Тьма на пороге

Антэро. Сестренка, как всегда, в ударе – надо ж было не только нарисовать монстрика, но и рисунок оживить. Впрочем, мне он понравился. Невольно вспомнился последний спор отца с Марикой, когда она его жеребцом бестолковым обозвала. Вот если бы ее слова не были иносказательными, то из папочки получилось бы именно такое создание. А Анджею по-моему не понравилось. Он как-то неестественно улыбался, натянуто. Впрочем, мне и показаться могло. Оказывается, у нас гости, а мы с сеструхой ни сном, ни духом. Хорошо хоть Анджей сказал. Да что там сказал – поручил гостя развлечь. Мы с сестрой обменялись мысленным рукопожатием и старались сохранять самый невинный и серьезных вид из всех возможных – с трудом дождались, пока родитель к папочке уйдет, а потом наперегонки бросились к нужной комнате. Я оказался бы первым, но Атаро схитрила – выдернула у меня из-под ног коврик – поэтому дверь я открыл собственным лбом и буквально упал под ноги удивленному толстяку. Сестрица же вошла чинно, соблюдая подобающее статусу достоинство. Вот, правда, прошлась по моей спине, словно по коврику. - Добрый день! – белозубо улыбнулась она, а я что-то невнятно прохрипел с пола – мерзавка остановилась у меня на лопатках. И, между прочим, легкой она только выглядит! - Позвольте представиться. Я – Атаро, а это (тонкий пальчик с ободком колечка ткнул под ноги) – мой братец – Антэро. Надо отдать должное толстяку – он сумел быстро взять себя в руки и рассыпаться в уверениях, что ему очень приятно познакомиться с наследниками Повелителей. Ну, я бы на его месте не зарекался… Похожим бесовским огоньком сверкнули карие глаза сестрицы. Мы с ней вообще были очень похожи – оба довольно высокие для своих лет, с той только разницей, что у меня уже формировалась вполне себе мужская фигура. Волосы у обоих – темный каштан, на солнце пробиваемый огненными искрами. Атаро втайне вздыхала по цвету волос нашего родителя Анджея, даже к Марике пару раз приставала с просьбами изменить цвет, но была нещадно выгнана. Травница считала нас очень красивыми, да и как бы еще она относилась к собственным крестникам? И вот теперь я терпеливо дожидался, пока сестренке надоест чудить, и она все же сойдет с моего распластанного тельца на пол. Время шло, они с послом завели какую-то глупую светскую трескотню на тему типа «есть ли у блохи душа». Мне это прилично надоело, и я осторожненько начал повышать температуру тела в районе спины. Развлекался я так совсем недолго, пока сестрица не взвизгнула и не отпрыгнула в сторону, сбрасывая с ноги немного дымящуюся туфельку. - Ты с ума сошел?! – искренне возмутилась она. - Нет, просто не могу долго лежать на животе, - мило и невинно улыбаюсь, отряхивая рубашку и коленки от незаметного мусора. При этом мы оба незаметно поглядываем на сегодняшнюю жертву – она, как и положено – под впечатлением. Вон, даже бисеринки пота выступили на лбу! Есть контакт! Теперь-то уж он точно не будет относиться к нам, как к неразумным малышам. Ненавижу, когда взрослые опускаются до сюсюканья. Сразу хочется цапнуть за палец так, чтобы кровь пошла, а лучше и вовсе откусить на фиг шаловливую конечность. Но этот уже так не сделает – по глазам видно, что понял, с кем дело имеет. Сестрица в мыслях ругается неприличностями, грозится, что я за тапок отвечу. Можно подумать, не догадываюсь! Но, если честно, не напугала. И дня не проходит, чтобы мы с ней в силах не померялись. С переменным успехом, кстати. Пока она ругается, продолжая лучезарно улыбаться послу, перехватываю в свои жадные ручонки нить беседы. Хорош мужику фигней мозги промывать. Я намерен сразу говорить о деле. - Скажите, а вы ведь посол? - Скорее, гонец по особо важным поручениям, - все еще доброжелательно улыбается он. - А слово «посол» образовано от слова «послать»? – невинно хлопая ресничками, спросила сестра. Особо важный гонец почему-то обильно покраснел. - О, это, наверное, так интересно, быть посланцем! – Атаро уверенно «лепила блондинку». – Вот вас-то султан наверняка вежливо посылает, не то что папочка Мартин наших-то не очень важных гонцов. - Да, уж, пару раз он их… хм… далекооо послал! – стараясь быть очень серьезным подыгрываю сестре. - Нет-нет! – поспешно уверяет нас гонец. - Что, неужели тоже ругается неприлично? – в ужасе округляет глаза сестрица. Красный гонец начинает бледнеть. - Нет, что вы! Он не ругается! - А посылает как – вежливо? – подсказываю я. - Очень вежливо! – соглашается толстяк. - Эх, вот что значит восток – даже пошлют – и то вежливо, - мечтательно сообщает потолку сестра. У посла появляется интересный сиреневый оттенок в районе щек. Надеюсь, он здоров физически, а то если еще и его до инфаркта доведем, Марика точно свою последнюю угрозу выполнит – обратится к Рону, а тот наденет на нас магические ограничители. Фу, гадость! Что я – собака, чтобы в ошейнике ходить? - А вы, наверное, такой важный гонец, потому что умеете быстро перемещаться? – пытаюсь честно сменить тему, пока собеседника не хватил удар. - Конечно! – с достоинством кивает мужчина. - А как же вы перемещаетесь? – интересуется сестрица. - По всякому, молодые люди. Бывает, что на корабле, при очень важных заданиях пользуюсь кристаллами спрямления пути, а так все больше верхом. - Надо же! Кристаллами пользуетесь! А как же потом? Ведь при таких переносах лошадь-то не пройдет? – удивляюсь я. Толстяк горестно вздыхает. - Да, не пройдет. Приходится идти пешком. Иной раз до кровавых мозолей ноги сотрешь, прежде чем нового коня купить удается. Сестра перекидывает мне интересную мысль. Нет, просто шикарную идею! Отвечаю согласием, и она улыбается так невинно – просто милашка. Гонец тает и лыбится в ответ, не знает, наивный, что мы ему приготовили. - Скажите, а вот хотелось бы вам, чтобы лошадь при переходах не терялась, чтобы пешком идти не нужно было, да и скорость повысить - не хотели? - Да кто ж не хочет! – всплеснул руками толстячок. – Да за такую помощь только благодарить можно! - То есть, вы совсем-совсем не будете против, если мы вам все это организуем? – на всякий случай уточнил я. Дело в том, что у заклинаний этого порядка есть один очень неудобный ограничитель – клиент должен дать личное согласие на изменение. Без него просто ничего не получится. Но тут все оказалось до смешного просто – согласие даже выпрашивать не пришлось. Видно, наш гонец не большой ценитель пеших прогулок. Я подмигиваю сестре, и она нараспев начинает выплетать вязь преобразования, стоя за спиной у наивного клиента, я держу развернутый лист с неказистым человеко-конем так, чтобы он был перед глазами Атаро. Фигура гонца окутывается серебристым облаком, из которого раздается какое-то мычание, шебуршение, треск рвущейся ткани и странное костяное постукивание. Мысленно уточняю, не перепутала ли она чего? Но сестра только отмахивается недовольно – не отвлекай! Наконец она умолкает, а туман начинает рассеиваться. Вскоре нашим глазам предстает весьма постройневший торс гонца, плавно переходящий в лошадиный круп. Волосы с головы шикарной гривкой идут вдоль позвоночника, а тон шкурки вышел удивительно приятным, похожим на сливочную помадку. - Какой красавчик! – искренне восхитилась Атаро. Я был с ней полностью согласен. Лошарик из гонца вышел гораздо более симпатичный, чем предыдущая человеческая ипостась. - Чи-чи-чи… чито это? – выдавил из себя бывший мужчин, а ныне – настоящий жеребец. - Как что? Все, как заказывали. Теперь это при любом переходе никуда не денется. - А скорость? Вы только представьте себе, какая скорость! – поддакнул я. И тут нас оглушил вопль! Как он орал! Топтался на месте, сшибая стулья, сминая в ком ковер – и голосил так, словно его убивают. - Знаешь, по-моему, ему не понравилось, - поделилась со мной сомнениями сестренка. - Да, пожалуй, я склонен согласиться с твоими выводами, - серьезно кивнул я. - Драпаем! – крикнули мы хором и рванули к дверям, но поздно! На пороге неумолимым воплощением грядущих неприятностей высился сам отец. Он бросил один только быстрый взгляд на получившегося лошарика, а потом посмотрел на нас – мрачно, тяжело, многообещающе. - Марш в мой кабинет! Кайл, вызови Рона и Марику – займитесь пострадавшим. Мы тихими мышками проскользнули мимо жарко дышащего гневом отца и просеменили в знакомый кабинет. - Братянь, мне кажется уже не смешно, - шепотом пожаловалась сестра. Чтобы хоть немного приободрить ее, беру в свою руку тонкую, холодную ладошку. Ничего – прорвемся! Отец появляется почти сразу же следом за нами. Он не один – за спиной тревожно мнется Анджей. Вот только сомнительно, что он сможет хоть что-то сделать. В раздражении отшвырнув с дороги тяжелый стул, отец подходит к нам на расстояние шага. Атаро невольно прячется за моей спиной. Я бы тоже с удовольствием где-нибудь спрятался, но мне нельзя – из нас двоих я мужчина, а значит, должен быть сильнее своего страха. - Кто? – рычит Мартин, зрачок в глазах вытянулся в вертикальную линию – верный признак бешенства. Да, кажется, мы с сестрой переступили порог дозволенного. Я чувствую, как вздрагивает ее ладошка, и решительно отвечаю: - Ну, я! - Ты? – смотрит с недоверием, но я четко выдерживаю тяжелый, словно мраморная плита, взгляд. – Ладно! Атаро, выйди! Сестренка медлит, я слышу в голове каскад испуганных мыслей – она не хочет оставлять меня одного, предлагает признаться и разделить ответственность. Решительно запрещаю и прошу уйти. Она всхлипывает и сжавшись, став меньше и незаметнее, чем обычно, выскальзывает за дверь. - Снимай штаны! - Мартин, не надо, они только дети! - Заткнись! Вы довольно потакали им, прикрывая безобразия. И вот, к чему пришли – издевательства над представителем разумных рас! Анджей сильно бледнеет, прикусывает нижнюю губу. Он всегда делает так, когда сильно расстроен, и от этого мне становится очень больно – меньше всего на свете мне хотелось бы огорчать его. - Пожалуйста, успокой Атаро, - прошу я, пытаясь удалить родителя из кабинета. Мне совсем не хочется, чтобы он присутствовал при наказании. Он после моей просьбы просто разрывается надвое, глаза мечутся от входной двери ко мне, и я улыбаюсь, чтобы он наконец-то решился, отправился к сестре. Отец не вмешивается, давая нам возможность разобраться, кому где быть. Наконец, Анджей виновато улыбается мне в ответ и выходит. А я снимаю штаны. - Ложись. Кожаный диван в кабинете неприятно холодный и жесткий, но я кое-как устраиваюсь на нем, отвернувшись лицом к спинке. Даже смотреть на него не желаю! А он снимает широкий брючный ремень и начинает нещадно, не сдерживая замахов, лупить меня. Приходится прикусить руку, от меня он не услышит ни стона, ни жалобы. Останавливается отец не скоро, когда вся задница и низ спины просто горят огнем. - Одевайся! Надеюсь, это будет хорошим уроком! Да ни хрена! Если ты сейчас и преподал мне какой-то урок, то только один – кто сильнее, тот и прав. Сейчас ты сильнее, но так будет не всегда! Я ничего ему не отвечаю, натягиваю дрожащими руками штаны и, чуть прихрамывая, направляюсь к выходу. Главное сейчас не напугать сестру и не расстроить еще больше Анджея. А с отцом я больше просто не буду разговаривать. Это все, что мне сейчас доступно в качестве протеста. Сейчас мне пятнадцать. В семнадцать оборотни признаются самостоятельными. Вот тогда я и уйду из дома!