Тьма на пороге

Небольшой отряд снова вступил в туман перемещения. Привыкшие кони уже не шарахались в сторону, уверенные, что неприятное белесое марево не причинит вреда, и глаза скоро снова будут видеть дорогу. И впрямь, на этот раз все они благополучно собрались на небольшой каменистой площадке, с которой начинался очередной спуск в долину. От прежних пейзажей нынешний отличался разве что более скудной растительностью. Трава казалась суше, ниже и жестче, а немногочисленные деревья не впечатляли размерами. Только густого колючего кустарника росло в достатке. Многие ветви были сухими, что говорило о том, что места эти почти не заселены, иначе сухостой давно бы выбрали для костров. - Мы где-то рядом, - сказал Мартин, втянув воздух. Назир тоже принюхался - пахло совершенно по-особому - пылью и одновременно снегом. Где-то совсем рядом были горы - это с их вечно белых вершин пахнуло арбузной свежестью, заставляя вспомнить о зиме. Султан зябко повел плечами и искоса посмотрел на Леля. Жаркая встреча в лесу вспоминалась с удовольствием, вот только осадок от нее остался какой-то странный. Во рту ощущался привкус крови, а сил было, словно у новорожденного котенка. Постоянно хотелось спать и есть, но не сушенные волокна вяленого мяса, а огромный с кровью кусок оленины. Вот только разносолов не было, да и спать некогда. Впрочем, и Лель выглядел каким-то понурым, даже великолепная грива побелевших после совершеннолетия волос не блестела, а тускло серела, словно припорошенная пылью. Он непривычно горбился в седле и до крови искусал обветренные губы. Назиру некстати вспомнилась сказанная супругом в сердцах фраза: "Я есть должен!". Понятно, чем питаются такие, как он. Просто раньше султан, околдованный любовью, не думал, как они будут жить вместе. Теперь думал. Вот только, не поздно ли для рассудочных мыслей? Ведь двое дочерей растут - наследницы. Да и сердце сжималось от горькой нежности, стоило только взглянуть на тонкую усталую фигурку супруга. - Что делать? Что же мне с ним делать? На ответ он не рассчитывал и даже вздрогнул, когда рядом раздался тихий голос: - С Лелем? Ты ведь говоришь про него? Анджей внимательно смотрел на султана и тот против воли кивнул, соглашаясь. - Ты же его любишь! - Анджей не спрашивал - он утверждал очевидное, но Назир возразил: - Иногда мне кажется, что я его ненавижу, просто убить готов, стоит только услышать об очередных похождениях! - Это ревность, - печально кивнул Анджей. - Только она не решает ничего. Мы должны сами решать - разумом и сердцем. И я должен решить. Назир фыркнул: - Ты ничего, мой друг, решить не сможешь. Не тебе этим заниматься, уж извини. Мартин на голову сильнее и выше тебя, к тому же, в паре он Старший. Тебе придется просто смириться. Анджей тонко и непонятно улыбнулся, ничего не ответил, только пришпорил коня, вырываясь вперед. Тут же вслед за ним метнулся гнедой Мартина, пока не нагнал, и оба коня пошли рядом - ноздря в ноздрю. - Два идиота, - проворчал Назир. - Эти-то что не поделят? У них вообще все великолепно. Придумывают себе проблемы на ровном месте. Попробовали бы пожить в паре с инкубом! Но ни Мартин, ни Анджей его услышать не могли. Сейчас между Повелителями воздух звенел от напряжения, но оба молчали - один из гордости, второй от упрямства. Анджей усиленно старался не смотреть на Мартина, чтобы тот не прицепился с каким-нибудь вопросом, и тогда ведь можно не вынести страшного груза - устроить некрасивую истерику и семейные разборки на виду у всех. Это недостойно. Все его воспитание было против подобного. Мартин же искренне мучился, сам себя съедая за потерянного сына. Ведь не просто так с того самого черного дня, когда украли ребенка, Анджей стал усиленно избегать его? Младший просто с трудом сдерживает свой гнев, не хочет ставить его в неудобное положение перед друзьями. Да, это очень великодушно с его стороны. Мартин вздохнул. Он уже вторую ночь не мог толком спать - все думалось, что если Анджей так и не простит, если потребует развода? Ведь они истинная пара. Развод - значит одиночество до конца жизни. Да и не нужен ему никто другой. Вот ведь беда... Он так увлекся своими невеселыми мыслями, что пропустил тот момент, когда передняя нога коня Анджея провалилась в расщелину. Бедное животное страшно закричало, конь через шею полетел вперед, тяжело упал на бок, забился, орошая кровью из сломанной ноги жесткую траву. - Анджей! Не дожидаясь, пока его скакун остановится, Мартин спрыгнул на ходу, в два огромных шага преодолел расстояние до неподвижно лежащего чуть в стороне Анджея. Он хотел схватить его на руки, но властный окрик заставил замереть с протянутыми руками. - Не сметь! Ты можешь навредить ему! Марика легко спрыгнула на землю, поморщилась, слыша жалобный крик покалеченного животного. Присев около казавшегося мертвым человека, потерла ладошки, протянула их над телом и неторопливо повела от головы, спускаясь ниже. Нахмурилась, прикусив нижнюю губу. - Рон, посмотри ты. Мартин с каждой минутой все больше холодел от страха. - Марика, он хотя бы жив? - Жив. Не мешай! Повелителя и Императора бесцеремонно оттолкнули в сторону. Теперь над Анджеем, до сих пор не пришедшим в сознание, колдовал Рон. Они о чем-то тихо переговаривались с Марикой, но как ни напрягал слух оборотень, не смог уловить ни слова. Наверное, Рон что-то такое запустил - противоподслушивающее. Марика бросила на него недовольный взгляд и пригрозила пальцем. - И от кого? От меня! Когда я сейчас с ума сойду! - Не сойдешь. У тебя на редкость стабильная психика, - строго одернула его подошедшая Марика. - Сядь, не дергайся. Анджея сейчас Рон держит. - Что значит "держит"? - прошептал Мартин. - А то и значит! Плохо все. Позвоночник он сломал, а по этому костяному столбу чего только не проходит. Все в клочья - и нервы и энергия и ток соков специальных. - Что-то можно сделать? Мартин уже плохо видел мир сквозь подступившие слезы. Опять он во всем виноват! Ведь был рядом - и не успел, не помог! Но Марика пребольно ухватила его за ухо: - А ну, собрался! Сопли жевать потом будешь!Кто из нас мужчина? - Наверное, ты, - неровно выдохнул оборотень, вытирая глаза. - Да отпусти, я понял! Что-то можно сделать? Травница кивнула и ласково потрепала его по склоненной голове. - Можно. Боль убрать можно - то мы с Роном уже сделали. Нужно очень ровные деревянные носилки. Лошадьми везти нельзя - нужно, чтобы совсем не трясло. - Магией можно? - Можно, но не хочу рисковать. Мы не знаем, что за фон в подземном городе. Не выйдет ли так, что потеряем нить и с размаху да об землю? Мартин представил себе такое и побледнел. - Сам понесу! - И остальные помогут. Тут главное в ногу идти - чтобы плавно. - А ребенок?! - запоздало вспомнил оборотень. - А на то воля Богов. Малыша он не потерял, но как тому теперь на свет появиться? Ведь говорю же - все, все порвано, перепутано. Такого ни я, ни Рон не припомним. Одно скажу - для Анджея это может быть очень опасным. Мы будем каждый вечер работать, воссоздавать, сращивать, но дело это долгое, болезненное, и гарантий я никаких не дам. Она помолчала, нервно теребя в тонких пальцах излохмаченный в нити кончик платка. - Мартин, сынок, может так статься, что твой Анджей никогда не сможет ходить, - тихо произнесла она. В ответ - отчаянный взгляд: - Буду на руках носить! Вы только жизнь ему сберегите. И ребенку, если получится. Больше Мартин не сказал ничего - встал, твердой походкой подошел к Анджею, которого все еще держал за руку Рон. Легким касанием убрал неловко падавшую на глаза прядь платиновых волос. Он готов был бы поменяться с ним местами - пусть уж лучше несчастье случится с ним! Вот только почему-то все испытания выпадали на долю самого слабого, хрупкого, мягкого и доброго. "Это несправедливо!" - в отчаянии подумал он. Если только есть Боги, они должны были бы решать по-другому. Но небо молчало. Только жесткий мелкий камешек больно давил колено, напоминая, что жизнь очень жестокая штука. - Мы его усыпили. Так легче. Я попросила - носилки уже делают. Но нам придется немного задержаться. - На сколько? В глубине сознания у всех отсчитывались невидимые мгновения - и каждое из них могло стать последним для похищенных детей. Очень уж дурная слава была у этого недоубиенного Дрого. - До вечера точно. Раньше никак нельзя. - Хорошо. До вечера, - кивнул Мартин. Он оставил Анджея на мага и травницу и отправился к Ральфу и Лику, которые занимались делом - мастерили носилки. Рядом с советами суетился Назир, а Лель сидел безучастно в тени. Если бы Мартин не знал, что он демон, то решил бы, что жить ему осталось совсем немного - черные круги под глазами, синий треугольник около рта и осунувшееся белое лицо делали его похожим на живого мертвеца. Мартин не решился его тревожить. - Вон деревца подрубили - мечом поработай, нужно на две части разбить, - не отрываясь от дела бросил в его сторону Лик. Ральф же отвлекся от нарезания веревки на равные части и недовольно покачал головой: - Ну что? Уже себя во всем обвинил? - А кого еще?! Мартин зло с размахом рубанул ни в чем неповинный ствол, отчего вдоль бревнышка пролегла неровная трещина. - Это просто случай. Слепая судьба, - тихо сказал Лик. - Знаешь, я тоже себя долго винил, когда и отец Анджея и я во время нападения были ранены. Мне понадобилось больше пятнадцати лет, чтобы понять, что никто не виноват. Но я эти годы просто бездарно потерял - вычеркнул по глупости из жизни. Ты уж как-нибудь постарайся того же не сделать. - Ты тоже пострадал! Неподатливая древесина уступила, разделив ствол пополам. - Теперь ошкуривай и ровняй. - Тебе повезло - ты здоров. Значит, не будешь тратить время и силы на собственное выздоровление и все время отдашь Анджею. Только и всего. Или ты бросишь его? И Ральф, и Лик оторвались от работы. Даже Назир со вниманием ожидал ответа. - Да вы что все - с ума посходили?! - возмутился Мартин. - Я не собираюсь этого делать! Что бы там с малышом не случилось. В глазах Ральфа мелькнуло одобрение, а Лик тепло улыбнулся. - Вот и славно. А пока дело. Но было еще кое-что, что Мартин считал должным обсудить с друзьями. - Из-за нас с Анджеем придется задержаться до вечера, - с трудом сказал он, стараясь не смотреть на мужчин, делая вид, что полностью увлечен отделением от ствола коры. - Значит, задержимся! - решительно сказал Назир. - Вместе шли, вместе и до конца доберемся. После этого Мартину стало как-то легче, словно тяжесть несчастья вдруг вместе с ним подхватили еще чьи-то надежные плечи. ... Дрого нервно грыз ногти. Сейчас, когда никто из подчиненных не видел его, он мог позволить себе предаваться плебейской привычке, которая вместе с ним была родом из портовых помоек небольшого городка Нихейм, что на самом юге Империи.Потом он немного помагичит и отрастит ногти до приличных размеров, но сейчас это немного успокаивало. Спокойствия магистру ох, как не доставало! Вот что прикажете делать? На алтаре нужно принести в жертву совершенно определенное число людей. Именно то, которое он с такими предосторожностями и собирал все эти годы по разным городам да селениям. И тут такая неосторожность со стороны этого Мортуга - взять и бездарно погибнуть в неустановленном месте! Значит, ему нужно срочно искать замену. А где ее найти, если жалкие людишки из-за собственных суеверий отказывались селиться в этих местах? А Темному Богу этого не объяснить. Что ему чьи-то сложности? Он рвется в мир, к власти, к чувству вседозволенности. Как бы самого Дрого не заставил на алтарь лечь. Впрочем, нет, ему это точно не грозит - для обряда нужны живые людишки, а он, Дрого, давно уже мертв. И почему все самое неприятное случается, когда ты в нескольких шагах от цели? Впрочем, вариантов не было - придется снова пользоваться тем отвратительным артефактом, которым "щедро" поделился с ним Хозяин. Магистр всхлипнул от жалости к себе и полез в надежно запертый заклинаниями сундук. Нужная вещица хранилась в небольшой шкатулке светлого дерева, которая удивительно не соответствовала мрачному содержимому. Дрого с омерзением скривился, а затем решительно откинул в сторону легкую крышечку. На черном бархате поблескивал слизью и омерзительно вонял вынутый из орбиты глаз мертвеца. Какого он когда-то был цвета уже трудно было определить. Сейчас глазница радовала белесым бельмом. Эту гадость даже в руки было противно брать, но Дрого решительно полоснул кинжалом по пальцу, заляпал склизкий кругляш своей кровью, наблюдая, как радужка становится ярко-алого цвета. Теперь предстояла самая неприятная часть. Пусть Дрого теперь и был условно живым, вот только боль он чувствовал совсем как настоящий. Потому сначала пришлось глотнуть специальной магической настойки, щедро сдобренной обезболивающими заклятиями, потом магистр подошел к зеркалу, захватив с собой и мерзкую коробочку. Со вздохом решительно поднес хищное лезвие кинжала к собственной глазнице и ввел острие под веко. Неприятное чмоканье, нитка крови, заструившаяся по щеке к подбородку - помогая себе пальцами, Дрого достал собственный окровавленный глаз, сейчас нелепо таращившийся в каменный потолок. Аккуратно уложил его на чистую тряпицу и осторожно, как ядовитого паука, взял двумя пальцами око мертвяка. Содрогнувшись от отвращения, вставил его в пустую глазницу. Некоторое время ничего не происходило. Но вот мертвячина зашевелилась, завращалась сама по себе и обернулась алым зрачком внутрь черепа, отражая в зеркале желтый, с потрескавшимися сосудами белок. Сейчас магистр сам себе напоминал мертвеца. Впрочем, не отвлекаясь на эмоции, мысленно послал запрос - кто из живых и теплокровных разумных есть поблизости - и терпеливо начал ожидать ответ. А вот и улов! Можно считать, повезло - человек нашелся почти у самого входа - ковырялся в кустах, устраивая странное ложе из выложенных кругом камней и веток. Что и зачем делает этот невезучий мужчина, Дрого совершенно не интересовало. Он только получше запомнил, где можно найти добычу. Но тут око показало новую картину, которая уже совсем не обрадовала магистра. Совсем недалеко - в тройке терций пути - расположился лагерем небольшой отряд. Один, кажется, был ранен - очень уж стойкие эманации боли вились вокруг него. Но вот остальные путники производили впечатление опытных воинов. С ними, правда. была женщина, но она не отходила от раненого. "Лекарь!" - понял Дрого. Но вот кем были остальные? Он и дальше терзался бы сомнениями, но тут обернулся к нему лицом темноволосый оборотень, старательно строгавший доски для носилок, и магистр охнул, зажимая себе рот рукой. Этого путника он узнал легко - его профиль был отчеканен на юбилейном выпуске очень красивых монет - золотой - с профилем Старшего императора, а серебряный - его супруга - Младшего императора Мартина. Вот именно с ним и свела его судьба. - Родители пожаловали! - прошептал догадливый магистр и рванул нити всеобщей тревоги.