Mi hai catturato

      — По расчётам семья Кима будет находится в старом печатном издании за центром, — говорит Джин, поправляя съехавшие набок очки. Он откладывает ноутбук? показывает указанные на карте точки, а после возвращает взгляд к экрану, продолжая что-то быстро печатать. — Мы проверили все возможные точки, куда мог отправится Канг, и, если информация подтвердится, вам нужно будет немедля выдвигаться. Чонгук, очень опасно лезть в пасть ко льву с голыми руками, будь осторожен и не поддавайся эмоциям.       Брюнет коротко кивает, делая вид, что внемлет наставлениям старшего, на деле просто пропускает трёп мимо ушей, хватая только нужную (по его мнению) информацию. Канг не в центральном офисе его банды, значит, на окраинах, значит, прячется.       — Повтори, как мы поймём, что Канг будет именно тут? — Чон сводит брови, тыча языком за щёку, он внимательно смотрит на экран, где слишком быстро меняются окна разных приложений. Хотелось бы уловить суть происходящего, но работу Сокджина понимает только сам Сокджин, так что занятие — бесполезное.       — Господин Ким выдвинул условие, что подпишет контракт только после связи со своей семьёй, чтобы убедится в их сохранности. Вчера Канг дал добро и сказал, что разрешит один видео-звонок с женой. Значит, сегодня в указанное время он будет на том самом месте, — быстро поясняет Ким, Чон утвердительно кивает. — Если правильно рассчитать время, его можно накрыть прямо там. И народу немного должно быть. Основная база в центре города, так что подкрепление приедет минут за пятнадцать, в лучшем случае сорок.       — А если их задержать, то не приедут вообще, — усмехается Чонгук, хватая пиджак с офисного кресла, собираясь на выход. — Кидай координаты и сообщи банде — мы выезжаем по душу Канга.       — Ок, босс.       Чон торопливо спускается на парковку, находит свой одиноко припаркованный Ройс и уже собирается сесть, как рядом образуется курсант, тенью слоняющийся за Чоном. Когда он успел потеряться и снова вернутся — не понятно. Чонгук лишь фыркает, открывая двери, падая за водительское сиденье, курсант без приглашения садится рядом. Честное слово, он уже хочет выколоть себе глаза, лишь бы не видеть этот «хвостик». По дороге звонит господину Киму, который на операцию выделил с десяток людей. У них численное превосходство, но с уловками Канга этого, возможно, будет мало.       Боковым зрением брюнет видит несколько своих машин, которые, мелькая фарами в темноте, растворяются в жилых дворах, оставаясь незамеченными. Они на чужой территории. Нужно быть предельно осторожными. Чонгук паркуется в нескольких кварталах, а после идёт пешком до назначенного места.       — Чонгук, — к месту сбора подходит Юнги, — Наши снайперы в трёх соседних домах. Улицы проверены, людей тут немного, район почти не жилой.       Юнги прячет лицо за чёрной маской, кидая взгляд на наручные часы. Десять вечера. Машина Канга была замечена в районе примерно минут десять назад, по расчётам он уже должен подъехать к офису.       — Босс, — голос из наушника привлекает внимание. — Канг зашёл в здание, охранники на входе. Устранить?       — Пока нет, — отвечает Чон, а после смотрит на Юнги. — Как нам попасть незамеченными?       — Здание хоть и выглядит небольшим, — говорит Мин, кивая на трёхэтажное светлое здание, почти ничем не выделяющееся среди типичных жилых домов. — Но внутри места больше: есть два цокольных этажа, габариты неизвестны, возможно, есть вход во дворах.       Брюнет оглядывается, не находя рядом курсанта. Опять растворился буквально в воздухе. Ладно, чёрт с ним, есть другие проблемы. Чонгук связывается с Джином, координирующим работу из офиса. Ким быстро, пользуясь местными камерами наблюдения, находит несколько гаражных строений в жилых дворах, рядом с которыми подозрительно часто мелькают вооружённые люди.       Группа из пяти человек, включая Юнги и Чонгука, отправляются в южную сторону, группа господина Кима идёт через северо-западный вход. Хосок караулил на крыше вместе со снайперами, Намджун, который спустя столько лет вернулся в игру, следит за людьми Кима, чтобы не было подстав. С таким распределением ровно в десять часов и пять минут началась операция.       Взломать гаражную пристройку было не сложнее, чем зачистить её от двух сонных охранников, которые явно не ожидали внезапного нападения. Раздаются первые выстрелы через глушитель. Два бездыханных тела укладывают в пустой угол. Чонгук быстро изучает полупустое помещение с железными стенами, из мебели только стол и пара стульев, а рядом открытый погреб с лестницей в подвал.       Спускаются по длинной лестнице и оказываются в тёмном помещении, выстроенным на манер бункера. Группа скользит вдоль стен, скрываясь от прицела камер в слепых зонах. В случае обнаружения посторонних сработает сигнализация, так что, пока другая группа во главе с Намджуном не устранят службу безопасности на первом цокольном этаже, группа Чона должна быть аккуратнее.       Чонгук выдыхает, успокаивая дрожь по всему телу, косится на парней рядом с собой, кожей ощущая напряжение каждого из группы. Он и сам, как натянутая тетива, балансирует на грани собственных эмоций. Только виду подавать нельзя. Чон оглядывает коридор, ловит краем глаза силуэт за поворотом, жестом командуя самому высокому из них устранить цель, и дальше они следуют без него.       Впереди дверь, двое охранников и n-ое количество людей в кабинете. По мелькающим теням через мутное окно Чонгук насчитывает пятерых. Кивает Юнги, что на каком-то астральном уровне улавливает мысли Чонгука, направляясь вместе с одним из банды к охранникам, скользя вдоль стены, скрываясь в темноте.       Незваных гостей быстро замечают, открывая огонь. Перестрелка ограничивается пятью выстрелами и двумя попаданиями — охрана падает. Чон следует вперёд по опустошённому коридору, прислушиваясь к шуму за стеной.       — Раз, — Чон выставляет по одному пальцу на каждый счёт. — Два, три.       На последним Чон толкает дверь с ноги, срывая с петель. Следом за грохотом сломанной двери раздается громыхание выстрелов, от которых брюнет ловко уходит в сторону. Сказывается многочисленный опыт в перестрелках. Брюнет медленно вдыхает запах пороха, что щекочет нос, опустошая разум, как учил отец. Убивать дело нехитрое, главное — совесть поглубже засунь и позволь хищным инстинктам править балом. Чонгук так и делает. Первый, второй, третий — Чон сбился со счёта, сколько раз он нажал на курок и сколько тел упало по итогу. Математикой он займётся позже, а пока, слушая воцарившуюся гробовую тишину, оглядывается, замечая последнего, который дрожащей тенью зажался в углу, дотягиваясь тонкими руками до сигнализации.       — Пробуй, сука, — грозно с отдышкой произносит Чонгук, кивая Юнги. Блондин неторопливо доходит до замершего мужчины и с долей садизма заламывает руки. Мужчина стонет, падая лицом на пол.       Чон смахивает взмокшие пряди с лица, оглядывая небольшой кабинет с парой столов и шкафов. От некогда чистого помещения остались одни развалины: поваленная простреленная мебель и горстка трупов, запачкавших всё кровью.       — Где Канг? — цедит Чон сквозь сжатые зубы.       — Лучше пристрели, — огрызается мужчина, совершенно не ожидавший, что просьбу выполнят.       Юнги стреляет, подставив дуло точно к виску, на прощание посылая к чёрту.       — Босс, мы нашли женщину с ребёнком, — раздаётся голос в наушниках, растворяя звон перестрелки.       — Канг? — коротко интересуется Чон, в ответ неловкая пауза. — Ясно. Обстановка?       — Зачистили цоколь и верхние этажи, есть раненые.       Чонгук кивает своим умозаключениям, напоследок давая указания. Раз здесь всё — можно подняться на верх.       Оглядев всех, кто выжил и кто пострадал, босс со спокойной душой понимает, что со своей стороны потерь не было, чего нельзя сказать о Драконах. Из более, чем сотни, остался один жалкий десяток, на руку сыграл эффект неожиданности. Чонгук поднимается наверх, минуя холл, что занимает первый этаж. Поднимается на второй, обходя кабинет с рабочими зонами для якобы писателей, которые в теории работают в печатном издании.       Место здесь прескверное. Пыльное, душное, без света в тёмный вечер, лишь некоторые лапочки без люстры одиноко свисают с белого потолка с жёлтыми пятнами от протеков. Чон хмыкает, понимая, что зданием никто не интересуется и не ухаживает, значит, точка максимально отдалённая и неприметная, а сама банда здесь обитает не так часто, только некоторые её экземпляры. На третьем этаже помимо главного офиса просторная комната-музей со старинными печатными машинками, конечно, очень интересное покрытое пылью и плесенью место, но главного-то нет.       — Где этот ублюдок?! — Чон наскоро спускается на первый этаж, скрипя половицами, встречая внизу несколько удивлено-обеспокоенных взглядов. — Снайперы видели, как кто-то выходил!?       В углу почти у выхода на полу кучкой сидит десяток заложников, связанных по рукам и ногам. Брюнет находит одного особенно напуганного, в два шага подходит к цели и ловко в одно движение поднимает мужчину средних лет.       — Где Канг Дэ Со, скотина? — мужчина побледнел, как первый снег, и вроде бы даже пытался что-то ответить, но язык заплёлся от пронзающего страха. Долго терпеть Чонгук не намерен, для разговорчивости берёт пистолет, подставляя оружие меж бровей. — Говори, выродок, пока я из тебя решето не сообразил.       — Чонгук, — вовремя подошедший Хосок сегодня спасает чью-то жизнь. — Хватит.       Брюнет скалится, плюётся, но отпускает заложника, возвращая оружие в кобуру.       — Снайперы не видели, чтобы кто-то выходил, — сообщает Юнги. — Мы выслали отряд искать его. И в воздухе один вертолёт.       Чонгук кивает, шумно выдыхая раскалённый воздух. Как и когда они допустили ошибку, раз Канг так просто свалил из офиса, за которым велась слежка? Хотя, предполагая крысиную натуру этого человека, стоило брать во внимание, что он сможет ускользнуть. Ублюдок ушлый.       — Феерический провал. — в холле появляется курсант Хве, который слишком довольно наблюдает, как нервно Чон дымит сигаретой, топая ногой по деревянному полу.       — Рот закрой, — рычит Чон без доли стеснения, огрызаясь с северным военным. Уж больно бесит его эта злорадная морда. — Мы следим.       Покидая здание, Чонгук долго размышляет, что делать с заложниками. Оставить в живых, по сути, невиновных было бы благородно, но очень нелогично. Брюнет редко мучился с такими вопросами, но почему-то именно эта проблема заняла у него чуть больше пяти минут раздумий. Теряет былую хватку.       — Так что с пленными? — спрашивает Хосок, когда садится в машину к Чонгуку.       — Как обычно, убить за городом и избавиться от тел.       Фраза дежурная и, по сути, обыденная, но отчего в этот раз Чонгуку всё далось непросто. То ли годы берут своё, то ли сердце холоднокровного босса тает под давлением эмоций. Это проблема.       Он её решит. Обязательно решит. Но позже.       — Чонгук, тормози! — внезапно орёт Хосок. Чонгук резко бьёт по тормозам, машина со скрипом тормозит по среди дороги, так что мимо проезжавшая машина чуть не влетает в багажник.       — Хули так орать!? — ругается Чон, ударяя руками по рулю. Нервы и так не к чёрту, а тут ещё Хосок с воплями. Брюнет недобро косится, но, завидев неявственно бледное лицо друга, замолкает, настороженно сжимая руль. — Что?       — Канг попал в наш офис — шепчет Хосок, роняя телефон себе на колени.

***

      Кровь бьёт по вискам оглушающим протяжным пульсом, собственное сбитое тяжёлое дыхание кажется слишком громким. Тэхён оглядывается в темноте, кожей ощущая крепкую хватку на плече и дуло пистолета вплотную представленного к голове.       Они идут вниз, спускаясь по лестнице, Тэхён слышит эхо от шлёпающих по кафелю тапок. Идти вперёд невероятно трудно и страшно, но останавливаться не дают, каждый раз толкая в спину. Ким кусает губы, пряча тяжёлые всхлипы. Он не плачет, но его трясёт.       Сквозняк цепляется за голые щиколотки, бегая вдоль ног до колен. Они почти спустились к выходу. На улице холодает, скорее всего ветер, а он в одних шортах да в домашней майке, только ведь похитителю плевать. Он грубо тычет пистолетом в загривок, обжигая кожу сталью. Тэ шумно сглатывает, делает шаг и оступается. Где-то со стороны доносится посторонний шум открытой двери и неуверенных шагов.       — Это служебный вход, — несмелый голос мужчины где-то с боку. Тэхён инстинктивно тянется к звуку, но… Но по коридору эхом разносится выстрел.       — Топай, — Канг толкает замершего шатена в плечо, Ким невольно идёт.       Ему ведь не показалось? Не показалось: он чётко слышал выстрел и как что-то упало… Кто-то упал… Мёртвым.       Скрип тяжёлой железной двери отрывает от раздумий, а после по оголённой коже бьёт ледяной ветер. Ким замер, как вкопанный, жадно вдыхая холодный ночной воздух, не понимая, как поступить. Канг делает минутную заминку, из-за уличного шума Тэхёну сложно представить, чем тот занят, но он рядом. Справа. Некрепко держит пленника за предплечье одной рукой. Мог бы Тэхён попытаться сбежать?       Некогда сомневаться. Надо действовать. Сейчас.       Тэхён локтем бьёт мужчину в живот, слышится стон. Канг отошёл в сторону. Тэхён валится в сторону, делает неуверенный шаг назад, цепляясь лопатками о кирпичную спину, и начинает отступать, наращивая шаг, двигаясь осторожно, но быстро в сторону гула дороги.       Они ведь только что покинули офис, значит, они где-то рядом с оживлённой городской улицей, и время не столь позднее для Сеула, который никогда не спит. Его услышат. Его заметят и спасут. Тэхён бежит, спотыкается, падает к стене, но продолжает бежать. Ему точно помогут.       Не помогут. Никто помогать не будет, Тэхён, когда ты уже поймёшь?       Раздаётся выстрел, а за ним Ким чувствует, как обжигает мышцы бедра, он падает в судорогах от острой жгучей боли по всему телу. Тело, как раскалённый провод, ощущает всё по-новому в других красках, куда насыщеннее, нежели в первый раз. Больно так, что не то, что искры посыпались, а все звёзды галактики.       Он даже не понял, в какой момент его избавили от удушающего мешка, он просто был рад получить порцию свежего воздуха, жадно вбирая в себя кислород короткими глубокими вздохами. Перед глазами карусель из цветного, и он даже не понимает, как его подняли и оттащили в сторону.       Тёмная пелена перекрывает глаза, накатываясь густым полотном. Его кинули в машину, он не сразу это понял, лишь после негромкого рыка движка и нестабильной поверхности, которую потряхивало на неровных дорогах. Тэхён из-за всех сил держался за ускользающие остатки реальности и держится почти всю поездку, во всех смыслах умирая от полученных ранений. Голова судорожно ищет спасение, организм на пределе и, кажется, скоро сдастся. Но нельзя. Не сегодня.       Тэхён ведь ещё не сварил Чонгуку чашечку кофе на завтрак…

***

      — На выход, сука. — слышится голос откуда-то из вне, на что Тэхён совершенно не реагирует.       Наверное, он выглядит жалко. Лежит безвольной куклой на заднем сиденье, истекая кровью вперемешку со слезами. Ему самому тошно. Он больше не может плакать. Не хочет.       — Блять, — хмурится Канг, помогая Киму покинуть автомобиль. Он даже аккуратно помогает встать и немного прийти в себя. Не из добрых мотивов. Кангу так-то всё равно, пусть подыхает, но только Дэ Со сначала покинет границу страны и скроется где-нибудь в лесах Сибири, напоследок испоганив жизнь и Киму, и гребанному Чон Чонгуку.       Его сдали, заложили, как крысы позорные, сдав Северным, от которых он благополучно скрывался два года. Спелись два слабых ничтожества, но даже так им не выиграть. Канг сбежит, как и тогда, как и всегда.       — Где я? — стонет шатен, когда холодный воздух возвращает хоть чуть-чуть картину реальности.       Перед глазами в ночном тумане, через который еле проглядываются очертания пустой местности, где-то вдали горы, а рядом… Самолёт?       Вот она спасательная пощёчина. Тэхён разлепляет глаза, оглядывая посадочную полосу и один частный самолёт. На фоне горы и лес, а от города приличное время пути. Когда они успели его преодолеть? Как он не запомнил дороги?       Голова кругом, в горле привкус тошноты и тугой ком, перекрывающий дыхание. Боль, так ярко пронзающая тело, кажется, отходит на второй план.       Канг движется угрожающей тенью, склоняясь к дрожащему Киму, который упрямо смотрит вперёд распухшими от слёз глазами. Тэхён хочет бежать, просто на инстинктах сорваться с места и убежать в темноту, ноги-то не связаны. Но а потом он вспоминает про пулю, вкованную в бедро, тогда цепями на руках и ногах становится страх. Липкий, пронзающий под самые кости он не даёт мышцам шелохнуться, приковывая своим весом к земле.       — Иди, — кивает в сторону подыхавшего трапа, для убедительности подставляя пистолет ко лбу.       Холодная сталь обжигает горючую кожу, Тэхён стонет про себя и пытается сделать шаг, ощущая покалывание по всему телу. Ноги отказываются слушать хозяина, упрямо стоя на месте. Мужчина закипает, выжидая меньше минуты, и толкает шатена грубо в плечо. Шаткое равновесие нарушено, и парень падает на землю, ударяясь коленом и раненым бедром.       Отвратительное чувство собственной слабости накатывает густой волной по всему телу. Тэхен ругается сам на себя, смотря на красные дрожащие руки. Он столько слёз пролил, столько боли испытал для того, чтобы сейчас лежать на земле сломленным комком нервов перед человеком, подстрелившего отца. В груди рычит новое чувство, которое перекрывает остаток страха. Ким встаёт на ноги и послушно движется вперёд, шатаясь из стороны в сторону из-за слабости в ногах.       — Молодец, — ехидно усмехается мужчина, подталкивая в спину дулом пистолета.       Тэхён медленно отсчитывает шаги до трампа, вдыхая холодный воздух, наполняющий отяжелевшие лёгкие. Сердце всё ещё бьётся в диком ритме от подскочившего в крови адреналина, но вот голова к удивлению ясна.       Сейчас или никогда.       Мужчина ослабил бдительность из-за смиренности пленного, а тот, пользуясь минутной заминкой, разворачивается, хватая пистолет за дуло, и, что есть силы, выдёргивает его из чужих рук. Скользкий металл вылетает из мокрых ладоней и падает где-то в метре. Канг рычит, но не отступает, наносит удар в лицо, заставляя шатена отшатнусь, но не упасть. Тэхён стонет, пытаясь отойти на безопасное расстояние, но мужчина быстро хватает его за волосы, бьёт коленом в живот. Ранение даёт о себе знать искрами в глазах от пронзающей дикой боли.       Ким падает на колени, хватаясь за ушиб, сплевывая на землю горькую слюну. Такой исход был вполне ожидаемым, на что мог рассчитывать физически неподготовленный Тэхён, который оружие то в жизни не держал? На добродушие, фортуну. Но он забыл фортуна — та ещё злая сука.       — Ах ты, сукин сын, — Канг наматывает тёмные волосы на кулак с особым удовольствием, натягивая вверх, наблюдая, как кривится симпатичное лицо. — Ещё одна такая выходка, и ты труп.       Реакция, что отразилась на лице Кима, вызвала у Канга не столько вопрос, сколько искренний гнев, когда сквозь измученный стон шатен тянет улыбку почти до самых ушей и смеётся. Кажется, удар пришёлся в лицо и повредил мозг.       — Да похуй, — плюётся словами Тэхён, позволяя причинять себе ещё больше боли, когда волосы тянут со скальпом, поднимая на ноги.       Он будет идти до конца, упёрто подставляя лоб. Слишком много было потеряно, слишком много проб и ошибок, слишком много граблей, в которые Ким так глупо наступал. Он больше не отступит, ведь теперь для него есть не мнимая свобода, что маячит перед глазами, дразня своей недостижимостью. А реальный шанс на жизнь, в которой Ким Тэхён будет собой, а не запутанным испуганными мальчиком — марионеткой в чужих руках.       Наверное, даже иронично, что, потеряв свободу в её классическом понимании будучи пленником в руках мафиози, Тэхён обрёл ту самую желанную независимость, настоящие чувства и желание жить не под прикрытием некого Таддео, а с широко открытыми глазами встречать эту жизнь, как Ким Тэхён.       И пусть он сейчас умрёт вольным безрассудным Тэхёном, чем шутом, натянувшим маску по самое «не хочу».       Когда Канг тянется, хватая Кима за предплечье, так что после останутся синяки, Тэ резко толкается вперёд, кусая ладонь со всей силы, что осталась в его ослабленных челюстях. Получает нужную реакцию. Мужчина кричит и расслабляет хватку, используя остатки скопленных сил, бежит в сторону, падая на асфальт, когда мышцы бедра закоротили острой жгучей болью. В глазах снова звёзды, а голова летит в вихре безумия собственных поступков, но Ким на грани возможностей сохраняет трезвость рассудка, нащупывает пистолет, лежащий на расстоянии вытянутой руки. И вот тот самый призрачный шанс и, возможно, был бы Тэ героем достойного боевика, то схватил бы пистолет и поразил врага одним точным выстрелом. Но чудо не случается. Канг в два шага настигает парня, наступая подошвой дорогих туфель на протянутую к оружию ладонь.       Хочется кричать из последних сил и уже не от этой боли, что кажется растянулось по всему телу, проникая под самые кости, а от безысходности. Его снова поднимают, заламывая руку за спину, толкая к самолёту.       — Я оценил попытку, — подаёт голос мужчина, склоняясь через спину к уху. — Но ты получишь за неё и, поверь, я не буду так же добр к тебе, как малыш Чонгук-и.       Тэхён сжимает челюсть, чтобы не выдать раздирающих сердце эмоций, лишь от одного имени, которое заставляет трепетать каждый сантиметр тела.       Вот так вот. Вот так вот просто Тэхён проиграл. Он пытается утешать себя тем, что хотя бы попробовал, сделал ход конём, но так бездарно проиграл, когда победа была у дрожащих пальцев.       «Чонгук бы так просто не проиграл» — отчего-то пришло на ум именно это. Чонгук всегда до конца, до победного с чётким планом, сжатым кулаком, и револьвером за пазухой. Тэхён тоже хочет так же. Но только не получится.       — Блять, — цедит Канг, толкая шатена на трамп.       Ким спотыкается, растерянно оглядываясь по сторонам, он выпал из реальности из-за собственной неудачи. А теперь, жмурясь яркого света фар, падающего на лицо, охает при виде двух грузовых автомобилей, которые неожиданно выехали на взлётную посадку прямо перед самолётом.       — Чхве Кён Хван, Вы арестованы.