Mi hai catturato

      — Чонгук? — голос раздаётся эхом по правую сторону. Ничего не слышно и не видно, когда от боли в глазах блестят искры, а в ушах всё ещё стоит свист после выстрела. Брюнет громко стонет, хватая бедро и падая, скрючившись, на землю. Его крик истошный, будто у подбитого зверя.       — Закончим на этом, — мужчина в темно-коричневом кожаном плаще прячет пистолет за пояс. — Тебе оно не нужно.       — Стой! — сквозь боль кричит Чон, пытаясь ухватить мужчину за открытую щиколотку. — Я могу.       Ему приходиться до скрипа сжимать зубы, упираясь мокрым от пота лбом об асфальт. В висках нещадно колет, а губа кровоточит от собственных укусов, но брюнет всё же поднимается, опираясь на здоровую ногу. Мужчина ухмыляется, почёсывая длинные черные кудри.       — Больнее выстрела только операция по удалению пули без наркоза, — говорит низким прокуренным голосом. — Ты умрёшь от болевого шока, щенок.       Мужчина зажимает меж тонких губ сигарету, прикуривая зажигалкой. Дым летит прямо в искорёженное от боли лицо Чонгука, и запах никотина понемногу отрезвляет.       — Могу я выпить? — неуверенно спрашивает парень.       Мужчина заливается глубоким смехом, хватаясь за левый бок. Вчера он получил несколько огнестрельных прямо на глазах этого неопытного щенка, и теперь Чонгук заражённый идеей фикс, стать таким же, как его отец, хочет привыкнуть к пулевым ранениям, чтобы так же с невозмутимым лицом терпеть, пока из него выковыривают пару свинцовых пуль.       — Ты несовершеннолетний, сопляк, — острая боль режет по левой стороне, но это никак не сказывается на лице мужчины. Чон долго молчит, зажевав нижнюю губу, как бы в раздумьях. Его всё так же мучает дикая боль в бедре, и страшно представить, как ему будут вытаскивать пулю. Но разве можно останавливаться, когда ты уже сделал первый уверенный шаг?       — Стреляй ещё раз, — уверено заявляет парень, но тут же теряется, когда выстрел раздаётся слишком резко.       Пацан снова падает на землю в диких воплях, хватаясь за уже не первый раз раненое бедро. Мужчина давит грустную усмешку, подставляя к губам брюнета железную фляжку. Первый глоток горький, обжигающий, но он отвлекает от острой боли в ноге. Второй не лучше, но теперь чувства притупляются и боли отходят на второй план.

***

      Противная мелодия звонка вырывает от сладкого сна, и Чону с неохотой приходиться открыть глаза. Сначала телефон идёт нахер и отключается. Брюнет поднимается, разминая затёкшие конечности. Уснуть на диване была не лучшая идея, о которой Чон успел пожалеть не один раз за прошедшую ночь. Раздаётся второй звонок, игнорировать который, к сожалению, нельзя.       — Алло, — сонно протягивает Чон.       На обратной стороне матерится Намджун и в потоке всего возмущения успевает пригласить выпить в бар. Сначала Чон удивляется, в такую рань распивать алкоголь не входило в его привычку, что уж говорить о таком, как Намджун. Но потом до брюнета доходит, что, к удивлению, время не семь утра, а семь вечера. Он опять не спал всю ночь, и организм сам отключился ближе к утру.       — Окей, буду через пятнадцать минут, — Джун опять ругается, что не намерен долго ждать младшего, да и вообще он приглашает его по важному делу, но брюнет без зазрения совести скидывает вызов.       Перед выходом успевает написать Хосоку и попросить приглядеть за пленником, который, кстати, так и не покидал комнату с прошлого вечера. Наверное, он голодный, стоит ли заехать в магазин и купить что-то помимо рамена, который переполняет его холодильник? Наверное, стоит. Бросив в последний раз беглый взгляд на спальню, Чон хватает косуху, забыв про любимый пиджак, и идёт в сторону лифта.

***

      Тэхёну невероятно трудно открыть глаза после бессонной ночи. Когда дверь хлопнула, а он остался смотреть в потолок, задыхаясь от собственных слёз, сон к нему так и не пришёл. Сначала он ни о чём не думал, просто пытался успокоить нахлынувшую истерику, а после наконец-то смог поднять свое бренное тело в сидячее положение и обдумать эту ситуацию.       Он только что был под горячим телом Чонгука, и кроме мыслей о скорой смерти в его светлой головушке промелькнуло ещё пару не самых уместных фантазий. Широко вздымающаяся грудь Чона, проглядывающаяся через рубашку, с которой Тэ лично сорвал пару пуговиц, и вспухшие от ярости вены на его шее так и манили опробовать их на вкус.       «Чего блять?» — думает Тэхен и одаривает себя мощной пощечиной. Щека начинает гореть, и мысли, как по команде, маршируют в нужном направлении.       По итогу он уснул в десять утра и проспал до позднего вечера. Честно признать, кровать Чона намного удобнее, чем матрац в серой пустой комнате, но от этого не легче. Он всё ещё пленник в руках не самого эмоционально устойчивого человека.       — Тэхён! — окликают его из зала. Блондин вздрагивает, в ужасе уставившись на закрытую дверь.       Его прошибает холодный пот от одной только мысли, что Чон снова ворвётся к нему, повалит на кровать, накрывая свои телом и…       — Вот ты где, — но вместо всех ожиданий, дверь распахивает довольный Хосок, одетый в светлую рубашку оверсайз и темные брюки. — Ты спал?       Блондин бездумно кивает. Русоволосый потирает подбородок, оглядывая пленника. Вид у того, конечно, оставляет желать лучшего, даже у самого бессердечного существа вызовет жалость и желание умыть беднягу. Вот и Хосок с его большим сердцем не сдерживается, вручая удивлённому блондину пакет, и быстро пытается объяснить, как пройти в ванную.       — Умойся, а то твой вид напоминает бомжа с моей улицы, — безмятежно бросает Хоуп, уходя в зал. — Надеюсь, ты любишь китайскую кухню. Я заказал чачжанмён.       Желудок скулит при упоминании лапши. Тэ, глотая слюни, нехотя идёт в чужую ванну. Тут, конечно, всё иначе, нежели в том старом доме. Нет белой плитки покрытой ржавчиной с жёлтыми разводами, нет сломанной сантехники и тазика вместо ванны. Просторная комната со светло-бежевой плиткой и черной гарнитурой. Блондин колеблется около минуты, задаваясь вопросом «А может ли он позволить себе пользоваться удобствами дома похитителя?» Но ожидающий его чачжанмён и желание смыть с себя липкие слои грязи и пыли прикрывают глаза на любые сомнения.       Горячий душ придавал измотанному телу сил, а новая одежда приятно пахла стиральным порошком, поднимая настроение. Тэ накинул серые спортивки и безразмерную белую футболку, на шее замотал махровое полотенце и довольно пошагал в зал, шлёпая новыми теплыми тапками по кафелю. Еда уже ожидала его на кофейном столике, а Хосок, расположившись на диване, потягивал хозяйский алкоголь.       — Садись, поешь, а потом выпьем, — Хоуп хлопает по месту рядом с собой.       Блондину хватает секунды, чтобы телепортироваться к дивану, поудобнее устроившись в позе лотоса. Запах еды ударяет по ноздрям, снося крышу. Это вам не дорогой парфюм и не какие-нибудь препараты — это еда. Тэ любит еду.       — Спасибо! — быстро бросает Тэ и приступает поглощать угощения.       Голод настолько затуманил его разум, что он уже и забыл о том, что некоторое время назад его голова была занята печальными мыслями про свою тяжелую судьбу. Сейчас его ничего не волновало, только дикий голод, сверлящий стенки желудка, угрожая гастритом. Перед глазами еда, в мыслях еда, во рту еда. Что ещё надо?       — Да не торопись ты, — смеется Хосок, протягивая блондину стакан.       Тот, не думая заливает содержимое в себя, и тут же кривится, ощущая горечь алкоголя.       — Запить, — кряхтит Тэ в поисках чего-нибудь, что заглушит жжение в ротовой полости.       С алкоголем они были не самыми близкими друзьями. Максимум бокальчик шампанского вечером за работой, ну или пару бутылок пива с другом, и в редких случаях хороший виски с колой. Как раз-таки, колу Хосок и протягивает блондину во спасение. Сладкая газированная жидкость перебивает неприятную горечь и на душе сразу становиться легче, а в голове туманнее. Стоит помнить, что в последние два дня Тэхён питался исключительно кислородом, а сейчас он осушил стакан виски буквально залпом. Сложим два плюс два и получим мгновенное опьянение от одной рюмки.       — Оу, прости, парень, — все ещё заливается смехом Хосок, наблюдая за реакцией Тэ на алкоголь. — Тебе больше не наливать?       Тэ потупил взгляд на стакан в руках, медленно соображая. А почему нет? Почему бы ему не напиться и забыть весь кошмар, который творится в его жизни последнюю чертову неделю?       — Смешай с колой, — неловко просит Тэ, протягивая стакан Хоупу, тот не держит звонкого заливистого смеха, но всё же берёт на себя не простое бремя бармена.

***

      — Почему?! — резко вскакивает Тэ, поднимаясь с места, но тут же теряет равновесие и снова падает на пятую точку. — Почему ты так добр со мной, Хосок-хён?       Хосок, расслабленный после пары стаканов горячительного, с полуулыбкой наблюдал за пьяным блондином, который усердно пытался глядеть на собеседника, но фокусировался на кончике своего носа, кося глаза. Забавный. Иногда он резко вскакивал и кричал, а потом внезапно шептал что-то себе под нос. Интересная и многогранная он личность — Ким Тэхен.       — А почему я должен быть груб с тобой? — Чон расположился полубоком на диване, опираясь на спинку одной рукой. В его руках неразбавленный виски с почти растаявшим льдом.       — Ну, ты же, — язык блондина заплетается и выходит неразборчивая речь, но Хосок улавливает суть. — Ну вы тут как бы все, — блондин размашисто машет руками, разбрызгивая содержимое своего стакана по периметру — П-преступники. Там мафия-я. Злодеи-и.       Хосок усмехается, запивая виски, смакует медленно, распробывая, в отличие от Тэхёна, который залпом пьёт свой разбавленный коктейль и не давится.       — А ты добрый и милый, — Тэ медленно обмякает на диване после очередного глотка. — Тебе бы стать учителем или врачом.       Бубнит блондин, постепенно засыпая. Бокал в руке падает на диван, разливая жидкость по оранжевой поверхности. Хосок уже представляет лицо Чонгука: растерянное и озлобленное, когда он обнаружит липкое пятно на любимом диване.       — Давай спать, — виски отходят в сторону, и Чон берёт на себя ношу в виде спящего блондина.       Туша парня, несмотря на тощее телосложение, оказывается слишком тяжелой. Русоволосый с трудом дотаскивает его до хозяйской спальни, выкидывая на кровать.       — Почему ты стал таким? — бормочет блондин, расплываясь звездой на постели. — Тебе бы стать врачом или учителем. Учителем. Врачом. — повторяет он в пьяном бреду. — Лучше учителем… Или врачом?       Не успевает договорить, в его лицо прилетает подушка. Тэ обижено ворчит, отворачиваясь спиной, обнимая атаковавшую его подушку ногами и руками. Хосок сидит с краю, наблюдая за движениями парня, в надежде, что того не стошнит на постель. Пара минут и Тэ отрубается, попутно бубнит что-то на итальянском.       Чон тяжко вздыхает и покидает спальню. Слова пацана зависли в голове, заставляя хмуриться и нервно хрустеть пальцами. Почему он тут? Почему… Все, кто рано или поздно оказывался в кругах мафии задавились этим вопросом. У кого-то ответ до ужаса прост — деньги, сила, легкие наркотики. А у кого-то всё не так просто и радужно, как хотелось.       Наверное, сейчас Хосок живёт при наилучшем раскладе, ведь когда-то всё могло случиться иначе. Его преступный путь начался с винтовки. Он был отличным наёмником, зарабатывал хоть и мало, но хватало для выживания. Но в этом деле самое страшное — это сделать неверный шаг. А он по опыту знает, как легко оступиться, когда ты бежишь по тонкому лезвию ножа. В один вечер он оступился. Одна секунда, один чёткий выстрел в цель сломали его жизнь.       Его подставили конкуренты, он подстрелил не того. А дальше: отделение, решётка, срок. А ведь он так мечтал накопить денег и пойти учиться на экономиста, но по итогу оказался в местах не столь отдалённых.       Так бы закончилась эта история. Хосок медленно сходил с ума в одиночной камере, от тяжести вины и угрызениях совести, когда в один день к нему не пришёл странный мужчина. Некий босс Ёнван по имени Чон Мэн Хо, захотел помочь лучшему киллеру во всем Сеуле в обмен на верную службу. Был ли вариант отказаться? Конечно, нет.       А потом всё пошло по непредвиденному сценарию, узнав про то, что киллер помимо ловких рук, обладает острым умом, его перевели из полевых работников в офисные, если так можно выразиться. И всё было хорошо, пока весь Ёнван не перевернула страшная новость. Тогда нелегко пришлось всем.       — Какого хрена? — Хосок сидевший за баром потягивал виски, не обращая внимания на вернувшегося босса. Сейчас будет орать, ещё пацана разбудит. — Ничего не хочешь мне сказать?       Чон в ступоре переводит взгляд с кофейного столика, заваленного едой и посудой, на Хосока, безмятежно распивавшего его алкоголь. Одну из бутылок он не сразу замечает уже пустой рядом с диваном, Гук быстро делает вывод, что пил Хоуп не в одиночестве. Брюнет пока не до конца осознал, зол ли он или больше удивлён. Додумать не дали, Хоуп прерывает.       — Прости, мы пили чай, — устало бросает Хосок, поднимаясь с места.       Брюнет так и стоит с открытым ртом, уставившись на поникшего друга. Конечно, хочется наорать за посягательство на святое святых, ещё и в тихую, но понурый взгляд товарища заставляет напрячь скулы и силой усадить того на место. Редко кто видел этого солнечного человека в таком состоянии.       — Что случилось? — Хосок слабо улыбается, мягко убирая руку босса с плеча. Чонгук сводит брови, не спуская требовательного взгляда.       — Будь чуть добрее с этим парнем, — русоволосый смотрит на спальню с открытой дверью, — Он так мало ест.       Гук хмурит брови, раздражённо пихая язык в щёку. Доброта этого человека рано или поздно сведёт в могилу, об этом друзья твердят по десять раз на дню, но разве можно что-то вдолбить человеку, если тот сам не желает меняться.        «Если не я, то кто подарит вам надежду?» Отвечает Хосок каждый раз на упрёки друзей.       — Почему так добр с ним? — Гук присаживается напротив, крепко схватив товарища за бедро.       — Он похож на тебя, — резко выдает Хосок. Брюнет вопросительно вскидывает бровь, желая возразить, но не находит подходящих слов. — Когда я пришёл в Ёнван. — с тяжким вздохом произносит Хоуп. — Ты ещё был мелким, смотрел на всех своими большими оленьими глазами и всем верил. Ты попал в новый мир и не знал, что тут делать. Как и он.       — Не неси чепухи, — бросает Гук, складывая руки на груди. Те дни наивности остались за черной непроглядной ширмой его прошлого. — Мы разные. Даже будучи ребёнком, я был намного взрослее.       Хосок усмехается. Он хлопает по бёдрам и наконец-то встаёт с места, двигаясь к выходу, пока брюнет сверлит друга в спину. Время позднее, пора бы вернуться домой и лечь спать в компании грызущих мыслей.       — Ты хотел так думать, — добавляет он прежде, чем двери лифта закрываются. ------- Мне кажется, я была очень голодной, когда писала момент с Тэхёном😅 Да глава вышла коротенькая, но она одна из моих любимых) Тут же милашка Хося, надеюсь вы меня простите 💜 Очень рекомендую вам зайти в группу, там я оповещаю о новых главах и выкладываю всякие плюшки если такие есть😋 (там уже есть немного вкусностей) https://vk.com/club57899876