Тьма на пороге

Марика закончила втирать в неподвижную поясницу очередную целебную мазь и помогла Анджею перевернуться. Сегодня она очень устала, что не было удивительным – трудные роды, да еще трое больных, из которых одного пришлось почти из рук самой смерти вытаскивать. А вечером вот – традиционно – к Анджею. Этого пациента она любила как собственного сына и готова была сделать для него все, даже использовать запретные зелья. Впрочем, если уж до конца честной быть, и делала. Так в сегодняшней мази опытному травнику не один ингредиент показался бы крайне подозрительным. Вот только все было впустую. Она точно знала, что все уже несколько лун в полном порядке – правильно срослись кости, расправились и восстановились хрящи, циркулируют жизненные токи, а вот ходить ее дорогой мальчик так и не мог. Ноги, словно мертвые обрубки, лежали на свежей простыне, не чувствовали боли от игл, не поддавались самым простым усилиям. Их каждый раз приходилось перекладывать руками. Уже заметно сдали мышцы, которыми давно не пользовались, стали как-то слишком выпирать коленные чашечки. Марика подавила тяжелый вздох. Она все еще пыталась что-то изменить, хотя и ее оптимизм потихоньку таял. Но это еще не повод, чтобы лишать надежды светлого мальчика. Уж он-то должен верить до конца, что все будет хорошо – просто нужно время. - Ты упражнения делал? – строго спросила она. - Да, только опять ничего не получилось, - беззащитно и печально улыбнулся Анджей. - Значит, недостаточно хотел! - Неправда! Я старался. Очень. Только… - он отвел глаза, прикусив нижнюю губу. Было понятно, что Анджей расстроен. – Ты говорила, что отвар, который я пил последние две недели, должен что-то там улучшить. А все осталось, как было. Это очень походило на жалобу, но Марика понимала, что Младший жалуется не на нее, а скорее на такую несправедливость – опять не сбылась очередная надежда. Сейчас нужно было обязательно что-то сказать, да так, чтобы надежда появилась снова. Очередная. Скорее всего, такая же глупая, которая рассыплется в прах через некоторое время. Но лучше уж так, чем отчаяние. - Ничего! Мы с тобой укрепили нервы, а этой мазью добавим прочности суставам. Нельзя же требовать всего и сразу, не будь ребенком, Анджей. Ты уже сам родитель, и скоро еще раз будешь. Кстати, мы с Роном уверены, что с малышом все отлично, как ему и положено по времени – растет. Она ободряюще улыбнулась, деловито собирая в корзинку с плетеной крышкой разнообразные склянки и бутылочки – неизменные инструменты ее ремесла. Но Анджей вместо ожидаемой радости побледнел и молча отвернулся лицом к стене, закрыл глаза. - Эй, что случилось, сынок? Марика присела рядышком на кровать и ласково провела по щеке пальцами с чуть шершавой от постоянного контакта с зельями кожей. - Ничего, - глухо ответил он, пытаясь повернуться к ней спиной. Из-за мертвых ног, разумеется, ничего не вышло, и Анджей с досадой сжал кулак. Марика нахмурилась. - Когда мне отвечают «ничего», то я понимаю, только одно – там, где что-то должно быть, почему-то пусто. И пока ты мне сейчас доходчиво не объяснишь, не уйду. Что случилось? Я вам с Мартином считай вместо матери, я за вас отвечаю. При упоминании имени Старшего, нервно сжимавшие простынь пальцы чуть заметно дрогнули. Другой бы не заметил, но только не чуткая травница. - Ну, что вы опять с Мартином не поделили? – с легкой укоризной в голосе спросила она. – Может, он не навестил тебя? Так я ему уши-то надеру! - Нет, навестил. Только я… Хотел о другом узнать, Марика. Обещай, что ему не скажешь? Отчаянный и какой-то нездорово воспаленный взгляд изрядно напряг мудрую женщину, но она кивнула: - Обещаю. - После появления ребенка я хочу оформить развод и уйти в лесной скит. Я слышал, что он есть у оборотней – отдельно мужской, отдельно женский. Скажи, меня туда примут? Травница нахмурилась. - Примут. Отчего ж не принять? Туда всех берут. На то и скит, что последним прибежищем является для тех, кто от жизни устал, либо от горя ее не видит. Вот только что-то я не пойму – ты-то туда зачем собрался? Про детей своих часом не забыл? Им как объяснишь? - А им отец объяснит. Они не без опеки и защиты остаются. Мартин, когда свободен станет, сможет снова семью образовать. Мало ли вокруг тех, кто может ему истинной парой стать? Он хорош собой, молод, знатен. Империю я оставлю на дочь, а он будет регентом. А Назиров племянник ему хорошим помощником, а, может, и не только помощником. А я? А зачем им я? Чем детям может помочь родитель-калека? А Мартину что - всю жизнь воздержанием мучиться? Да он и не сможет! Он сильный и молодой. Он просто не сможет! А калека – зачем?! С каждым словом Анджей говорил все быстрее и лихорадочнее, в глазах блестели непролитые слезы. Под конец он уже задыхался, но только нездоровый румянец алел на щеках. Марика слушала его и не могла поверить, как же это так? Откуда только в его голове взялись подобные мысли? Неужели где-то Мартин сглупил, дал хоть малейший повод усомниться в себе? Но только Марика собралась ответить, как вдруг от дверей раздался угрюмый, но такой знакомый голос Мартина. - Значит, хочешь меня бросить? Он тяжело прошагал к кровати и навис над замершим супругом. Было заметно, что он злится. - Ты подобрал отличные аргументы. Просто убийственные. - Ты слышал? – тихо спросил Анджей. - Да. Практически все. И если бы ты был чуть более наблюдательным, то давно увидел бы меня. Но что там! Ты же уже все решил! За нас обоих, за детей. За всех все решил. Разве тебя могут интересовать такие мелочи, как наше мнение, чувства, как то, что я тупо топчусь на пороге? Да кто я такой? Голос Мартина сочился ядом, и Марике это надоело. Она ловко стукнула деревянной чашкой по какой-то точке под коленом, и Старший повелитель ойкнув практически упал на кровать. Он наградил приемную мать обиженным взглядом и начал растирать онемевшую ногу. - А теперь послушайте, что я вам скажу, - тяжело вздохнула она, - со стороны вы оба похожи на неразумных детей. Один на весь мир обижен из-за болезни и не имеет ни сил, ни терпения, чтобы со всем этим справиться, а потому начинает и других задевать – мол, раз мне плохо, то пусть и все страдают. - Нет! - Помолчи! А то тоже кружечкой по нужному месту приложу и не посмотрю, что больной! – прикрикнула травница. - А ты Мартин, взрослый оборотень, правитель, отец, и на это все ведешься, как волк-первогодок на ложный заячий след. И не стыдно? - А чего мне стыдиться? Это меня бросить хотят! – взъярился он. - Можно подумать, ты того не хочешь, - с горечью бросил Анджей. – Кайл отличная замена. Я видел! - Что ты видел?! – в один голос спросили удивленная травница и возмущенный Мартин, но Анджей только мучительно покраснел и отвернулся, показывая, что больше ничего говорить не намерен. Мартин жестко ухватил его за плечо, заставив скривиться от боли. Марика неодобрительно поджала губы, но промолчала. Вмешиваться сейчас было неправильно, это было слишком личным и не терпящим отлагательств. - Начал говорить, так договаривай! – потребовал Старший. - А иначе? Если не стану? Изобьешь? Анджей улыбался – устало и измученно. Сейчас ему было все равно, что сделает с ним Мартин. Он уже все обдумал и решил, вряд ли супруг сможет хоть что-то сказать такое, что все изменит. Да и зачем? Зачем быть для всех обузой? В скиту принимают всех. Так подтвердила Марика. Так чего ждать? Как ребенок родится, нужно закончить эти затянувшиеся мучения, уж рубануть один раз – пусть отболит сразу. Он точно знал, что не сможет выносить измены супруга. А в том, что они будут, сомнений не было. Тот и здоровому-то изменял, а уж теперь – его все поймут, еще и жалеть будут. Мол, по рукам связал его непутевый супруг. Нет, чем так, уж лучше в скит! Вот только Мартин сумел его удивить. Отпустил плечо (явно синяки останутся, да и леший с ними), вздохнул тяжело и отвел глаза. - Не трону. Хочешь - верь, хочешь - нет – я тебя люблю. Только вот тебе, как выяснилось, это не нужно. - И Кайла тоже любишь? – упрямо спросил Анджей. Он сам понять не мог, зачем ему это, только почему-то важным было услышать от самого Мартина признание. Тогда уж точно всем сомнениям пришел бы конец. А Мартин усмехнулся и как-то странно на него посмотрел. - Дался тебе тот Кайл. Это ты меня с ним что ли где-то увидел? И навоображал невесть что? Глупыш! - А там и воображать было нечего! Нечего! Все и так понятно. Что он делал в твоем кабинете ночью? Перед моим отъездом к Назиру? Анджей смотрел Мартину в глаза. Ему нечего было скрывать и бояться, и он не стал бы говорить о позоре, вот только Мартин сам к тому вынудил. Пусть же стыдно будет ему. Старший задумался, припоминая. Оборотни до глубокой старости на память не жаловались, и Анджей был уверен, что супруг обязательно вспомнит ту ночь. Вот сейчас вспомнит и покраснеет или глаза спрячет, а то и вовсе на дела сошлется и сбежит, и уж точно больше не будет пытаться все дело так представить, будто это он, Анджей, во всем виноват. И Мартин вспомнил, остро глянул на Младшего и сказал вовсе не то, что тот от него ожидал: - Так значит, не показалось мне. И это ты по коридору бегал и подглядывал? О, тогда все действительно понятно! Могу себе представить, как это выглядело от дверей. Ты ведь там стоял? Анджей невольно кивнул, соглашаясь, а Марика в удивлении изогнула бровь. Разговор становился все необычнее и непонятнее. Теперь она уже затруднялась сказать, кто из двоих прав. - Так вот, чтоб ты знал – Кайл мне делал массаж. Их в монастыре учили каким-то важным точкам. Большая их часть на ногах, и если их массировать, то не только ноги, а и весь отдыхаешь. Вот этим он в моем кабинете ночью и занимался. Марика, да скажи ты этому… Что так и есть – на ногах куча этих точек. Марика кивнула, соглашаясь. - А почему ночью? – растеряно спросил Младший, железные аргументы которого серьезно пошатнулись. - Может, потому что мы с советником до ночи работаем? Такое бывает. Иной раз лягу спать, и вспоминаю, что забыл что-то важное. Уже сил нет, а приходится вставать и идти доделывать. И такое бывает. И еще, чтобы ты знал, я просил Кайла присмотреть за Атаро в наше отсутствие. Мальчик и так к ней неровно дышит. Это только слепой не заметит, а я очень даже зрячий. Он так трогательно молчал и вздыхал, что я дал ему свое высочайшее разрешение встречаться с нашей дочерью. - Без меня?! – возмутился Анджей. - Ну, ты же без нас решаешь вопросы о разводе и удалении в скит? Так что тебя теперь не устраивает? – парировал Мартин. - И правильно, молодец! – неожиданно вмешалась Марика. – Близнецам-то опасно долго без связи. Значит что? Или надо срочно прежнюю восстанавливать, или новую создавать. А любовная-то связь достаточно сильная. Так что ты этим девочку обезопасил. Просто молодец! - Да она же еще ребенок! На Анджея посмотрели снисходительно, словно ребенком был он сам. - С точки зрения оборотней, не совсем, - улыбнулся Мартин. – Да ты себя-то вспомни. Сколько тебе было, когда ты замуж вышел? - Ты! Да ты! – Анджей был в ярости. Он никогда в жизни еще не испытывал такого яростного желания свернуть кому-нибудь шею! Да как он только посмел – их маленькую дочурку, какому-то подозрительному во всех отношениях племяннику султана! Мартин почувствовал его ярость и прытко вскочил с постели, отойдя на пару шагов. - Анджей, ну хватит! Попробуй рассуждать логично! – со смехом попросил он. – Должны же быть в твоей белокурой голове мозги? - Прибью! – взвыл оскорбленный больной и пошатываясь встал с постели, вытянув руки в сторону супруга, сделал решительный шаг вперед и пошатнулся – отвыкшие ходить ноги подвели. Он потерял равновесие и упал бы на пол, но тут его сгребли в горячие сильные объятия. - Солнце мое, золото, да ты же пошел, понимаешь! Анджей с удивлением обнаружил, что и впрямь стоит – на слабых, дрожащих от напряжения ногах, осторожно и крепко удерживаемый от падения Мартином. - Ну вот, а то заладил – калека да обуза. В скит собрался. Нет, я не против твоей туда поездки. Но только вместе со мной. Не отвяжешься теперь от меня – ясно? - Ты Кайла не любишь? – жалко спросил Анджей. - Дорогой, я тебя все же побью – в профилактических целях. Чтобы мозг заработал. Я Кайла не люблю, - четко сказал Мартин. – Еще раз об этом услышу… - Не услышишь, - улыбнулся с облегчением Анджей. – Слово даю. - И то правда, - хмыкнула Марика. – Про Кайла точно не услышишь. Он что-нибудь новое придумает, не хуже прежнего. Ладно, укладывай красавца в постель. А ты завтра упражнения, что я показывала, делай! - Обязательно, - выдохнул счастливо улыбавшийся Анджей. Пожалуй, поездка в скит была не самым лучшим решением.