Mi hai catturato

      — Да, — сонно тянет Чон, аккуратно убирая руку из-под светлой макушки, надеясь не разбудить. Не вышло.       — Кто? — не открывая глаз, спрашивает Тэхён.       — Я тебя слушаю, Хосок, — Чонгук ловит краем глаза время на смартфоне и хмурится, понимая, что звонок поднял его в четыре утра.       — Чимина избили. Он в реанимации, его кинули в городскую больницу, я добиваюсь перевода в нашу частную, — неразборчиво тараторит Хосок, и Чонгук с трудом улавливает основный смысл. — Поспеши, без тебя не решить.

***

      — Ты никуда не поедешь! — повышает голос Чон, насильно стягивая чужую толстовку с плеч.       — Я поеду, — невозмутимо отвечает Ким, позволяя грубо стянуть с себя одежду. — Чимин в реанимации, как ты не понимаешь!?       — А ты в заложниках, если не забыл!       Слова разлетелись густым звоном, отбиваясь от панорамных окон. Ким прикусил щёку изнутри, сдерживая обиду. Ему стоит больших усилий сохранить сдержанное выражение лица, когда приходится посмотреть на Чонгука.       — Я, — откашливается Чон, ослабляя до ужаса тугой галстук. — Прости, я не так выразился.       — Ничего. — сухо бросает Тэ, оседает на край дивана в прихожей, поправляя наскоро обутые кеды.       Чонгук внимательно следит за каждым последующим движением, понимая, что оставаться блондин не намерен. Приходится сдаться, чтобы не начинать очередной скандал на вечную тему. Им и так хватает проблем.       До того, как они сели в машину, Чонгук предупреждает, что Тэхён не выйдет до тех пор, пока они не приедут в частную клинику, только там блондин сможет увидеться с Паком. Кима такой исход более чем устраивает. Он не хочет проблем для друга и для Чона, поэтому повыше натягивает чёрную маску и опускает панаму до бровей, пересаживаясь на заднее сиденье. Ехали в тишине, всё ещё ощущая неприятный осадок после прошедшей ссоры. Чонгук надеется, что в свете событий незначительная перепалка замнётся, Тэхён же уверен в обратном. Но об этом потом. Сейчас главное — Чимин.       Проблема с переводом затянулась. У Пака не было официальных опекунов и родственников, Чонгук же не записан, как работодатель по понятным причинам. Пришлось подключать связи, так что в частной больнице, где лечатся и работают исключительно члены банды, Пака привезли через три часа. И вот, спустя продолжительное время, Ким стоит напротив белой двери, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, ожидая, когда врач пустит посетителя.       — Я не хочу, чтобы ты входил, — покидая палату, говорит Чон, следом за ним врач. — Поехали домой.       — Нет, — уверенность проскальзывает в осипшем голосе.       — Мистер Ким, — отзывается врач, осведомлённый в ситуации с заложником. — Вы, как человек не привыкший, можете получить шок от увиденного. Если вы свалитесь в обморок, есть риск травм.       — Пустите, — требовательно-умоляющим тоном просит Тэхён, протискиваясь к двери. — Чимин-а.       Чон предусмотрительно идёт следом, придерживая блондина за плечи, чтобы в случае непредвиденной ситуации тот не свалился на пол. Тэхён обязательно поблагодарит его за заботу. Позже.       Чимин неподвижной куклой лежит на кушетке, лицо прикрыто кислородной маской, большая часть тела спрятана под бинтами, а те участки, что были открыты, пугали неестественной бледностью. Ноги становятся ватными, колени подкашиваются, Тэ падает к изголовью кровати. Благо, крепкие руки смягчили падение. Ким дрожащими пальцами касается огромной гематомы на открытой части руки Пака, с ужасом понимая, что таких ярко-фиолетовых пятен по всему телу бессметное количество. Синие волосы спрятаны под окровавленными бинтами, лицо, искажённое во многих местах, опухшее. Тысячи пластырей и повязок, прикрывавших глубокие порезы.       — Диагноз? — низким басом спрашивает Чонгук, замечая следы на шее. Его не просто избили, ещё поиздевались.       — Черепно-мозговая, два ребра, таз, внутреннее кровоизлияние, — сухо перечисляет врач. Чон крепче стискивает челюсть до скрипа зубов. — Ему повезло, что его кинули у больницы. При другом исходе Пак не выжил, — тише добавляет доктор.       — Какую цель они могли преследовать?       — Исходя из того, что его доставили до больницы — убивать они не собирались, — задумчиво констатирует врач, потирая щетинистый подбородок. — Это послание?       — За что с ним так? — утирая слёзы о белые простыни, скулит Ким, бережно поглаживая ладонь, к которой прицеплен пульсоксиметр.       Чон не отвечает, понимая, лишь мягко гладит светлую макушку в успокоительном жесте и после уходит вместе с врачом, давая друзьям остаться наедине.       Тэхён смотрит на искажённое лицо друга и не может поверить собственным глазам. Это глюк или обман зрения. Разве может на красивом лице Пака цвести такие гематомы? Разве кто-то мог поднять руку на невиновного человека? Конечно, не мог, только если не преследовал свои личные цели.       «За что с тобой так?» — про себя стонет Тэхён, утыкаясь щекой в холодную ладонь.       Чимин безобидный, добрый и совершенно неагрессивный человек, обычный администратор в тёплых отношениях с Чонгуком. И вряд ли это могло послужить причиной, по крайней мере не в этом случае. Но тогда что, если не связь с Южным дьяволом? За что его друга могли так избить?       Его друга.       Они искали его…       — Это из-за меня? — сухими губами шепчет Тэхен, раскрыв стеклянные глаза.

***

      — Ублюдки, — прилагает всю скопившуюся ярость, пинает мусорный бак, который дважды отскакивает от белой плитки, ударяясь об стену. — Убью каждую тварь, которая посмела просто смотреть на Пака, убью!       — Юнги, успокойся, — требует Хосок, пытаясь ухватить друга за сжатый кулак. — Они все поплатятся. Каждому лично пулю в лоб организую. Только не порть имущество.       Мин громко и показательно цокает, но всё же успокаивается, падая на жёсткое кресло в приёмной.       — К гадалке не ходи — мы знаем, что это был Канг, — сжимая губы в тонкую нить, хмурится Джин. — Камеры видели.       — Когда и почему он стал таким смелым? Даже на нашей территории засветился. — Хосок подходит к кофейному аппарату в поисках горячего эспрессо.       На несколько минут в пустой больничной приёмной повисло молчание. Все четверо сосредоточено созерцали кафельные полы, про себя рассуждая, по какой причине Кан перешёл чёрту. Первый очевидный вариант: он работает с Кимом старшим, а следовательно контракт уже в его кармане. Не боится проигрыша, вот и действует напрямую, забивая огромный болт на мафиозные законы.       Второе: он просто псих. Вариант хороший и бесспорный.       — Главный вопрос: зачем ему был нужен Чимин? — рубит тишину хриплым голосом Чонгук, принимая из рук Хосока кофе. — Нас подраконить?       — Нет, — рычит Юнги. — Он точно хотел что-то узнать.       — Искал Тэхёна, — подтверждает Сокджин.       — Чимин точно бы не сказал, — трёт подбородок Хосок, стягивая губы в тонкую нить от скопившегося напряжения. — Напал, потому что он самый незащищённый из нас?       — Как вариант.       — А что, если, — вдруг оглядывается по сторонам Мин, будто потерял что-то до ужаса бесценное. — Они хотели выманить Тэхёна?       Часы в воцарившейся гробовой тишине тикают неприлично громко, почти с эхом. Чонгук медленно поворачивает голову в сторону коридора, и в этот момент в голове будто хлопушка взорвалась. Откидывая стаканчик с недопитым кофе, брюнет вскакивает с места и бежит по коридору к палате Чимина, буквально срывает дверь с петель вбегая внутрь, осматривается. Всё, как и прежде. Койка, приоткрытое окно, журнальный столик и два кресла. Только вот кого-то не хватает.       — Тэхён? — Юнги забегает в туалет, пробегает взглядом. — Нет.       Чонгук тяжёлыми шагами подходит к изголовью кровати, где буквально пару минут назад сидел Ким, а сейчас вместо него лишь тёплая толстовка, которую блондин забрал у Чонгука перед выездом из дома.       — Они были тут, — рычит Чонгук, сжимая в кулаке толстовку.

***

      Кровь бьёт по ушам, пульс оглушает, только лишь высокий протяжный звон. Открыть глаза становится невообразимо тяжело, но Ким всё же предпринимает попытку, тут же жмурясь от яркого света лампы.       Ощущение собственного тела потеряны, блондин не осознаёт реальность, всё ещё плавая в прострации. Окружение воспринимается через тонкую дымку, как фантазия, и лишь редкие голоса вырывают из бессознательного состояния, заставляя сосредоточить внимание на собственных чувствах.       — Тэхён, — голос знакомый, но слишком смутный, сконцентрироваться не получается. — Что вы с ним сделали?       — Всё окей, жить будет, — небрежный и совершено незнакомый голос режет по ушам высокими нотами. — Контракт.       — Дайте моим юристам два дня.       — Долго.       — Я должен передать вам порт, чтобы никто не догадался о моей связи с мафией.       — У вас была неделя.       — Прошу, поймите, это непросто.       Спор двух незнакомцев на минуту прекращается. В эту секунду Тэхен пытается перевернуть своё тело в сторону, чтобы лампа не обжигала сухую слизистую.       — Если вы нарушите наш договор, — внутри всё сжимается от угрожающей стали в незнакомом голосе. Этот человек внушает ужас, даже если его не видно. — Я уничтожу вас, Ким Хо Вон.       Отец?       — У вас на руках документ с моей подписью и тысячи свидетелей, которые смогут разоблачить нашу нелегальную связь, — говорит отец и явно нервничает. — Мне не выгодно вас подставлять.       — Рад, что Вы это понимаете.       Хлопок двери сообщает, что один из собеседников покинул комнату. Шорох поблизости становится отчётливым, а затем на щеке ощущается тепло отцовских рук.       — Прости меня, — Тэхён слышит слёзы. — Прости, сынок.       Сердце упало в пропасть, оттого насколько слова отца были наполнены тем семейные теплом, которое в последний раз было на устах матери. Ким хочет проснутся и воочию увидеть отца с такими эмоциями, может, ему кажется? Но проснутся не получается. Забвение хватает за плечи и утаскивает в свой чёрный омут.

***

      — Доброе утро, господин, — пухлая женщина от земли метр полтора протягивает махровые тапочки прямо к ногам. Тэхён сонно бурчит благодарность, запрыгивая в тапки, и плетётся до ванны.       Простор. Так он каждый раз описывал ванную комнату почти в два раза больше стандартных спален. Ванна-джакузи у окна, где бурлят пузырьки, зазывая окунутся в её тёплые воды, Ким не отказывается, ныряя с головой так, что вода стекает за бортики. Ему всё равно.       Закончив с водными процедурами, Тэхён, укутавшись в белоснежное полотенце, идёт к зеркалу, но замирает на полпути, оценочно приглядываясь к голове. Тёмные, мокрые кудри прячут карие глаза за чёлкой, неприятно попадая на слизистую. Убрав длинные пряди, Тэ мотает на голову полотенце, пряча то, во что так не хотел верить.       В висках пульсом отдаётся протяжная острая боль. Лёгкое головокружение подкашивает ноги, и, чтобы не упасть, шатен хватается за раковину.       «— Господин, что вы делаете? — в ванну вбегает домработница, в ужасе оглядывая беспорядок. Ким лежит у бортика ванны, намазывая тёмную краску на светлые волосы. Слёзы падают градом, наверное, из-за попадающей в них краски.       — Где Чонгук? — повторяет будто в бреду, опуская чёрные от краски руки в холодную воду.       — Господин, Вас больше никто не похитит, — воскликнула женщина, падая на колени рядом с парнем. — Вы в безопасности.       Горло ноет от долгой и протяжной истерики. Ким опускает тяжёлую голову на мягкое плечо, не беспокоясь об испорченной одежде. Он засыпает под действием успокоительного, которое ему подсыпали в вечерний чай.       На утро проснулся с тёмными волосами.»       Покинув ванну, сразу падает на кровать, утыкаясь носом в подушку. Хочется плакать, а слёз не осталось. Выдавил всё в тот день, как проснулся в своей старой спальне, в окружении обеспокоенных служанок.       Наверное, это называется опустошением, когда сил и эмоций не остаётся даже на безмолвное рыдания. Внутренний крик уже не рвётся наружу, остаются лишь жалобные стоны где-то в самых закромах груди. Он в сотый раз закрывает глаза, с надеждой вдыхая уже выветрившийся оттенок объятий Чонгука, но вместо родного запаха сигарет и одеколона — приторный аромат стирального парашка. Он исчез.       Слишком внезапно.       Тэхён пытался вспомнить, как попал домой, но в памяти остались лишь рваные обрывки. Где-то в темноте мыслей был врач, который пришёл ставить капельницу Чимину. Это был высокий худосочный мужчина с приятным, но высоким голосом, он что-то говорил, но Ким уже забыл тот диалог.       — Господин, — стук в дверь рывком выдернул из глухих мыслей. Пришлось подняться и обратить внимание на домработницу. — Вас ждёт отец.       — Давно он приехал? — устало спрашивает Ким, неторопливо поднимаясь с постели.       — Рано утром.       В день, когда Тэхён проснулся, отца не было дома, как и на следующие утро, хотя он точно помнил отцовский голос где-то на затворках памяти. Женщина средних лет говорила ещё какую-то, не особо важную информацию, предлагая парню вместо растянутой толстовки светлую рубашку, от которой тот отказался. После его проводили (хотя он сам прекрасно помнил каждый сантиметр трехэтажного особняка) прямо до лестничного проёма. Спустится на второй этаж, повернуть налево и остановится возле двери отцовского кабинета.       Дверь бесшумно открылась, пропуская шатена в темный кабинет. Все так же, как и много лет назад, темно, душно, и одиноко.       — Тэхён, — отозвался отец, стоило Киму закрыть за собой дверь.       — Таддео! — воскликнул второй человек, которого парень заметил не сразу.       — Энцо?