Mi hai catturato

      — Как долго будешь оккупировать мою квартиру? — бурчит Сокджин, отвлекая Чона от бумажной работы.       Чонгук игнорирует. Закончив читать очередной документ, брюнет с облегчением отодвигает кипу бумаг, снимая очки. Переносица неприятно ноет, он ещё не привык к новому необходимому аксессуару. Гук устало потирает лицо, разгибая спину, пока Джин бдит со спины за каждым движением непрошенного гостя.       — Чон Чонгук! — требовательно окрикивает его Сокджин. Ким, подобно строгой жёнушке, стоит позади, сложив руки на груди, притоптывая правой ногой.       — Сокджин-хён, — устало тянет брюнет, подтягиваясь на стуле. — Тебе жалко для меня спального места на диване?       — Дело в другом, — Ким недовольно закатывает глаза. — Почему ты прячешься у меня? Из-за Тэхёна?       Прячется? Чонгук? Возможно.       Чон не видел пленника последние четыре дня, но всё ещё чётко помнит его красивое до одури лицо с большими испуганными глазами и мягким губами, слега приоткрытыми от удивления. Откуда в памяти такой ясный образ? Всё просто, именно такой Тэхён каждую ночь навещает брюнета во снах. Странно? До ужаса.       — Джин, — Чонгук медленно поднимает взгляд на недовольного хёна. — Есть вопрос.       Недовольство на лице Кима быстро сменилось недоумением. Он подошёл чуть ближе, присаживаясь на рядом стоящий стул. Хён одним взглядом задал сотню вопросов, Чонгук замялся, с осторожностью подбирая слова.       — Ты не знаешь какие отношения между Тэхёном и его отцом? — решившись, Чонгук выдал вопрос на одном дыхании.       Ким почесал затылок, выдержав молчание. Чон видел озадаченность на лице старшего, и оно было оправданно. Но кто, если не Ким Сокджин, человек способный найти по клочку волос человека на другом конце света и собрать всю информацию, начиная от пятого колена семейного древа. Это даже талантом назвать нельзя — это дар, который не раз вытаскивал банду в её непростом прошлом.       — Ну, — тянет Сокджин, ожидая хоть каких-то объяснений от босса, но тот выжидающе молчит. — Слышал, что после смерти жены Ким старший стал вести себя странно. Забрал сына из школы и закрыл на домашнее обучение. Больше ничего.       Чон пару раз утвердительно кивнул. Он и не думал, что слова Тэхёна об отце-садисте могли иметь логичное основание. Брюнет был уверен, что парень просто избалованный наследник богатого отца, живущий с мыслью обделённого подростка и уверенный в своей уникальности, а-ля «Я не такой, как все». Тогда какой Ким Тэхён на самом деле? Пока не представлялось ясным, но у Чонгука появился нездоровый интерес к этому вопросу.       Будто бы других проблем нет.       — Чонгук-а, — настойчиво зовёт его хён. — Зачем тебе?       — А? — Чонгук слишком глубоко задумался об этом мальчишке. Пора прекращать. — Нужно для дела.       Ким всегда был чрезвычайно внимателен, в особенности, по отношению к младшему. Ему явно не составило труда разглядеть ложь за нахмуренным и погруженным в свои мысли Чоном, чьё поведение с потрохами выдавало один неуместный фактор.       — Гук, тебя заинтересовал Ким Тэхён?       От неожиданно сказанной фразы Чонгук пошатнулся на стуле, чуть не потеряв равновесие. Брюнет расширил глаза, в упор глядя на спокойного Джина. Отчего-то его сердце пропустило пару глухих ударов, а лицо залилось ярко-пунцовой краской. И сказать нечего, слова потерялись, как только его застигли врасплох. Джин смотрел слишком пристально, его слова явно не похожи на шутку. Чёрные глаза заползают под корочки, добираясь до самых темных углов души, Чонгуку слишком некомфортно под таким взглядом, хочется спрятаться. А Ким ожидает, когда же получит чёткий ответ.       Спасение пришло откуда не ждали. Телефон в заднем кармане штанов завибрировал, сообщая о входящем. Чон, не глядя принимает вызов, убегая в другую комнату, лишь бы скрыться от настойчивого Джина.       — Слушаю, — Чон закрылся в гостевой спальне. Ким, естественно, не пошёл следом, не будет же он подслушивать разговоры начальства.       — Чонгук, — в трубке звучит робкий голос Чимина. — Привет.        Пак редко звонил не по делу, да и в принципе звонил он не часто, следовательно, сегодня что-то срочное и исключительное. Чон напрягся, под легкими неприятно тянет от предвкушения серьезного разговора. Не долгое молчание затягивается, брюнет вздыхает и тянет самым приветливым тоном:       — Привет, Чимин-а. Что хотел? — сразу к делу, не оттягивая кота за что там удобно.       — Хотел спросить, — Чимин замялся на полуслове, наверное, подбирая более корректное предложение. — Ты нашёл моего друга?       И тут Ким Тэхён. Везде этот грёбаный Ким Тэхён! Как бы Чонгук не прятался от этого блондина, он будто нарочно преследует его — не во снах, так наяву.       — Да, — Чон отпускает грызущую совесть, готовясь к безбожному вранью. — Всё, что удалось найти, это его телефон на дне реки.       Ну что сказать, тут не соврал. Когда они подчищали следы похищения, телефон действительно нашёлся на дне реки.       — Боюсь предположить…       — Нет, — внезапно перебил его Пак. — Ты же не нашёл тело? Так ведь? — голос его дрожал, пробивались нотки отчаяния и скорой истерики.       — Чимин-а, — старается говорить мягко, успокоить парня на том конце провода, ну и, дабы звучать убедительнее. — Хочешь, чтобы я его труп нашёл?       Молчит. А молчание это долгое и нагнетающие. Чон подбирает слова, думает, что лучше сказать, дабы уверить друга не пускать по пусту слёз, но не успевает открыть рот, как звонок сбрасывается. И говорить ничего не надо. Решили.       — Джин-хён, — возвращаясь в гостиную, он обнаружил Кима на прежнем месте. — Я домой.

***

Настоящее

      Тэхён вооружись перчатками и губкой быстро расправился с бардаком на кухне. Потратив на всё чуть больше получаса, блондин измотанный покинул кухню и вышел в зал, свалившись на диван.       — Только не включай телевизор, — послышался голос со стороны рабочей зоны за книжным трельяжем. — Я буду работать.       Тэ, привыкший к своему одиночеству, совершено позабыл о присутствии хозяина дома. Блондин тут же переместился из лежачего положение в сидячие, по-солдатски выпрямляя спину.       — Хорошо.       Тэ слишком резко схватил книгу с журнального столика, приковывая взгляд к чёрным строкам на белой бумаге. Он усердно вчитывался в текст, но буквы не складывались в слова, а слова в предложения. Блондин раз за разом повторял одну и ту же строчку, пока не принял бесполезность этой затеи, но книгу не убрал. Ким косо поглядывал в сторону Чона, который уж больно увлеченно погрузился в работу, будто и вовсе не замечая присутствие второго человека. А вот Тэхёна этот факт смущал. Напряжение током пробегало по телу, сковывая каждую мышцу. Он просто не может расслабиться в присутствие посторонних (посторонних Чон Чогуков).       — Да, — нарушает тишину хриплый голос Чона. — Уже еду.        Брюнет встаёт с рабочего места и спешно перемещается в зал. Подхватывает пиджак со спинки кресла, закидывая на правое плечо, и, не прощаясь с встревоженным блондином, торопится на выход. У Тэхёна неоправданно быстро колотится сердце, он не спускает цепкого взгляда с широкой спины и почему-то в один момент выдаёт:       — Куда ты?       Чонгук резко поворачивает голову в сторону блондина, тот встал на диван коленями, уставившись оторопевшим взглядом. Чон хранит молчание, будто вовсе не собираясь отвечать. Действительно, они точно не в таких отношениях, чтобы отчитываться друг другу. Тэ краснеет от накатившего стыда, нужно было просто держать язык за зубами.       — Ты, — закусывая губу, продолжает блондин. — Опять вернёшься через четыре дня?       В нём просто говорит страх одиночества. Как бы то ни было, испытывать напряжение и смущение рядом с Чоном куда приятнее одиночного шатания по пустому дому в компании назойливых мыслей. Уверяет себя Ким.       — А что? — улыбается уголком губ, стреляя глазами. Блондин тушуется, опускает голову, пряча красные щеки за длинной челкой. — Будешь скучать?       Тэхён молчит, сжимая кулаки и поджав губу. Он просто надеется, что на таком расстоянии Чон не услышит громко стучащее сердце.       — Я вернусь поздно, — говорит Чонгук прежде, чем двери лифта закроются.       Страшно признавать, но Тэ выдохнул с облегчением.

***

      Нет. Он просто не верит в это. Разве так могло получиться? Разве всё должно было выйти таким образом?       Чимин тянется к пятой бутылке соджу, не стесняясь, опустошая из горла. Горечь напитка режет по горлу, но уже всё равно. Уже так всё равно, что администратор заведения растекается на барной стойке, не стесняясь стирает чёрные от туши слёзы. И пусть выглядит жалко. И пусть все видят. Ему уже всё равно.       Смерть, по сути своей, дело нехитрое. Раз — и нет человека. Только вот страдать не усопшему, которому точно нет дело до мирских проблем. А близким, которые точно не единожды будут лить горькие слезы, задыхаясь от скорби.       Пак не отрывает взгляд от открытой на телефоне переписке. Последнее сообщение от собеседника датируется почти двумя неделями назад.       «Чимин-а, отель просто шикарен! Сейчас собираюсь на выставку, обязательно пришлю тебе фотки буфета»       Он в это не верит.       — Эй, красавец! Свободен?       Чим вздрагивает, когда чужая горячая и мокрая ладонь скользит по пояснице на бедро. Пак тут же переводит взгляд на мужчину в годах с широкой улыбкой и притупленным взглядом. Он под веществами или алкоголем? (Или всё сразу?)       — Сколько за час берёшь? — его рука настойчиво тянет бедра Чимина ближе, прижимая упругие ягодицы к паху. Пака выворачивает от запаха перегара вперемешку с несвежим дыханием.       — Слышь ты, хер собачий! — рычит Чимин, хватая мужчину за галстук. — Убрал свою культяпку, пока я тебе её не отгрыз.       Пак грубо отталкивает от себя извращенца, напоследок бросив убийственный взгляд. Пока идёт по коридору, его сознание устойчивое, но когда поднимается с цокольного этажа и выходит в ярко-освещённый вестибюль, остатки здравого разума тают под количеством выпитого алкоголя. Ноги сами тащат в сторону лифтов, а пальцы сами жмут на самую последнюю кнопку. В обычный день он бы и не подумал вломиться в пентхаус Чона, жить пока хочется больше. Но вот играющая в груди скорбь на пару с затуманенным алкоголем разумом подталкивают совершать неоправданно рискованные поступки. Чимин выходит в коридор с парой жилых квартир и ещё одним отдельным лифтом, который ведёт прямиком в пентхаус. Охрана у входа без проблем пропускает знакомое лицо, и Пак оказывается в пункте назначения.       Он не знает, для чего ему срочно нужно увидеть Чона. Для объяснений? Тот всё равно ничего не скажет, он и так сделал всё, что мог. А что остаётся Чимину? Смириться с потерей возможно единственного друга и жить дальше? И, к чёрту, что они никогда не виделись вживую, и, к чёрту, что он знает лишь его имя и хобби. Этот далекий во всех смыслах человек стал ему ближе любого, с кем он ежедневно встречался.       — Чонгук, — оглядываясь при входе в пентхаус. — Ты дома?       Свет в помещении погашен, лишь приглушенный свет лампы выхватывает из темноты маленький участок у дивана. Чимин с трудом разглядывает силуэт, сидящий к нему спиной. Пак, без лишней скромности, подходит ближе в намерениях привлечь внимание хозяина дома, но осекается, когда разглядывает в полумраке светлые волосы.       «Глюки?» — мельком проносится в голове Чимина за минуту до того, как человек напротив поворачивается в его сторону.       Вы когда-нибудь думали, что время действительно может замедлиться? Чимин видел такое в фильмах, но вот в жизни. А всё так и происходит, когда блондин медленно поворачивает голову, и слабый свет очерчивает его профиль, а потом, когда лицо оказывается полностью напротив, сердце замирает. Перед глазами как в кино проходят моменты сегодняшнего утра:       «– Всё, что удалось найти, это его телефон, на дне реки. Боюсь предположить.       — Нет. Ты же не нашёл тело? Так ведь?       — Чимин-а. Хочешь, чтобы я его труп нашёл?»       Воображение уже во всех красках обрисовало момент гибели близкого друга, а мозг смирился с этой ситуацией (Не до конца). А теперь что? Вот он живой, сидит напротив, вылупив глаза, вместо слов открывает рот, будто пытаясь заглотить больше воздуха. Чимину смешно. Смешно от того, что он сам выглядит точно так же.       — Пиздец, — заключает Пак, падая на пол. Тэ молча с ним соглашается. — Живой.       — Ты? — блондин сползает с дивана и на корточках подползает к бледному синеволосому парню. Лицо его до ужаса знакомо, и голос въедаться в корку мозга, будто это самый родной звук на планете. — Нет.       Так и сидят. Молчат. Смотрят.       Оба не верят в реальность происходящего. Тэхён для верности пару раз ущипнул себя, ибо всё слишком похоже на сон. Он, конечно, стал привыкать к абсурду происходящему в его жизни, но к такому, точно не был готов.       Чимин опустил нечитаемый взгляд в пол, хватая кулаками волосы. Его распирает злость и шок. Горечь осознания, что близкие люди могут обманывать, бьет под дых, оставляя ощутимую физическую боль. Пак до сих пор не видит достойной причины, почему Чонгук так поступил. Ему нет оправданий, уверяет себя. Какое бы дерьмо Чон не совершал, если это касалось жизни Чимина, экс-бойфренд был обязан сообщить о деталях, мол: «Так и так, я похитил твоего друга. Прости, но это по делу». Чимин, который варится в преступных кругах уже порядком трёх лет, вполне мог понять ситуацию.       — Чонгук — гандона кусок! — Пак внезапно вспыхивает. Тэ, погрузившийся в шок, пугается, откатываясь в сторону, чтобы горячая рука синеволосого случайно не задела его самого. — Сука! Вот уёбок, да я…       — Чимин-а, — дрожащий голос друга отрезвляет лучше холодного душа. — Это правда ты?       У Чимина сердце сжимается при виде налитых слезами глаз. Тэ смотрит, так по-щенячи, с жалостью и болью. Синеволосый падает на колени, крепко обхватывая дрожащие плечи друга. Живой и главное. Остальное не важно, он ещё десять тысяч раз разберётся с Чоном.       — Я.        А пока хочется утопиться в тёплых объятиях.

***

      — Он твой бывший?! — вскрикивает Тэ, чуть не проливая из фужера шампанское. — Жесть.       — Да ладно, — Чимин пожимает плечами, опустошая полный бокал с первого раза. — Ничего удивительного.       Тэ не согласен и выражает это резкими мотанием головой. Чимин умиляется такой детской реакции, облокотившись локтем об барную стойку, подпирая подбородок ладонью. Вторая бутылка просекко смешивается с пятью до этого выпитых бутылок соджу, отчего мысли Пака остаются пустыми, на губах притупленная улыбка, а перед глазами живой Ким Тэхён, о встречи с которым синеволосый грезил не первый год.       — Ну этот урод поплатится за то, что обманул меня! — Чимин агрессивно хватает бутылку и слишком быстро наполняет свой фужер, и, как ожидалось, проливает больше половины на барную стойку. — Бля.       Чимин смахивает лужу руками под заливистый смех блондина. Давно Тэхён так искренне не смеялся, будто бы всё нормально. Будто бы всё хорошо.       — Что тут происходит, вашу мать?!       Чонгук врывается, неожиданно нагрянувшей бурей. С громом и молниями, как полагается.       — О, Чонгук-а — сладко тянет пьяный Чимин, прежде чем вспомнить, что он как бы зол. — Гондон.       Чонгук в шоке, Тэхён в стрессе. Блондин вжимает голову в плечи, стараясь не думать, что суровый взгляд брюнета прилеплен к нему. А вот Чимина ничего не смущает, он поднимается со стула, заплетаясь в ногах, и добирается до хозяина дома.       — Ты обманщик! — Чимин поднимает руку для удара, но трезвый и сильный Чонгук перехватывает её, притягивая синеволосого к себе. — Ну…       Пак обмякает в крепких объятиях, сплетая свои руки на шеи брюнета. Тот как-то слишком легко поднимает синеволосого на руки и тащит к дивану. Блондину от этой картины становится некомфортно. Легкие защемила обида, он крепко прикусил щеку изнутри, чтобы подавить неуместные чувства, но это не помогало. Блондин поерзал на месте, опустив взгляд на босые ноги.       — Объясняйся. — расправившись с ношей в виде пьяного Пака, Чонгук вернулся к Тэхёну.       Тэ, будто в рот воды набрал, сохранял упёртое молчание. Чон его не торопил и не допытывал, ждал пока парень наберется смелости.       — Ты не сказал Чимину, что я тут, — а он был обязан? Нет. Глупый аргумент Тэхён, давай по новой. — Он расстроился (это, мягко говоря). И решил выпить.       Тэхён еле слышно шептал себе под нос, боясь поднять голову на грозного Чонгука. Тот стоял совсем близко, меньше чем на метр, руки его сложены на груди, а испытывающий взгляд прикован к светлой макушке. Он уже не злится за выпитый алкоголь и раскрытую тайну. Растерянный Ким погасил все вспышки ярости, когда неловко прикусил губу и теребил края футболки. Он милый, и это подкупает.       — Я честно останавливал его, — резко поднимает голову и встречается лицом к лицу с Чоном.       Почему сердце так часто бьётся? Почему щёки так горят? Виной тому алкоголь, который рисует на лице брюнета теплый взгляд с еле заметной полуулыбкой.       — Ладно, — Чон натягивает маску равнодушия, лишь бы не выдать замешательство из-за этих янтарных глаз. — Иди спать.       — Если диван занят, — блондин кивает на Пака, оккупировавшего диван. — Где ты будешь спать?       — Я не буду, — слишком резкий ответ пугает Тэхёна. — Поеду работать.       Конечно, он не планировал сегодня бессонную ночь в компании должников, новых заказчиков и прочих прелестях «ночной» стороны его бизнеса, но обстоятельства решают иначе.       — Хорошо, — блондин медленно идёт в сторону спальни. — Спокойной ночи.       Зачем-то кидает он прежде, чем закрыться в комнате. Ну да, именно спокойной ночи должен желать пленник своему похитителю. Молодец Ким Тэхён.