Керинейская лань

      В последний день августа Присси и Лана проснулись еще затемно. На улице было еще зябко и очень свежо, и девочки поплотнее закутались в платки по пути к повозке, где хранилась еда. Бесшумно открыв дверь, они забежали внутрь, сразу окунувшись в море запахов вяленого мяса, сыра и первых яблок. Присцилла деловито изучила содержимое мешков и полок, и закинула съестное в небольшую кожаную сумку через плечо. Сегодня был ее день рождения, и они решили скромно отпраздновать его, нагулявшись вдоволь и устроив пикник. Дням рождения пэйви обычно не уделяли особенного внимания, поэтому Присцилла согласилась на такое условное празднование только после уговоров Ланы. Бельской было жаль, что достать торт и свечи было невозможно, но отметить этот праздник после нового рождения подруги все равно казалось очень важным.       Выбравшись из повозки, они неспешным шагом двинулись к озеру навстречу просыпающемуся солнцу, которое только-только начало подниматься из-за горизонта, отчего небо и Лох-ней окрасились в миллионы оттенков лилового и розового, слившись в единое сверкающее великолепие. Позади темнел лес, куда с момента нападения девочки, не сговариваясь, больше не ходили. Присси скучала без охоты, и Лана частенько видела, как она с затаенной болью в глазах смотрит в сторону леса, наблюдает за неспешным танцем макушек деревьев на ветру. Мальчишки уже почти перестали звать ее с собой и вообще старались при ней охоту не обсуждать, но Бельская знала, что подруге хоть и приятна такая забота, но в действительности ей хотелось бы избавиться от глубинного страха и вновь взять в руки лук, натянуть тетиву до легкого касания к мочке уха и отправить стрелу точно в глаз незадачливого кролика. Она лишь однажды осмелилась подойти к лесу, но сбежала, как только дошла до кромки, а потом долго сидела в темноте своей повозки, прижимая колчан к груди и часто-часто дыша.       Они устроились на самом берегу, так близко к воде, что еще чуть – и намочат ноги. Присси достала сборник сказок, раскрыла его ближе к середине и положила книжку на колени. Лана пристроилась за ее спиной с большим гребнем в руках. За время, что прошло с выставки, они сумели осилить букварь и с трудом пробраться через целых две сказки, и дело пошло уже чуть быстрее. Для Бельской эта книга не была сложной, все сказки она знала чуть ли не наизусть, но всегда было приятно слушать, как Присцилла, то и дело запинаясь, ведет ее сквозь захватывающие истории о приключениях тех времен, когда еще существовали настоящие рыцари. Тогда Лана будто отправлялась в прошлое, стоило закрыть глаза, и вот она уже сама сидит с книгой в руках, прижимаясь боком к теплому и мягкому боку няни, чувствует ее руку на своих плечах. И няня долго тянет «р» – «Ррррроланд», – учит правильно произносить этот сложный звук. И смеется, когда Лана с очень серьезным выражением на маленьком личике рычит в ответ.       Бельской нравилось расчесывать длинные блестящие волосы подруги, выбеленные летним солнцем до яркой бесцветности. Они скользили в ее руках, распадаясь наэлектризованными локонами. И пахли чем-то смутно знакомым, природным, почти диким. Так могла бы пахнуть какая-нибудь травинка, когда разотрешь ее между пальцами, или самая серединка цветка, желтая и пушистая. Лана кивала, когда Присси правильно произносила незнакомые слова, хотя та и не могла этого видеть.       – Прекрасную леди Эллен, – ответил Мерлин, – по…похи…       Бельская заглянула через плечо подруги и нашла глазами строчку.       – Похитили.       – Ага… Похитили эльфы. Из-за того, что она обошла церковь пр… А это как?       – Превратно. Пре-враааат-но.       – Спасибо! А что это значит? О, дальше написано, кажется… То есть против хода солнца. Вот чудаки, нашли из-за чего похищать.       Лана хохотнула. Она медленно прошлась по волосам Присси гребнем, любуясь отразившейся в них тенью розового рассвета. Отложив гребень, она ловко разделила густую гриву на три части и начала плести косу, краем уха слушая историю о смелом Роланде, что пошел в темный замок короля эльфов и спас сестру и братьев. Сказка вскоре закончилась и, разумеется, хорошо. Трое братьев и сестра вернулись домой целыми и невредимыми, а леди Эллен выучила свой урок. Если бы в жизни все было так просто и было достаточно только быть добрым и смелым, если бы зло и невзгоды отступали перед светом, стоит только прикоснуться к рукоятке меча или толкнуть душеспасительную речь, то жизнь была бы намного лучше. И намного скучнее. Под последние строки Лана закончила плести косу и закрепила ее на затылке подруги, отчего та стала на диво хорошенькой, даже выглядела чуть старше и серьезней.       – А в нашем мире есть эльфы?       – Когда-то были, теперь уже нет. Но волшебники из древних родов любят приписывать в свою родословную эльфов, – улыбнулась Лана. – Сейчас есть только домовые эльфы, но они совсем не похожи на настоящих. Маленькие такие, с большими смешными ушами и глазами навыкате.       Присси откинулась назад и примостила голову на коленях Ланы, прикрыв глаза.       – Расскажешь еще что-нибудь?       – Есть множество удивительных существ. Вейлы – это женщины красивые настолько, что могут любого свести с ума. Фениксы, прекрасные огненные птицы с исцеляющими слезами. Есть даже гоблины!       – Ух ты. И какие они?       – Низкие, с зеленоватой кожей, острыми когтями и зубами. Их кланы живут по всему миру и чаще всего владеют банками, но некоторые из них создают волшебное оружие и украшения. Мечи, кинжалы, булавы, кольца, короны… И считают их своими, даже если волшебник их купил.       – А пистолеты они делают?       Лана рассмеялась.       – Нет. Волшебники не используют пистолеты.       – И войн у вас, наверное, не бывает…       – Бывают, – Лана вздохнула тяжко. – Но почти всегда единственное и самое лучшее оружие колдуна – волшебная палочка.       – Ух ты. Тоже такую хочу!       – В руках магла или сквиба это обычная деревяшка… – Бельская утешительно погладила подругу по светлой голове.       – Ну и ладно, – Присси тяжело вздохнула. – Но у тебя же такая будет, правда? Тогда ты сможешь творить чудеса, а я буду смотреть и гордиться.       – Я не знаю, где купить палочку… Да и стоят они недешево. Все равно существует контроль, и до одиннадцати лет мне ее никто не продаст.       – Почему именно тогда?       – Волшебники начинают ходить в школу в одиннадцать.       Лана улыбнулась, вспомнив свой первый день в Онежской Академии. Она тогда отбилась от стайки первогодок – то ли на бабочку засмотрелась, то ли на птицу – и не сумела самостоятельно найти нужную аудиторию. Тогда же они познакомились с Игорем. Он был на три курса старше, и тогда эта разница в возрасте казалась непреодолимой пропастью. Мендель и сам не успел прибыть к началу занятий, но все же без лишних вопросов помог ей найти дорогу, а потом уже побежал на свой урок, напоследок потрепав ее по голове.       – Вау! У вас даже школы свои. Очень здорово.       – Да, в Британии есть одна школа для магов – Хогвартс. Но я не уверена, что поступлю туда.       Слегка разомлевшая Присцилла сумела только вопросительно приподнять брови.       – Понимаешь, в нее записывают с рождения, так устроено в большинстве школ магии. Имя будущего ученика появляется в Книге, но у меня теперь другое имя. И я не уверена, что родители… В общем, не важно. Я могу и не получить письмо с приглашением. А еще… Еще что-то случилось с моей магией.       У Ланы противно защипало в носу, и непролитые еще слезы обожгли глаза. Она очень старалась сдержать плач, прогнать горечь, что сжала грудь стальным обручем, но Бельскую выдал предательский всхлип. Присси тут же открыла глаза и, заметив состояние подруги, встала перед ней на колени, обхватила ладошками ее плечи. От сочувственного взгляда Присциллы, всегда готовой помочь, но совершенно не понимающей широты проблемы, глубины ее страха, Лане стало только горше. У нее задрожал подбородок, и слезы тут же полились бурным потоком.       – Алана, милая моя, ну что ты?..       – У меня внутри горел огонь, плескалась сила. Вот тут, – Бельская положила руку на грудь в районе сердца. – Она наполняла меня, я могла столькое сделать. Я могла защитить дорогих мне людей, себя, могла лечить и ранить, подарить счастье, заставить цветы распуститься зимой. Целое поле, понимаешь? А теперь я не могу и камень оторвать от земли! Но вот с этим кольцом…       Лана продемонстрировала подруге правую руку, на большом пальце болталось кольцо, блеснувшее в солнечном свете.       – С ним я могу чуть больше. Не понимаю, почему, но это так. Это лишь тень той всеобъемлющей энергии, но я становлюсь сильнее, когда надеваю его.       В ее рассказе чудным образом переплелись две ее жизни – сильной русской волшебницы из древнего рода и многообещающей маленькой английской ведьмы. Когда-то она и правда могла своей магией даже обратить русло реки вспять, может, от рождения в новой жизни у нее тоже могли быть такие возможности, но теперь они были утрачены. Возможно, даже навсегда, кто знает. Лана вытянула руку и, повинуясь ее движению, огромный булыжник поднялся в воздух, будто невесомый листок во власти ветра. Присцилла, как всегда завороженно, наблюдала за колдовством своей маленькой, но такой удивительной подруги, переводя взгляд с парящего булыжника на отчетливо дрожащую руку Ланы.       – А вот если я снимаю кольцо с правой руки, даже если при этом держу его в руках или надеваю на левую…       Бельская, все еще удерживая камень, остервенело сорвала кольцо с пальца. Как только оно перестало касаться правой руки, ручеек ее магической силы иссяк, оставив лишь пустую, иссушенную плоть. И камень с оглушительным треском упал, расколовшись надвое. Лана, уже выплакав все слезы, лишь тупо смотрела на него потускневшими глазами.       – Может, кольцо магическое?       Лана пожала плечами.       – Все может быть. Но снимать мне его нельзя, это абсолютно точно.       – А что это за клякса у тебя на ладони?       – Что? – не поняла Бельская.       – Вот тут, – Присцилла мягко перевернула руку Ланы ладонью вверх и провела пальцем по середине. – Когда ты сняла кольцо, мне показалось мелькнуло что-то темное.       Подруги уставились на чистую кожу, будто ждали, что клякса вот-вот появится снова.       – Попробуй снова надеть и снять.       Лана последовала совету, но ничего не произошло, не появилось даже пятнышка.       – Может, нужно наколдовать что-нибудь с кольцом, а потом сразу снять его? – неуверенно предположила Присси.       – Люмос.       На ладони Бельской загорелся маленький белый огонек, почти прозрачный.       – Нокс, – прошептала она и тут же сняла с пальца кольцо.       На ладони, в самом ее центре проявился непонятный рисунок, будто рыбка всплыла из-под толщи воды и сверкнула чешуйчатым хвостом. Рисунок почти сразу исчез, но Лана успела его запомнить и тут же зарисовала на полях книги сказок, пока образ не стерся из памяти.       – И что это?       – Я не уверена, – Лана закусила губу, медленно поворачивая книгу, чтобы рассмотреть символ со всех сторон. – Очень похоже на руническую связку. Никогда еще такой не видела.       – Руническую?       – Да, существует магия рун, очень сложная для понимания и использования. Зато магических затрат почти никаких, а в силе колдовство не теряет. Я только что использовала заклинание света, его могут применять даже дети. Но если не хочется или не удобно постоянно поддерживать заклинание, можно начертить несколько рун, вложить немного магии, и свет будет гореть очень долго.       – Здорово! А в нашей повозке можешь такую сделать?       – Могу, только нужно будет научить тебя, как остановить ее действие. Так вот, здесь я вижу связку из четырех рун – уруз, иса, гебо и перевернутая беркана.       – Это из-за них ты потеряла почти всю магию?       – Нет, сами по себе руны магию не отнимают. Без определенных действий и условий они вообще не работают. Поэтому обычные люди, сколько бы ни рисовали эти знаки, толку не добьются. Но в том-то и дело, что условия были, – Лана поджала губы, вспомнив ритуал. – Эти руны создают связь между мной и… и моим братом. И поддерживают эту связь.       – Не переживай, мы как-нибудь разберемся. Вместе.       Присцилла тактично пропустила мимо ушей слова о брате. Подробности о том, что на самом деле произошло с Аланой, знала только ее названная мама. Бельская не хотела рассказывать эту историю подруге. Та хоть и была старше Ланы формально, но все же была ребенком и видела в магии только хорошее. Милые чудеса, абсолютно безвредные. Не хотелось ее пугать. Пусть верит, что если и существуют злые колдуны и черная магия, то хорошие люди легко их побеждают и восстанавливают справедливость.       Лана захлопнула книгу и убрала ее в свою сумку. Хотелось побыстрее закончить этот разговор. Она и так сорвалась и наговорила подруге лишнего. Разобраться с действием рун можно было и позже, когда никого не будет рядом. Выгадать такой момент в таборе, где остаться в одиночестве почти не бывает возможности, а Присцилла всегда рядом, будто ее личная луна, будет сложно, но она всегда может уйти подальше от стоянки и подумать в одиночестве, как раньше.       Бельская подошла к подруге, которая решила, что пора бы перекусить, и вытаскивала припасы на расстеленный прямо на траве платок. Испытывая к себе отвращение и почти ненависть, она погладила Присциллу по голове и с каждым движением забирала воспоминания обо всем, кроме руны света, заменяя ничего не значащими приятными разговорами у озера. От магического истощения ее затошнило и, когда Присси с улыбкой протянула краюху хлеба с сыром, Бельская лишь медленно покачала головой. Подруга что-то вдохновленно щебетала про сказку о Роланде и том, как рада, что наконец учится читать по-настоящему, а Лане казалось, что она ускользает все дальше, а голос подруги доносится будто с другой стороны огромной пропасти. Ускользает туда, где останется лишь глухое одиночество. Она чувствовала себя предательницей и ненавидела себя за то, что посмела влиять на память своего близкого человека. Бельская сама себя убеждала, что делает это для блага Присси, которой ни к чему ввязываться в ее темную историю, но голос совести утверждал, что она просто больше никому не доверяет и боится, что ее предадут, испугаются, оставят. И отмахиваться от этого голоса было все сложнее.