Тьма на пороге

Назир, выбежавший навстречу Анджею, оказался неожиданно пьян. Его ощутимо пошатывало, да и нездоровый блеск глаз с чрезмерным выражением эмоций не оставляли в этом сомнений. Когда же он крепко обнял Анджея, тот невольно поморщился от целого букета винных и не только ароматов. - Презираешь? – расстроено всхлипнул султан. - Скорее, удивляюсь, - честно ответил Анджей. Вялым движением руки отпустив уставшего посла и даже не обратив внимание на его странный вид, Назир цепко ухватил за рукав своего гостя и потащил в свой кабинет. - И давно у тебя в личном коридоре охраны нет? – заметил Анджей. - С неделю. Я их сам разогнал. - Зачем? А если покушение? Младший Повелитель прекрасно помнил отчеты, исходя из которых, покушения на Назира совершались с завидной регулярностью – не реже одного раза в год. Как объяснил ему Мартин, в султанате это что-то вроде давней традиции – а вдруг получится? Вот сейчас у заговорщиков были бы все шансы добиться желаемого. Назир тяжело рухнул на стул, по-женски подпер щеку ладонью и с надрывом сообщил: - А и пусть! Мне все равно. - Что-то ты совсем мне не нравишься! – ужаснулся Анджей. – Что случилось-то? - Он меня больше не любит. - Лель? Назир кивнул, голова сорвалась с ладони и пьяно мотнулась вниз, на глазах султана показались слезы. - Ты почему так решил? Он тебе сам сказал? - Нет. Говорит он как раз другое. А я вижу! Вижу! – неожиданно агрессивно закричал султан, гневно раздувая ноздри. – Он мне изменяет! Об этом знают совершенно все – от последнего раба, до моего первого министра. Да что там! Я их с этим первым министром недавно у себя в спальне застал! - Какой ужас! И что? - А ничего. У меня теперь новый министр. - А Лель? - А Лель сказал, что он инкуб, ему питаться надо – вот он и питается. - А ты? - А я его ударил… Назир закрыл руками лицо и заплакал. Анджей в расстроенных чувствах пытался прийти в себя от услышанного. Ему было одновременно жаль Назира, он сочувствовал Лелю, на которого поднял руку любимый – и никак не мог понять, что же ему нужно сделать, чтобы как-то поддержать их обоих. Мало было своих проблем с Мартином, а тут еще это… Неожиданно для себя он негромко сказал: - А я тоже вчера, точнее, сегодня ночью Мартина с любовником увидел. Только не сказал ничего – побоялся. А потом к тебе уехал. Назир поднял на него залитое слезами лицо. - И ты? Да что же это такое? Неужели у всех так? Что – если в паре ты младший, то можно о нас ноги вытирать?! - Не у всех, - печально покачал головой Анджей. – У Лика и Ральфа все очень хорошо, правда, они живут где-то в деревне, боевых ящеров разводят. Но у них все отлично. Я полгода назад виделся с Ликом – он в столицу за учебниками для сына приезжал. Назир вздохнул. - Ну хоть у кого-то все хорошо. Я виноват перед Ральфом. Анджей не нашел, что на это ответить. «Виноват» на его взгляд было не совсем верным словом – в свое время султан просто сломал советнику жизнь. Но с тех пор многое изменилось, а главное, другим стал сам Назир. - Что делать будешь? – прямо спросил султан. - Ничего. Терпеть буду. Пытаться обратить его внимание на себя. Наверное, если изменяет, значит, я что-то не так в постели делаю. Буду экспериментировать, пока не пойму, что ему нужно. - Тряпка! – неожиданно рявкнул на него Назир. – А в морду дать? Хоть пощечину! Анджей поморщился. - Кому – Мартину? Да он меня на подходе по стене размажет. - Этот может, - согласился султан. – Только я все равно бы терпеть не стал! Чего бы мне это не стоило – показал бы, что я живой – мне же обидно! Он с таким душераздирающим чувством выкрикнул последние слова, что Анджей почувствовал, что и ему на самом деле очень обидно. Глаза защипало от слез, и он с раздражением смахнул их тыльной стороной ладони. Из них двоих сырость успешно разводил пьяный Назир – и довольно! - А впрочем, может ты и прав… прав… - пробормотал его собеседник, вмиг темнея лицом. – Вот я дал в морду, а толку? Его уже шестой день нет. Шестой день! И не понятно, где его носит. Я хотел извиниться, а его шесть дней нет. Понимаешь? Я спать не могу, а он не возвращается. А вдруг он навсегда ушел? Султан с таким ужасом смотрел на Анджея, что тот невольно начал утешать несчастного: - Нет, что ты? Обязательно вернется, и вы помиритесь. Просто ему нужно время, чтобы успокоиться. - Ты прав, прав, надо ждать. - А где девочки? – спросил Анджей, чтобы сменить опасную тему неприятного разговора. - А фьить! Вместе с папочкой своим. У инкубов гостят обе. Анджей знал, что после долгих споров девочек поделили поровну, если можно было так выразиться. Одна наследница воспитывалась инкубами в статусе законной наследницы клана, а вторая в султанате, претендуя на трон Имрии. Спорить с инкубами было делом гиблым – хоть и относительно мирные, но все же демоны. Пришлось Назиру уступить. К тому же, воспитывала девочку не абы кто, а родная бабушка, да и Лель пару дней в неделю проводил с дочерью. А теперь выходит, что в гостях у родственников и вторая девочка. А может, это и неплохо. Хоть не будет наблюдать собственного родителя в столь плачевном состоянии. - А пойдем, выпьем с горя! – предложил Назир. - Тебе не хватит? – осторожно уточнил Анджей. - Так мы один только бокальчик. Маааленький. Анджей вздохнул и сдался. От одного бокала султану уже хуже не будет, да и ему это вреда не принесет. … Наяда ненавидела гостить у бабушки. Дело было не в самой бабушке – она как раз была очень даже здоровской – никогда не ругалась, учила интересным штучкам, да и красивая – закачаешься. Оставалось верить ее словам, что после совершеннолетия и у Наяды внешность будет ничуть не хуже. Пока же в зеркале отражалась худощавая и нескладная, с маленькой грудью и слишком загорелой, смуглой кожей девочка-подросток. Да еще этот отвратительный прыщ, вскочивший на самом видном месте – в центре лба! Словно больше негде было! Вот почему спрашивается, если они с сестрой близнецы, у нее прыщей на лице нет? Какая несправедливость! Хлое вообще во всем везло. Ее меньше мучили уроками, не требовали в точности выполнять этикет, разрешали носить мальчишечью одежду. А теперь еще и этот дурацкий спор. Нужно было просто проигнорировать ее подколки, но рядом сидел этот симпатичный парень – Оливер. Да, конечно, чистокровный инкуб, потому и такой обаятельный, но почему-то хотелось, чтобы он обратил свое внимание и на нее, а не только услужливо выполнял любые прихоти сестры. Поэтому, когда Хлоя пренебрежительно сказала, что сестренку не стоит брать с собой на вылазку в пещеры, потому что она и лазать-то не умеет – никогда ничего, кроме платьев не носила – то Наяда начла активно возражать. - Да хоть вон – на крышу самой высокой башни заберусь и до шпиля дотронусь! – в запале выкрикнула она. - А что? Это мысль! Вот и посмотрим – способна ли ты пользоваться ногами, - ехидно улыбнулась сестрица. Она не знала, что Наяда успела облазать весь султанский сад и не раз забиралась на колокольню, где часто бродила под самым куполом, балансируя на деревянных балках, толщиной в одну человеческую ступню. Правда, делать это удавалось только во время уроков геральдики. Преподаватель был настолько древним старичком, что засыпал после первой же прочтенной ею вслух страницы. Вот тогда целых три терции безраздельно принадлежали девочке – гуляй, где хочешь! Так что она была уверена в своей победе. Зато у Хлои не останется формальных поводов, чтобы отказать в прогулке по пещерам. Ведь наверняка Оливер там будет. Тогда это казалось просто. Тогда, но не сейчас, когда пронизывающий ветер с силой толкал в спину, норовя сбросить с покрытой неожиданно скользкой черепицей поверхности. Выпустив из кончиков пальцев когти, Наяда изо всех сил цеплялась за каждый выступ, упорно продвигаясь к цели – тонкому шпилю, увенчанному флагштоком. До него было нереально далеко – целых три шага. Но слово было сказано, значит, обратной дороги нет. Наяда всегда старалась держать свое слово. Так отец учил. Он всегда следовал этому правилу. - Вот например, - говорил он, - ты даешь слово, что только смерть разлучит вас. Очень категоричная клятва, не правда ли? Но только кто сказал, что это должна быть твоя смерть? Запомни, клятвы нужно всегда давать так, чтобы у тебя оставались пути к отступлению. А вот об этом она забыла. Ведь можно было бы как-нибудь по другому сформулировать условия для выигрыша спора. Можно! Просто она сказала, не подумав. Впредь будет умнее. До шпиля осталось жалких два шага. Но сил было совсем немного. Уцепившись за металлическую скобу, Наяда прижалась к холодной черепице, дожидаясь, когда выровняется дыхание, а сердце в груди перестанет танцевать джигу. По крайней мере, в споре ничего не было сказано о времени. Подождут! Ей, между прочим, еще обратно к люку возвращаться придется. Снизу раздались приглушенные, относимые ветром в сторону крики. Девочка зло усмехнулась – поняли, прочувствовали, предлагают вернуться. Ну уж нет! Не раньше, чем рука коснется шпиля. Но тут ее накрыла огромная тень, сверху, заглушая крики снизу, разгоняя сильный ветер, раздалось хлопанье огромных крыльев. Наяда повернула голову и тоже закричала – это был самый настоящий дракон. Черный и огромный, он пристально смотрел на нее налитыми кровью глазницами. Огромная крылатая ящерица открыла полную острых зубов пасть, из которой омерзительно дохнуло прогнившим мясом, и издала оглушительный клекот. - Брысь! Вон пошла! – крикнула девочка, отмахнувшись от увенчанной костяными наростами головы рукой с выпущенными до предела когтями. – Отвали от меня, вонючка! Рептилия взвыла с новой силой, будто поняла оскорбление, и щелкнула зубами у самого лица Наяды. От страха, дочь чистокровного демона впала в неконтролируемую трансформацию – и вот уже все ее гибкое тело покрыла серебристая, отсверкивающая на солнце чешуя, за спиной дрогнули, впервые раскрываясь навстречу ветру крылья. Вот именно они-то и сыграли с девочкой дурную шутку – наполнившись ветром, оторвали легкое тело от поверхности крыши вместе с куском черепицы, подбросили в небо, перевернули, сминая в бесформенный кокон, который камнем устремился к земле. Внизу закричала от страха Хлоя, из замка на улицу выбежала охрана, но все они уже ничего не успевали сделать. В отчаянном броске взметнулся с земли Лель, уже в прыжке расправляя крылья, но и он видел, что не успеет перехватить ребенка, еще не умеющего летать. Но тут черный дракон сложил крылья и рухнул вниз. Масса его тела была настолько велика, что он в мгновения догнал падающего ребенка, сомкнул на ее теле огромную лапу и, мощно заработав крыльями, выровнялся, набрал высоту, уходя куда-то в сторону гор, к чуть виднеющимся на горизонте снежным пикам. Догнать его не представлялось возможным. Лель только и успел, что крикнуть арбалетчикам на стенах: - Не стрелять! Так у дочери был пусть и жалкий, но шанс остаться в живых. Все же она – демон. А прочность защитной чешуи мало отличается от брони дракона. - Я буду искать! Пока не найду! – в отчаянии прокричал он.