Тьма на пороге

Дрого чувствовал себя словно старик, позабывший что-то важное. Вот свербит оно где-то в голове, ворочается тревогой, а понять что не так - никак не удается. Все входы в Подземье закрыты. Надежно, в этом нет сомнений, потому что открыть можно лишь изнутри. Не нами сделано, не нам и разрушать. По его приказу успели отловить и доставить в город приблудного человечишку, на поверку оказавшегося мелким разбойником – сидит в запертой келье и сопли на кулак наматывает – то угрожает, то слезно отпустить просит. Ничего нового, даже скучно. Конечно, было бы любопытно взглянуть, где сейчас родители этих мелких гаденышей, столько нервов попортивших самому магистру и его людям. Но вот только Око мертвеца пришлось вынуть. Проводить хоть какие-то иные манипуляции с магией, когда в тебе эта мерзость, затруднительно. Теперь растревоженную глазницу саднило, а собственный, родителями старательно сделанный орган зрения временно не видел – таращился в пространство слепым бельмом. Это пройдет уже через пару терций, после смерти регенерация у Дрого стала очень хороша – куда там живым магистрам – обзавидуются. Но именно сейчас это тоже здорово раздражало, отвлекало, мешая сосредоточению на главном. Дрого медитативно задышал, пытаясь хоть этим простым способом освежить закольцованный на одних и тех же мыслях мозг. Но озарение не торопилось посещать его. Более того, с каждой минутой медитации он почему-то ощущал не прилив, а чувствительный отток сил, словно кто-то уверенно вампирил его энергетику. Озадаченный магистр ненавязчиво ухватился за пульсирующую нить и осторожно двинулся по ней вслед за утекающими силами. Кто бы ни был на том конце, это явно не юнец, а опасный противник, которого обязательно нужно опознать и по возможности уничтожить. Вот только враждебный маг оказался настолько знакомым, что Дрого в изумлении застыл, не зная, что ему теперь делать. Впрочем, его быстро заметили и, недолго размышляя, сгребли, словно щенка за шкирку и швырнули с размахом в огромного и ужасно злого змея. Магистр очень хотел жить. Особенно – после смерти. И теперь он, не медля, сотворил сначала мощный щит, а затем и копье, вонзая его сквозь единственную уцелевшую глазницу в череп твари. Мощные кольца в агонии скручивались в веретено, размыкались, разбивая в крошево огромные каменные колонны, черная кровь веером брызг разлеталась вокруг... Каким-то чудом Дрого удалось разорвать контакт с заклинанием и испуганным мышем порснуть обратно – по оборвавшейся нити в оставленное без присмотра тело. Он судорожно вздохнул и распахнул глаза, внимательно взглянул на почтительно склонившихся орденцев – кто знает, не наделал ли он тут глупостей? Но нет, смотрят, как всегда, с благоговейной почтительностью. Скажи им кто правду – что их обожаемый магистр всего лишь мертвая кукла, в которой чужой волей тлеет душа – засмеют, не поверят. Так уж повелось - почему-то люди хуже всего верят в правду. Зато теперь он твердо знал что делать. Перед бегством Темный Бог впечатал в его разум приказ, который теперь настоятельно требовал своего воплощения. - Возьмите пойманного человека. Приглядывайте за ним внимательно, чтобы не учудил с собой чего. Других братьев отправьте за детьми. Ждите меня у входа в нижние уровни. Он приказал это тоном, не терпящим возражений. О нижних уровнях заброшенного города среди братии ходили страшные и небезосновательные слухи. Вот только сейчас предрассудкам не было места. Приказ его господина был однозначным – следовало немедленно приступить к воплощению плана. Итак, дети возьмут кольцо, потеряют души и по его приказу убьют на алтаре всех, кроме самого мертвого магистра. А Темный Бог придет в этот мир. И что? Разве лично для Дрого что-то изменится в лучшую сторону? Как был он никчемным рабом, о которого даже ноги вытереть непотребно, так и останется. Так стоит ли ради этого что-то предпринимать? Мысль, конечно, была здравая, вот только сильнее нее был обыкновенный страх – мертвый Дрого боялся смерти. Боялся, потому что помнил, как все это было... Помнил, как падал или поднимался – понять то было невозможно – в темноту, которая говорила тысячами тысяч голосов, мелькала, словно стая воронья, несчетными лицами, сливавшимися в единое нечто – огромное, не имеющее конца и начала, без индивидуальности и личной памяти. И это нечто жадно притягивало его к себе, грозилось поглотить без остатка, слить с общей массой, стереть, уничтожить его – яркую личность, особенного, единственного в своем роде магистра Дрого. Нет, за все блага мира и за самое его спасение не готов он снова пройти по этому пути. Слишком страшно – перестать быть. Дрого содрогнулся и решительно встал. Долой ненужные мысли – счастлив тот, кто выполняет чужую волю, как свою, не думая, не неся ответственность. Ведь если что и случится со всем миром, то виной в том не он, а Хозяин. Вот так-то оно лучше, правильнее… Магистр небрежно запихнул в мешок из заветного сундука нужные для ритуала ножи и чаши, свечи черного цвета, да особый состав для рисования знаков силы. Недрогнувшей рукой захлопнул опустевший и ничем уже не примечательный сундук и направился ко входу на нижние ярусы. «Нет никакой роли личности в истории. Все это пустые бредни выживших из ума преподавателей Академии. Нет ничего – есть только предопределенность, рок, фатум», - сам себя убеждал Дрого. ... - Ну, и куда теперь? Вопрос Мартина был совсем не лишним. Запыхавшиеся, запорошенные каменной пылью и крошкой, все они сейчас были похожи друг на друга, и все с одинаковым недоумением разглядывали четыре выхода из зала, похожих, словно близнецы. - Может, наши многоуважаемые маги вспомнят, наконец, о своих обязанностях? – едко спросил Назир. Он устал тащить носилки с телом неподвижного Анджея, наглотался пыли, от которой першило в горле, взмок от быстрого бега и теперь ужасно хотел пить, хотя и осушил до капли свою флягу. Лель украдкой вздохнул и отцепил от пояса собственный сосуд с заветной влагой. - Возьми, я не хочу, - уверенно соврал он, отводя глаза. Ничего – демоны гораздо сильнее людей, даже тех, в которых есть частица оборотня. Он еще долго сможет обходиться и без воды и без пищи. А там, возможно, под горячую руку попадется кто-нибудь из злодеев, посмевших поднять руку на его дочь. Он чувствовал свою девочку где-то рядом, но только каменные коридоры были так переплетены, что даже укажи он направление, не факт, что самый ближний коридор окажется самой короткой дорогой к цели. По крайней мере, в их родовом замке недотепу, решившего так сократить путь, будет ожидать масса сюрпризов. Так стоит ли недооценивать строителей этого города? Потому демон счел за лучшее промолчать. И впрямь – пусть поработают маги. Он же оставит свою помощь до лучших времен, когда она будет действительно нужна. Рон уверенно взмахнул ладонями, на кончиках пальцев заплясали синие огоньки, ровный голос, произносящий слова на незнакомом языке, звучал удивительно монотонно. Из огоньков вилась тонкая, в человеческий волос, нить, которую маг ловко сматывал в клубок. Под конец, когда клубок достиг внушительных размеров, Рон достал из кармана маленький пузырек с темным содержимым и капнул несколько капель в центр синего сияния, тут же приобретшего отчетливо алые всполохи. - Кровь? – хрипло спросил Мартин. - Да. Второго близнеца. Я обещал уничтожить, помню. Но ведь согласись – пригодилось сейчас? - Отдай мне! – тоном, не терпящим возражений, потребовал Повелитель. Магистр не стал спорить – просто отдал отцу кровь его ребенка. В самом деле – где ей быть в большей сохранности. - И что теперь? – уточнил Лик, умело отводя гнев Мартина в сторону, возвращая всех к более насущным проблемам. - Теперь все просто. Я отпускаю Поводыря, а он спешит к своей родственной крови. - Мы с носилками – угонимся? – тревожно спросил Мартин. - Он не уйдет от создателя дальше, чем на десять шагов, - успокоил всех Рон. – Готовы? Ответом было молчаливое согласие. Даже напившийся воды Назир без понуканий взвалил на плечи носилки. Небольшой отряд уверенно двинулся в Подземье. С каждым шагом в глубины города странное чувство овладевало Лелем – ему казалось, что все его тело обволакивает черная липкая паутина, ложится слоями поверх одежд, проникает сквозь нити, брезгливо шарахается от железа и наматывается, наматывается, словно вторая кожа, по всей поверхности. Пару раз он брезгливо встряхивался, словно вымокший пес, но Назир недовольно рыкнул – не тряси носилки – и Лель утихомирился. Но страх поднимался в его сердце – что-то ведь это все значило. Почему эта черная пакость выбрала именно его? И что будет, когда ее станет слишком много? Он уже хотел обратиться за помощью к Марике, потому что не решался отвлекать от управления Поводырем Рона, но тут первые черные нити безболезненно, рывком, прошли сквозь кожу и утонули в крови демона. - О как! Новая игрушка! – восхитился в его голове чей-то голос. «Я не игрушка!» - возмутился Лель, но лишь беззвучно приоткрыл рот. Ни слова произнести так и не вышло, словно голос просто отключили. Следом за голосом он потерял возможность самостоятельно управлять телом. Все, что оставалось в его распоряжении – перепуганные мысли и хаос эмоций, среди которых преобладал страх. - Боишься? Правильно, меня надо бояться. Очень скоро у таких, как ты будет только один господин и хозяин – я. «Кто ты?» В ответ отголоски самодовольного смеха: - Я же сказал – Хозяин. Но ты не бойся – ты красивая игрушка. И мы поиграем с тобой совсем в другие игры. Ты ведь просто создан для этого. Будешь греть мою постель. А если не станешь стараться или надоешь – отдам в лапки своим воинам. Очень скоро они воплотятся вместе со мной. И поверь, юный демон, они тебе точно не понравятся. Что взять с привыкших убивать? И что сделают с таким, как ты, они, не игравшие в любовные забавы тысячелетия и столько же мечтавшие о том? Неизвестный собеседник снова довольно рассмеялся, повергая в панику Леля. Он отчего-то был уверен, что страшный некто, называющий себя Хозяином, говорит правду. Вот только что-то предпринять и предупредить своих друзей он уже не мог. - Ты пока побудешь моими глазами. Ну-ка - сместись влево, хочу взглянуть, что это за светящийся шарик скачет впереди. Сам того не желая, Лель послушно выполнил приказ, больно ударился о каменную стену и пошатнул носилки. Назир с раздражением оглянулся на него, и демон внутренне возликовал - вот сейчас супруг поймет, что с ним что-то не так. Но султан лишь тихо выругался сквозь зубы. - Какая пакость. Ведь она наверняка приведет вас куда надо. Это плохо, плохо. Нужно поторопить бестолкового магистра. А ты - молчать. Иди с ними и ни слова, ни жеста. Я запрещаю тебе говорить о том, что произошло. И не советую пробовать нарушить мой приказ. Впрочем, можешь попытаться - славно развлечешь окружающих. Чужое присутствие исчезло, но остался невидимый "поводок", словно липкая паутинка тянулась куда-то в темноту. Лель с облегчением вздохнул. Этот Хозяин говорил о магистре. Значит, их выводы правильны, и в этой истории действительно задействован маг, и пусть его имя так и не прозвучало, но вероятность того, что это кто-то другой просто ничтожна. Дело за малым - нужно как-то рассказать остальным и про незнакомца, сумевшего полностью управлять его волей, и про ожидавшего впереди магистра. Конечно, Лель понимал, что угроза Хозяина не была пустым звуком, но жизнь давно научила его бороться - за собственное счастье, за право быть частью рода, за каждый прожитый день. Он не собирался сдаваться так просто, потому что привык делать свою судьбу собственными руками, выгрызать из жизни причитающийся ему по праву кусок пирога. Не сдастся он и теперь. Для начала Лель попытался окликнуть Назира и очень обрадовался, когда это получилось легко и без заминки. - Ну что? - недовольно оглянулся супруг. - Попроси остальных задержаться, - попросил Лель. Пока Назир передавал его просьбу по цепочке, демон усиленно думал - пытался просчитать, как можно обойти условие незнакомого Хозяина. Выходило плохо, очень уж категоричен тот был в своем приказе, словно уже давно привык играть в подобные игры. Впрочем, была одна лазейка. Лель с надеждой огляделся, даже пощупал рукой пол под ногами и с огорчением застонал - вокруг был один только камень, а на нем не очень-то порисуешь. Вся команда уже столпилась вокруг, стало тесно, потому что узкий коридор был мало пригоден для совещаний. - Назир сказал, ты звал? - нетерпеливо спросил Мартин. Мысленно он уже рвал на части врагов, посмевших тронуть его ребенка, а тут досадная задержка. Лель с пониманием улыбнулся. Он присел на корточки, выпустил черные внушительные когти и начал чертить на полу наскоро придуманный рисунок. Как назло это был крог - один из самых твердых видов камней, коготь с противным скрежетом с трудом прокорябывал тоненькие линии, стачиваясь очень быстро. Еще и пятая часть рисунка не была закончена, а твердая поверхность противно царапнула кожу. Тогда Лель подключил следующий коготь, потом еще один. Мартин смотрел на него с удивлением. - Послушай, - наконец не выдержал он, - разве нельзя все объяснить по-быстрому? Лель отрицательно качнул головой и тут же почувствовал укол нешуточной боли - этот жест условно касался запретной темы, и ему дали понять, что дальше будет хуже. - Не понимаю! Это что за человечек, а в нем второй контур человечка. Он в одежде? Ну и что? Лель, не поддаваясь на провокации продолжал непростую работу. - Нет, на одежду не похоже, - с сомнением сказал Ральф. - Если бы речь шла об одежде, то контур не охватывал бы голову. А тут целиком - один человечек в другом. И смотри - от первого идет стрелочка, а там знак - руна "я". А от второго человечка такой руны нет. И он внутри первого. Ральф внимательно посмотрел на увлеченно сражающегося с камнем Леля. - Если это то, о чем я думаю, то у нас большие проблемы. Мартин насторожился - он привык доверять мнению друга и бывшего советника. А Ральф кивнул Лику, и уже оба советника склонились над схематичным рисунком. - Обрати внимание, клубок, направление, знак "добро". Идем правильной дорогой. - Дальше большой крест и руна "цель", - подключился к разгадыванию загадок Лик. - И в одном круге с целью еще один человек со знаком стихий - возможно, маг. - Ты хочешь сказать нам, что мы правы в отношении Дрого. Молчи, не говори, я так понимаю, сказать ты не сможешь? Но Лель не мог не только сказать - даже просто кивнуть, соглашаясь. Он лишь ниже опустил голову и с остервенением корябал ногтем последнюю картинку. С ее помощью он надеялся объяснить друзьям, что больше не принадлежит себе. Вот только не был уверен, что эта символика так же понятна, как предыдущая. Целым остался последний коготь на левом мизинце, Лель понимал, что этого не хватит, чтобы доцарапать все задуманное. Вот он вывел на внутреннем человечке руну "центр", вот провел от него линии к голове первого контура, но тут коготь закончился, и демон со вздохом, сжав зубы, начал корябать остатками ногтевых пластин. То и дело острый камень больно резал кожу. Рисунок окрасился кровью, но упрямец продолжал начатое, пока чья-то теплая и твердая ладонь не легла ему на плечо. - Довольно, хватит уже. Дай, хоть перевяжу. Лель поднял затуманенный болью взгляд - это был Назир. Он смотрел на него с теплом и заботой. Боги, как давно несчастный демон не видел такого взгляда! Лель прикусил губу, но так и не смог удержать позорных слез, обхватил окровавленными ладонями колени любимого и прижался к ним лицом. Так казалось, что все не так уж страшно, все как-нибудь можно еще исправить - и вернуть дочь, и решить проблему с питанием и выгнать из своей головы эту чудовищную постороннюю тварь. Вот только насладиться иллюзией ему толком не дали. - Ну как? Заждался? - снова раздался в мыслях чужой ненавистный голос, и Лель вздрогнул, оттолкнул от себя супруга, пытаясь хоть так защитить его. - Таааак... - с угрозой протянул Хозяин.- Значит, ты у нас очень талантливый. Ты, поганец, еще и рисовать умеешь?! И демона накрыла волна нестерпимой боли.