Mi hai catturato

      Небольшое помещение с устоявшимся запахом перегара и никотина, который буквально врос в стену вместе с плесенью. Полумрак, освещённый тусклым светом старой лампы, и гундёж немногочисленных посетителей, забитых по углам. Это богом забытое место было своего родом напоминание откуда они все пришли. Чон вдыхает полной грудью, заполняя легкие едким запахом, и шагает к барной стойке.       Бармен коротко кивает и молча ставит перед Чоном рюмку с соджу. Брюнет усмехается про себя, делая первый глоток.       — Не думал, что ты приведёшь меня сюда, — обращается он к Намджуну, который сидит по правую сторону.       Кима было не узнать без строго серого костюма, зализанной причёски и брендовых очков. Вроде обычный мужчина под тридцатник, в домашней толстовке и спортивках, так и не скажешь, что депутат Национального собрания.       — Навевает ностальгию, — улыбается Ким, наполняя рюмки себе и Чону. — Когда-то я сидел тут с твоим отцом.       — Будучи прыщавым подростком, — хмыкает Чонгук.       — Юношей, — поправляет его Нам, смахивая назад пепельную чёлку.       Рюмки звонко цокают при столкновении. На фоне играет навевающая тоску мелодия, которую изредка перебивают крики пьяниц. Чонгук с грустью признает, что хоть место пронизано затхлым запахом и вызывает позывы опустошить желудок, в своём роде оно обладает особой атмосферой. Своеобразным уютом. Оно бережно хранит в своих деревянных стенах воспоминание прошлых дней, не самых ярких, но безумно родных. Гук в очередной раз мысленно смеётся над своей сентиментальностью, запивая соджу.       — Ты пригласил меня в это богом забытое место ради пары рюмок соджу? — Гук поворачивается к старшему, выгибая бровь. — Могли и дома выпить.       — Держи, — игнорируя сарказм, Джун сует конверт под нос брюнету. — Это приглашение на благотворительный аукцион в поддержку детских домов.       — Ты меня так приколоть решил? — тянет уголок губ, без интереса рассматривая бумагу. — Шутить про моё детство — низко, знаешь ли, — говорит без обиды, расщедриваясь на мимолётную улыбку.       — Не тупи, пожалуйста. — закатывает глаза Джун.       — Тогда говори яснее.       Намджун тяжело вздыхает, быстро допивая последнею рюмку. Долго им, к сожалению, рассиживаться нельзя, мужчина собирается на выход, но прежде говорит:       — Там будет Канг Дэ Со. Ты ведь просил, если он появится — предупредить.       С лица слетает прежняя расслабленность, сменяясь навевающем раздражением. Губы брюнета сжимаются в тонкую линию, а глаза смотрят с налетом холода. Намджун пожимает плечами, косо глядя на наручные часы. Время движется к девяти, домашние ждали его до половины. Жена снова будет гундеть, что мужчина задерживается на работе. Ах, если бы Миссис Ким знала, чем занимается её муж в ночное время, сказала бы заветное «да!» два года назад? Ким Намджун, как и многие бывшие мафиозники, тщательно скрывает своё прошлое за черной непроглядной ширмой ради спокойных снов своих близких и родных.       — Эта псина показала свою морду спустя два года, — рычит Чон, сжимая конверт. — Неужели решил начать играть по-крупному?       — Уверен, что он тоже в курсе про ситуацию с портом. — Хмурится Нам, двигаясь к выходу. Чон залпом опустошает рюмку и идёт следом. — Все уже в курсе, что Пусанская банда предложила союз тому, кто будет владеть большей частью территорий в Сеуле.       — Ёнван и Драконы имеют одинаковое количество земли, поэтому тот, кто первый получит точку, станет победителем, — Чон нервно рыщет в кармане в поисках пачки сигарет. — Мы будто в сраной игре.       Брюнет скалится, сплевывая горький привкус злости во рту, зажимая фильтр сигареты между губ. Не находит зажигалку. Отвратно.       — Игры кончились, Чон, — Джун щелкает колесиком и предлагает прикурить с его зажигалки. — Канг будет действовать решительно, но я не думаю, что это сможет нам помешать.       Чон благодарит, встряхивая голову, отгоняя внутренний мандраж. Его язык уперся в щеку — старая привычка при наплывающем раздражении, а глаза глядят куда-то в пустоту. В голове бардак, а от всех тяжёлых мыслей у него скоро разовьётся мигрень в осложнённой форме.       — Но ты на шаг впереди, — твердо заверяет Нам. — У тебя есть Тэхён.       — Знаю я, — они выходят из здания навстречу прохладному ночному ветру. После душного и тесного помещения городской воздух сравним с альпийскими лугами. — Пока мы идём с ними ноздря в ноздрю, банды на востоке не будут вмешиваться в личные разборки.       — Таков закон мафии, — Нам пожимает плечами. — Главное — не торопись. Если вы начнёте открытую войну раньше времени...       — Все умрут, — слишком холодно обрезает Чон.       Гук смотрит, как Ким садится в машину, и ещё долго провожает взглядом серый мерседес S-класса, пока тот не скрывается в темноте горизонта. Ветер пробирается под тонкую ткань рубашки, оставляя свои холодные прикосновения на разгорячённой коже. Нервы испорчены, как и остаток дня. Первая сигарета летит на асфальт, падая под подошву ботинка. Чон смотрит в пасмурное небо и мечтает о страшном непроглядном ливне, который бы смыл все ненужные тревоги.

***

      Сердце бешено колотится, а тело пробивает холодный пот. Тэхён вскакивает с кровати, тут же приземляется обратно от острой головной боли. К горлу подступает тошнота, а перед глазами всё несётся, как на бешеной карусели. Дыхание сбитое, тяжелое, будто в лёгкие налили цемент, кадры прошлого кошмара все ещё ярким пятно стоят перед глазами.       Кошмара, в котором его похитили, привезли в Корею и заточили в башне под охраной страшного темноволосого цербера. Сейчас он в Риме, в отеле после выставки. Вчера он чуть выпил после встречи с отцом, и теперь просто хочет набрать Энцо, услышать его теплый голос с хриплыми нотками и забыть весь этот ужас.       — Всего лишь кошмар, — тяжело выдыхает Тэхён и открывает глаза.       Сердце пропускает пару ударов, когда он видит над головой совершено чужой черный глянцевый потолок и кровать, заправленную в черное шёлковое белье.       Блондин жалобно воет в подушку. Это не кошмар, это ужасная реальность. Его реальность. Внутри всё будто обрывается и падает в бездну, оставляя после себя глухое эхо. Ему ещё никогда не было так паршиво просто существовать в этом мире. Тэхён ещё долго лежит, уткнувшись лицом в подушку, пока живот не издает требовательный ноющий звук. Желудок буквально прилип к позвоночнику, отчего внутри все тянет в острой стреляющей боли. Ким усиленно собирает себя по кускам и выползает с кровати. Босыми ногами по холодному паркету он подходит к двери, прислушиваясь к шуму за ней.       Ничего?       До колик в пальцах страшно увидеть по ту сторону своего похитителя с черными волосами и бездонными глазами. Глубокий вдох, резкий толчок и дверь открывается с тихим скрипом. Блондин делает первый нерешительный шаг, оглядывая помещение. Тишина. Мимолетная радость быстро рассеивается, когда он встречает в упор брюнета, рассевшегося за черным роялем.       Мужчина играет короткую мягкую мелодию прежде, чем нарушить их минутное молчание.       — Доброе утро, — Чонгук поднимается с места, медленно двигаясь в сторону Тэ. Блондин тушуется, делая широкий шаг назад, вызывая вопросы на лице брюнета. Чон делает шаг вперёд, Тэхён отступает на два. — Мы тут играемся?       — Держи дистанцию, — уверенно заявляет блондин, но осекается, когда Чон в один шаг приближается слишком быстро и тянет за тонкое запястье.       Короткий вскрик и блондин оказывается на диване, удерживаемый чужими руками за плечи. Ким в испуге таращится на Чонгука, пока тот с привычным безразличием рассматривает пленника. У него наконец-то чистые волосы, и тонкий шлейф шампуня, от вчерашнего перегара остались еле уловимые нотки. Брюнет ухмыляется, отходя от шокированного парня, присаживаясь на кресло.       — Ешь, — он кивает на кофейный столик.       Дезориентированный поведением брюнета Тэ не сразу замечает на столике миску горячего похмельного супа. Его лицо вытягивается в удивлении, а глаза быстро бегают от чашки к Чону и обратно.       — Ты сам его приготовил? — глупая мысль почему-то была озвучена в слух.       — Нет, конечно, — хмурится брюнет, все так же требовательно глядя на пленника. — Либо ты ешь, либо оно летит в окно.       Для убедительности Чон порывается схватить чашу, но Тэ быстро тянет её к себе. От еды он не откажется, особенно в такое поганое утро.       — Спасибо, — сухо кидает блондин и, отвернувшись, преступает к трапезе.       Тарелка была опустошена достаточно быстро. Отодвинув её, блондин сжался в дальнем краю дивана, поджав худые колени к груди. Брюнет так и сидел, не спуская пристального взгляд, отчего Тэ неловко ерзал на месте. Ощущение будто стоишь под прицелом автомата. В прошлый вечер с Хосоком было вполне себе уютно, Тэхён не чувствовал дискомфорта, когда они ужинали, хоть по сути Хоуп является точно таким же похитителем. И в чём же тогда разница? Почему, сидя рядом с брюнетом, сердце колотится в бешеном ритме, желая покинуть грудную клетку и умчаться в пляс? Но вместе с этим внутри всё холодеет и сковывается тугими цепями страха чуть ниже лопаток.       — Прости, — Тэ отвлекает Чона, замершего в одном положении. — Почему ты так пялишься?       Тэ храбрится, выпячивая грудь вперёд, но тут же жалеет, когда Чонгук встаёт с места, расправляя широкие плечи. Брюнет хрустит шеей, надвигаясь тучей на белого, как козлик, блондина. Поджилки затряслись от случайно брошенного взгляда, и вся храбрость испаряется лёгкой подачей Чона.       — А что? — блондин прячет голову в плечи, когда лицо цербера оказывается на уровне его глаз. — Нельзя?       Всё его недовольство растворяется на губах, а брюнет победно ухмыляется, любуясь красным лицом напротив.       — Вчера ты с Хосоком выдул две бутылки дорогущего виски. Как расплачиваться собираешься? — хитро прищуриваясь, щебечет брюнет. — Наличкой или натурой?       И как бы всем ясно, что налички у него нет, а натура в избытке имеется. Тэ до неприличия красный ретируется назад, вжимаясь в спинку дивана. Чону бы и в радость дальше добивать это красное нечто, но часы тикают, а планы на вечер сами себя не решают.       — Придумаю тебе наказание вечером.       Брюнет резко отстраняется, шагая в свою комнату, которая всю ночь была оккупирована пленником, переодевается в черную рубашку и брюки со стрелками, торопится к выходу.       — Помнишь, что бежать бесполезно? — говорит он, пока ждёт лифт.       — Помню, — тихо бубнит блондин, ещё не отошедший от шока.       — Чудно.

***

      Лицемерие — одно из многочисленных качеств, из-за которых Чонгук в прямом смысле готов убивать без разбора.       Задний двор особняка, куда он был приглашён, был размером с небольшое поле для гольфа, но даже при таких габаритах Гук чувствовал себя душно. Среди однотипных лиц с натянутыми до ушей улыбками, одетых с иголочки и зализанных до блеска, чувствовался отвратительный запах двуличия. Но опустим. Сегодня он пришёл сюда не для встреч с очередным бизнесменом или политиком, он ищет конкретную личность, от которой за километры несёт гнильём.       — Чонгук, — его окликнул Хосок, — Расслабься.       Чонгук хрустит пальцами, пряча руки в пиджак, раздражённо хмуря брови. При виде его раздраженного лица, на котором с периодичностью играют желваки, все окружающие сторонятся, боясь оказаться замеченными в радиусе видимости Южного дьявола. Хоупа это забавило, а Гука напротив, заставляет плотнее сжать челюсть до ноющей боли в скулах.       — Веди себя естественно, — Хосок похлопал босса по плечам, вручая бокал шампанского. — Канг скорее всего приехал встретиться с организатором торжества. Слышал хозяин особняка нелегально торгует наркотой через свою фирму, и весь этот благотворительный вечер способ отмывки бабла.       Чона это не удивляет, никого это не удивляет. Все давно привыкли, что за красивыми слоганами, так сказать во спасение малоимущих и нуждающихся, прячутся нелегальные схемы жадных до власти и денег людей. Так сказать, тухлятина в обёртке из-под конфетки. На языке вместе со сладким шампанским оседает горький привкус отвращения.       — Мистер Чон, — пока парни были увлечены разговором, к ним незаметно подошёл невысокий пухлый мужчина лет так под пятьдесят. — Не ожидал вас увидеть. Приятно удивлен.       — Мистер Ченг, — мужчина с блестящей залысиной двумя руками тянется за рукопожатием, что Чонгук благополучно игнорирует. Он смотрит на Хо снизу в верх, не скрывая неприязни. — Не ожидал, что вы докатитесь до такого цирка.       Брюнет быстро оглядывает всех присутствующих во дворе. Буквально на долю секунды на равнодушном лице Чона мелькает отвращение, но оно быстро растворяется, когда брюнет возвращает свой взгляд на бледного от страха и возмущения Ченга.       — Мистер Ченг, — в разговор влетает Хосок, с целью разбавить гнетущие напряжение. — Слышал, вы встречались с господином Каном, не поделитесь подробностями встречи?       — Д-для каких целей? — неуверенно интересуется мужчина и вздрагивает, когда Хосок кладёт ладонь на его маленькие плечи.       — Нам бы поздороваться, — холодно бросает Чонгук.       — Он пару минут назад... — Мужчина не решается, мнётся на месте, пока холодная рука Хосока незаметно сжимает плечо до ноющей боли, а темный взгляд Чонгука бьет в самое солнечное сплетение.       — Чонгуки, так соскучился по мне, — высоким голос пропел парень, появившийся буквально из ниоткуда. — Не стоит беспокоить мистера Ченг.       Подошедший собеседник почти на голову выше Чонгука, но худощав по телосложению, тонкие губы растянуты в улыбке, а узкие глаза смотрят с нескрываемой злобой на мужчину с залысиной. Ченг быстро кланяется, ссылаясь на важные дела, не разгибая спины, ретируется от их компании.       Тяжелая атмосфера сгустилась над головами подобно грозовому облаку. Даже воздух вокруг стал вязким и тягучим, что сложно дышать. Два босса встали друг напротив друга непоколебимой стеной, вступая в немое сражение. Хосок предусмотрительно отошёл в сторону, оглядываясь, чтобы какой-нибудь больно любопытный прохожий не помешал этой встречи.       — Канг Дэ Со, — рычит Чон сквозь зубы. — Давно не виделись.       Чон глотает подступившую злость, плотнее сжимая кулаки, да так, что ногти до боли впиваются в кожу. Ярость подступает к самому горлу, хочется сорваться, но Гук лишь шумно вздыхает, с трудом сохраняя прежнее равнодушие.       — Согласен. Сколько? Два года? — высокий парень смахивает черную челку назад, прищуривая темные глаза. — Как поживаешь?       — Твоими молитвами, — иронизирует Чон, не сдерживая язвительной усмешки. Да, именно благодаря его стараниям у Чона не было и уже никогда не будет спокойных снов и здоровых нервов.       — Не льсти, — Канг складывает тонкие руки на груди, не спуская хитрого прищура с собеседника. — Хотел поговорить?       — Нет, — слишком резко произносит Чон. — Предупредить.       На этих словах длинная улыбка на худом лице растягивается ещё шире и больше, напоминая оскал.       — Ты натравил своих собак на меня. Думаешь, что уйдёшь безнаказанным? — Гук говорит тише, чтобы разговор не долетел до чужих ушей. — Ещё и высунул свою крысиную морду спустя столько лет. Ты либо смелый, либо тупой. Говорю один раз — не переходи дорогу Ёнван.       — Не угрожай по попусту, Гуки, — низким голосом отвечает Канг. Резкие перемены в выражение лица Дэ Со наводят легкий ужас. Улыбка сползает, а глаза смотрят с угрозой из полуприкрытых век. — Помнится, года два назад ты уже угрожал мне расправой. Повторяешься.       Гук кусает щеки изнутри, сводя острые скулы. Хосок с ужасом подмечает вспухшие вены на шее друга и белые кулаки. Босса сложно назвать вспыльчивым человеком. Жестоким? Да. Но не вспыльчивым. Мало какая персона заведет его на половине диалога, но тут особый случай. Тут Канг Дэ Со.       — Говорил же, что Ёнван дважды не предупреждает? — и снова оскал окрашивает вытянутое лицо. Брюнет напротив дёргается с явным намереньем ударить, но останавливается в паре миллиметров от чужого лица.       — Когда я буду смотреть на твое безжизненное лицо, я вырежу эту улыбку своим швейцарским ножом и повешу в гостиной, — не человеческим голос рычит Чонгук, резко отступая на два шага назад.       — Что мешает тебе это сделать сейчас? — на лице Канга не дрогнула ни единая мышца. — Боишься?       — Ты привёл сюда ворох снайперов и раскидал по округе, — вспышка ярости погасла так же быстро, как и появилась, уступая здравому рассудку. — Кто тут боится, Дэ Со?       Канг хмыкает, равнодушно оглядывая Чона. Разговор ему приелся.       — Хосок, — русоволосый каменеет, слыша своё имя. — Ты был талантливым стрелком, а тебя сделали шавкой на коротком поводке. Думаю, Два Дракона смогут предложить тебе лучший карьерный рост. Что думаешь?       — Катись к чёрту.        Канг пожимает плечами, будто совершенно не огорчённый отказом и удаляется в сторону толпы здоровых бугаев в черном.       — Смотри сколько охраны, — ядовито плюёт в спину Хосок, — Трусливый шакал.