Глава 3. Непостоянная штука, дружба
28 ноября 2020 г., 06:02
Гарри провёл выходные с Роном и Гермионой, стараясь, чтобы его прятки от слизеринцев выглядели не слишком очевидно. Что бы там сказала Гермиона? Нужно попытаться влиться в коллектив.
Но это было непросто. Слизерин таил столько секретов. Гарри подходил ближе и слышал, как шепотки резко смолкали. Слова «грязнокровка» и «Пожиратели смерти», брошенные тут и там, разговоры, затихающие в его присутствии, и глаза — широко раскрытые, настороженные.
Больше других он избегал Волдеморта, который, впрочем, больше не искал его компании. Его интерес угас. Гарри оставалось только продолжать в том же духе — оставаться посредственным, безобидным и незаметным.
Понедельник подобрался внезапно. Большую часть времени Гарри провёл, пропадая в библиотеке с Роном и Гермионой в поисках информации о путешествиях во времени. Под взглядом библиотекаря Гарри чувствовал себя неуютно и в целом мало что нашёл. Теперь у него вдруг появились уроки и ЖАБА, как любила повторять Гермиона.
— У нас Защита вместе, — сказал Рон, сравнивая их расписания утром понедельника. — И зелья с чарами.
Однако раньше у них все уроки были вместе. По крайней мере, у Рона и Гарри. Теперь же…
В расписании Гарри появились надписи, гласившие: «Трансфигурация — Слизерин-Пуффендуй» и «Травология — Слизерин-Когтевран».
Первым уроком стояла травология. Гарри проследовал за остальными слизеринцами в теплицы, пачкая полы мантии о траву. Всю неделю шёл дождь, поэтому земля под ногами раскисла и стала вязкой. Они пришли в теплицу под номером семь, в которой Гарри никогда не был.
Стоило им зайти, как их обдало волной тепла. Гарри снял запотевшие очки и вытер о мантию. Надев их обратно, он смог наконец всё разглядеть.
Растения росли на каждом свободном дюйме пространства. Некоторые уходили вверх до самого потолка, толстые, как деревья. Здесь были дрожащие лозы и листья, которые открывались и закрывались, будто дышали. Длинный шип пополз к нему сверху, и Гарри пригнулся, когда тот попытался обернуться вокруг его головы. Всё вокруг гудело.
— Как ты учил травологию на дому? — спросил Абраксас Малфой. В своей дорогой мантии, с необычными бледными чертами лица, он смотрелся среди растений совершенно неуместно — будто лебедь на птицеферме.
— С трудом. В основном мы учили что-то безобидное и всегда местное. Много теории, — скривился он.
Абраксас кивнул.
— В этом году у нас плотоядные деревья. Мы уже начали обдирать несколько.
Он указал на пять тёмных деревьев в глубине оранжереи. По коре тянулись глубокие надрезы, сочившиеся липкой зелёной субстанцией, а их ветки метались, как разъярённые ветряные мельницы. Гарри так увлёкся этим зрелищем, что не заметил, как вошёл профессор. Лицо его было обветренным и морщинистым, а блестящие серебристые волосы — зачёсаны назад.
— Сегодня продолжим собирать с деревьев сок, — сказал он. — Профессор Слизнорт просил поторопиться.
Он осёкся, заметив Гарри.
— Вы ведь новенький, да? До октября мы изучаем плотоядные деревья. Вам бы не помешало почитать конспекты.
Он повернулся к остальным студентам.
— А вам всем не помешало бы надеть маски.
Все нацепили маски и перчатки из драконьей кожи. Профессор Бири показал движение палочки для резки деревьев — несомненно, ради Гарри. Нужно было стоять ровно в двух метрах от дерева и непрестанно следить за ветвями, и не дай бог покажется хоть дюйм плоти.
В маске было слишком жарко, и Гарри невольно казалось, что он астронавт. Абраксас Малфой остался рядом с ним, и Гарри не стал от него отодвигаться. Он не особо уверенно чувствовал себя среди этих деревьев и потому повторял за Абраксасом, который извлекал яд с обманчивой лёгкостью.
Руки у него покрылись волдырями даже сквозь тонкие перчатки — и он по-новому посочувствовал Рону, который всегда пользовался подержанными. Слово «плотоядные» не раз всплывало у него в голове.
Следующим уроком шла трансфигурация. Гарри упал духом от одной мысли о ней: точность и аккуратность взмахов палочки, теория, которая уже на шестом курсе была довольно заумной. Седьмой же точно будет адом.
Но потом он вспомнил — у него же не профессор МакГонагалл. У него Дамблдор. И ни с того ни с сего трансфигурация показалась весьма желанной.
Кабинет был вдвое больше всех остальных, что он видел, но половина комнаты при этом пустовала. Ни столов, ни стульев, просто пустое пространство. В передней части стоял стол Дамблдора — он сидел над стопкой эссе — и висела доска, занимавшая всю стену.
Когда Гарри с остальными зашли — на этот раз с пуффендуйцами, никого из которых он не знал, — Дамблдор улыбнулся и встал.
— Замечательно, — сказал он. — Сегодня книги нам не понадобятся. Мы продолжим заниматься межвидовой трансфигурацией и постараемся сделать это невербально. Знаю-знаю, ужасно.
Он подмигнул.
Межвидовая трансфигурация.
Помрачнел не только Гарри. Будь здесь Гермиона, она бы тут же оживилась, а Рон страдал бы вместе с ним. Но их здесь не было, поэтому он стоял в одиночестве.
— Я всегда шепчу заклинания, — сказал Абраксас Малфой, поравнявшись с ним. Ну, может и не в одиночестве.
— И он в курсе. Так смотрит на меня. — Абраксас дёрнул головой, и верно — Дамблдор смотрел прямо на них. — Вот именно так.
Сзади к ним подошёл ещё один студент, невысокий и тощий, с тёмной кожей и тёмными волосами. В нём не было ничего необычного, кроме глаз — пугающих, бегающих от Гарри к Абраксасу и обратно. Он выглядел так, будто в любой момент мог замышлять убийство.
Гарри его вспомнил. Это тот самый парень, что спросил, не полукровка ли он.
— Поттер, верно?
Гарри кивнул, хотя вопрос, скорее всего, был риторический. Кто не знал имя нового студента?
— Дамблдор нас, слизеринцев, не любит, да, Абраксас?
Абраксас покивал.
— Эйвери имеет в виду, не балуйся никакой… сомнительной… магией у него на глазах.
— И не зови никого грязнокровкой. Их здесь полно. — Эйвери оглядел пуффендуйцев и сделал вид, будто его сейчас стошнит.
— Похоже, Дамблдор прав, — сказал Гарри холодно.
Абраксас и Эйвери повернулись и уставились на него. Абраксас растерянно округлил глаза.
— Ты отвратителен, Поттер. — Эйвери отошёл на шаг и бросил взгляд на Абраксаса. — В нашем кругу тебе явно не место.
— Гарри ясно дал понять, что не хочет ввязываться в дела факультета, — вмешался Абраксас. — Правда, Гарри?
— Он теперь слизеринец, — сказал Эйвери. — Что ему, уши закрыть?
— Если начистоту, — начал Гарри, проигнорировав ту часть мозга, которая твердила: «заткнись, заткнись, идиот». — В каком таком кругу?
Эйвери улыбнулся, и это вселяло больше жути, чем улыбка Волдеморта. Он стал похож на что-то среднее между мужчиной и ребёнком — ребёнком, который отрывал мухам крылья забавы ради. В его выражении лица было что-то настолько пугающее, что Гарри впервые подумал: «Может, он сумасшедший?»
— Да так, небольшой клуб. Для слизеринцев. Что-то вроде… учебного кружка. Если хочешь могущества, — он рассмеялся, — настоящего могущества и не хочешь, чтобы грязнокровки и маглы тянули тебя вниз — туда принимают только лучших.
— Звучит занимательно. Но что значит «тянуть вниз»?
— Ты правда хочешь научиться превращать стол в свинью? Или тебе нужны дурацкие чистящие заклинания? Всё хоть сколько-нибудь важное запрещено. Тёмная магия. Если хочешь силы — настоящей силы… — Его лицо исказила алчность. — Тогда поверь мне, она у тебя будет.
У Гарри пальцы чесались достать палочку.
— То есть ты хочешь быть как Гриндевальд? — медленно спросил он. — Как человек, убивший всю мою семью?
— Тебе больше не нужно будет его бояться. Править миром будут только волшебники — чистокровные волшебники. Ты мог бы стать одним из них.
Голос Гарри задрожал от сдерживаемой ярости.
— Нет, спасибо. Тёмные Лорды и чистокровки меня не интересуют.
Он отвернулся от Эйвери и Абраксаса, и они его больше не трогали. Гарри тяжело дышал, а перед глазами у него стояло дикое, полубезумное лицо Эйвери, когда тот говорил о правлении миром.
Просто клуб.
Чтобы учиться магии.
— Я снова предупрежу вас об опасности этой магии, — донёсся голос Дамблдора с другого конца комнаты. — Вам же не хочется застрять с когтями или хвостом. — Он взмахнул палочкой, и на стенах в конце комнаты появились зеркала. Несколько студентов подпрыгнули, когда вдруг увидели свои отражения.
— Найдите свободное место и постарайтесь превратить свои ногти в когти. Представьте их в мельчайших деталях, как будто они прямо перед вами. Помните, заклинание — Манувем. Если получается хорошо, можете перейти к невербальному.
Ага, держи карман шире. Гарри отлично помнил все случаи на шестом курсе, когда не мог вернуть себе брови или заставить свои глаза изменить цвет.
— Увидьте это, — посоветовал Дамблдор.
Призрачный образ руки с острыми длинными когтями появился в воздухе. Она выглядела так, словно принадлежала гиппогрифу.
— Представьте каждую мелочь. Пожелайте её.
Гарри вовсе не желал никаких когтей. Разве что выцарапать Волдеморту глаза.
— Манувем.
Движение палочки было похоже на петельчатую букву L. Пальцы Дамблдора вмиг изменились, а на их месте возникли тёмная чешуйчатая кожа и блестящие когти.
Класс зашумел, начав отрабатывать заклинание. Гарри больших перемен не заметил, и большинство слизеринцев просто стояли, наблюдая за остальными. Он всеми силами старался не смотреть на Волдеморта, но ничего не мог с собой поделать.
Дамблдор обходил каждого студента, раздавая комплименты, поправляя положение рук и произношение. Затем он дошёл до Волдеморта, который стоял между пуффендуйцами и слизеринцами.
«Я никогда не нравился ему так, как остальным учителям».
Дамблдор не выказал ни капли недоверия, несмотря на то, что знал правду.
— Очень хорошо, — прокомментировал он безупречное исполнение своей собственной демонстрации.
Когда Гарри попытался сделать то же самое, то не получил ничего, кроме жгучего покалывания в ногтях. Он повторил несколько поправок, на которые Дамблдор указал Лукреции Блэк, и ему удалось сделать ногти длинными и острыми, а ещё — отвратного жёлтого цвета.
Но потом он услышал то, что тут же вытеснило все мысли о трансфигурации у него из головы.
— Отлично, мистер Грюм, — сказал Дамблдор. — И подход у вас творческий.
Гарри развернулся. Дамблдор обращался к мальчику с голубыми глазами и короткими светлыми волосами.
Грюм.
Неужели это?..
— Круто, Аластор, — похвалил другой парень. У него были каштановые волосы, веснушки и большие глаза. Оба носили пуффендуйские мантии.
Гарри похолодел. Это точно был Грозный Глаз. Юный, без шрамов, совершенно обычный, как все.
Мечтал ли он стать аврором? Ловить тёмных волшебников? Его желание исполнится.
Сейчас же он смеялся, наклоняясь, чтобы сказать что-то другу. Однажды он станет параноиком. Будет дёрганным и подозрительным, будет срываться от громких звуков. Начнёт пить только из своей фляги и проверять всю свою еду.
Его узнают как «Грозного Глаза» Грюма, который почти год проведёт запертым в сундуке. Его будет ждать деревянная нога и волшебный глаз.
Стоило ли оно того?
Гарри отвернулся от Грюма и его друга, стараясь отгородиться от мыслей о них. Но до конца урока он не мог думать ни о чём другом.
***
— Грозный Глаз — пуффендуец, — повторил Рон на зельях. — Да ещё и на одном курсе с долбаным Сам-Знаешь-Кем. — Он огляделся, но слизеринцев в зоне слышимости не было. Слизнорт ещё не появился, так что весь класс оживлённо болтал. — Думаешь, он знает? Гарри вспомнил беззаботное лицо Грюма и покачал головой. — Честное слово, откуда ему знать? — спросила Гермиона. Она склонила голову в сторону Волдеморта, который смешил Белинду Лестрейндж. У них на лицах были одинаковые улыбки. — Нет никаких доказательств. Все верят ему безоговорочно, — она понизила голос. — И Гарри, можешь, пожалуйста, перестать звать его Волдемортом? Ты проговоришься, и кто-нибудь услышит. — Но он же Волдеморт. — И ты в ближайшее время это точно не забудешь. Он опасен, да, но это — Том Реддл. Что будет, если он нас подслушает? В её словах был смысл. — Ладно. Том Реддл. Ему всё равно никогда не нравилось это магловское имя. Гарри внимательно оглядел слизеринцев, но в их сторону никто не смотрел. Его сердце забилось сильнее. — Что случится, если мы убьём его? По лицу Гермионы пробежала тень, и она открыла рот, чтобы начать речь в духе: «ты самый безмозглый болван на свете». — Или хотя бы уничтожим дневник. Тогда в наше время Тайную комнату не откроют. Джинни… Тёплый взгляд её глаз, когда она подмигнула ему. Ямочки на её щеках. Её громкий, заразительный смех, заполняющий комнату. —…не будет его марионеткой целый год. — Если мы убьём его, то спасём тысячи жизней, — сказал Рон. — Тому всего-то нужно упасть с Астрономической башни, и половина волшебного мира будет спасена. Орден, мамины братья, родители Гарри, маглы… — А мы можем даже не родиться! — Гермиона, сверкнув глазами, готова была продолжить, но в этот момент зашёл Слизнорт. Он им улыбнулся, но его взгляд задержался на слизеринцах, сидящих впереди. — Сегодня у нас практическое занятие, — сказал он. — По Долголетним эликсирам. Но сначала нам нужно обсудить индивидуальные проекты. — Слизнорт начал расхаживать среди студентов с гораздо более воодушевлённым видом, чем у кого-либо из них. — Какой ещё индивидуальный проект? — пробурчал Рон. — Министерство обновило ЖАБА по зельеварению. Помимо письменного и практического экзамена, появился новый проект. Мы — первые, кто принимает в нём участие. Необходимо создать и исследовать зелье, чтобы продемонстрировать свои способности. Это может быть что-то оригинальное или же изменение рецепта, показывающее ваши знания по взаимодействию ингредиентов и творческую жилку. Подумайте о том, что бы вы хотели сделать. На следующем уроке обсудим ваши идеи. А теперь… — Он прочистил горло, и разговоры прекратились. — Продолжим с Долголетними эликсирами. На пятом курсе вы делали Умиротворяющий бальзам — очень капризное зелье — и сегодня мы попытаемся изменить некоторые ингредиенты, чтобы сделать его долголетним. Мы обсуждали это в пятницу. Страница сорок два в учебнике вам поможет. Это был такой же учебник, как и на шестом курсе, только, разумеется, заметок Снейпа там не наблюдалось. На странице с рецептом красовалось тёмное пятно, а на полях кто-то нарисовал члены. Зелье было катастрофой. Может, потому, что Гарри так долго пробыл в бегах, не прикасаясь к котлам, но оно было странного бурого цвета и яростно булькало. Зелье Рона позеленело, как на картинке в учебнике, но при этом начинало шипеть и плеваться брызгами. — Твою мать. Э-э… Гермиона? Лицо Гермионы было мокрым от пота. Закатав рукава, она помешивала в котле. — Добавь листья крапивы. Или ещё что. Не знаю, Рон! — Осталось десять минут! — объявил Слизнорт. — Тот, кто сделает лучшее зелье, освобождён от домашнего задания. Зелье Гарри так и осталось грязно-коричневым. Он рассеянно помешивал его, слишком занятый наблюдением за Волдемортом — то есть, Томом Реддлом — чтобы попытаться его спасти. Тот помогал какой-то девушке с зельем, нашёптывая ей на ухо. Даже издалека было видно, как она хихикает, а её щёки розовеют от его близости. — Когтевранка, — сказал Рон, проследив направление его взгляда. — Она была на трансфигурации этим утром. Елена Фоули. — И? — поинтересовалась Гермиона, не отрывая глаз от своего зелья. — Её отец был министром магии. И во время первой войны Фоули держали нейтралитет. Влиятельная семья, но для Ордена бесполезная. Гарри наблюдал за Томом Реддлом с болезненным восхищением. Жемчужная улыбка, шепотки. Он совершенно отличался от Волдеморта, которого знал Гарри. — Значит, он добрался до неё, — сказал он. — Добрался до большинства волшебных семей и убедил их в правоте своего дела. Гермиона с растерянным видом провела рукой по волосам и отвернулась от своего зелья, хотя оно выглядело почти в точности таким, каким должно быть. — Я не говорю, что ты прав, — сказала она наконец. — Потому что вмешиваться в законы времени смертельно опасно. Но наше присутствие здесь уже идёт вразрез со всем, что я читала. Если мы чуть-чуть изменим некоторые моменты… — Убьём его, — отчеканил Гарри. — Чуть-чуть. — Она грозно взглянула на него. — Ничего настолько радикального. Я серьёзно, Гарри. Нам нельзя его убивать. Мы можем просто… показать людям, что он не такой, как им кажется.***
Этим вечером Гарри вернулся в общую гостиную в приподнятом настроении. Гермиона, может, и не одобрила его планы, но она тоже хотела разоблачить Реддла. А если и она, и Рон на его стороне — что может быть лучше? Общая гостиная встретила его морем зелёного. — Гарри! — позвала Лукреция Блэк. — Хочешь присоединиться? Он замялся. Рядом с ней у огня сидели другие семикурсники, а на столах вокруг была раскидана домашка. Но стоило Гарри заметить среди них Тома Реддла, у него скрутило желудок. — Не могу, — соврал он. — Я иду… э-э… принимать ванну. Он резко развернулся, пока она не успела сказать что-то ещё. Ванну. Молодец, Гарри. Ты прямо прирождённый лжец. Он дошёл до спальни мальчиков и распахнул дверь. Пусто. Вздохнув с облегчением, Гарри плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Внезапно дверь отворилась, и он тут же вскочил. Это был не Реддл. Вместо него показалось неуверенное лицо Абраксаса. — Я знаю, мы не сошлись во мнениях, — начал он, — по несколько… противоречивому вопросу. — Ну, если можно так выразиться, — сказал Гарри. — Поэтому приношу свои извинения, если я каким-то образом тебя задел. Я не вижу причин ссориться из-за разных взглядов. Гарри моргнул. — Правда? — Не вижу в этом смысла. Гарри закусил губу. Абраксас будет Пожирателем смерти, в этом не было никаких сомнений. Однажды станет отцом Люциуса Малфоя. Но ещё он последовал за Гарри сюда. Старался быть с ним приветливым с самого начала. Хоть Гермиона посоветовала ему «влиться», Гарри и сам немного этого хотел. — Почему ты вообще хочешь подружиться? — поинтересовался Гарри. — Тебе от этого одна морока. Абраксас мягко рассмеялся, совсем не похоже на то, как смеялось большинство его друзей. — Те двое гриффиндорцев. Я видел тебя с ними. Вы так близки. Так верны друг другу. Ты бы на всё ради них пошёл, да? — Они моя семья, — согласился Гарри. Абраксас улыбнулся. — У меня никогда такого не было. И я знаю, Гарри, ты новенький, но… Я вижу, что ты хороший друг. Гарри открыл рот, но не смог вымолвить и слова. «Из-за меня они здесь застряли, — подумал он. — Из-за меня они столько раз были на волосок от смерти». — А с другими слизеринцами, — продолжил Абраксас, — мы близки. Но это не дружба. Он протянул ему руку. Гарри уставился на неё, вспомнив похожую сцену в поезде на первом курсе. Другого Малфоя, что демонстрировал уверенность, возможную только у ребёнка, которому в жизни досталось всё. Прошла секунда, и уверенное выражение лица Абраксаса дрогнуло. Отбросив лишние мысли, Гарри взял его руку и пожал её.
