голос снова разбудил его ласковым «Таддео», поглаживая теплыми руками светлую макушку. Но спастись ему мог помочь только отец, и лучше Тэхен умрёт здесь, чем вернётся обратно. Сделает широкий шаг назад в пропасть. Наверное, кому-то его рассуждения покажутся глупыми. Только вот отец мог причинять боль куда хуже физической. Он режет по сердцу, лишая простых радостей жизни: матери, потом свободы, а потом любви.       Сердце в очередной раз больно сжимается при воспоминаниях, Тэ не может держаться. Лучше плакать громко, взахлёб, чем ждать, пока собственная боль сожрёт изнутри. Сейчас он поплачет, а потом соберёт себя по частям и сможет найти в себе силы пережить весь этот кошмар.       «Такие слабые личности, как ты, вызывают у нашего босса только одно желание — убивать.»       Тэхен не слабый, он не сломается. Разве мог слабый человек покинуть родной дом, сбегая в полную неизвестность, прекрасно зная, что при провале его не будут ждать с теплыми объятиями. Страшно было думать, что мог сделать отец, поймав сына в день побега. Но он всё равно смог, хоть чуть-чуть. Именно поэтому Тэ не считает себя слабым человеком. Просто дайте ему выпустить из себя всё наболевшее, дайте ему минутку слабости для того, чтобы дальше он смог стать сильнее.       Чонгук всё ещё стоит за дверью, прислонившись затылком к деревянной поверхности. Этот парень плачет слишком громко. Разве можно позволять себе такое? Разве может человек позволять себе такую отвратительную слабость? Так думал Чонгук. Он не плакал, старался. Для него слёзы равны поражению. Все слёзы он оставил в далеком детстве, а сейчас он показывает свою силу, скрывая слабость от других.

***

      На следующее утро Чон был нагло вырван на свою основную работу, видите ли, требуется его личное присутствие. Джин вызвался подменить босса на должности охранника, чтобы тот смог работать со спокойной душой.       И вот роллс ройс паркуется у казино с ярко-золотым названием «Jackpot». Это не просто казино — это его личная крепость. На самом верхнем этаже расположен личный пентхаус, с четвертого по шестой этаж — казино. Всё остальное пространство выделено под квартиры для сотрудников, они же члены банды. А вот на цокольных этажах творится нечто особенное. Многие называют этот элитный небоскреб посреди Сеула сердцем Ёнван, и они не ошибаются. Своих тут встретят тепло и радушно, а чужаков загрызут и костей не оставят.       Гук заходит в здание, где его уже ждут парни из банды. Высокий мужчина передаёт, что босса приглашают на цокольный этаж, и улыбка сама расплывается по лицу. Раз его вызвали в такую рань в такое место, дело обещает быть интересным. В лифте брюнет уверенно жмёт кнопку «-1».       Лифт пропускает в темный подвальный коридор, на конце которого чёрная металлическая дверь. Чон, не прилагая усилий, толкает её и перед ним расстилается приятный глазу вид. До ушей доносится приглушённая мелодия джаза, в нос ударяет запах алкоголя и сигарного дыма, который давно пропитал это место, мимо него шныряют девушки в откровенных нарядах. В полумраке он не видит их лиц, но ему это и не нужно, вряд ли кто-то будет смотреть в глаза, когда есть виды получше. Столики пустые — слишком рано для открытия — но некоторые гости всё ещё тут, только располагаются не в главном зале, а в приватных комнатах. Но главная особенность заведения, помимо миловидных и откровенно одетых барышень, вам могут предложить симпатичных мальчиков.       Гук не частый гость в таких заведениях, но когда это место принадлежит тебе, грех не наведываться. Помимо самого крупного по стране игорного бизнеса Ёнван предлагает услуги борделей и проституции, и ещё немного торговлей нелегальных препаратов, ну это так, по мелочи.       — Босс, — напротив брюнета за столик присаживается симпатичный парень с синими волосами. На правом ухе блестит длинная серебряная серьга, на левом четыре гвоздика и колечко. Пухлые губки чуть подкрашены малиновым блеском, а карие глаза незаметно подведены синей подводкой. Не будь он одет в чёрную шелковую рубашку и приталенные черные джинсы, сошёл бы за одного из мальчишек-эскортников. — Пришёл.       — Чимин-а, — брюнет не может удержать сладкой улыбки. Администратор напротив отвечает взаимностью, игриво стреляя глазками. — Зачем в такую рань поднял?       — Так всё равно не спишь, — Чимин пожал плечами. — Но я по делу так-то.       — А когда-то бывало иначе? — Гук облизнул нижнюю губу, и на лице синеволосого отразилась ухмылка. Они часто флиртуют при встрече, это всё ещё привычка их прошлых отношений.       С Чимином он познакомился при не самых приятных обстоятельствах. Их встреча произошла на самом крупном чёрном рынке города, Гук пришёл ради аукциона, а Чимин был одним из лотов.       Пак был подростком и жил в бедном районе Пусана, в возрасте восемнадцати лет его похитили и привезли в Сеул. Страшно представить, что он пережил, стоя на сцене в роли бездушной вещи, без дома, без семьи, без прав и свободы. Его раздевали голодные до экзотики глаза, местные богачи предлагали баснословные деньги за миловидного парнишку. Страшно и мерзко, хотелось умереть. Честно признаться, Гук был одним из тех, кого сразила невинность и красота Пак Чимина. Его пухлые губки, розовые щёки и полные ужаса глаза. Тогда ещё Чон не был боссом, но уже имел большое влияние среди банды. Ему захотелось поиграть в героя, спасти красавицу из этого ужаса. Пришлось вложить крупную сумму ради задуманной цели, но естественно жалеть не приходилось.       После всех событий их отношения приобрели необычный виток развития. В их основе была дикая страсть и чувство собственности Чонгука. Он не позволял кому-либо пользоваться его мальчиком. А как только получил больше власти, назначил Чимина администратором заведения, в котором тот когда-то работал. Так за три года этих отношений из испуганного мальчишки синеволосый вырос в роковую фигуру, имеющую связи с боссом мафии. Но страсть со временем угасла и пара рассталась по обоюдному согласию, теперь они просто хорошие друзья с некоторыми привилегиями.       — Не дразни меня, Чон Чонгук. Я же и согласиться могу, — Чимин упёр подбородок рукой, наклоняясь к боссу чуть ближе положенного их статусу «начальник и подчинённый». — Давай по делу. — Гук пожал плечами, складывая руки на груди.       — Вчера вечером к нам зашёл один подозрительный тип, — синеволосый отстраняется, меняя тон их диалога. — Знаешь откуда он?       — Не ебу.       — Крыса из северной банды «Два Дракона», — Чонгук резко поворачивает на него голову. — Я его накачал снотворным, он в дальней vip-комнате.       — Молодец, Чим-чим, — Чон быстро понимается с места, похлопав Чимина по плечу.       Чонгук быстро поднимается с места и идет в указанную сторону, но зависает на полпути, через плечо глядя на друга. Пак завис у стола, обеспокоенно глядя в телефон.       — Чимин-а, что-то случилось? — Чон долго смотрит на профиль Пака, прежде чем вернуться и ухватить его за плечо. — Чимин-а.       — Да, — Чимин вздрагивает. — Тут просто. Всё хорошо.       Пак встряхивает головой, стараясь натянуть улыбку. Выглядит фальшиво, от того мерзко. Чон хмурит губы, не спуская тяжелого взгляда с растерянного парня.       — Говори. — твердо произнес Гук.       — Один близкий человек пропал, — со вздохом ответил Чимин. — Уже три дня не отвечает на звонки и смс.       Чимин редко делится своими проблемами, а если и говорит, то только о чём-то действительно важном. Он не рассказывал про этого друга раньше, и Гук из любопытства (ну и желание помочь) предложил:       — Давай после я помогу тебе, — теплая рука брюнета пожала плечи Пака в жесте ободрения. — А пока разберемся с работой.

***

      Очередное холодное утро встретило Тэ барабанящим по окну дождём. Блондин с трудом поднялся с матраца, крепко схватившись за живот. Желудок сводило в спазме от чувства голода. Блондин буквально физически ощущал, как внутренности прилипают к позвоночнику, скручиваясь и урча. Упаковка рамена так и стояла возле матраца. Лапша разбухла, превратившись в неразборчивое месиво. Просто глядя на это, аппетит пропадал сам собой, Тэхён не спешил приступать к трапезе. Он прислушался к ропоту дождя. Тэ уже и забыл, как выглядит улица, солнце и дождь. Сколько он тут провёл? По ощущениям несколько лет, на деле чуть меньше недели.       — Проснулся? — Тэ дернулся от внезапного звука. В проёме двери появился высокий брюнет с красным пластиковым подносом, на котором была большая миска, источающая приятный аромат свежеприготовленной каши. — Не ешь эту лапшу. Просрочка.       Тэхен бросил взгляд сначала на лапшу, потом на брюнета, потом снова на лапшу и только после всё понял. Чон Чонгук был намерен его отравить? Это у него шутка такая или метод общения с пленниками?       — Держи, — поднос оказался прямо у ног Тэ. — Холодно.       — Из окна дует, — спокойно ответил блондин.       Это их первый диалог за последнее время, пусть даже такой короткий. Обычно брюнет быстро убегал, стараясь не пересекаться взглядами, даже еду оставлял у порога, а сегодня был на редкость коммуникабельный.       — Принесу тебе одеяло, — Сокджин собирался уходить, но Тэ притормозил его, хватая за запястья.       — Стой! — в голове Тэхена щелкнула самая странная и абсурдная мысль. (Не считая вчерашнего побега)       Если не Юнги и не Хосок (Имена своих похитителей он выучил из разговоров, которые было четко слышно через тонкие стены), то может этот доброжелательный парень поведает ему самую большую загадку века. Хотя, наверное, это глупое предположение, не имеющие под собой твердого обоснования, но Тэ свято верил и не мог отступить. Всё-таки из этих коротких фраз он открыл для себя, что у Сокджина весьма располагающая к себе энергетика и добрые глаза. А, как говорят, глаза — это зеркало души.       — Прошу, скажи зачем меня похитили? Куда привезли? Меня отпустят?       Вопросы летели, как раздача автомата. Джин старался сохранять невозмутимый вид, но эти каре-медовые глаза, красные от долгих слез и полные мольбы растопят даже самое черствое сердце. Брюнет присел на корточки, проклиная себя за все сказанное.       — Послушай, — он начал медленно, стараясь говорить мягко. Плечи Тэ уже дрожали, будто он вот-вот расплачется. — Я ничего не могу тебе сказать, но…— Джин поднимает голову с измученным вздохом, он не мог долго держать зрительный контакт с этим парнем, слишком пронзительный взгляд, будто в самую душу. — Мне тебя просто жаль. Мне и Хоупу, ты не виноват, что попал сюда. Это странно слышать от бандитов, и, да, мы жестокие люди. Я лично убил немало людей. Каждый из них сам выбрал путь, который привёл их к дулу пистолета.       Как же тяжело давались слова. Сокджин слишком мягкий по натуре человек, за что часто получал от Чонгука. Младший ругал его и просил стать суровее, он ведь бандит. Не в его положение убиваться и страдать после каждого погибшего или избитого до полусмерти. А он всё равно жалеет, каждую дворняжку, каждую мушку, каждого пленного и убитого. Хоуп тоже был таким, но годы и череда событий сделали его более равнодушным. Джин до сих пор видит сквозь его улыбку всю боль и страдания, которые тот скрывает. А что поделать, жизнь у них такая.       — А ты его не выбирал. — резюмируют Джин, прикрывая глаза. — Просто будь осторожнее тут. Сиди тихо, кушай и спи, тебя отпустят, но со временем. Главное — не нарывайся на неприятности. В особенности с Чонгуком.       И вот снова его предупреждают по поводу Чонгука. И снова Тэ понимает всю рациональность этих слов, и, честно говоря, этому есть весомые причины. От одного вида темноволосого Тэ терял здоровый сон и стабильную нервную систему, но вместе с этим было нечто другое, что вызывало тень недоверия к словам Джина.       Пока блондин был погружен в свои мысли, Сокджин успел принести ему теплое одеяло и подушку, а потом сбежал из комнаты. Что-то подсказывало Тэхёну, что Джин больше не заговорит с ним, скорее всего из-за тяжести вины. Так он прочитал в его глазах.

***

      — Вот это мясо, — Чимин облокотился о дверной косяк, сложив руки на груди. — Живой?       Брюнет вытирал кастет, окровавленный после долгих часов побоев. Весь его вид, как из фильма ужасов: рубашка, руки, брюки и лицо, и всё забрызгано кровью. Волосы взмокли от пота, прилипая к лбу, рубашка наполовину расстёгнута, оголяя тяжело вздымающееся грудь.       — Почти, — Гук вымучено улыбнулся, падая на диванчик.       Они сидели в одной из приватных комнат, пока за стенкой латали еле живого пленника. Вот что бывает, когда чужой проникает на территорию Ёнван.       — Сукин сын, — брюнет отшвырнул кастет в стенку, тот с лязгом отлетает и падает на пол. — Его отправили на разведку. Больше ничего не сказал.       — Они что-то ищут?       Да, они ищут. Гук бы с радостью поделился информацией с другом, да и Чимин был из тех, кому можно доверять, но ради его же блага, знать не стоит. Чем меньше людей осведомлены, тем меньше будет последствий.       — Его подлатают, и я продолжу, — Гук достал пачку сигарет из заднего кормана брюк, Чимин любезно предложил свою зажигалку. — Так что за человек потерялся? Парень твой?       — Не, — синеволосый уселся по правую сторону от босса, доставая телефон, чтобы показать фотографию. — Мы долго переписывались, а последнюю неделю он не отвечал. Раньше такого не происходило.       — Может сбежал? — Гук с интересом уставился в экран телефона. В ворохе фотографий в галерее Чимин искал нужное.       — Не думаю, — отыскав нужное селфи блондинистого парня, Пак отдал мобильник в руки босса. — Это он.       — Твою мать, — сорвалось с губ.       Чонгук чуть не выронил сигарету из рта, когда увидел знакомое лицо на экране. Блондин, улыбающийся во всю ширину рта, показывал корейское сердечко, было бы мило, если бы не так страшно.       — Поможешь?       — А? — Чон закусил нижнюю губу, виновато опуская лицо. Не хотелось обманывать дорогого человека, да и Чон был воспитан не терпящим лжи. Только вот в красках описать, как он избил и похитил, по-видимому, близкого друга Чимина, а сейчас держит того в заложниках, не представлялось разумным решением. Пришлось прикрыть глаза на бесстыдную ложь и ответить после долго молчания. — Конечно.       После он будет ненавидеть себя за содеянное, но другого решения нет. Лучше сейчас отпустить ситуацию и утопить совесть в работе и, возможно, в сорокаградусном роме без закуски.