Керинейская лань

      – Присси, эль на исходе, тащи бочку! – гаркнул высокий и худой, как жердь, мужчина за барной стойкой.       Девушка кивнула и метнулась в подсобку, спеша выполнить поручение. Бочки с пивом и элем, слава богу, хранились в небольшом помещении за стойкой, в отличие от всего остального спиртного и еды, за которыми приходилось спускаться по крутой лестнице в подвал. Она зажгла свет и приметила бочку, которая очень удачно стояла почти у входа. Взяв ее с двух сторон, Присцилла на выдохе подтянула и развернула ее, а уж докатить до бара было уже делом техники. Приладив бочку на место прежней, девушка распрямила затекшую спину и утерла со лба пот. Работа была чрезвычайно сложной, но ей повезло найти хотя бы такую. Прислугой в хороший дом устроиться не получилось, нужны были рекомендации, да и не очень хотелось. Вырваться из этого статуса потом было бы очень сложно. Жалование было очень приличное для женщины, предоставлялся полный пансион. Зная себя, Присцилла была уверена, что быстро привыкла бы к такому удобному образу жизни и уже никогда не решилась бы на самостоятельное плавание. Продавщицей ее не брали из-за возраста, происхождения и отсутствия формального образования. В паб с забавным названием «Лепрекон», что уже само по себе показалось девушке благим предзнаменованием, поскольку она точно знала о существовании волшебства, ее взяли несмотря на все «но».       Хозяин паба, Джерри, получил его в наследство от рано почившего отца и по неопытности потерял очень много денег, нанимая в помощники и уборщики нечистых на руку пьянчуг, а потому жестким условием поставил запрет на употребление алкоголя для соискателей, даже во внерабочее время. Поскольку в Белфасте найти хотя бы одного грамотного и крепкого юношу, готового из-за относительно небольшого жалования отказываться от выпивки полностью, уставший от бесполезных поисков работников Джерри не стал выгонять шестнадцатилетнюю Присциллу за порог просто потому, что она девушка, да еще и пэйви. Помимо стремления упорно работать, ему понравилось и то, что она была грамотна и кое-что понимала в арифметике, то есть могла помочь и с ведением дел. Джерри дал двухмесячный испытательный срок. Кочевая жизнь закалила Присциллу, и она без жалоб и лишней болтовни справлялась и с тяжелым трудом, и, благодаря участию Аланы в ее образовании, с бухгалтерией. Паб удалось вывести из затяжного финансового шторма, и Джерри был в абсолютном восторге от своей помощницы. Он даже бесплатно предоставил Присцилле свой чердак, узнав в разговоре за чашкой чая о ее денежных затруднениях. Любая другая девица на ее месте тут же отказалась бы, посчитав это предложение непристойным, однако ей, привыкшей к жизни бок о бок с мужчинами, это казалось прекрасной возможностью съехать из комнатушки, больше похожей на чулан для метел, но при этом жутко для нее дорогой.       Присцилла жила в городе вот уже полгода и порой чувствовала себя до ужаса одинокой, иногда даже будто запертой в клетке, вынужденная одеваться в соответствии с приличиями и жить в окружении сплошным каменных стен, но ей стала доступна свобода совершенно иного рода. Она могла сама выбирать свою судьбу, не оглядываясь на нужды и желания своей огромной семьи. В свой последний день в таборе она объявила матери и Лане о своих намерениях и отказалась выйти за Томми. Тот только посмотрел на нее понимающе своими непостижимыми синими глазами и запечатлел на ее губах прощальный поцелуй, пожелав удачи напоследок. Присцилла не знала точно, было ли то, что они испытывали друг к другу, любовью, но ради этого чувства не рискнула своими мечтами. Она очень ценила, что Томми понял это и принял. А их поцелуи украдкой и долгие прогулки – рука в руке, – когда в общении чувствуется такая редкая легкость, свойственная близким друзьям, навсегда останутся в ее памяти олицетворением тепла.       Сегодня она впервые за долгое время должна была встретиться с Аланой. Пожалуй, разлука с ней была самым трудным испытанием из всех за эти полгода. Присцилла, конечно, скучала по матери и друзьям, ей остро хотелось обнять Томми еще раз, но, когда рядом не было Аланы, она почему-то чувствовала себя так, будто у нее оторвали половину сердца. И те два письма, которыми удалось обменяться, были слабым утешением и уж точно не могли стать лекарством от одиночества. Зато во первом письме подруга сообщила, что наконец научилась создавать «портключи». Присцилле всегда было интересно, откуда ее маленькая подруга черпала знания о магии да и о мире в целом. Да, она родилась в семье волшебников и какой-то базе ее, скорее всего, должны были научить, но Алана умела создавать множество полезных вещей, которые называла «артефактами». Девочка утверждала, что ее поделки - просто безделушки, которые любой маг может создавать на коленке, если не совсем остолоп, но откуда ей знать нужные заклинания и понимать, как подбирать материалы? Она же попала к пэйви, когда ей было всего пять лет. Многие дети в этом возрасте хорошо если читать умеют. Алана всегда вызывала множество вопросов, на которые не давала никаких четких ответов, но за долгие годы знакомства и близкой дружбы Присцилла научилась принимать не подходящую возрасту подруги разумность и эрудированность как должное, так было проще. И портключи были не самым удивительным проявлением ее осведомленности. Алана объяснила, что их можно сделать из любого предмета, нужно только знать заклинание и вложить достаточно сил.       Девушка заранее договорилась с Джерри, что сегодня уйдет пораньше, и захлопнула за собой дверь паба, едва солнце склонилось к горизонту. Вдохнув полной грудью запах летнего города, она быстрым шагом двинулась в сторону неприметного проулка, на ходу здороваясь с завсегдатаями, которые уже бурным потоком потянулись к любимому пабу. Этот проулок девочки заприметили еще года три назад, когда их табор заезжал в город пополнить запасы и сбыть свое добро. Личных часов у Присси не было, но она сверилась с большими напольными в пабе, когда уходила, так что знала, что ждать оставалось считанные минуты. Алана никогда не была необязательной. Девушка прислонилась спиной к стене и наблюдала за закатом, наслаждаясь поселившимся в ее душе спокойствием и безмятежностью.       Когда ожидание затянулось уже слишком сильно для обыкновенной пунктуальности Аланы, та свалилась на дорожку в глубине проулка буквально из воздуха, явно больно ударившись спиной. Девочка с трудом поднялась на ноги, путаясь в бесчисленных цветастых юбках и посмеиваясь. Присцилла не смогла сдержать улыбки.       – Присси! – взвизгнула Алана восторженно и кинулась ей на шею, звеня многочисленными сережками и браслетами.       – Я так тебе рада, – рассмеялась девушка, прижимая к себе подругу. – Ну-ка, дай посмотрю на тебя.       Алана нарочито медленно закружилась, давая рассмотреть себя со всех сторон.       – Ты когда-нибудь расти перестанешь? Вымахала на добрых два дюйма с нашей последней встречи.       Девочка пожала плечами, хитро прищурившись. Она действительно была довольно высокой для своего возраста, чуть больше шестидесяти дюймов, и грозила вскоре перегнать Присциллу, которая даже до шестидесяти семи не дотягивала. Алана всегда была миловидным ребенком, а сейчас, тонкая и высокая, с густой копной темных волос с неизменно сплетенными в маленькие косички прядями, с этими огромными серыми глазищами, обещала через пару-тройку лет превратиться в настоящую красавицу. Каролина уже обещала выдать ее замуж, когда девчонка не слушалась, благо потенциал уже успели разглядеть все парни табора. Алана на эти угрозы только смеялась и обещала вести себя примерно. Ну, насколько это для нее возможно.       – Прости, я припозднилась. Не успевала доделать зелье для Нолана: зубки режутся, он не спит почти.       – Да ничего, всякое бывает. Как Каролина и Микки?       – Справляются, чай не впервой. Предыдущие трое доставляли не меньше забот. Да и наши помогают, когда Микки уже готов головой о камень биться, – усмехнулась Бельская. – А за старшими все больше я приглядываю, когда родители совсем выбиваются из сил. Мне не сложно. С ними весело даже. А ты тут как?       – Очень хорошо, правда, – Присцилла не лукавила. – Работа мне дается, есть где жить, в городе всегда есть, чем себя занять. Я потихоньку собираю свою маленькую библиотеку, обзавожусь знакомствами, даже удается откладывать кое-что с зарплаты.       – А жених есть?       – Не неси чепухи, – рявкнула Присцилла, привычно раздражаясь из-за вопросов на эту тему.       – Да я шучу, не злись, – примирительно подняла руки Лана. – Знаю, что другие цели преследуешь. Слушай, давай купим шоколада. Умираю, как хочу!       Присцилла повела плечами, стряхивая раздражение, и кивнула. Никуда особенно не спеша, девочки зашагали до ближайшей лавочки со съестным, обмениваясь новостями последних месяцев. Звякнул колокольчик, оповещая владельца о посетителях. Пол сразу же выглянул из подсобки, и стоило ему увидеть Присциллу, как его улыбка сменилась с натянутой на слегка смущенную.       – Присси, какими судьбами? – воскликнул мужчина, не сумев скрыть радость.       – Здравствуй, Пол. Да вот, подруга попросила купить ей шоколадку. Это Алана, знакомься.       Мужчина даже не посмотрел в сторону Бельской, только рассеянно кивнул, продолжая пожирать своими маленькими мутно-голубыми глазками Присциллу. Алана закатила глаза и подошла к прилавку, отвлеченно слушая неумелый флирт хозяина лавочки и вежливо-равнодушные ответы подруги. Разумеется, мужичку средних лет с впечатляющими залысинами, который еще и ведет себя, будто туповатый подросток, ничего не светило. Максимум - любоваться издалека поверх кружки эля в «Лепреконе».       Лана с интересом рассматривала товары на прилавке. Здесь, в Белфасте, было очень много того, что было недоступно, если живешь в таборе, включая сладости. Конечно, всегда можно было насобирать ягод и яблок, но это все же не шоколад, а его так порой хотелось, аж до слабости в коленках. Она еще в прошлой жизни была той еще сладкоежкой, а плитка горьковатого или нежно-молочного шоколада была лучшим средством для восполнения магического резерва. Сегодня она сильно потратилась на создание портключа. Это было уровнем пятого-шестого курса, но Бельская решила рискнуть. Очень уж хотелось увидеться с Присциллой. За долгие годы в таборе она стала считать ее постоянное присутствие в своей жизни чем-то неотъемлемым. Да и магия к ней потихоньку возвращалась и крепла.       За спиной звякнул колокольчик, кто-то вошел, но Лана не придала этому значения. К прилавку подбежал рыжеволосый мальчонка лет пяти-шести и сразу прикипел к стеклу, прижав к нему ладошки и даже почти касаясь чуть задранным кверху носом. Пол переключился на женщину, видимо, мать малыша. Та купила самых разных конфет.       – И эту! – потребовал мальчик, указывая пальцем на шоколадку в яркой обертке.       – Хорошо, дайте ее тоже, – вздохнула женщина.       Расплатившись за покупки, она обратилась к ребенку.       – Пойдем, Филипп. Папа нас уже заждался.       Услышав имя мальчика, Алана внутренне содрогнулась. Все мышцы напряглись до предела, дыхание замерло, кровь застучала в ушах. Медленно, преодолевая сковавший ее ужас, Бельская повернулась в сторону выходящих из лавки. Высокая стройная женщина с убранными в высокую прическу огненно-рыжими волосами крепко держала мальчика за руку. Прежде чем дверь за ними закрылась, женщина на долю секунды повернулась к сыну, и Лана сумела разглядеть ее профиль. Вздернутый, как у сына, маленький нос, белоснежная, покрытая густой россыпью веснушек, кожа, светлые ресницы, тонкие белесые брови. Вне всяких сомнений, это была Аннет.       Лана не смогла бы описать, что чувствовала в то мгновение, слишком дикая смесь эмоций ее обуяла. Резкий звук захлопнувшейся двери и звон колокольчика отрезвили ее, будто еще секунду назад она тонула, а сейчас сумела выбраться на поверхность, отчаянно барахтаясь, и поймать полуживыми губами немного воздуха.       – Присси, идем, – прошептала она на грани слышимости.       – А? Ты же еще не выбрала…       – Я сказала пошли!       Лана дернула подругу за рукав платья и потащила за собой. Присцилла только и успела, что попрощаться с Полом, как они оказались на улице. Аннет с сыном как раз успели скрыться за поворотом. Воспользовавшись тем, что на улице, по счастью, никого не оказалось, Бельская накинула на себя и Присси дезиллюминационные чары и поспешила за матерью и, видимо, братом. Нагнать их удалось довольно быстро. У старой лавки башмачника, давно не открывавшей свои двери и подслеповато смотрящей криво заколоченными окнами, они встретились с высоким хмурым мужчиной в черном костюме-тройке и с шелковыми цилиндром в руках. Окинув цепким взглядом улицу, лорд Уэсли кивнул, поднял сына на руки, и семейство шагнуло к двери закрытой лавки, тут же исчезнув.       – И что это сейчас было? – возмутилась Присцилла. – Верни меня на место.       Лана взмахнула рукой, и чары слетели с них обеих.       – Это были мои родители. Биологические, я имею в виду. И, кажется, мы только что узнали, где находится магический квартал Белфаста.       – О… Ты в порядке?       Бельская встретила обеспокоенный взгляд подруги и поджала губы. Лана и сама не знала, в порядке ли она. Объективно она должна бы сейчас злиться или расстраиваться, ведь она стала невольным свидетелем такой нормальной и вроде бы даже счастливой жизни своей родной по крови семьи. Только вот они давно стали ей чужими людьми, и было лишь немного противно, будто она подглядывала за незнакомцами через окно их гостиной. За тем, как они накрывают праздничный стол, а в ее желудке при этом пару дней как пусто. Они представляли для нее интерес только из-за непонятной связи с братом. Тот выглядел вполне здоровым, обычным мальчиком своего возраста. Хорошо одет, явно ни в чем не нуждается. Может, она и обозлилась бы на Филиппа, если бы ей самой не повезло когда-то оказаться у пэйви, если бы она попала в приют при церкви или вовсе жила бы на улице, как великое множество детей, но своей жизнью она была более чем довольна. У нее была большая любящая семья, все самое необходимое. Даже магический резерв стал почти нормальным для слабого мага ее возраста. Конечно, ей хотелось вернуть то, что по праву ей принадлежало, только вот она не знала, возможно ли это в принципе. И потому Лана просто отвернулась от входа в волшебный квартал. Бросаться сейчас с обвинениями и требованиями не имело никакого смысла. Кто знает, может, они захотели бы вернуть ее домой просто так или чтобы довершить начатое.       – Пойдем, мы не купили шоколад.       После того, как заветная шоколадка оказалась у них, Присцилла предложила сходить в Ботаник Гарденс, она давно хотела там побывать, но все никак не получалось. Она освобождалась ближе к двум утра и часто отсыпалась до одиннадцати, а потом была занята обычными хлопотами, такова уж специфика работы в пабе. Положенный ей выходной она проводила в компании новых знакомых, бесцельно блуждая по городу, впитывая его, пока не закружится голова, или, опять же, в «Лепреконе» за бухгалтерскими книгами. Теперь же случился прекрасный повод, и вновь упускать возможность совершенно не хотелось. Сад был открыт для свободного доступа всего несколько лет назад и быстро приобрел популярность среди жителей Белфаста. Лана и Присцилла оценили его красоту по достоинству. Незамысловатым поздним ужином они насладились уже в «Лепреконе», который располагался всего в двадцати минутах ходьбы. Пришлось перездороваться со всеми завсегдатаями паба, но Присси при этом не выглядела недовольной. Она с удовольствием и даже гордостью знакомила местных работяг со своей маленькой подругой, которая сияла ярким пятнышком в своем цветастом наряде. Джерри беззлобно отвадил местных мужиков и разделил трапезу и плитку горького шоколада с девочками, живо интересуясь укладом пэйви и заливисто хохоча над историями о проделках младших братьев Ланы.       Присцилла проснулась посреди ночи, почувствовав, что в постели осталась одна. Она быстро нашла глазами Лану. Девочка сидела у распахнутого настежь окна в свете наколдованного огонька в одной ночной рубашке, зябко обхватив себя рукой и поджав ноги, чтобы подол укрыл голые ступни. В другой руке она держала свиток неясного происхождения, но самым удивительным, пожалуй, была сова, примостившаяся рядом с Бельской. Присси потерла глаза, но сова никуда не исчезла. Откинув стеганое одеяло, девушка выбралась из приятно-теплой постели. Лана обернулась на скрип кровати и поманила подругу к себе. Присцилла осторожно присела рядом, боясь потревожить птицу, но та лишь глянула на нее своим ярким, как апельсин, глазом, даже не шелохнувшись. Осмелев, девушка протянула руку и коснулась удивительно мягких перьев самыми кончиками пальцев. Когда птица склонила круглую голову, потершись о пальцы Присси, будто кошка, в груди девушки поселилась томительная нежность, вырвавшаяся тихим восторженным вздохом.       – Откуда она здесь?       – Принесла письмо. Прочитай.       Присцилла перехватила протянутый свиток и вгляделась в ровные ядовито-зеленые строчки.       – Так тебя все же зачислили в Хогвартс? Поздравляю!       – Спасибо, наверное. Я правда не решила еще, хочу ли туда идти.       – Ты чего? Это же потрясающе. Настоящая школа волшебства.       – Да, вот только я почти ничего о ней не знаю. И школ много. Я подала заявку в Шармбатон, еще в Дурмстранг и Ильверморни. Пока не получила ответа, но должен же быть выбор, раз я сирота и никто мне не указ.       – Хоть какие-то плюсы, – хмыкнула Присцилла. – Слушай, тут прямо-таки внушительный список необходимого. Где ты столько денег возьмешь? Одни книги чего стоят. Они же дорогущие!       – У меня есть немного, – Лана пожала плечом. – Но ты права, хватит только на этот год. Школа – это совсем не дешево. Я потому и подала заявки в другие заведения. Точно знаю, что там есть несколько мест для талантливых детей. Нужно будет пройти тесты. Если мне вообще ответят, конечно. Я уже два месяца жду вестей.       – А в Хогвартсе таких мест нет? – удивилась Присси. – Если другие школы так делают, может, и у нас тут есть возможности.       – Не знаю, – развела руками Лана. – Я скажу им, что согласна встретиться с представителем школы. Ты не против, если он прибудет сюда?       – Да нет. Главное, чтобы Джерри дома не было. Потом вопросов не оберешься. Не в чистом поле же встречать высокого гостя.       Подруги быстро сочинили ответ, Лана аккуратным круглым почерком вывела его на вырванной из блокнота страничке и привязала к лапке совы. Птица тут же расправила крылья и вылетела в темноту ночи.