Тьма на пороге

Неизвестный враг дохнул жаром, темная волна липкого ужаса, словно неводом накрыла троицу подростков. Сразу стало трудно дышать. Казалось, что сам воздух в пещере стал тяжелым и спертым, с ощутимым сладковатым душком гниющей плоти. - Меня сейчас стошнит, - пожаловалась Наяда, зажимая ладошкой рот. Но никто из парней ей не ответил. Девушка с опаской взглянула на ребят. Блэр был бледен и смотрел прямо перед собой неподвижным, остановившимся взглядом. Руки его безвольно опустились, а лицо исказилось, словно он испытывал сильную душевную муку. Антэро же, напротив, был напряжен и сильно покраснел, крепко сжимая кулаки. Забыв про то, что он маг, сын Повелителей оборотней отмахивался от кого-то, одному ему видимого, руками с длинными звериными когтями, он тихо и угрожающе рычал, а из приоткрытого рта с отчетливо измененными клыками, будто у бешеного зверя, капала слюна. - Ребята, эй! – Наяда щелкнула пальцами прямо перед носом у Блэра, но тот даже не заметил этого. Тогда она, встав за спиной, хлопнула по плечу огневика и едва успела увернуться от взмаха острейших когтей. – Очумел совсем! Это ж я! – рявкнула она испуганно. Но парень только опасно зарычал и сделал крадущийся шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Наяда тихонько взвизгнула и темной тенью метнулась в сторону. И этот ее не узнавал. - Да что же с ними творится? – прошептала она, но тут краем глаза заметила, как в воздухе возникла тонкая черная паутинка, которая, словно ее что-то притягивало, скользнула к ее руке и неприятно прильнула к обнаженной коже на запястье. - Пакость какая! – брезгливо фыркнула демонесса, отрастила коготь и тут же поддела мерзкую дрянь. Вот только та словно приросла, никак не хотела отлипать. Сжав губы в тонкую нить, девушка упрямо отрывала чужеродную гадость от своего тела. Наконец ей это удалось, но местами черная нить отстала вместе с кусочками кожи, руку неприятно саднило, а в воздухе отчетливо запахло свежей кровью. - Опасная мерзость! – прошептала она, с опаской оглядываясь – в воздухе, словно ниоткуда, появлялись все новые и новые черные нити. Пока они, словно слепые, бестолково тыкались в камни, сталкиваясь друг с другом. Стоявших у всех на виду Антэро и Блэра они словно не замечали – обтекали, неприятно, по-змеиному, извиваясь. Одно было хорошо – парням черные липкие нитки были не опасны, чего совсем нельзя было сказать о ней самой. Наяда в спешке вспоминала все, чему учила ее знаменитая бабушка-демонесса и многочисленные учителя, но арсенал доступных ей заклятий казался каким-то несерьезным. Похоже, что никому из взрослых даже в голову не могло прийти, что не вошедшему в совершеннолетие инкубу может понадобиться что-то из арсенала боевой магии. Вот сейчас очень кстати были бы умения огненного мага, да только он почему-то воспринимал юную демонессу, словно собственного врага. - Что же это за гадость творится? – прошипела Наяда, осторожно отступая в сторону, стараясь не задеть плавающие в воздухе опасные нити. – Ребята, эй, парни! Да придите же в себя! Иначе мне тут конец придет! Но в ответ она услышала только тихий смех. - Не напрягай свой чудный голосок. Они сейчас никого не услышат. Глупые-глупые дети! Это против кого же вы собрались защищаться своими куцыми силенками, не имея даже начального магического образования? - Ты еще кто такой? Наяда не собиралась пугаться. Отец учил ее, что страх – первая ступень к проигрышу, а проигрывать юная демонесса не привыкла. На всякий случай она прикрылась самым сильным щитом, который только способна была создать. - Какая наглость! – искренне изумился незнакомец. – Я, можно сказать, спас их от разъяренного стража, а в ответ что? Хамство и попытки напасть. Кто же вас воспитывал, хотел бы я узнать? Сначала Наяда даже немного устыдилась, ведь действительно выходило, что таинственный незнакомец пришел им на помощь очень вовремя – еще немного, и змеюка ими бы поужинала. Но как-то само собой вспомнилось наставление мудрой бабушки. «У нас, дорогая, есть врожденное чувство, которым мы способны определять искренность собеседника. Нужно совсем немного – всего лишь прислушаться к его чувствам», - говорила она. И Наяда прислушалась. Голод, жадное ожидание, злость, похоть, желание смять, сломать, уничтожить, властвовать, причинять боль… Страшный коктейль почти задушил ее, она отчаянно рванулась прочь, пытаясь вспомнить самое доброе и светлое из того, что было в ее жизни. Теплые уверенные руки отца ласково прижимают ее к груди, губы нежно касаются щек, впитывая хрусталики слезинок, а знакомый голос успокаивает, звучит так уверенно, что все горести и заботы уходят, словно их никогда и не было… - Лель, папа… - тихо шепчет Наяда и открывает затуманенные слезами глаза. Теперь ей точно известно, что псевдоспаситель опасен. Опасен так, как может быть разъяренный сумасшедший. Ведь не может быть в нормальном разумном создании одна только злоба и тьма? Ведь должно быть хоть что-то светлое и доброе, пусть даже одна только капля – родом из детства. Вот только в том, кто сейчас им противостоял, ее не было. - Так что мне думать? Считать вас невоспитанными детьми? – не заметив изменения ее восприятия, допытывался невидимый незнакомец. Сам он почему-то оставался там – в соседней пещере, не торопясь заходить в комнату с кольцом. - Что думать? – словно пробуя на вкус слова, переспросила Наяда. – Да что угодно! Я знаю лишь то, что если ты и спас нас, то уж точно не оттого, что слишком добр. Просто мы тебе зачем-то нужны! В ответ раздался отвратительный рев, полный злости и ненависти. - Маленькая дрянь! Думаешь, если поняла, то уже победила? Да у тебя совсем не осталось времени! Еще немного, и ты будешь в моей власти, как и твой никчемный папочка! И поверь, за неповиновение и тебя я накажу так же, как его. Тоже будешь корчиться от боли, вгрызаясь зубами в собственную плоть! Да такие, как вы, должны встречать мой приход в мир, стоя на коленях, и сметь поднимать головы лишь тогда, когда им будет позволено. В ваших душах есть Тьма, значит, вы мои подданные. Изначально мне принадлежите – и телами и душами. Или ты сейчас же немедленно склоняешься перед моей властью, или пожалеешь! Я не предлагаю добровольное сотрудничество чаще одного раза! Все ясно? Темная фигура маячила у самого входа, но не делала последнего шага, словно невидимая черта была проведена между двумя помещениями, соединенными узким темным коридором. Наяда с ужасом всматривалась в смазанные черты лица, которые все время плыли и менялись, словно этот странный человекообразный тип состоял из аморфного черного тумана или же странной воды, не способной держать постоянную форму. Она не отвечала, все еще пытаясь осознать услышанное. Кажется, он ей угрожал, но не это казалось ей сейчас важным. Он что-то говорил про отца, про горячо любимого Леля… - Ты… Что ты сделал с папой? – спросила она тихо. - Наказал за неповиновение. Что же еще? – хмыкнул незнакомец. – Могу показать! В воздухе на грани тьмы коридора и света комнаты возникла размытая и нечеткая, но вполне понятная картинка, словно в водном зеркале отражались происходящие на берегу события. Наяда отчетливо видела, как вокруг тела, сведенного судорогами, столпились знакомые и дорогие ей лица. Вот Лик и Ральф – она как-то встречалась с ними, когда гостила пару недель у Мартина и Анджея. Вот и сам Повелитель Мартин, а рядом с ним два мага – Марика и Рон. А вот и родитель – сам Назир. Сейчас он выглядит испуганным, прикушенная нижняя губа и побледневшее лицо выдают страх. Но вот картинка приблизилась, и Наяда смогла увидеть, что бьющееся на камнях тело принадлежит ее отцу. Лель был страшен – мутные от боли глаза с темными провалами на месте радужки – это расширившийся на максимум зрачок, что бывает у демонов не так уж часто, окровавленные руки, пена на губах и ужасные спазмы, заставляющие сильное тело изгибаться от напряжения, ударяться о камни. Смотреть на это было жутко. Наяда видела, что все старались помочь ему – удержать от ударов об острые камни, спеленать тело в собственную одежду – но куда им. Разве могут люди, да и те же оборотни справиться с силой истинного демона. - Что с ним?! Ему больно? – девочка едва не плакала. Вот сейчас первые ростки страха проникли в ее сердце. Если уж казавшийся непобедимым отец ничего не смог сделать, если сильнейшие маги не в состоянии ему помочь, то что может она – маленькая и слабая девчонка? - Разумеется. Непокорность и своеволие – две ошибки, которые могут очень дорого стоить. Если не хочешь того же, подчиняйся добровольно. - И что тебе нужно от меня? Наяда привыкла сперва узнавать цену сделки, а уж потом ставить свою подпись на документе. Этому будущую правительницу учили с малолетства. - Да ничего особенного. Вон кольцо – видишь? Сейчас возьмешь за руки этих двоих и вместе берете эту вещицу с постамента. - Я не могу. - Чего не можешь?! - Не сердись. Просто Антэро опасен – он меня убьет, - пожаловалась девушка. - Да, вот незадача. Это я как-то не учел… Незнакомец на мгновение задумался. - Ладно. Ничего не делай пока. Все равно нужно дождаться Дрого и его людей. - Подожди! – смиренно попросила Наяда. – Раз уж я буду послушной и выполню твои желания, то, может, ты окажешь милость? - Какую еще? – ворчливо поинтересовался он. - Пожалей моего отца. Прекрати наказание, - попросила она. Весь ее вид, просящий тон, смирение – были тем бальзамом, который приятно льстил самолюбию Темного Бога. Дрого повиновался ему из милости, демон Лель и вовсе сопротивлялся, и только эта девочка принимала его так, как следовало – со смирением и почтением. - Ладно, - величественно согласился он. – Только потому, что ты поняла мое истинное величие и силу, я выполню твою просьбу. Перед тем, как исчезнуть, он небрежно взмахнул рукой, одновременно на картинке стало видно, как обмякло истерзанное болью тело Леля, а потом сама картинка рассыпалась клочьями тумана, словно ее и не было. Наяда без сил опустилась на холодный каменный пол. Она еще раз взглянула на ребят, но с ними все было по-прежнему. Тогда она закрыла лицо руками и тихо заплакала. … Дрого был в ярости. Совершенно ничего нельзя поручить этим идиотам! Всего-то и нужно было – проследить за тремя детьми, не справились! - Где теперь их искать? – в бешенстве рыкнул он на испуганно сбившихся в кучку подчиненных. Каждый из них сейчас был занят очень важным делом – старательно прятался за спину соседа – из-за чего толпа постоянно двигалась и шевелилась – никому не хотелось оставаться в первых рядах. - Все, совершенно все приходится делать самому, - магистр обвел подчиненных тяжелым взглядом, - и зачем тогда вы мне нужны? Я вытащил вас с помоек, вы были отбросами человечества. Теперь – владеете магией и живете, ни в чем не нуждаясь. Так неужели нельзя быть хоть немного признательными? Магистр тяжело вздохнул и усевшись в неудобное кресло привычно отпустил сознание, быстро рыская по всем ярусам подземного города. Он уже не слышал, как кто-то в центре маленькой кучки испуганных людей тихо проворчал: - Может, я и числился среди отбросов, да только жил себе спокойно и не боялся каждый день, что какое-нибудь чудище утащит меня в темные коридоры, чтобы пообедать. - Точно! – подхватил еще один голос. – Все он врет, этот магистр. Магией он нас одарил – как же! Все, что умеем – убирать, да зажигать свечи. Еще и упрекает, что живем, как сыр в масле катаемся. - Жрем, как псы на улицах – что от его стола останется! - И уважения нет никакого – понукает, хуже чем рабами! Гул недовольства все усиливался, у каждого было, что предъявить зазнавшемуся магистру, но вот тот открыл глаза и строго взглянул на бунтовщиков. Все разом присмирели, опустили взгляды к земле и примолкли – высказать все страшному магу не хватало смелости. - На ваше счастье, я их нашел. Покинуть город щенки не успели. Более того, - магистр неприятно улыбнулся, - сами себя доставили по назначению. Так поторопимся и мы. - Куда? – спросил кто-то робко. - Навстречу нашему светлому, наполненному могуществом будущему, - соврал магистр. Он прекрасно знал, что никакого будущего у этих людей и отчаянно поскуливающего от страха разбойника уже не будет. Но самое страшное, что не будет у них и посмертия, потому что Темный Бог до дна выпьет их души. Никогда не попадут они к прочим, никогда не возродятся на земле снова. Обречь на это живых и разумных существ – величайшее преступление, которому нет прощения. Если бы только магистру хватило смелости противиться своему страшному господину, но нет – к такому он не был готов. Уж лучше спастись самому, чем испытывать страшные муки из-за кучки посторонних ему людишек. Дрого решительно направился к нижним ярусам, туда, где в недоступной для них комнате ожидало своего часа Кольцо Тьмы. Скоро, очень скоро все камни небольшого помещения насквозь пропитаются кровью, стены огласят последние предсмертные хрипы и стоны, и в сопровождении этой завораживающей музыки вступит в мир новый Хозяин. - Поторопись! – недовольно рявнул тот, легкий на помин. – Что вы тащитесь, как стая беременных слизней? Дрого испуганно втянул голову в плечи и припустил вниз бегом, слыша, как пыхтят у него за спиной орденцы да тоненько поскуливает связанный разбойник. Ко входу в заветную пещеру он прибыл взмокшим и запыхавшимся. С трудом восстановил дыхание и сотворив руками нужные пассы, мысленно произнес формулу заклятия, открывавшего запасную тайную дверь. Почему-то сегодня Хозяин настаивал на использовании именно этого входа, а возражать ему смог бы только совсем лишенный разума. Пещера была освещена, навстречу им вскочила на ноги и замерла в боевой стойке девчонка, двое ее дружков вовсе не обратили внимания на вновь прибывших. Магистр присмотрелся и понял в чем дело – от каждого из них тянулся узнаваемый темный поводок – мальчишки уже контролировались Хозяином. Он даже смог разобраться в сферах контроля и самодовольно усмехнулся – его собственное мастерство росло. Вот огненный маг – слишком амбициозен – готов сразиться с любым врагом и всенепременно выйти победителем. Самонадеянный щенок! На этот крючок и поймала его Тьма – теперь он сражается с несуществующими врагами и конечно же побеждает, все больше и больше погружаясь в пучину гордыни и самодовольства. А со вторым гораздо любопытнее – он слишком одинок, все, что у него есть – собственные родители. Вот и крутятся у него перед глазами страшные картины, в которых дорогие ему люди погибают мучительно и жутко. И будет так до тех пор, пока глупыш не поймет, что нужно быть готовым отпустить тех, кто дорог тебе, позволить им жить свободно и так же свободно в свой час принять смерть. Да только как осознать столь сложную истину ребенку, совсем еще не имеющему жизненного опыта? Нет, и ему не освободиться от надежного поводка. Будет и он плясать по указке Хозяина. - Ну вот и прибыли. Всем рассредоточиться вдоль стен и не подходить к постаменту ближе, чем на шесть шагов, - властно распорядился Дрого, первым входя в пещеру. – Мы готовы, мой господин, - мысленно добавил он.