Глава 25 «С улыбкой в пропасть»
6 мая 2021 г., 11:19
Чонгук ещё никогда не чувствовал себя настолько напряжённым из-за собственной беспомощности. Он в принципе редко чувствовал себя беспомощным, но, когда на входе в номере отеля у него отобрали любые средства связи и оружие, которое было надёжно спрятано в самых укромных местах на теле, Чон почувствовал себя голым посреди обстрела. Даже Юнги забрали, разрешая пройти в апартаменты только двоим. Блондин, обругав охрану благим матом, забрал вещи босса и спустился в холл, обещая расстрелять всех, если что-то случится с четой Чонов, которые отправились на встречу без него.
Номер класса люкс пышет безвкусными убранствами. Дороговизна нарочито подчёркнута массивной резной мебелью, красными расписными коврами и тёмными матовыми стенами. Будто декорации к дешёвому фильму про бандитов. Символично.
Чон младший косится на экран телефона, падая на пустой широкий диван, Хосок садится на соседний одноместный диван, крепко сжимая в руках толстую папку.
Время девять вечера, в открытом диалоговом окне с контактом «Ублюдок Ким» прошлым числом висит адрес, где будет назначена встреча с комментарием: «Ты мой представитель, не вздумай выдать принадлежность к мафии. Иначе не выйдешь из номера»
Очень любезно со стороны господина Кима отправить Чона на амбразуру с добродушными наставлениями, не желая марать руки самостоятельно. Вот что искренне поражало Чонгука в Хо Воне — его непробиваемая зависимость от репутации, над которой Ким чахнет, будто кощей над златом. Непробиваемый долбоеб-с, так сказать.
— Чонгук, — зовёт его Хосок, отвлекая от созерцания телефона. — Это?
Мужчина косится на папку, протягивая её боссу. Брюнет подхватывает файлы, наскоро пролистывая заученные наизусть страницы, и хмурит брови. Не сказать, что ему страшно до покалываний в пальцах, скорее неспокойно. В груди щемит и дыхание тяжёлое, редкое то ли от духоты в мрачном помещении, то ли от чувства тревоги, осевшего в лёгких.
— Не волнуйся, — старательно подбадривает друга босс, хотя сам с трудом держит безразличное лицо.
Всё, что нужно — придерживаться намеченного плана и не раскрыться.
На самом деле мафиози ещё не до конца понял, сделал ли ему Ким самую грандиозную подлянку в своей жизни, либо же почти бескорыстно помог решить главную мировую (по мнению Чона) проблему — Канг Дэ Со. И, если всё пройдёт как задумано, Чонгук не просто получит порт, в придачу избавляясь от Канга, но и поможет ему… Тому, кого бросил, стоило закрыть глаза, оставив почти невесомый поцелуй на виске. Прощальный поцелуй.
Чонгук не вернётся в его жизнь, позволит отцу забрать сына и увести, куда подальше, от того дерма, в котором так задорно варится Чон.
— Добрый вечер, — вдруг вскакивает с места Хосок, кланяясь так незаметно появившемуся мужчине. Чон, быстро соображая, повторяет жест, учтиво опуская голову.
— Добрый, добрый, — вторит пожилой мужчина достаточно крупного, потянутого телосложения, но роста не выше метра с кепкой. — Значится, мистер…
Мужчина, чья седина скрыта за военной фуражкой, одет в идеально отглаженный костюм, сшитый как раз под стать фигуре военного, садится на противоположный диван, сохраняя отработанную прямую осанку и ровные плечи.
— Чон Чонгук, сэр, — чеканит брюнет, возвращаясь на диван, ощущая так некстати появившуюся дрожь в животе, когда на военной форме красуются эмблемы Севера.
Ком встал попрёке горла, Чонгук усердно сохраняет невозмутимое лицо, но тонкие ниточки страха уже спутывают его тело, оставляя мелкую дрожь. Он боится. Это чувство ему не ново, ведь страх давно стал ходить по пятам за Чоном, но именно сейчас он стоит за спиной и тыкает меж лопаток. Сейчас на его плечах ответственность не только за свою жизнь, но и за Хосока с Юнги, которые в случае оплошности попадут под раздачу. Не стоит упоминать, что военные севера не жалуют мафию, и, если военные догадаются, что перед ними не помощник депутата Кима, а самый настоящий главарь крупнейшей Сеульской мафии, разговор закончится ровно тремя выстрелами в головы.
— Так значит вы подчинённый моего хорошего друга, — вальяжно растягивая гласные, говорит военачальник, рассматривая молодых людей.
— Да, — Чон плеваться готов от острого привкуса после сказанных слов. Это так унизительно, что злит до головокружения и белых пятен на глазах. Но отступать нельзя, пока это единственное самое надёжное прикрытие, так что нужно соответствовать не самой приятной роли — подчинённого Кима.
— Он вкратце рассказал мне, что у него есть очень важная информация о ком-то важном, — сообщает военачальник — Просветите в детали.
— Вам знаком Канг Дэ Со? — военный скептично дёргает бровью, и тогда Чон с улыбкой добавляет. — А Чхве Кён Хван?
Расслабленные черты лица пожилого мужчина слишком внезапно обрели агрессивный характер. Складки на лице стали ярче, в глазах пылающий гнев, а на губах вопрос, не озвученный в слух, и скорее он носил нецензурный характер.
Чон протягивает папку, предлагая лично ознакомиться с содержимым документа. Хосок внимательно следит за каждым жестом военного, беспокойно глядя на двери, в проёме которых появились несколько охранников в форме. Он и так, как на иголках, а тут ещё два здоровых бугая с недобрым взглядом и пушкой. Не хорошо это.
— Чхве Кён Хван — беженец преступник, который был приговорён к смертной казни за коррупцию в армии и несколько убийств, — проговаривает наизусть заученный текст, который буквально выцарапан на подкорке мозга. Чон не зря потратил бессонную ночь за чтением, неоднократно повторяя новый материал, будто прилежный ученик. — Бежал на Юг, сменил имя на Канг Дэ Со и стал работать на мафиозную группировку известные как «Два дракона». Года два назад стал их руководителем после смерти первого главы.
Военный сосредоточено листает каждую страницу, погружаясь в текст и фото, представленные, как наглядное доказательство. Он коротко кивает, заканчивая на последней страничке, убеждаясь, что вся собранная информация не является сфабрикованной.
— Что вам нужно за эту информацию? — голос мужчины потерял певучие нотки, обрастая грубым налётом и хриплыми низким басом. Хосок мельком вздрагивает, бегая глазами по окаменевшему боссу, который так же бесстрастно выдерживает тяжёлый зрительный контакт.
— Помощь в устранении Канг Дэ Со.
Два коротких кивка не означают положительный ответ, скорее некий задумчивый жест, после чего мужчина неспешно поднимается и обыденно расхаживает по гостиной, проходя рукою по вычурной мебели и золотым рамам картин. Чонгук не понимающе изучает каждый жест пожилого военного и нетерпеливо трясёт коленом ожидая, когда же услышит положительный ответ на очень выгодную сделку для обоих сторон. Только вот военный останавливается у письменного стола, доставая нечто из узкого ящика, а потом с непринуждённым видом садится обратно.
В сморщенных старческих руках блестит натёртый серебрёный револьвер. Чон старший украдкой бросает взгляд на неприкрытое оружие, бледнея на глазах.
— Почему я должен согласиться на сделку с бандитами, осмелившимися назначить мне встречу, прикрываясь моим другом? — голос его режущим холодом бьёт по солнечному сплетению, выбивая воздух. Чон распахивает глаза и смотрит с долей ужаса и нескрываемого удивления. — Думаешь, Чон Чонгук, я не догадаюсь, кто является боссом знаменитого «Ёнван»? Наивно полагать, что я, пробравшись во вражескую страну столь спокойно, не узнаю всё, даже самые потаённые и скрытые детали.
Чон сглатывает подступивший к горлу комок, который давит и не даёт вздохнуть. Голова вдруг резко пошла кругом от столь неожиданного поворота этого глупого сюжета, как в самой предсказуемой драме. Чонгук мог бы это предвидеть? Конечно. Только по наивности своей не стал. Где-то сейчас, узнав это, обозлился один Юнги.
— Но за столь ценную информацию я даю вам минуту, чтобы убедить меня не пускать вам пулю в лоб.
Адреналин бьёт в голову острым потоком вместе с кровью, буквально выбивая все трезвые мысли с ноги. Судорожно оглядев всё помещение с пола до потолка, Чон не нашёл ни единой детали, в которой можно было отыскать спасение. Был ли у них план «Б»? Нет! И это главный просчёт мафиози, доверится одному единственному плану Кима, не подумав о собственной безопасности.
— У вас десять секунд, — безразлично кидает военный, снимая курок с предохранителя. — Один, два, три…
На пятом счёте дуло оружие направлено ровно промеж чёрных глаз.
— Десять.
— Мы единственные, кто может вам помочь! — восклицает Хосок, — Канг слишком заметная личность не только в преступных кругах, так же за два года он наладил связи в правительстве, и, если вы задумаете убрать его, то в последствии Южное правительство расценит это, как провокацию со стороны Севера. Они даже слушать не станут про его тёмное прошлое. Поэтому…
Мужчина, не убирая руку с пускового крючка, задумчиво кивает каким-то своим мыслям и только после длительной минуты убирает оружие в сторону. Чонгук почти незаметно опускает плечи и кидает благодарный взгляд в сторону потемневшего друга.
— И что вы предлагаете? — деловито спрашивает мужчина, по-домашнему расслабляясь на диване, закидывая ногу на ногу.
— Мы найдём базу, — подаёт голос Чонгук, скрипя сухим горлом. — Что бы вы могли устранить его прямо в логове.
— Звучит небезопасно, учитывая, что вы предлагаете устроить облаву на целую мафиозную группировку с десятком сотен людей. — с налётом безразличия жмёт плечами, играясь с оружием, которое минуту назад чуть не оборвало жизнь Чону.
— Общими усилиями Ёнван, Кима и Вас, — нерешительно добавляет в конце, наблюдая за изменениями на морщинистом лице с белой щетиной. — мы сможем избавиться от Канга.
— У Драконов есть несколько небольших точек по городу, — подаёт голос Хосок, — Если выяснить их расположение, мы могли избежать прямого столкновения в главном офисе.
Чонгук кивает, посчитав, что при таком исходе вероятность успеха заметно превышает пятьдесят процентов. Мужчина мажет ладонью по подбородку, кивает очередным своим думам и всё-таки даёт своё согласие.
Покинули отель они во втором часу ночи, потратив большую половину времени на согласование плана и уточнению мелких деталей. Ночная прохлада приятно гладит по вспотевшему от долгого напряжения лицу, успокаивая своей свежестью с ароматом дождя. Чон зажимает меж губ тонкую сигарету, пробегая взглядом по спинам друзей, которые первыми садятся в машину, пока он ожидает кое-кого.
— Мистер Чон, — к брюнету подходит высокий юноша лет двадцати на вид. — Курсант Хве.
Брюнет кивает, делая глубокую затяжку, выдыхая густой серый дым строну, пока парень с нечитаемым лицом наблюдает за его действиями.
— Буду предоставлен к вам в качестве наблюдающего и связующего, — брюнет скептично мычит, но не возникает. Проще говоря, к нему представили следящего и в случае чего исполняющего приказ об устранении помех шавку. Чонгук с таким решением в корне не согласен, но кто его будет спрашивать.
Главное, что первый шаг сделан, осталось определиться это шаг на вершину или в пропасть.
***
На чёрном мониторе зелёная линия ритмично подстраивается под пульс, отзываясь негромким пищанием звука. Лёгкий сквозняк от окна пробегается по оголённым ногам, заметив это, Чон чуть опускает одеяло, подворачивая под пятку. Лицо Чимина всё так же расслабленно, направлено в потолок, и на мраморном почти белом лице с синими отливами удара нет ни единой эмоции. Чонгука это злит. Так злит, что сердце сжимается в ноющей тоске и колотится с болью. Сейчас бы увидеть улыбку этого синеволосого чуть взбалмошного, но не по годам мудрого человека, что постоянно говорил весьма дельные и нужные вещи, которых сейчас так не хватало. Темнота палаты скрывает в себе хмурый взгляд и подсохшие губы, многократно искусанные за минувший вечер. Чонгук ещё пару минут смотрит на лицо друга, ожидая хоть какой-то реакции. Хоть что-то. — Очнись уже, — шёпотом просит Чонгук, заправляя спавшую синюю прядь за ухо. Покидая палату, Чон прикрывает окно и тихо, будто боится разбудить, покидает комнату, прикрывая дверь. В светлом белом коридоре его ждёт курсант, который оловянным солдатиком стоит у стены, а после следует за Чоном, раздражающимся такой тенью. Закончив с делами в больнице, Чонгук едет в казино, не решаясь идти с «хвостом» в главный офис. По дороге связывается с Джином, коротко описывая ситуацию, назначая задание, которое заключается в поиске самых секретных точек Драконов. На это может уйти не один день и, возможно, не один месяц. Но Чонгук с полностью уверен, что Джин предоставит всю нужную информацию к рассвету. Он тормозит у казино, возле которого уже кучкой толпятся машины. — Что это? — хмурится курсант. — Облава? — Свои, — коротко сообщает Гук, покидая машину, и уверено шагает в толпу людей. Разномастные бандиты, кто в элегантных костюмах, кто в порванных джинсах, кланяются, дружным хором приветствуя босса. Чонгук отвечает коротким поклоном, подходит к одному из толпы и представляет курсанта. После люди заходят в казино, пробираясь в самый просторный, пустующий зал с небольшой сценой, где в обычный вечер показывают кабаре. Чонгук пробегает взглядом по толпе, отмечая больше сотни его людей. Среди голов находит светлую макушку под боком у старшего Чона, чей гордый взгляд устремлён прямо на босса. Рано ты, Хосок, гордишься, Чонгук всё ещё делает неуверенные шаги на трясущихся ногах в полную неизвестность, доверяя тем, кому бы даже фикус на вечер не оставил. — Сегодня собрание будет проходить в необычных условиях, — Чонгук, не привыкший вещать со сцены, садится на её самый край, свешивая ноги. Банда встаёт полукругом, оставляя немного места у сцены. — Спустя два года мы наконец-то сделали серьёзный шаг против нашего главного врага, — серьёзно и твёрдо говорит Чон, изучая каждого, кто с воодушевлением или вопросом смотрит на него. — Завтра утром мы нападём на Драконов. С зала послышались возмущённый вопли, а многочисленные голоса превратились в агрессивный гул. Чонгук с минуты терпит всё происходящие, позволяя каждому вставить свои пять копеек, а когда все надоедает с силой бьёт по сцене кулаком, угомоняя галдёж. — Достигать целей не просто: много крови проливается по пути; и каждый из вас почувствовал это на своей шкуре, — зал одобрительно замычал и закивал. — Я не буду принудительно просить вас идти за мной. — ловит нужную сейчас паузу, чтобы быстро оценить ситуацию и понять настрой банды. — Я иду ради отца, ради вашего босса и ради вашего хёна. Этот человек душу положил ради семьи и, назвав её «Ёнван», он был сердцем этого места, его руками строилась империя, которая теперь кормит и одевает ваши семьи. Ради чего готовы идти вы? Повисла тишина. Даже вздохов не слышно. Чон ловит взглядом Намджуна, который тоже посетил сие мероприятие, хоть третий год подряд не является частью банды. Он, недолго размышляя, покидает толпу, подходя к Чонгуку, чтобы по-отцовски пожать опущенные плечи. Нечего боссу сидеть, сгорбившись. — Ради хёна, что спас мою жизнь собственной грудью, — громко и чётко произносит Намджун, обращая свой взгляд к толпе. — Ради человека, вытащившего меня из тюрьмы! — восклицает Хосок. — Ради человека, что спас меня от копов! — слышится крик со стороны. — Ради людей, которые прикрывают спину! — Ради «Ёнван»!***
Что Тэхён почувствовал, когда, проснувшись следующим утром (а точнее в обед), не обнаружил рядом человека, с которым засыпал. По началу ничего, Чонгук много работает и это вполне нормально, что его может не быть какое-то время, но стоило сонному наваждению рассеется после тёплого душа (максимально аккуратного, чтобы не задеть перевязанный бок), как в сердце поселилось неоправданное беспокойство. Оно, подобно маленькому нечто, бегало ножками в груди, пинаясь и толкаясь, привлекая к себе внимание. Как бы Ким не отмахивался — успокоиться не выходило. Он пытался отвлечься. Честно. И поначалу у него это неплохо получалось. Пытался делать свои обыденные дела, которые занимали у него большую часть времени в период заточения, но чего-то теперь всё казалось с другим привкусом. Тэхён был волен делать всё, что заблагорассудится. В открытом доступе был мобильник, за которым Ким провёл большую часть времени, а также больше никто не ограничивал перемещение. Именно поэтому Тэ для убедительности прокатился на лифте, спускаясь в пустой холл с единственным охранникам, который кинул на шатена незаинтересованный взгляд и только из вежливости уточнил: не нужно ли что-нибудь гостью. Гость. Такое странное, в какой-то мере неприятное определение для Тэхёна, который большую часть времени провёл в этом месте под клеймом заложника. Гостем он себя не ощущает от слова совсем. Скорее уж полноценным жильцом, который не первый год живёт вместе с Чонгуком под одной крышей. Эта мысль настолько приятного щекотала по стенкам живота, что глуповатая улыбка долго не сходила с лица. Ким сидел в зале, представляя, как бы они уютно проводили вечера после того, как Чонгук вернётся с работы. А на кухне Тэхён думал, как будет готовить кофе для Чона. Вот прямо за этой плитой, в его футболке, которая будет дотягиваться до бёдер. И как бы Чонгук на него смотрел. И как бы Чонгук его обнимал. Чонгук. Чонгук… Тэхён очнулся, когда заканчивал поедать бутерброд на кухне, а по лицу почему-то текли слезы, и в сердце неприятно ёкало из-за мыслей о Чон. И снова маленький человечек тревожит душу шатена, навевая смуту. Что за странные сомнения в собственных словах и странное чувство одиночества, которое колотит под кожей? Ощущение, будто Тэ оставили где-то одного на холодной улице. Странно и ничем не обоснованное чувство путает мысли шатена, так что он откидывает смартфон, вымывая тарелку, потратив на это занятие слишком много времени. Он ещё долго смотрел на струю воды, греющую руки, думая о чём-то конкретном и ни о чём одновременно. Странное завершение странного дня. Может это из-за ранения? Настенные часы оповещают об одиннадцати вечера. Чонгук так и не вернулся. Ким вздыхает, придерживая ноющий бок, шоркает тапками до гостиной. Он устал от собственных мыслей, голова гудит, живот болит, сердце щемит. Тэхён не любит испытывать такие чувства. В коридоре раздаётся почти неуловимый звук подъехавшего лифта и тихие шаги. Шатен вмиг воспрял духом, почти вприпрыжку доходя до лифта. Но стоило силуэту скользнуть на свет, сердце ухнуло куда-то в низ. Тэхён отшагивает назад, но не успевает. — Вот мы и встретились, Тэхён-а, — Канг настигает свою жертву быстро, с ловкостью дикого хищника, бьёт в заранее известное больное место, заставляя Кима свалится на пол, скрутившись по полам. — Ты идёшь со мной. Последнее, что успевает увидеть Тэхён — улыбку, похожую на оскал, и мешок, который надели на его голову.
