Mi hai catturato

      Топая босыми ногами по холодному намытому паркету, Тэхен ощущает лёгкий сквозняк, щекочущий щиколотку. Окно, разбитое вчера в дребезги, уже на месте прежнего хаоса, как будто никогда и не было, и в воздухе пахнет моросящей утренней свежестью. Ким обнимает себя за плечи, сжимая рукава белой футболки, и всё так странно нереалистично. Будто сон… Будто смерть.       Тэхён умер?       Липкий страх прошёлся по позвоночнику и осел в лёгких, Тэхен свалился на пол посередине гостиной, ухватив белые волосы в кулак. Неожиданно вернулось желание жить, но осознание совершённой ошибки ударило по голове тяжёлом молотом. И как бы он не плакал — совершённого не исправить, а, значит, вот она цена ошибкам — его личный ад, где он совершено один в своём вечном заточении.       — Ты чего там сидишь? — Чон, вошедший не так давно, скептично дёргает бровью, натянуто улыбаясь краем губ. Он слишком устал, чтобы разбираться, поэтому просто дождался, когда Тэхен сам поднимет на него заплаканные (?) глаза. — Что произошло?       Голос режут беспокойные ноты, а сердце неприятно ёкает. Брюнет подошёл ближе, но оторопевший блондин слишком быстро встаёт с места и убегает на кухню.       Не скрывая нарастающего раздражения на грани с тревогой, брюнет направился следом, обнаружив беглеца у кухонной тумбы, разглядывающего воду в белой кружке.       Тэхён сам не понял, почему решил бежать. Всё произошло инстинктивно. Стоило просто пересечься мимолётным взглядом, как в голове слишком ярко всплыл прошлый вечер. А он уже и забыл, что кроме провального побега и (к счастью) не менее провальной попытки суицида, Чонгук и Тэхён немного сдвинули рамки своих отношений. А как теперь реагировать? Не понятно.       Он ищет на дне стакана хоть какие-то ответы на все вопросы, но лишь больше путается, когда чувствует со спины чужое присутствие. Бежать второй раз не получается, Чонгук упёрся руками по обе стороны от блондина, загоняя в ловушку.       — Вчера много чего произошло, — без лишних вступлений начал Чонгук, выдыхая в светлую макушку. — но давай просто оставим это в прошлом и сделаем вид, что всё хорошо. Окей?       Ким еле заметно кивнул. Убедившись, что парень не планирует удрать, как только почувствует свободу, Чон отстраняется, но далеко отходить не спешит, держит минимальную дистанцию.       — Сегодня мы поедем загород, — почти шёпотом хрипит Чонгук, сваливаясь от усталости. — Тебе ничего брать не придётся, просто не создавай проблем.       Лицо Тэхёна плавно меняется с лёгкого испуга до настоящей паники, и, стоит поднять глаза на спокойное лицо брюнета, в уголках глаз скапливается сырость.       Значит оставить всё в прошлом дне, значит забыть всё, что между ними произошло. Значит, все поцелуи и объятия были пустыми? Лишь глупой попыткой успокоить буйного суицидника? Тэхён правда не хотел плакать, не хотел разбиться в очередной раз прямо на глазах человека, чьи поцелуй он так жаждет. Только не снова.       — Боги, — Чон ловит стекающую слезу на щеке, ловко стирая большим пальцем. Ким, собирая остатки гордости толкает брюнета в грудь, но тот не отходит. — Чего реветь-то? Я просто переведу тебя в безопасное место.       Блондин вскидывает голову с надеждой высказать всё, что копится в нём большим комом, но не успевает. Чужие губы слишком быстро затыкают его в настойчивом поцелуе. Так мягко и тепло. Сладкое чувство растекается по телу патокой, закрывая все волнения. Тэхён мякнет на ватных ногах, а руки Чона крепко придерживают за талию. Поцелуй долгий, немного ленивый, но вместе с тем такой желанный. Он так легко решает все вопросы, оставляя только гармонию и желание растянуть момент как можно дольше.       — Успокоился? — с вздохом отстраняется, разглядывая помутневший взгляд напротив. Чонгук бы и сам не против остаться так, прижимая к себе такое желанное и родное, но он просто очень устал.       — Ты поцеловал, чтобы успокоить меня? — с нотой обиды спрашивает Тэхен. — Как и вчера?       — Не только, — загадочно отвечает Чон, всё же отодвигаясь на шаг назад. — Давай так, — он упирается на тумбу рядом, сложив руки на груди. — Сейчас мы оставим все вопросы, которых я вижу у тебя много, хотя ответы на них очевидны. И поговорим уже в загородном доме за чашкой кофе, но до этого я бы хотел поспать.       Тэхён мысленно бьёт себя по лбу, а на деле стыдливо опускает голову.       — Пошли отдыхать, — не дожидаясь, аж уж тем более, не спрашивая ответа, Чонгук хватает блондина за запястье и тянет в спальню.       Оба падают в одежде на кровать, оказываясь нос к носу. Чон лениво тянется, прижимая парня ближе за талию, укладывая голову на светлую макушку. В последний раз он так быстро засыпал после трёх рабочих суток. А вот Тэ так и не уснул, задыхаясь от тесной близости и приятного запаха одеколона.       Всё так странно и волнительно.       Будто можно вот так в один момент стать кем-то близкими, закрывая глаза на особенность их отношений. Он просто не верил, что так бывает. Что можно так просто решать проблемы. И, наверное, при других обстоятельствах Тэхен упёрто пятился, настаивая, что нельзя же так. Так просто не бывает. Но стоит вспомнить, как ты стоишь одной ногой над самой пропастью и тянешься в костлявые руки смерти, начинает казаться, что так даже лучше. Что бы сразу, без выяснений правильно или неправильно. Просто взять и решиться открыть свои чувства, плюнув на все вытекающие из этого последствия.

***

      Тишину пустого офиса нарушает ропот дождя по панорамному окну. Мужчина за столом нервно стучит по гладкой поверхности, ожидающе рассматривая настенные часы. Минутная стрелка медленно ползёт вниз, замирая на шести.       Ким так рано разогнал рабочих в офисе для одной весьма нежеланной встречи, которая должна случиться с минуты на минуту. Внутри нарастает напряжение, оно копится огромным снежным комом. Температура в кабинете неумолимо растёт, несмотря на морось за окном. Ким нервничает, каждое его движение буквально кричит об этом. Зажатая поза, напряжённые плечи, нахмуренный лоб и поджатые губы. Именно таким его видит Канг при входе в офис. Брюнет выгибает бровь, ожидая пока депутат поднимется и поприветствует гостя, как полагается.       Приходится глотать гордость, поднимаясь с места, и опускать голову позорно низко. Канг доволен, тонкая линия улыбки тянется до самых ушей, когда мужчина садится в кресло, закидывая длинные ноги на журнальный столик. Ким с неохотой садится рядом на диванчик для гостей. Как позорно.       — Кофе не предложишь? — опуская фамильярность, спрашивает Канг, не скрывая надменности в лице.       — Я распустил весь офис, — как предательски срывается голос, стоит только поймать выражение лица собеседника.       — Так сделай его сам, Хо Вон.       Через пять бесстыдно долгих минут перед Кангом опускается фарфоровая чашечка с кофе. Ещё один удар, который брюнет наносит по гордости депутата, в очередной раз указывая по чьим правилам они играют. Оспорить это утверждение, к сожалению, невозможно, мафиози умело взял под контроль одного из самых влиятельных людей Кореи.       — Через неделю мы вернём Тэхёна, — Дэ Со делает первый пробный глоток, а после удовлетворительно мычит, — за это время собери документы для передачи порта.       — Почему так долго? — решается выпалить Ким, тут же жалея, когда два габаритных мужчины бросают уничижительный взгляд, Канг никогда не отпускает охрану. — Я могу собрать документы за три дня, — исправляется Вон.       — Господин Ким, — чашка со звоном опускается на стеклянную поверхность, а за окном раздаётся первый раскат грома. — Мы имеем дело с Чон Чонгуком, и, может, на первый взгляд этот ребёнок безобидный, но его нельзя недооценивать. Он за два года избавился от десятка мелких мафиозных группировок, которые всячески досаждали ему — Южному дьяволу. Поэтому давайте не будет будить лихо пока оно тихо. Один неверный шаг, и ваш сын труп.       Ким шумно сглатывает после последнего заявления. Канг жмёт плечами и делает второй глоток, задумчиво отворачиваясь к окну.       — Причина, по которой ваш сын всё ещё жив, не в том, что Гук даёт много время, — в туманности горизонта сверкает тонкая линия молнии, рассекая пейзаж города. — Чон уже знает о нашем сотрудничестве, а значит Тэхён станет обузой, а как правило Ёнван от обуз избавляются весьма радикально. Следовательно, причина, почему ваш сын жив, кроется в личностных взаимоотношениях.       — Куда вы клоните? — нервно спрашивает Ким.       — Я бы хотел узнать у вас, — прорез лисьих глаз сужается, будто Кан полностью прикрыл глаза, — Вы ведь его отец.

***

      Ненавистная мелодия входящего вырывает из сладкого омута сна. Брюнет без особого желания отстраняется от тёплого комочка под боком и тянется к пиджаку, в кармане которого настойчиво вибрирует смартфон.       — Да? — охрипшим ото сна голосом спрашивает Чон.       — Чонгук, я подогнал минивэн, — раздражающе-бодрый голос Сокджина на том конце провода напоминает о том, что Гук благополучно забыл. — Жду вас.       Брюнет мычит, сбрасывая звонок. Приходится встать с нагретого места и обдумывать происходящие. Джин может расщедрится на лишних двадцать минут, так что Чонгук решает переодеться и залить в себя хотя бы одну чашку кофе, но пред этим:       — Svegliati*, — почти без акцента шепчет Чон на ухо спящему блондину.       — Tra un minuto**.       Чон победно ухмыляется, убирая светлую прядь с лица. Бархатный голос блондина, который сладко мурлычет ответ на итальянском, пробуждает самые потаённые желания, которые так не кстати щекочут в низу живота.       — Если ты не проснёшься через пять минут, я вытащу тебя на руках прямо с одеялом, — мнимая угроза доходит до разбуженного парня только тогда, когда Чон скрывается в ванной.       Минувший диалог не сразу осознаётся в туманной голове. Тэхён ещё минуту сидит на кровати, разглядывая босые ноги. Он и засыпать-то не хотел, просто мерное сердцебиение, горячие объятия с ароматом дорого одеколона и сигарет как-то сами собой втянули в дремоту.       Чонгук вернулся в спальню в обтягивающих чёрных джинсах без верха и вручил Киму комплект сменой одежды, не забывая про лёгкий поцелуй в щёку. Чимин всегда так делал без зазрение совести, а Чонгук мог только наблюдать и в тайне завидовать. Благо, сейчас ему ничего не мешает.       — Переодевайся.       Чонгук делает вид, что не замечает ярко-пунцовых щёк, отвлекаясь на выбор рубашки. Пока Тэхён долго сканирует вручённый комплект из белой футболки, светлого кардигана и светло-голубых джинс. Наверное, уместно задуматься о том, откуда у Чона его размеры одежды, или почему этот кардиган так похож на тот, что Ким когда-то давно носил в Италии, или вообще задать вопрос, куда ему нужно наряжаться. Вместо всех этих бесспорно нужных мыслей, Тэ думает о лёгком, почти мгновенном поцелуе в щёку и мурчащем итальянском, который откуда-то знает Чонгук.       — Ты знаешь итальянский? — спрашивает, когда Чонгук заканчивает надевать тёмно-коричневую рубашку.       — Загуглил пару фраз, — пожимает плечами, поворачивая взгляд в сторону блондина, который, кстати, так и не сдвинулся с места. — На всякий случай.       — Понятно, — Ким снова погружается в омут собственных размышлений. В голове снова заброшенный в долгий ящик монолог про Таддео, который теперь кажется чужим человеком.       И почему всё так тяжело?       — Ты хочешь, чтобы я сам тебя одел? — с долей раздражения интересуется Чон, садясь на корточки рядом с Тэхёном. — Но сначала мне нужно раздеть тебя.       На спокойном лице играет ухмылка, от которой сердце Тэ пускается в яростную пляску, отбивая ропот быстрых ударов. Лицо горит и спрятаться некуда, брюнет поймал его своим цепким взглядом.       — Не, — робеет блондин, прячась за отросшей чёлкой, — Не нужно.       — Как знаешь, — как ни в чём не бывало жмёт плечами и поднимается на ноги. — У нас три минуты.       После выходит из спальни, предусмотрительно закрывая дверь. Он бы и рад остаться да наблюдать, как неловко парень будет стягивать домашние штаны и безразмерную футболку, открывая линии изящного тела. Но это потом, наверное.

* Просыпайся. ** Ещё минуту.

***

      Вторая поездка в лифте оказалась намного спокойней предыдущей. В холле их встретил охранник, от которого в голове блондина пронеслись неприятные флэшбэки и мурашки прошлись табуном. Брюнет, уловив этот момент, невольно усмехнулся (Тэхён точно усвоил урок). Покидать пентхаус не будучи беглецом намного приятнее, особенно, когда в моменты волнения Чон придерживает за талию, не давая упасть.       По дороге Тэхён с интересом оглядывался, хоть прошли они не так много: всего-то коридор и главный лифт сразу до подземной парковки, где их встретил чёрный тонированный минивэн марки тойота.       — Долго нам ехать? — нерешительно интересуется Тэхён, проходя в салон первым.       — Где-то два часа без пробок.       Чонгук закрыл дверь и сел на пассажирское сиденье рядом с водителем. Джин скептично оглядел босса, когда тот соизволил явиться спустя чуть больше, чем двадцать минут. Ругать бесполезно, ведь начальство не опаздывает, так что старший закрывает ютуб на телефоне и заводит мотор.       — Если что-то нужно, — Чон открывает перегородку между водительским сиденьем и пассажирским солоном, обращаясь к Тэхёну. — Постучи по дверце.       — Хорошо.       Дверца негромко закрывается, и Тэ остаётся один в просторном, но безумно мрачном салоне. Окна затонированы так, что разглядеть улицу выходит с трудом. Всё сливается в чёрную массу.       «Значит, два часа» — с усталым вздохом думает Тэхён, приглядываясь к появившимся улицам в окне.       Видно не так много, но за столь долгое время заточения даже это кажется невероятным. Как бы хотелось пройтись своими ногами вдоль этих длинных улочек, заглянуть в магазин или супермаркет, чтобы самому купить продуктов и вечером сделать небольшой ужин (в мечтах Тэхён думает, что умеет готовить). Это обычные бытовые мелочи, которые раньше не вызывали такого трепета, но, осознав их необходимость, в груди рождается тоска.       «Когда всё закончится?» — на мгновение думает Тэхен и переводит томный взгляд на закрытую перегородку, что отделяет водителя и пассажира.       «А когда закончится, будет ли Чонгук рядом? Будет ли так целовать? Будет ли так будить со своим неумелым итальянским? Сейчас лучше не думать об этом. Это лишние мысли, которые только грузят и без того тяжёлую голову» — уверяет себя блондин, прикрывая глаза, опуская голову на прохладную поверхность окна.       — Заедем на заправку, — не отрывая взгляда от дороги, просит Чонгук.       — Хорошо, — в тон отвечает Джин, останавливаясь на светофоре. — Ничего больше не скажешь?       Чон скептично выгибает бровь, приоткрывая окно, чтобы прикурить сигарету. Джин не любит, когда в салоне стоит запах никотина, и единственный, кому позволено хоть иногда баловаться сигаретами в машине Кима, нагло этим пользуется.       — Если есть что спросить — говори прямо, — чуть грубо отвечает, не поворачивая голову. Старший вздыхает.       — Тэхён, — чуть тише озвучивает Ким, замечая, как напрягается шея младшего. В точку, прорицатель Сокджин. — Что между вами?       — Будешь читать мне нотации? — отвечает вопросом на вопрос, делая глубокую затяжку и выдыхая дым прямо в салоне. На зло.       — Нет, — Ким спокоен. Пока что. — Просто ты сам должен понимать, что творишь.       — Я знаю.       — Тогда зачем всё начал, если понимаешь, что не сегодня-завтра нам нужно будет давить на Кима старшего и тогда Тэхён может пострадать. — шумно выдыхает Джин, трогаясь с места, когда светофор горит зелёным. — А если всё пойдёт по пизде, то от него нужно…       — Сокджин! — рявкает брюнет, наконец-то поворачиваясь на старшего.       Смотрит волком, плотно сжимая губы. Тэхён их не услышит, пока дверца плотно закрыта, благо, в машине эта опция предусмотрена.       — Просто думай головой, а не головкой.       Дальше ехали молча. До первой остановки, Чон успел выкурить четыре сигареты. Долгие поездки — это всегда скучно, уверен Чонгук, которому надоели однотонные пейзажи за окном. Он иногда поглядывает на Джина, чьё лицо предельно спокойно, но сквозь это напускное расслабление чувствуется обида. Чон хмурится, даже как-то по детски, от досады, кусая губы. Старший ведь в чём-то прав.       — Джин, — первым решает нарушить молчание, но осекается, когда Ким настороженно косится на боковые зеркала. Чон понимает без слов.       — Гук, — не спуская пристального взгляда с зеркала, обращается к младшему Джин. — Набери-ка нашу подмогу.       Брюнет улавливает взволнованный тон страшного, без вопросов набирает сообщение на самый первый номер в телефонной книжке.       — Сколько? — к удивлению, спокойно спрашивает босс, равнодушно подглядывая в боковое зеркало.       — Двое.       Две чёрных иномарки преследуют минивэн с последнего кольца до выездной трассы. Машина начинает набирать скорость, а рука Чона тянется к бардачку, доставая два блестящих пистолета с полной обоймой. По левому ряду выравнивается машина преследователей.       — Заметил, что за пятнадцать минут нам не встретилось ни одной встречной машины? — спрашивает Чонгук. Ким кивает. — Они перекрыли трассу.       Иномарка резко вырывается вперёд, выворачиваясь поперёк трассы. Джин, успевший набрать приличную скорость, резко выводит руль в сторону, от чего машину заносит на сто восемьдесят градусов. Раздаётся скрип шин, глухой рёв мотора, и тойота вылетает на обочину.       — Тварь, — рычит Чонгук, обеспокоено косясь за спину.       Тэхёна наверняка несладко приложило во время поворота. Брюнет рычит, срывая с пушки предохранитель.       — У тебя десять минут на выебоны. Не сдохни. — Чон коротко кивает, покидая салон тойоты, хлопая дверью. Джин хмурится, начиная про себя отсчитывать секунды.       После-дождевая прохлада резко бьёт по лицу, наполняя лёгкие. Чон прикрывает глаза, давая себе минутную вольность насладится свежестью загородного воздуха, покрепче сжимая рукоять пистолета в руке.       — Чонгук-а, — притворно сладко окликает Канг, покидая машину.       Следом за ним ещё четверо парней показываются из второй иномарки, припаркованной в метре.       — У тебя меньше пяти минут на объяснения, дальше я говорить не намерен.       Лицо Чона отражает стальное холоднокровие и полную незаинтересованность в устроенном представлении. Он пару раз кидает безразличные взгляды на подоспевшую охрану, оттягивая кривую усмешку.       Крыса привела своих собак.       — Какой ты грубый, — подмигивает Канг, делая шаг на встречу. Чон предупредительно выставляет пистолет, целясь точно меж лисьих глаз. — Я ведь просто поговорить приехал.       — Приехал поговорить? — скептично выгибает бровь младший, упирая язык за щёку — Даже трассу перекрыл и не забыл свою свору. Так скучал?       — Возможно, но не по тебе, — Канг бросает взгляд за спину Чонгука, отчего тот нервно оглядывается. — Тэхён-а не выйдет поздороваться?       В точку Канг Дэ Со.       На целый километр не единой камеры, трасса пустует, а значит и встречных машин не встретишь. Здесь только они — враги по случаю и ветер, который периодически гудит между воцарившейся гробовой тишиной.       — Иди к чёрту, Канг, — маска равнодушия дала первую трещину, стоило упоминать имя блондина. — Говори, что хотел, и съебись в туман.       Лисьи глаза стреляют по-дьявольски ядовито, хитрая усмешка кривится на худом бледном лице, Со кивает в сторону своих охранников.       Ровно четыре пистолета направляют своё дуло не на Чона, смело стоявшего по среди дороги, а на второго брюнета, показавшегося из чёрной тойоты.       — Мне стало интересно, куда ты везёшь нашего милого Тэ. Поделишься?       Напряжение копится густым комом, но Чон по-прежнему равнодушен к фарсу, который непонятно к чему устраивает Канг. Он лениво тянется к сигарете, нащупывая в правом кармане джинсов зажигалку. Блеклый огонёк поджигает фитиль и тут же гаснет, а в небо летит густой клуб дыма, подхватываемый холодным ветром.       Скрип шин режет по ушам, когда на трассу вырывается спортивный кар, оставляя чёрный след резины на асфальте. Чон вдыхает приятный носу запах жжёной резины, усмехаясь, замечая растерянность в лице своих врагов.       — Задержались на минуту, — обыденно ворчит Сокджин, когда из спорткара выглядывает светлая макушка Мина, а за ним и Хосок с весомой пушкой за пазухой.       — Извините, кто-то долго пудрил носик — отшучивается Хоуп, устанавливая винтовку нового поколения на крыше спортивной машины. Блондин хмурится, протягивая длинную обойму патронов.       — Завали ебальник, — отвечает Мин, оценивая происходящую ситуацию.       Чон мысленно ликует, когда притворно счастливое лицо врага кривится в нервной усмешке, а лисий взгляд стреляет с недоверчивым прищуром.       Оба понимают, что перестрелка выльется в некрасивую ничью с потерями по обе стороны. Поэтому тянут. Натягивают время, словно тонкую струну, готовую в любой момент лопнуть от воцарившегося напряжения.       Чон делает шаг на встречу, но стоит ступить на ещё один шаг, как звонкая пуля отбивается об асфальт рядом с лакированными ботинками.       — Не приближайся, — рычит один из верзил с северной стороны, но тут же валится на землю с глухим рыком, когда Шуга стреляет в ответ, попадая прямо в запястье, которым верзила держал пушку.       — Тварина, — хмыкает Мин, получая одобрение со стороны Хоупа. Его школа.       Пользуясь отведённой секундой, когда все отвлеклись, Чон в один шаг сокращает расстояние с Кангом, хватая за тонкое предплечье.       — Убирайся, — сталь, налитая в голосе, режет острее ножа. Со чувствует будоражащие мурашки вдоль позвоночника. Такой Чонгук бывает очень редко, он оголяет свою суть и демонстрируют всю желчь, скрываемую под маской благоразумия.       — Так волнуешься, что я спизжу твою подстилку?       В глазах дьявольское пламя, которое уже не сдерживает минутного порыва ярости. В один ловкий рывок Чонгук хватает смольные волосы на чужом затылке и с усилием бьёт Канга лицом об чёрный капот иномарки.       Глухой звук удара привлекает внимание всех присутствующих, разлетаясь эхом по пустой трассе.       — Слушай Канг, не все знают, что за мразь греется на чужом месте, — сквозь стиснутые зубы рычит Чон, вжимая брюнета лицом в холодный метал, склоняясь чуть ближе и уже тише проговаривая. — Я единственный знаю, кто на самом деле убил босса Драконов, и не сегодня-завтра об этом узнает вся Корея.       — А ты докажи, — Канг падает на мокрый асфальт, сплёвывая вязкую кровавую слюну, когда Чон отходит к тойоте. — Разворачиваемся. — Мужчине помогают подняться и стряхнуть дорожную пыль.       Две стороны расходятся по своим машинам, минивэн в сопровождение спорткара уезжают за черту города, а две иномарки возвращаются в Сеул. Следующая такая встреча так просто не решится.