Керинейская лань

      Раздался предельно вежливый, даже сдержанный стук в дверь. Ободряюще сжав пальцы Ланы, Присцилла легко вспорхнула с продавленного цветастого кресла, расправила юбку от несуществующих складок и пошла встречать долгожданного гостя. Дверь открылась с едва слышным скрипом, впустив в дом освежающий ветер, веселый гомон прохожих и очень высокого молодого человека. Когда Присси ловким движением вытянула из его необычно длинных рыжих волос лепесток яблоневого цветка, гость смущенно улыбнулся.       – У Вас тут… – девушка зачем-то подняла лепесток к глазам молодого человека, будто оправдываясь, но тут же отдернула руку, перетирая нежный лепесток между пальцами. – Прошу простить…       – О, не стоит. Я зайду?       – Да-да, конечно, – Присцилла залилась краской и нервно сдула с щеки выбившуюся белоснежную прядку. – Проходите, присаживайтесь. Чаю, кофе, чего покрепче?       – Я бы не отказался от чашечки чая. Благодарю, – кивнул гость, усаживаясь за выскобленный обеденный стол.       Присси тоже зачем-то покивала и водрузила на плитку тяжелый чайник. Лана еле сдерживала смех, но все же сумела проглотить его невероятным усилием.       – Мисс Доу, доброе утро, – улыбнулся молодой человек обезоруживающе. – Я был отправлен директором Хогвартса, чтобы провести для вас и ваших родителей или опекунов ознакомительную беседу. Полагаю, эта юная мисс…       – Присцилла О’Лири, – подсказала девушка, обернувшись к гостю.       – Мисс О’Лири – ваша родственница?       – Кузина. Родители Аланы не в городе и не смогут присутствовать при разговоре. Но я все обязательно передам.       Молодой человек внимательно вгляделся в честное лицо Присси своими пронзительно-голубыми глазами, но тут же повернулся к Бельской, будто мгновенно утратил весь интерес к ее кузине.       – Ситуация редкая, но все же хорошо, что рядом с вами близкий человек. Итак, – молодой человек сложил пальцы домиком и водрузил на них подбородок. – Меня зовут Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.       Лана замерла, услышав имя гостя, и зашарила глазами по его лицу. Он с самого начала показался Бельской смутно знакомым, но в мешанине лиц, что она видела за обе свои жизни, было легко забыть кого-нибудь или спутать одного случайного знакомца с другим. Теперь же все встало на свои места. В памяти услужливо всплыла сцена из ее уже такого далекого прошлого. Каплями акварели выросли высокие стены похожего на собор залитого неверным осенним солнцем зала, множество маленьких столиков, покрытых кружевными белоснежными скатертями, бокал итальянского вина с прекрасным фруктовым букетом, из ниоткуда выплыл молодой рыжеволосый мужчина с приятной улыбкой и будто бы не раз сломанным длинным носом.       – Меня зовут Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, – представился мужчина на неплохом итальянском с едва уловимым акцентом после того, как получил разрешение присесть за ее столик. – Я профессор в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Преподаю трансфигурацию.       – Светлана Бельская, мастер зельеварения. Очень рада знакомству, – Лана позволила себе дежурную улыбку, доставая янтарный мундштук и серебряный портсигар из недр своей сумочки.       Дамблдор предупредительно поднес палочку с зажжённым на кончике синеватым пламенем к ее сигарете. Лана благодарно кивнула, выдыхая пряный пепел в сторону, где он растворялся в воздухе под действием очищающих чар.       – Мне казалось, что табакокурение не в чести в вашей среде. Извините за такую неучтивость, но мне, право, любопытно.       – О, вы абсолютно правы. Когда-нибудь я, наверное, буду жалеть о своей привычке. Но надеюсь до тех пор сделать себе имя и состояние, – усмехнулась Бельская. – К тому же, у магии есть свои преимущества, не находите?       За интересной беседой, плавно перетекшей в профессиональное русло, они опустошили еще несколько бокалов и дождались начала выступления самого долгожданного лектора. На кафедру взошел маленький худощавый старик. Копна его серебристых волос отливала жидким золотом в свете сотен парящих над его головой свечей. Выглядел старик чудаковато, даже немного безумно, но каждый из присутствующих затаил дыхание в ожидании его слов. Волшебники и волшебницы, мастера и магистры съехались со всего света на север Италии, в маленький городок Леричи, чтобы послушать Николаса Фламеля. Выступление окончилось бурными овациями. Фламель ошалело таращился на слушателей, будто бы не ожидал столь теплого приема.       – Потрясающе, – не удержалась Лана. – Жаль, он редко радует нас своим присутствием на конференциях.       – Поддерживаю. Его еле удалось заманить даже сюда, и не в последнюю очередь из-за жалоб его прелестной жены на то, что жизнь их стала пугающе однообразной, – усмехнулся Альбус.       Бельская удивленно склонила голову, принимая руку Дамблдора и поднимаясь из-за стола, чтобы покинуть конференцию: ничего особенно интересного больше не ожидалось.       – Откуда такие подробности личной жизни мэтра?       – Мы примерно год ведем оживленную переписку о свойствах драконьей крови. Дамблдор даже не пытался скрыть, насколько горд этим фактом. И Лана прекрасно его понимала. Фламель славился своим затворничеством, не брал никого в ученики и редко удостаивал кого-либо своим вниманием. Что не удивительно, учитывая, сколько людей он успел повидать на своем долгом веку. Альбус и так произвел на нее самое приятное впечатление. Даже после их короткой беседы можно было сделать вывод о его незаурядном и живом уме. Переписка же с легендой алхимии говорила о выдающихся талантах. Что же такой бриллиант забыл в Хогвартсе?       – Могу познакомить вас, если хотите, – подмигнул ей мужчина.       – Хочу ли? – рассмеялась Лана. – Буду должна.       Разумеется, тогда, ранней осенью семнадцатого года, он был почти на пятнадцать лет старше. Лоб его был расчерчен едва заметными морщинками, уголки глаз отмечены гусиными лапками, а во взгляде сквозила усталость. Но в целом Дамблдор был почти таким же, как сейчас, улыбчивым и вежливым. Этот выдающийся волшебник подарил ей самую запоминающуюся беседу со светилом магических наук. Бельской даже удалось обменяться с Фламелем десятком писем перед смертью.       – Очень приятно, профессор Дамблдор, – проблеяла Лана.       Она не ожидала, что Альбус начал преподавать в Хогвартсе в столь юном возрасте. За время их короткого, но насыщенного знакомства он ни разу не упомянул о личном. Казалось, вся его жизнь – научные изыскания и эксперименты. Бельская не знала ничего существенного о его повседневности, даже не была в курсе, были ли у него семья или друзья. Они даже не виделись ни разу после той конференции.       – А вы не слишком молоды, чтобы учить? – Присцилла тоже удивилась рано раскрывшимся увлечением Альбуса преподаванием.       – Присси! – воскликнула Лана возмущенно. – Ты же не думаешь, что в лучшую школу магии в Великобритании можно попасть, не обладая достаточным уровнем знаний? Дамблдор слегка опешил при виде одиннадцатилетки, отчитывающей старшую родственницу.       – Ничего страшного, – поднял профессор руки. – Я понимаю удивление вашей кузины. Но могу вас заверить, мисс О’Лири, что уровень моих знаний более чем отвечает требованиям к профессии. Я довольно рано защитил работу на звание мастера трансфигурации. Но если вас все же беспокоит моя молодость, то спешу вас заверить: я великолепно прошел квалификационный экзамен и мне прочат должность декана через несколько лет. Остальные преподаватели много старше меня. Поэтому уровень преподавания в Хогвартсе отвечает высочайшим стандартам.       – Это радует, – пробурчала Присси над своей чашкой чая. – Что такое эта ваша «трансфигурация»?       Альбус без лишних слов вытянул из рукава длинную волшебную палочку темного дерева и направил на открытое окно. Считанные секунды спустя на стол перед ним приземлился цветок яблони. Быстрое замысловатое движение палочкой – и цветок затрепетал и превратился в маленькую бабочку-лимонницу. Присцилла протянула к ней руку в странном порыве проверить, настоящая ли она, но лимонница, испугавшись резкого движения, вспорхнула со стола и устремилась прочь, к свободе. Дамблдор спокойно отпил хороший глоток крепкого эрл грея и похвалил вкус, а потом сосредоточенно похрустел овсяным печеньем, явно наслаждаясь вкусом и восхищением, написанном на лице Присси.       – Обожаю магловские сласти, – пояснил профессор. – Что ж, из письма вы должны были понять, что являетесь волшебницей, мисс Доу.       – О, мы поняли это много раньше. Алана лет с пяти заставляла листья кружиться в воздухе и вдыхала новую жизнь в увядшие цветы.       – Что же ваши родители? Наши студенты из магловских семей сталкиваются с отчаянным неприятием, – вздохнул Альбус. – Многие проходят через ритуалы изгнания дьявола… Маглы чрезвычайно опасаются колдовства.       Бельская переглянулась с Присциллой.       – Мы из пэйви. Наши проще к этому относятся, даже считают магию даром божьим, – Присси перекрестилась. – Разумеется, мы скрывали магию сестрицы от менее понимающих людей.       – Это верный поступок. Существование магии остается тайным благодаря Статуту о секретности, принятому в 1689 году Международной Конфедерацией Магов. Исключение делается только для близких родственников, по понятным причинам. Однако после поступления в Хогвартс, когда дети начинают учиться управлять своей магией, им запрещается применять колдовство вне стен школы, даже в магических кварталах. Это может быть опасно для самого юного волшебника и для окружающих. Присцилла и Лана внимали его речам со всем вниманием, которое могли изобразить те, кто и так многое знали о магическом мире.       – Профессор Дамблдор, не хочу перебивать. Но мы, к сожалению, не самые обеспеченные люди. Учиться в школе – это привилегия. На образование уходит очень много денег. Хогвартс как-нибудь поддерживает студентов в нашей ситуации? Дамблдор скептически приподнял бровь, ненавязчиво окинув кухню взглядом.       – Я снимаю здесь комнату, это не мой дом, – мрачно припечатала Присцилла, заставив Альбуса выбраться из его мыслей. – Буду говорить прямо. Я уже сказала, что мы пэйви. Это подразумевает кочевой образ жизни и сезонные заработки. Каждый член табора с определенного возраста должен обеспечивать себя сам. Алана этого возраста уже год как достигла. И даже если бы ее родители хотели обеспечивать ее обучение, четверо маленьких детей не позволяют. Я зарабатываю скромное жалование, у моей сестры есть небольшие сбережения. Сколько учатся в вашей школе?       – Большинство учится пять лет. Остальные – семь.       – Алане хватит на год. На следующее лето я могу попробовать найти для нее работу, но много двенадцатилетке не заплатят. Так что нам нужна поддержка школы, – Присцилла вытянула из кармана платья три листа пергамента таким неуловимым движением, будто сама могла колдовать. – Это нам прислали из Франции, Норвегии и Штатов за последние несколько дней.       Дамблдор взял протянутые письма длинными тонкими пальцами и внимательно изучил их содержимое.       – Шармбатон и Дурмстранг предлагают полную оплату семилетнего обучения, а также всех книг, ингредиентов и даже одежды с обувью. Ну и что там еще нужно. Ильверморни, помимо всего этого, обещает оплату перемещения и полный пансион на летний период, если «уважаемая мисс Доу» пожелает. Ах да, чуть не забыла, дополнительные занятия с профессорами из штата и приглашенными учителями тоже будут полностью оплачены. Дамблдор откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, сцепив пальцы на колене.       – Да, я заметил.       – Так что же может предложить Хогвартс?       – Фонд Попечительского совета оплачивает обучение детей из малоимущих семей до пятого курса включительно. Шестой и седьмой годы фонд не покрывает. Также на этот срок выделяется небольшая сумма на покупку школьных принадлежностей. Боюсь, это все, – Альбус задумчиво разглядывал письма из других школ.       Присцилла плотно переплела пальцы, но тут же, будто передумав, расцепила хватку и скрестила руки на груди. Подняла подбородок повыше.       – Жаль. Как мы можем с вами связаться, чтобы сказать, что надумали?       – Я могу прислать сову, скажем, через неделю, и вы… – начал Дамблдор, поднимаясь из-за стола.       – Не надо, – перебила его Лана. – Я буду учиться в Хогвартсе. Объясните, где купить все к школе.       – Я могу сходить с вами, так будет проще для всех.       Лана сосредоточенно кивнула и попросила профессора подождать ее снаружи. Дамблдор не стал возражать и покинул их. Хлопнула дверь.       – Что это было?       Бельская схватила со стола письма, махнула рукой в направлении их второго этажа и, не дожидаясь реакции, пошла наверх первой. Когда Присси прикрыла за собой дверь их комнаты, Лана наложила на комнату полог тишины.       – Ну и? Может, мы смогли бы вытянуть из него что-нибудь еще!       – Он все понял, – качнула Бельская головой.       Она провела ладонью по пергаментам, и текст на них покрылся рябью, изменяясь.       – Даже если Дамблдор и не смог распознать мою иллюзию, – Лана вздохнула, кусая губы, – Он может сложить два и два и понять, что ребенок, который ничего не знает о мире магии, не мог бы получить таких условий в школе волшебства, потому что просто не написал бы туда с подобной просьбой. Но попытаться стоило. Взрослые порой пугающе беспечны.       Бельская смяла три письма с практически одинаковым содержанием. Очень жаль, места заняты, фонды не выделяют средства для иностранных студентов, обучение стоит столько-то в год. Это было вполне ожидаемо, но все же обидно. Даже максимально скромная поддержка от хогвартских Попечителей была лучше, чем ничего. Но даже если бы удалось выбить из других школ такие же условия, сегодня появился неучтенный фактор. Дамблдор. Лана хотела у него учиться. Но говорить об этом нельзя даже Присцилле.       Быстро переодевшись в более подходящий для летней прогулки по магическому кварталу наряд, который не так отчаянно кричал о ее магловской жизни, Лана попрощалась с подругой – той нужно было собираться на работу – и, более не задерживаясь, скатилась по ступенькам на первый этаж и побежала к выходу. У старой яблони стоял Дамблдор. Ожидание его совсем не тяготило. Молодой профессор с интересом разглядывал игру ветра в насыщенно-зеленых листьях и молочных бутонах, раскачиваясь с пятки на носок. Лана немного постояла рядом, незамеченная. На цветок приземлилась лимонница. Может быть, та самая.       Дамблдор обернулся к Бельской и протянул руку.       – Ничего нет прекраснее природной магии, не правда ли? – подмигнул он.       – Абсолютно согласна, – Лана уверенно обхватила ладонь профессора.