Глава 4. Словно Ад
12 декабря 2020 г., 14:47
Примечания:
**Комментарий автора:** Я знаю, что в интервью Роулинг говорила, что в школьные годы Тома Реддла Пожиратели смерти звались "Вальпургиевыми рыцарями", но мне не особо нравится это название, так что я решила его не использовать (если хотите, можете представить, что они сменили его на седьмом курсе). Когда дело доходит до вещей, не упоминавшихся в книгах напрямую, я иногда привередничаю.
Он хотел снова наведаться в Тайную комнату. Почувствовать силу, пронизывающую пальцы, как осенний ветер. Чтобы воздух звенел. Вдохнуть его. Наполнить им лёгкие, словно кислородом, словно ядом. Он хотел, жаждал.
Но этого всегда было мало.
В Тайной комнате были книги по Тёмной магии, книги о замке. Том прочитал их все ещё на пятом курсе. Выучил их. Но этого всё ещё было мало. Он спускался туда тренироваться минимум раз в месяц. Защитные чары замка там не работали, позволяя ему творить любую магию, что он пожелает.
Но на этой неделе он не рискнул. Что-то было не так с новыми студентами. Они пережили встречу с Гриндевальдом. Том познал ужасов не меньше других, но они были слишком недоверчивы.
Глаза Гарри Поттера были слишком подозрительными, слишком настороженными, чтобы просто отмахнуться от этого. И куда бы Том ни пошёл, Поттер исчезал. Он не приходил в гостиную весь день, за обедом садился в противоположном конце зала. После того дня в спальне Том не мог выловить его снова.
«Меня не волнует, что здесь происходит».
«Я тебя даже не знаю».
Лжец.
Единственным на факультете, кому повезло, был Абраксас. Том не знал, как это произошло, но парень обладал настойчивостью, которая вызывала в людях симпатию.
— Он не упоминает тебя, — сказал Абраксас. — И ясно дал понять, что не хочет принимать участие… в нашем маленьком клубе.
— Он предатель крови, — согласился Том. — И в учёбе не блистает.
— Вот именно. Так почему он тебя так беспокоит?
— Не беспокоит, — ответил Том. — Он меня заинтересовал.
— Вот как?
— Он лжец. Только что приехал в Хогвартс и ни разу не заблудился. Он замкнут в себе до одержимости. И ты заметил его предубеждение против Слизерина, несмотря на то, что все вежливы?
Абраксас нахмурился.
— Думаю, он из светлых волшебников, — сказал он. — А Эйвери и Розье не особо дружелюбны. Чего я не понимаю, так это того, как его сюда распределили.
Том скривился.
— Он упоминал что-то о квиддичных амбициях.
— Квиддич? — Абраксас, казалось, засиял. — Он никогда не говорил об этом. Нам не помешает несколько новых игроков в команду.
— Проверь, насколько он хорош. Если в этой квиддичной истории есть хоть доля правды. — Он встал. — И Абраксас?
— Да?
— Отличная работа. Ты проявил себя намного лучше, чем Эйвери и Розье с их невежеством. Был хитёр и внушил доверие, как и положено слизеринцу. — Он не заметил странного выражения, мелькнувшего на лице Абраксаса. — Я впечатлён.
***
Была половина восьмого, все ушли на ужин. Гарри стоял в спальне, адреналин бурлил в каждой клеточке его тела. Двери могли распахнуться в любой момент. Запирающие чары в спальнях не работали — об этом он узнал ещё много лет назад. Он неуверенно потоптался, а затем быстро направился к кровати Реддла и распахнул шторы. Заметит ли он? В стиле Реддла было бы зашторивать их определённым образом. Стоять здесь было странно, но не так зловеще, как он себе представлял. На этом месте спал Волдеморт. Спал. Даже это было странно. Что-то такое простое, человеческое, как сон — Волдеморту из будущего было ни к чему. Возможно, он использовал ритуалы и заклинания, чтобы избежать этого. Стать чем-то, что вовсе не было человеком, а просто существовало. Гарри сунул руку под подушку, ощупывая всё под ней. Простыня была гладкой и холодной, но там ничего не оказалось. Он задержал дыхание. Дверь? Но нет, единственным звуком было его сердце, стучавшее в ушах. Он осторожно ощупал одеяло — ничего. Подошёл к тумбочке. Часов нет, книга — «Заклинания защиты и запугивания» — выглядела потрёпанной. Ещё несколько книг в ящиках и аккуратно сложенная одежда. Закрывая тумбочку, Гарри чувствовал себя грабителем, крадущимся ночью по дому, стараясь не оставить улик. Наконец, сундук… На мгновение он заколебался — стоит ли? Он узнает. Нет, не узнает. В конце концов, Гарри наклонился, чтобы открыть его, но тот не поддался. Это был обычный металлический замок, не жёсткий и не ржавый. Гарри немедля отступил, ожидая, что сундук взорвётся, как бомба. Этого не произошло. Сундук просто стоял, на вид такой же невинный и обычный, как и все остальные. Дневник точно там. Гарри подавленно выдохнул. Это всё усложняет. А что, если у Реддла больше нет дневника? Что, если он спрятал его в каком-то сейфе, или отдал одному из Пожирателей смерти? Это же был его крестраж. Половина его души. Он будет оберегать его. Гарри задёрнул шторы, бросил последний взгляд на кровать Реддла и направился в гостиную. Его сердце ещё долго не могло успокоиться.***
Уроки занимали большую часть дня, и в основном Хогвартс был таким же, как и раньше. Ну, до определённой степени. Профессора были другие, а работа на уроках значительно усложнилась. Трансфигурация под руководством профессора Дамблдора пришлась Гарри особенно по душе. Она практически стала одним из его любимых предметов, а благодаря попыткам произвести впечатление на Дамблдора, который объяснял всё так доступно, его отметки резко повысились. В среду у Слизерина была Защита от Тёмных искусств с Гриффиндором. Профессор Вилкост была, наверное, самым старым преподавателем, которого Гарри когда-либо видел. Её волосы полностью поседели, а носила она странные коричневые одежды, похожие на магловский костюм. Когда она подошла к нему поближе, он ощутил удушающий запах мускусных духов, которые напомнили ему миссис Фигг. Однако Гарри сразу понял, что она не из тех, кому захочешь переходить дорогу. Как старый зверь — с возрастом она стала вспыльчива и резка. В первый же день обучения она засыпала Гарри, Рона и Гермиону вопросами: «Я так понимаю, вы усвоили материал за шестой год?» «Осилите предмет на уровне ЖАБА?» «Вы когда-нибудь участвовали в дуэли?» Они отвечали до тех пор, пока она не была удовлетворена, а затем заняли места рядом с остальными учениками. — Сегодня мы имеем дело с великанами. — Она взглянула на них троих. — Не по-настоящему, конечно. И почему же? — Они практически невосприимчивы к заклинаниям, — ответила Гермиона. Спустя мгновение она продолжила. — Рост великанов от двадцати до двадцати пяти футов. И они живут племенами, их не встретить поодиночке. Профессор Вилкост хмыкнула. — Именно. Но, скажем, вы всё-таки столкнулись с ним один на один в горах, не проверив окружающую местность. Что бы вы сделали? Наступила тишина. И внезапно она повернулась прямо к Гарри. — Мистер Поттер? Есть идеи? Его шея покраснела, когда все повернулись посмотреть на него. — Думаю, я бы попробовал с ним договориться. Подарил бы что-нибудь. Они довольно умны. — Почти человеческий интеллект, — согласилась она. — А если это не сработало? Только без аппарации. Допустим, вам это не пришло в голову. Гарри задумчиво нахмурился. В голове возник образ Грохха, прикованного цепью в лесу. — У них слабые глаза, — сказал он. — Так что я бы использовал проклятие Конъюнктивитус. А потом трансфигурировал бы землю под ним. В лёд, например. И когда он будет слеп и едва стоять на ногах, я его оглушу. Или свяжу или… — он приостановился. — Убегу. Профессор Вилкост улыбнулась. — Это самое мудрое решение, не считаете? Конечно, великаны быстры, поэтому решение замедлить его проклятием Конъюнктивитус абсолютно верное. Где вы это узнали? — Вычитал в книге о драконах, — соврал он. — И подумал, что его можно применить и в этом случае. — Хорошо, хорошо. Пять очков Слизерину. Первую половину урока они писали конспекты. Мысли Гарри постепенно начали блуждать, Рон зевал каждые пару минут. Остальная часть класса, кажется, разделяла их скуку. — А сейчас немного попрактикуемся в магии, — произнесла профессор Вилкост. Гарри тут же оживился. — Достаньте палочки, задвиньте стулья. И помогите мне переместить их в конец класса, пожалуйста. Они отлевитировали стулья и столы в дальний угол, а профессор покинула класс. Когда она вернулась, за ней парила дюжина чучел. Они выглядели как смесь магазинных манекенов и игрушечных кукол. Неаккуратные стежки на тканевых лицах тянулись, словно порезы. — Постарайтесь поразить манекен как можно большим количеством заклинаний. Повалите его на землю. И не позволяйте атаковать вас. Она магией поставила по манекену для каждого. — Начинаем на счёт три. Два… Манекены ожили. Гарри услышал, как кто-то вскрикнул, а затем воздух озарился заклинаниями. Манекен перед ним рванул вперёд. У него была секунда, чтобы заметить странные тканевые руки, прежде чем он взрывной волной отправил его в стену. Гарри оглядел класс. Манекен одной девушки уклонялся от каждой направленной в него атаки, подбираясь к ней всё ближе и ближе. Другой ползал по земле, медленно приближаясь к одному из столов. Заклинания вспыхивали в воздухе яркими огнями, словно фейерверки, а манекены уклонялись с неестественной скоростью. Он повернулся к своему манекену. А тот уже поднял стул и запустил его в Гарри. Он поставил защиту в последнюю секунду. Сверкнула яркая вспышка света, когда стул ударился о щит и отлетел назад. Тут разум покинул его. Теперь он был не в классе, а в поместье Малфоев. Манекен был Пожирателем смерти, был Снейпом, Беллатрисой Лестрейндж. Волдемортом. Гарри произнёс первое заклинание, что пришло ему в голову, и манекен разнесло в пух и прах, так что во все стороны полетели мягкие ошмётки. — Ты очень быстр, — заметил чей-то голос. Он вздрогнул. К нему подошла профессор Вилкост. — Такие рефлексы не у каждого ученика. Они тебе пригодятся. Она ничего не сказала о ярости, с которой он взорвал манекен. Или о том, что они вообще-то должны были их заколдовать, используя заклинания вроде Петрификус Тоталус. — Уже пригодились, — согласился Гарри. — Мне только жаль, что в них вообще возникла необходимость. Она покачала головой. — Ты в безопасности здесь, в Британии. Не знаю, насколько это поможет, но это правда. Никакой Тёмный Лорд не правит вечно. Помни об этом. Она отошла к другим ученикам, оставляя Гарри в раздумьях. Он так отвлёкся, что не заметил пару тёмных, любопытных глаз, которые всё это время наблюдали за ним.***
Позже в тот же день Гарри с Роном и Гермионой засели в библиотеке. Было тихо. Несколько младшекурсников играли в шахматы, но их шёпот звучал где-то на фоне. Библиотекарем была не зоркая и строгая мадам Пинс, а гораздо более расслабленная женщина, которая улыбалась, когда они приходили. — Я собирала материалы, — начала Гермиона, — но о путешествиях во времени мало информации. Я читала об этом ещё на третьем курсе, и эти книги ничем не отличаются. То, что ты использовал, не является маховиком в обычном смысле, Гарри. Как минимум потому, что его не нужно было крутить. — Я всего лишь прикоснулся к нему, — сказал он. — Мы все коснулись. Меня как будто заколдовали. И мы оказались здесь. Она закусила губу. — Вам не кажется странным, что вещица из сейфа Беллатрисы из всех возможных мест переносит нас сюда? — внезапно сказал Рон. — К треклятому Сами-Знаете-Кому? — Вот именно, — поддержала Гермиона. — Он как будто был установлен на конкретное время. Это не мы сделали. И это не совпадение. — Похоже на портключ, — произнёс Рон. — Только переносит в прошлое. Гарри тоже думал об этом. — Что, если это был запасной план для Сами-Знаете-Кого? Если его убьют или что-то в этом роде. Или он проиграет. С помощью маховика он смог бы вернуться в прошлое, чтобы всё исправить. — И он отдал его Беллатрисе на хранение, — сказал Рон. — Как и крестраж. «Что, если это и был крестраж? — с тревогой подумал Гарри. — Что, если Дамблдор ошибся с количеством, и их было больше?» — Если это крестраж, то его нельзя уничтожать, — сказал он. — Иначе застрянем здесь навсегда. Он не упомянул, что искал дневник. — Профессор Дамблдор хочет встретиться с нами в пятницу и всё обсудить, — сказала Гермиона. — Может, у него появились теории. В любом случае, мы знаем, что это не обычный маховик времени. И он был в сейфе Беллатрисы, что, вероятно, означает — тут замешана Тёмная магия. Она привела нас сюда. — Вот чего я не понимаю, — сказал Рон. — Реддл всего лишь семикурсник. Вам не кажется, что, будь это его планом, нас бы отправило в середину первой войны? Когда он был на пике могущества? А сейчас он школьник. Они размышляли об этом, но Гарри не находил ответа. Почему они здесь? И чем больше он думал, тем более странной казалась вся ситуация.***
Возвращаясь из библиотеки, Гарри налетел на девушку. Он и не осознавал, что не смотрит на дорогу — по правде говоря, девушка будто возникла из ниоткуда. Только что он шёл по коридору, а в следующий момент врезался во что-то маленькое и блондинистое. — Вот блин, извини, — выпалил он, помогая ей подобрать упавшие книги. Когда та выпрямилась, он сразу её узнал. Бледные, белые волосы, полупрозрачное лицо. Голубые, почти бесцветные глаза. Утончённые черты лица, как у птенца или фарфоровой куклы. Это была Белинда Лестрейндж. Маховик времени занимал все его мысли, и ведь именно в сейфе Лестрейнджей он его нашёл. — Ты хорошо ориентируешься в замке, просто чудо, что это случилось только сейчас. — Она улыбнулась. — Вернёмся вместе? — Конечно, — согласился Гарри, решив хоть раз проигнорировать параноидальную часть своего мозга. Она была почти вдвое ниже Гарри, но странно пугала. — Как тебе Хогвартс? Наверное, тяжело быть на другом факультете. Вдалеке от твоих… — Друзей. — Но мы всё ещё с тобой. Слизерин — это семья. Они свернули в подземелье. Температура сразу упала, свет потускнел. Огонь факелов отражался от её блестящих волос, почти ослепляя. — Я понимаю тебя, Гарри. Ты думаешь, что одинок, но… у всех здесь свои травмы. Некоторые из нас могут быть именно такими, как ты думаешь, но не все. Так что если ты захочешь поговорить, я не против. Она стояла так близко. Её ресницы были почти белыми, как паутинки. От неё слегка пахло корицей, бледные щеки и губы порозовели. — Конечно, — согласился Гарри. — Когда захочешь. Мягкое выражение лица Белинды не изменилось после того, как они вошли в гостиную. Он был не уверен, поверила ли она ему, но в следующее мгновение его спас Абраксас. — Гарри, вот ты где! — Увидев рядом с ним Белинду, тот нахмурился, но уже через секунду от этого выражения не осталось и следа. — Мы с Альфардом обсуждали команду по квиддичу. Гарри тут же оживился и направился к ним. На Альфарда Блэка было почти больно смотреть. Гарри избегал этого парня всю неделю, не зная, что будет делать, если Блэк заговорит с ним. Он сомневался, что сможет удержаться и не ляпнуть какую-нибудь глупость, потому что тот был очень похож на Сириуса. Тёмные волосы, такие же серые глаза. Почти копия его крёстного, которого Гарри видел в воспоминаниях Снейпа. Вот только глаза Сириуса были горящими, яркими, дикими и немного жестокими. Он держался непринуждённо, сидел, развалившись. А глаза Альфарда были тусклыми и настороженными. В его позе не было такой же раскованности. — На какой позиции ты играешь? — спросил он. — Мы открыты для загонщиков. — Его глаза скользнули по Гарри. — Или нет. — Я могу быть загонщиком, — возразил Гарри. Абраксас старался скрыть улыбку. — Конечно, можешь, — согласился он. — Но ты должен увидеть загонщиков Когтеврана. Они похожи на горных троллей. Гарри пожал плечами. — Да уж, с меня хватит горных троллей на всю оставшуюся жизнь. Он замер. Действительно ли ему можно играть? Прошла всего неделя, а ты уже отвернулся от Гриффиндора? — Я был ловцом. Раньше. — Вернёмся к троллю, — сказал Альфард, наклоняясь вперёд в кресле. — Ты видел настоящего? — Ничего особенного. Он был тупой и очень медленный. — Ловец бы нам пригодился, — выпалил Абраксас. Альфард приподнял брови. — У нас уже есть один. — А теперь у нас есть получше. — Ты даже не видел, как я летаю, — засмеялся Гарри. Абраксас улыбнулся ему. — Мне и не нужно. Ты меня не подведёшь. У нас уже был отбор, но Альфард наш капитан, так что… — Наш ловец — четверокурсница, — настаивал Альфард. — Она хороша. — Я не хочу занимать чужое место, — произнёс Гарри. Он колебался. Что бы подумал Рон? Что он вообще делает? Они должны искать путь домой. Он собирался убить Волдеморта. Не играть в квиддич за Слизерин, как какой-то предатель. — О, Гарри, прошу, — настаивал Абраксас. — Хотя бы попробуй. — Может быть. Он не мог сказать им, что планирует вернуться в будущее как можно скорее. — Что ж, тогда твои отборочные в субботу, Поттер, — сказал Альфард. — Готовься.***
Когда в среду утром Гарри встретил Рона и Гермиону на Защите, они оба покраснели. Первой же его мыслью было: «О, ну прекрасно». Он уже готовился к двум часам неловкости, предчувствуя неладное. — Что-то случилось? — спросил он небрежно, и Рон побагровел. Румянец расцветал на его щеках и растекался по всему лицу. — Ничего. Просто кое-какой парень из Гриффиндора — чёртов придурок. — Н-да? — Джозеф очень добрый, — возразила Гермиона. — Не обращай на Рона внимания. Ему не нравятся люди с хорошими манерами. — Джозеф? — вспылил Рон. — И да, мне не нравится долбаный Корнер. Ну, знаешь, прямо как Майкл Корнер? Гарри вспомнил Джинни, и его живот скрутило. — Он был тем ещё козлом. Но ты разве не говорил, что тебе нравятся все гриффиндорцы? — Этот — полный кретин. Всё время осыпает Гермиону вопросами. А ты откуда? А где именно в Ирландии? А тебе там нравилось? Он вообще не догоняет, что там по идее умерли наши семьи? И это его, «У тебя нет ирландского акцента». Как будто он пытается поймать её на лжи! — Всё не так, — горячо возразила Гермиона. — Он просто был вежлив. Или никому нельзя мной интересоваться? В этом дело? — Я просто говорю, что все эти вопросы… Гарри перестал их слушать. Хоть бы уже пришла профессор Вилкост, и они замолчали. Он любил этих двоих, но почему они были такими глупыми? Наконец, перепалка утихла, и когда Гарри обернулся, Гермиона с Роном были одинаково пунцовыми. — Мы видели Плаксу Миртл, — сказал Рон после паузы, потирая шею. — О, Мерлин, она ужасна, Гарри. Хуже Пивза. Помнишь пятикурсницу Оливию Хорнби, — ту, которая издевалась над ней? Миртл преследует её по замку весь, блин, день. Плачет, кричит и устраивает истерики, — он содрогнулся. — Говорю тебе, если бы эта психопатка преследовала меня, я бы и правда перешёл на домашнее обучение. Тут Гарри вспомнил кое-что ужасное. — Однажды она сказала мне, что не давала покоя Хорнби до самой смерти. — Ага, преподаватели пытаются это уладить. А я считаю, что они должны привлечь Министерство. Отправить Миртл на призрачные небеса. — Это возможно? — Ну, это не обычное дело. Призраки — это просто отпечатки, они не могут причинить никакого вреда. И так как призраки боятся смерти, то не двигаются дальше… Они просто болтаются здесь. Но иногда их можно изгнать. Я не знаю, как это работает, но мама говорит… что это довольно жутко. — Поэтому в замке живёт так много призраков, — сказала Гермиона. — Хогвартс — самое облюбованное ими место в Европе. Они знают, что здесь безопасно. Все мысли о Плаксе Миртл вылетели, когда в класс вошла профессор Вилкост. — Эссе оставьте на столе, пожалуйста. Эйвери, во имя всего святого, что это такое? Вы что, сморкались в эту тряпку? Гарри скрыл улыбку, когда увидел грязный свиток пергамента, который тот сворачивал. Альфард рядом с Эйвери закатил глаза. Гарри повернулся к Рону. — Я подумывал присоединиться к команде по квиддичу. Я знаю, что это Слизерин, но я скучаю по игре, не по соревнованиям. И Альфард спрашивал… Он замолчал. — Не знал, что нам можно играть в квиддич! Несколько человек обернулись, и профессор Вилкост шикнула на них. — Думаешь, я смогу вернуть себе место вратаря? Я знаю, что в прошлый раз ты был капитаном, Гарри, так что, наверное, поэтому… — Рон, ты был в команде не потому, что я был капитаном, а потому, что ты хорошо играешь. — О, ну серьёзно, Рон, — фыркнула Гермиона. — Я не разбираюсь в спорте, но даже я вижу талант. Он застенчиво улыбнулся. — Так ты правда не против? — спросил Гарри. — Нет, — ответил Рон, усмехаясь. — Хотя, видимо, придётся отпустить пару шуточек про Малфоя — зелёная форма может сбить меня с толку, и я вас спутаю. — Он блондин. — Да, а ты в наше время не слизеринец. Как же я скучал по квиддичу! — Мальчишки, — бросила Гермиона, но её голос был наполнен теплотой. — Так это значит, что я могу попросить Дамблдора о дополнительных уроках? Хватит смеяться, Рон. Мне очень интересна человеческая трансфигурация! — Сделай это, Гермиона, — сказал Рон и коснулся её руки. — Готов поспорить, ты бесишься, что тебя не сделали старостой школы. — Неправда. — Правда. Ты просто помешана на подобном, да, Гермиона? Она закатила глаза. — Ния староста. Она кивнула в сторону маленькой темнокожей девушки, которая, заметив их, помахала рукой. На ней было ярко-розовое ожерелье, а из-под мантии выглядывали ярко-розовые туфли. — И она всегда готова помочь. — Ты бы тоже справилась, — сказал Рон уже без шуток. — Нет никого лучше. Честное слово. — Возможно, — сказал Гарри. — Когда мы вернёмся. Если я убью Волдеморта, и вы двое справитесь со всем, то сможете повторить седьмой курс. И ты обязательно будешь старостой. Гермиона выглядела грустной, но улыбнулась. — С нами всё будет хорошо, Гарри. Не только со мной и Роном. С тобой. Мы вернёмся, и всё придёт в норму. С тобой тоже всё будет хорошо. Недосказанность повисла между ними. Разлилась по воздуху густым туманом. Каким было бы будущее, если бы Волдеморт никогда не пришёл к власти?***
Тому было скучно. Трепет от того, что он узнал о своих родителях и обнаружил, что является наследником Слизерина, растворился в тот момент, когда его отец встретил мучительную смерть. Тайная комната и освобождение Василиска остались теперь лишь воспоминанием, вызывающим тоску. Эйфория от создания крестража угасла. Он помнил, как был поглощён этим неделями напролёт, почти не думал, почти не дышал. Он основал Пожирателей смерти, свою мечту с первого курса. Сейчас у него было уважение, которого он всегда желал. Сила. Это было прекрасно. И в то же время значило, что Том сделал в школе всё, что мог. Ему не сиделось на месте. Теперь каждая минута казалась пустой тратой драгоценного времени. Целую неделю он пытался обратить воздух в силу, которая сносит деревья и отбрасывает людей назад. Ледяные порывы и бури, извилистые торнадо, сметающие всё на своём пути. Это было выше уровня ЖАБА и требовало больше грубой силы, чем всё, что он делал раньше. Но он был Лордом Волдемортом. И если он собирался править миром, то должен стать лучшим. Дни летели, пока он был поглощён обязанностями старосты, занятия магией и обучением Пожирателей смерти. Он растягивал губы в безупречной улыбке, был бесконечно терпелив, добр и внимателен. Но Том хотел всё разрушить, высвободить свои чувства взрывом. Проклясть какую-нибудь грязнокровку, разнести её на части, чтобы органы разлетелись по стенам, словно липкая красная краска. Он хотел увидеть шок. Страх. Он хотел чего-то. Только вот Тома никто ни в чем не подозревал. Он был идеальный, талантливый староста. Даже Пожиратели смерти — его бедные маленькие Пожиратели смерти — не знали, каким он был на самом деле. Никто не замечал ничего неправильного. (Профессор Дамблдор невзлюбил Тома с того самого момента, как увидел в приюте Вула, когда ему было всего одиннадцать лет). Никто не мог раскусить его маску. Кроме Гарри Поттера и двух его друзей. Гарри Поттер. Мальчишка избегал его каждую минуту. Подозрительный, настороженный, словно беспокойное животное, готовое к бегству. Ничего не сходится. Его неудачи на занятиях — и внезапные навыки на Защите. Его явная скрытность. Том много раз пытался его поймать — ждал, пока он ошибётся, что-нибудь сболтнёт. Он приказал Пожирателям смерти быть как можно более дружелюбными, но даже Белинде не повезло. — Он такой напряжённый, будто дал Непреложный обет, — сказала она. — Но я думаю… вряд ли в нём есть что-то подозрительное, милорд. Его губы дрогнули от удовольствия, когда она это произнесла. Слово так легко слетело из её уст. Милорд, милорд, милорд. — Не волнуйся о нём, — сказал Том. — Гарри Поттер похож на овцу в волчьей шкуре. Ему здесь не место. Он ошибётся. Но сам Том… не мог последовать собственному совету. Может, Поттер — шпион Гриндевальда? Что ему известно? Он близок с Дамблдором, что неслыханно для слизеринца. И с тех пор, как Гарри Поттер приехал в Хогвартс, Дамблдор не сводит с Тома глаз. Он чувствовал взгляд этих голубых глаз на своей спине, преследующий его, словно тень. Между лопаток зудело, как от следящих чар, которые он не мог разрушить. В тот день, на зельях, переписывая рецепт с доски, Том представлял себе, как вырвет эти глаза. Не с помощью магии. Часть его разума, которую он не хотел признавать, жаждала сделать это магловским способом. Выковырять эти голубые глаза Дамблдора пальцами, проткнуть ногтями, раздавить. Разорвать их, как желе, выдрать со смачным хлюпом, чтобы под пальцами были кровь и грязь, а тот корчился и орал. «Ну и как я вам сейчас, профессор?» «Не это ли вы всегда подозревали?» Он закончил делать записи и позволил себе отвлечься. Зелье Поттера вышло ужасным. Оно не загустело, как полагается, и выливалось за края котла. Пожалуй, в зельях он представлял собой особенно жалкое зрелище. Когда прозвенел звонок, Том начал медленно собирать вещи. Эйвери задержался, дожидаясь его вместе с Розье. — Том, не мог бы ты задержаться на минутку? Вы тоже, мистер Поттер. Том поднял глаза. Гарри замер на полпути к двери. Профессор Слизнорт ждал, улыбаясь, и бросил на Тома сияющий взгляд. Друзья Гарри выглядели встревоженными. — Идите, — сказал Поттер. — Я подойду через минуту. Они ушли вместе с Розье и Эйвери. Том выпрямился и направился к Слизнорту. — Мистер Поттер, — начал профессор Слизнорт. — Вы хорошо устроились в Слизерине? Том видел, как Поттер сглотнул. — Да, всё в порядке, спасибо. — Хорошо, хорошо. Моя работа как декана Слизерина — заботиться обо всех своих учениках. Я слышал много хороших слов от профессора Дамблдора и профессора Вилкост. Они под сильным впечатлением. Однако, Гарри… Он нахмурился, его толстый лоб собрался в складки. — Вы немного отстаёте по зельям. И, так как вы один из моих слизеринцев, моя работа — сделать так, чтобы вы были на уровне. Мы стремимся к П. Верно, Том? Том улыбнулся, но ничего не сказал. — Так что я подумал: Том у нас староста, и он мастер зелий. Он может позаниматься с тобой, тебе будет очень полезно. Ты же не возражаешь, Том? — Конечно нет. Я буду только рад. Гарри выглядел так, будто кто-то только что убил его домашнее животное. — Всё в порядке, — поспешно выпалил он. — Я просто буду больше практиковаться. Гермиона или Абраксас мне помогут. Я не хочу беспокоить… — Ерунда. Нет никого лучше Тома. Он повернулся к нему. — Если только у тебя не слишком много обязанностей старосты… Полагаю, я всегда могу освободить свой график. — Конечно нет, сэр. Гарри тоже слизеринец, у меня всегда найдётся время. Профессор Слизнорт просиял. — Как насчёт среды в обеденное время? Этот кабинет свободен, а также моя личная лаборатория, если хотите. Можете поработать над зельем, которое вы… э-э… пытались сделать сегодня. Вам обоим подойдёт? Том немедленно кивнул, а Гарри нахмурился, как будто сейчас откажется. Профессор Слизнорт всё ещё улыбался, но выражение его лица не терпело возражений. — Да, сэр, — наконец сказал Гарри. Если профессор Слизнорт и заметил отсутствие у него энтузиазма, то ничего не сказал. — Замечательно. Том скрыл улыбку. Действительно замечательно. О, Гарри, ты больше не спрячешься. — Ты ведь не против, Гарри? — сказал Том с наивной серьёзностью. Тот потрясённо поднял свои зелёные глаза. Но этого было достаточно. Стоило их взглядам встретиться, Том был уже там. Его разум был огнём. Жарким и обжигающим. Яростное пламя поднималось, облизывая его, словно адский костёр. Облака дыма, душащие всё остальное. Красный. Всё было красным. Ненависть была такой подавляющей, что Том пошатнулся и немедленно отступил. Гарри этого не заметил, направляясь к двери, не бросив на Тома больше ни единого взгляда. Но Том знал, что видел. Гарри Поттер не просто не любил его. Он его ненавидел. Улыбка начала расползаться по лицу Тома, пока он смотрел Поттеру вслед. Как интригующе.
