Глава 5. Частные уроки
30 декабря 2020 г., 20:50
Примечания:
Всех с наступающим! ⛄
Одной ночью кошмары вернулись. Пропала темнота, в которую Гарри так уютно проваливался каждый раз, умиротворяющая и бездонная, оставляющая в голове блаженную пустоту. Вместо этого появилось что-то отвратительное.
Раньше Гарри снился Сириус и как он, падая, смеялся в последний раз. Ему снилось кладбище: тело Седрика, неподвижное, с застывшими конечностями. Волдеморт, восстающий из котла, с кожей блестящей, как белая резная кость. Зелёный свет в дюйме от его лица, обжигающе горячий и леденяще холодный одновременно, проносящийся мимо — он так и не почувствовал его на себе.
Эти кошмары были совсем другими. Их сотворило его воображение, а не опыт. Кошмары о тёмных, призрачных фигурах, что никогда не подходили слишком близко. Они таились где-то на периферии зрения. И ждали. Как дементоры вдалеке, эти формы растворялись, стоило моргнуть. Ему представлялась маленькая комнатка, где не было ничего, кроме страха — страха такого удушающего, что он просыпался, дрожа, замёрзший и покрытый мурашками.
Одним таким утром Гарри проснулся от яркого света. В ушах ещё звучал отголосок странного смеха, но он постепенно пропадал вместе с остатками сна. Чисто по привычке он потёр голову, но она не болела.
Свет пробивался сквозь щель в занавесках, такой сильный, что Гарри удивился, почему не проснулся раньше. Он встал и тихо пересёк комнату. Розье разговаривал во сне, но слов было не разобрать. Закончив в ванной, Гарри проверил время. 5:30.
Спать, однако, больше не хотелось, поэтому, бросив тоскливый взгляд на кровать, он вышел из спальни. Вниз по лестнице, в общую гостиную…
И к Абраксасу.
Они оба моргнули и уставились друг на друга.
— Что ты тут делаешь так рано? — спросил Абраксас.
— Я? — Гарри приподнял брови. — А ты?
Абраксас замешкался. Даже если б он постарался, то не смог бы выглядеть подозрительнее — топчась на месте, ёрзая и переступая с ноги на ногу.
— Я работал, — произнёс Абраксас наконец.
— Над чем?
— Ну…
Он умолк, и брови Гарри поползли ещё выше.
— Да не волнуйся. Я пойду.
— Нет!
Гарри развернулся. Абраксас на мгновение замялся, борясь с собой.
— Я мог бы объяснить или просто показать тебе?
Гарри кивнул, и они вышли из общей гостиной. В подземелье было тихо. Абраксас повёл его по коридору, в котором он никогда не бывал раньше.
Гарри старался запомнить, куда они идут. Это ведь не ловушка? Все камни выглядели одинаково, все острые углы тоже, будто в лабиринте Турнира Трёх Волшебников.
— Куда мы идём?
Абраксас, как бы абсурдно это ни звучало, был его другом. Он бы не стал заманивать его в ловушку, правда? Абраксас не ответил. Он остановился.
— Здесь.
Они оказались в конце коридора, по обеим сторонам которого были двери. Абраксас открыл левую и зашёл внутрь. Комната была освещена ярче, чем любая другая в подземелье. Факелов не наблюдалось, казалось, словно свет исходит откуда-то изнутри. Круглые окна тянулись вдоль стен, а за ними…
— Это русалочий народ? — выдохнул Гарри.
В воде двигались призрачные фигуры. Их тёмные, мутноватые тела были едва различимы. Затем русалки скрылись, и Гарри отвёл взгляд.
— Да, — сказал Абраксас. — Мы прямо посреди озера.
Гарри не отреагировал. Отвлёкшись на окна, он и не заметил остальную часть комнаты и огромный холст, занимающий половину стены.
На нём был нарисован лес, похожий на Запретный. Тёмные деревья покачивались, шелестели листвой, а на коричневой земле золотыми лучами лежал выписанный мелкими мазками солнечный свет. Только половина картины двигалась: передний план застыл, как на магловских картинах.
Гарри с широко раскрытыми глазами повернулся к Абраксасу.
— Это ты сделал?
— Да, — ответил тот с гордостью и застенчивостью в голосе одновременно. — Она пока не закончена. Нужно больше её зачаровать и нарисовать ещё один слой. И заставить траву шевелиться естественно сложно — она всё время двигается одинаково, и это выглядит искусственно.
— Искусственно? — Тон Гарри повысился в удивлении. — Ты посмотри на детали. В Хогвартсе даже не учат рисованию.
— Знаю. Но именно этим я хочу заниматься. Отец рассчитывает, что я получу должность в Министерстве, но… — Его лицо исказилось. — Я бы хотел сделать на этом карьеру. Портреты. Движущиеся. Мерлин, нарисовать такой…
Гарри почти ничего не знал об искусстве, но глаза Абраксаса загорелись, а голос стих, наполненный чем-то, напоминающим тоску.
— Тебе необязательно работать в Министерстве. Никто не может тебя заставить.
— Ты и правда так считаешь. — Его губы скривились в горькой усмешке. — Но, может, какая-то часть меня и хочет этого. Я Малфой. Знаешь, сколько платят художникам? Сикли. Кнаты и сикли. Некоторые за деньгами даже отправляются в мир маглов. Попрошайничают по всему Лондону, будто сквибы.
— В мире маглов нет ничего плохого.
Но мог ли он это себе представить? Гарри не знал, что стал бы делать, если бы его внезапно отправили в Лондон, забрав палочку, и сказали быть нормальным.
— Я скорее в Азкабан отправлюсь, чем уйду из волшебного мира, Гарри. Я Малфой. Я должен что-то делать.
В этот момент Гарри увидел Драко — в его вздёрнутом носе. В голосе — пафосном, самоуверенном… Отчаянном?
— Я знал одного мальчика, — начал Гарри, — который делал всё, что хотел от него отец. Он думал, это его долг. Его роль.
Сектумсемпра. Туалет. Повсюду кровь. Белое лицо, белые волосы. Дрожащие руки, хлещущая кровь.
— От него осталась одна оболочка. Он слаб, напуган и несчастен. И он так в этом увяз, что уже не может выбраться.
Абраксас нахмурился.
— Так он угодил своему отцу?
— Нет. Ему всё было мало. Ему невозможно было угодить. Всё кончилось тем, что он разрушил сам себя.
Презрительная усмешка Абраксаса, когда он говорил о маглах, его верность Реддлу. Это было их будущим, но Гарри сделал бы всё, чтобы его предотвратить.
Волдеморт… Пожиратель смерти… Люциус… Драко…
Он прервал себя.
— Не думаю, что работа в Министерстве меня разрушит, — сказал Абраксас задумчиво. — Но, на самом деле, нет смысла устраиваться туда сразу после Хогвартса. Это может подождать.
— Ты можешь заняться живописью. В волшебном мире, не в магловском. А потом вернуться к варианту с Министерством.
— Наверное, — сказал Абраксас. — Но это очень рискованно. Что, если им будет за меня стыдно?
— Тогда они того не стоят. Хотя бы… подумай об этом.
Они пошли на завтрак. Бодрствовал один Розье, который поднял брови, увидев Абраксаса, как бы говоря — серьёзно? Ты всё ещё с ним таскаешься?
— Не переживай об этом, — сказал Абраксас. — У тебя позже квиддич. Не нужно отвлекаться.
Гарри замер с куском бекона на полпути ко рту.
— У меня что?
— Твои отборочные по квиддичу. Только не говори, что забыл.
— Конечно нет.
Уже суббота?
— Ну ладно, может быть. У меня нет никакого снаряжения. Даже метлы.
— Можешь взять мою. Только не сломай.
Гарри представить себе не мог, чтобы Драко Малфой добровольно предложил ему одолжить свою метлу. Возможно, пора было перестать их сравнивать.
— Я бы никогда, — сказал Гарри. — За кого ты меня принимаешь? За первокурсника?
— Ну, ты же только поступил в школу, — улыбнулся Абраксас.
Они уже заканчивали трапезу, когда в зал вошли Белинда и Лукреция. Светлые волосы Белинды были опять заплетены в косу, а Лукреция забрала свои в небрежный пучок, оставив пряди ниспадать на лицо.
— Отлично, — сказала она, давя зевок. — Передай, пожалуйста, кофе, Гарри.
Он подтолкнул его по столу.
— Мой отец слышал, что Гриндевальда заметили во Франции, — продолжила она. — Далеко от Шармбатона, но всё же достаточно близко, чтобы начать беспокоиться.
Белинда закатила глаза.
— А тебе-то о чём беспокоиться? Ты чистокровная. Ты с ним сражаться не будешь.
— Верно, — согласилась Лукреция. Она взглянула на Гарри. — Но всё равно тревожно.
Тот постарался изобразить печаль, испуг или что-то в этом роде. И похоже, у него получилось, потому что, когда Абраксас открыл рот, Белинда шикнула на него, и её лицо подобрело.
— Это не то, что нужно обсуждать за завтраком, — сказала она. — Я слышала, ты пробуешься в квиддичную команду.
— Да, — ответил Гарри, не слишком удивлённый. Потому что ну конечно половина факультета уже знала. — Ключевое слово — «пробуюсь».
Абраксас рассмеялся.
— Ты такой пессимист, — сказала Лукреция, поджав губы. Когда она была недовольна, то становилась немного похожа на миссис Уизли или даже на Джинни.
При мысли о Джинни у Гарри всё внутри сжалось, а съеденный завтрак подошёл к горлу. На секунду он почти забыл, насколько неправильно всё происходящее.
— Боюсь, моё имя обязывает, — сказал Гарри. — Гарри Поттер, бедный сирота-пессимист.
Мальчик-Который-Выжил.
Белинда удивлённо подняла брови.
— Интересно. Не то чтобы я хотела поддержать этот пессимизм, но ты в курсе, что идёт дождь?
Гарри повернул голову и посмотрел в одно из окон.
— Всё будет хорошо, — сказал Абраксас твёрдо. — Верно, Гарри?
Гарри прожевал.
— Видал и похуже, — согласился он.
***
К тому моменту, как на завтрак спустился Альфард Блэк, Лукреция смеялась над тем, сколько Гарри ест. — Ты не видела моего друга, Рона, — запротестовал он, не в силах скрыть улыбку. — Тогда ты бы взяла свои слова назад. Белинда улыбалась, глядя на Лукрецию с хитрым выражением лица. — Познакомь их. Лукреции он может понравиться. Лукреция бросила на неё такой испепеляющий взгляд, что кто угодно отпрянул бы. Но не Белинда. Они обменялись взглядами, в этот напряжённый момент общаясь без слов. — Я просто шучу. Ты так остро реагируешь. У Гарри не было времени гадать, что происходит. Альфард Блэк сел к ним. Он был полностью экипирован в травянисто-зелёную квиддичную форму с капитанским значком на груди. — Готов? — Он потянулся к тосту в центре стола. — Да, — ответил Гарри. — Но у меня нет снаряжения. — Есть запасное. Правда, надо его хорошенько почистить чарами. Гарри содрогнулся при мысли о вонючей запасной форме. — Класс. Я ведь всегда могу и в своей мантии полетать? — Смешно. Они закончили есть и вышли на улицу. Белинда ошиблась насчёт погоды. Дождь прекратился, небо приобрело серый оттенок раннего утра, и бледный свет едва пробивался сквозь облака. Они пересекли поле для квиддича по влажной траве, блестящей от росы. Гарри никогда раньше не был в слизеринской раздевалке и немного расстроился. Она выглядела точь-в-точь как гриффиндорская, если не считать зелёных полотенец. — Не сломай мне метлу, — наказал Абраксас, передавая её. Это была не Молния. На самом деле, она была примерно такой же, как им давали на первом курсе, только без кривых прутьев. — Не сломаю, — сказал Гарри. — Обещаю. Отборочные прошли очень похоже на то, что было на первом курсе с Оливером Вудом. Разве что Гарри не нужно было объяснять правила игры, и Абраксас с Альфардом ему не поддавались. Они оба сидели на мётлах с битами загонщиков и швыряли бладжеры со всех сторон. Гарри в жизни не приходилось столько уворачиваться. Метла была очень медленной и требовала гораздо больших усилий для разворота, чем Молния, которой он мог управлять одним пальцем. Начался дождь. Гарри поймал все трансфигурированные снитчи, что метались по полю, и наконец заметил настоящий у одного из колец. Когда они закончили, он весь раскраснелся, вспотел и промок под дождём, но чувствовал себя более живым, чем за последние несколько недель. — Ты принят, — всё, что сказал Альфард Блэк. Абраксас улыбался во весь рот и, когда Гарри вернул ему метлу, сделал вид, что осматривает её, проверяя на повреждения. Они приняли душ под тёплой водой. Гарри как никогда ясно осознавал, сколько шрамов он собрал. Один от клыка василиска на руке, другой — след от прокола, оставленный зубами Нагайны. Поблёкшая отметка на руке — «Я не должен лгать» — и белый овальный след от медальона. Это было бы сложно объяснить. Но Альфард и Абраксас ничего не сказали, и они снова направились в Хогвартс. Рон и Гермиона выходили из Большого зала. — Гарри. — Глаза Гермионы засверкали. — Во сколько ты встал? — В два часа ночи? — предположил Рон. — Примерно в шесть, — сказал Гарри. — Я плохо спал. Сны. Они резко остановились. — Сны? — повторил Рон. — Эти самые сны? — Это невозможно, — сказала Гермиона. — Волдеморт не пытался убить тебя здесь. Он даже не существует. — Не такие сны, — быстро поправился Гарри. — Мне так не кажется. Шрам не болит. Но… Он рассеянно потёр голову. — Кошмары. — У меня тоже, — тихо сказала Гермиона. — О поместье Малфоев. Рон схватил её за руку и сжал, словно боялся, что она исчезнет. — То же самое. Те мозги в Министерстве. — Его передёрнуло. — И поместье Малфоев. Егеря. Вся эта чёртова охота за крестражами. — Когда мы вернёмся, — сказал Гарри, не обращая внимания на мрачное выражение лица Гермионы, — нам нужно будет опять проникнуть в Гринготтс. За чашей. — Если мы вернёмся ровно в тот же момент времени, — сказала она, — то уже будем там. И у меня будет меч. — Крюкохват… — начал Гарри. — Будем решать проблемы по мере поступления. И разве ты сам не говорил, что он может взять меч, когда все крестражи будут уничтожены? Казалось, что это было много лет, столетий назад. — Ага. Говорил. Гарри совсем не нравилось смиренное выражение её лица. Ради него она пыталась держать язык за зубами. О чём они думали? Что придётся застрять тут? Вчера они виделись с Дамблдором, но тот не нашёл ничего, что могло бы помочь. — Я хочу снова увидеть свою семью, — сказал Рон, будто читая его мысли. — Мы вернёмся. — Дамблдор что-нибудь придумает. — Гарри чувствовал неуверенность. — Или мы… мы вломимся в этот долбанный сейф Лестрейнджей и найдём те самые часы. Может, это вернёт нас обратно. — Или убьёт, — сказал Рон. — Ты даже не знаешь, есть ли они там, — сказала Гермиона. — Я думаю, нам нужно их починить. Я всё ещё читаю, и это необычно, но… они перенесли нас в это конкретное место. Они вели сюда. И если мы сможем их починить… — То вернёмся обратно в хранилище, — закончил Рон. — Именно. Гарри задумался, и его мысли вернулись к Реддлу, который, похоже, наблюдал за ним. К чемодану, в который Гарри не смог забраться. — Вам нужно забрать фальшивый медальон. Рон и Гермиона замолчали. — Да и вообще мой мешочек из ишачьей кожи. Только я могу его открыть, но Реддл может его уничтожить. Если он найдёт то, что осталось от моей палочки, снитч, медальон или карту… Реддл с картой, показывающей каждого в Хогвартсе. — В спальне оставлять его опасно. Если что-то случится… Он не узнает. Не узнает. Не сможет. — Я возьму, — сказал Рон. — У Гермионы уже всё в сумке. Мы положим его туда. Гарри выдохнул. — Хорошо. В гриффиндорской гостиной ему безопаснее. Может, я параноик, но держать его рядом с Реддлом… Рон содрогнулся. — Я бы и спать не смог, — согласился он. Единственным, что Гарри оставил себе, была мантия-невидимка. Он хотел отдать и её тоже, но Гермиона настояла. — Ты рискуешь больше всех, — сказал Рон. — Тебе она понадобится. Гарри это не нравилось, но, отдав Рону фальшивый медальон, он словно сбросил с плеч невидимый груз, о существовании которого даже не подозревал. Только позже Гермиона спросила о маховике времени. — Он у меня в кармане. — Он вытащил часы и показал ей. — Просто на всякий случай. — Это рискованно, — сказала она. — Что, если он взорвётся? Или убьёт тебя? Они оба подумали о медальоне, отравленном тёмной магией. Но маховик был другим. — Тогда я спрячу его в чемодан, — сказал он, не уверенный в том, что говорит правду. Потому что несмотря на слова Гермионы, он этого не хотел. Гарри не знал, почему, но одна мысль о расставании с маховиком казалась до невозможного неправильной.***
Как и всё, чего боишься, среда подкралась слишком скоро. Часы бежали, как минуты, и многие из них были полны тревоги. Неделя пронеслась как будто за ночь. В среду уже не удастся избежать встречи с Реддлом. Гарри будет торчать с ним весь обед. Один. — Притворись, что ты ничего не имеешь против него, — посоветовала Гермиона. Гарри фыркнул. Реддл и так что-то подозревал, а резкие перепады настроения только усугубят ситуацию. — Нет, послушай меня, Гарри, не раздражай его. Хватит вести себя так, будто он твой злейший враг. Ты же теперь слизеринец, не так ли? Гарри и Рон синхронно на неё уставились. — Тогда будь слизеринцем. Представь, что твой репетитор — Слизнорт. Или обычный староста, которого ты считаешь совершенно безобидным. — Который не убивал всю твою семью, Миртл и не называет себя Тёмным Лордом, — сказал Рон. — Раз плюнуть, да? Глаза Гермионы сощурились. — Ты ведь понимаешь, что случится, если Гарри начнёт обращаться с ним как с убийцей? Или будет раскидываться заклинаниями с ним рядом? — Я не настолько тупой, — вставил Гарри. Его проигнорировали. — Это продлится около часа, — продолжила Гермиона. — Постарайся вести себя невинно, пожалуйста. Ты уже думаешь, что он тебя подозревает. Это твой шанс всё исправить. — Просто прикинься дурачком, — посоветовал Рон. — И подпали себя, пытаясь зажечь котёл. Тогда получится смыться. Гарри невольно рассмеялся. — Я не имею ничего против Тома Реддла, — сказал он, пробуя слова на вкус. Это звучало неправильно. — И у него нет причин что-то подозревать. Я новый студент, который отстаёт по зельям и ничего не знает о том, что происходит в Слизерине. — Ты ни разу даже не слышал слова «Пожиратель смерти», — подсказала Гермиона. Гарри принял недоумевающий вид. — Пожиратель смерти? Это что такое? Раздался звонок. — Удачи, — сказал Рон, похлопав его по спине. — Всё будет хорошо, — заверила Гермиона. — Представь, что он обычный студент. — Уверены, что мне нельзя прогулять? — Голос Гарри приобретал отчаянные нотки. — Ну там, дату перепутал? Она заколебалась, но удача была не на их стороне. — Гарри, — произнёс чей-то голос. Они развернулись. Слизнорт шёл по коридору прямо к ним. — Как раз вовремя, мой мальчик. Теперь следуй за мной.***
Они спустились в подземелья, и всю дорогу профессор Слизнорт без умолку болтал. Гарри слушал вполуха. Тревожное ожидание поселилось внутри, и он был слишком занят, пытаясь сохранить ровное дыхание. Периодически он согласно мычал, что профессора Слизнорта, по всей видимости, вполне устраивало. Добравшись до класса зелий, они повернули и вошли в такую же пустую комнату. — Раньше было два учителя зелий, — сказал профессор Слизнорт. — Но теперь остался я один, так что запасной класс больше не нужен. Только для студентов, сдающих ЖАБА, и дополнительных занятий с учителями. — То есть вы останетесь с нами, профессор? Слизнорт сдавленно хохотнул. — Не вижу в этом необходимости. Вы ведь не напиток живой смерти варите? И Том весьма способный студент. — Он кивнул сам себе. — Более чем способный. Дверь отворилась, и появился Реддл с улыбкой такой же сияющей, как и его ботинки. Волосы аккуратно спадали ему на лоб, а глаза ярко блестели. — Как раз вовремя. Заходи. Слизнорт пустился в объяснения по поводу подготовки к тому, что они делали в последний раз на уроке. Гарри вспомнил своё странное текучее варево оранжевого цвета с полуулыбкой. — Ингредиенты там. — Он махнул рукой в сторону задней комнаты. — И если вам понадобится помощь, не забудьте покинуть класс до того, как что-нибудь взорвётся. Он нервно засмеялся. — Всё поняли, мальчики? Они оба кивнули. — Отлично, отлично. И он удалился, оставив их в полной тишине. Гарри чувствовал на себе взгляд Реддла. Его глаза, казалось, прожигали насквозь. Даже не оборачиваясь, он знал, что тот ухмыляется. — Пойду за ингредиентами, — сказал Гарри, срываясь с места. Он попытался вспомнить слова Рона и Гермионы. Веди себя естественно. Он обычный студент. Обычный студент. Обычный студент. — Нужна помощь? Лицо Реддла появилось в дверях, и Гарри чуть не уронил крылья фей на пол. — Ага, — сказал он, глубоко вздохнув. — Захвати котёл. Вместо этого Реддл заколдовал его так, чтобы он летел рядом. Показушник. — Я слышал, тебя приняли в команду по квиддичу. Решил заняться своими амбициями пораньше? Какими ещё амбициями? — Э, да. Ну, знаешь, лучше быть готовым. Реддл выглядел позабавленным, его лицо расчертила кошачья ухмылка. — Разумеется, — согласился он. Они начали нарезать ингредиенты. Реддл рассказывал Гарри разные вещи, и его голос приобрёл профессиональные нотки. «А затем ты помешиваешь его три раза, чтобы связать яд слизня» или «Спорыш обладает нейтрализующими свойствами, которые устраняют эффекты паслёна». Гарри предпочел бы бросить уже всё в котел и покончить с этим. Он бы даже выпил это зелье, если бы его так отпустили. — Ты близок с Дамблдором, — заметил Реддл. Гарри, который в этот момент перемешивал зелье, чуть не уронил туда палочку. — Он хороший. Помог нам устроиться. — В Слизерине? — В Хогвартсе. Реддл задумчиво хмыкнул. — Боюсь, Дамблдор не особо спешит помогать слизеринцам. Он считает, что мы злодеи. — Его улыбка была странной — презрительной, задорной и в то же время зловещей. — Разве что ты единственное исключение. — Он отвёл меня в Косой переулок, — сказал Гарри. — Это мило с его стороны. К кому, по-твоему, мне надо было пойти? К Слизнорту? Реддл был близко, так близко, что его голос, казалось, пробирал Гарри до самых костей. — Слизнорт не отличит один конец палочки от другого. Но если тебе нужна помощь другого рода, например, встречи с игроками в квиддич или капитанами команд, то у него есть то, что тебе нужно. Никогда нельзя недооценивать такого влиятельного человека. — Я не хочу жульничать и встречаться с каким-то капитаном. Я хочу доказать, что хорош сам по себе. — Как благородно с твоей стороны. Так вот зачем ты здесь? Проявить себя? — Я здесь, — огрызнулся Гарри, — потому что мою семью убил Гриндевальд, и это самое безопасное место в Европе. Не надо быть гением, чтобы сложить два и два. На мгновение воцарилась тишина. И тут Реддл засмеялся. Это был не высокий, холодный хохот Волдеморта и даже не обаятельный смех, который он показывал в кругу своих однокурсников. Он всё ещё был холодным, даже презрительным, но настоящим — живым и весёлым. Смех человека, а не монстра. — Конечно нет. Ты держишься особняком, Гарри. Душевные травмы? — Что-то типа того. — Мы сможем тебя защитить, знаешь. — Его голос был тихим, низким, слишком близко. Гарри немедленно отступил на шаг, и глаза Реддла едва заметно сощурились. — Тебе никогда больше не придётся бояться Гриндевальда. — Я уже слышал о твоём маленьком клубе, — сказал Гарри. — Но с меня хватит Тёмных искусств. Я просто хочу закончить школу. — Я бы не называл это клубом. Скорее… революцией. Гарри фыркнул. — Чудесно. Мне неинтересно. Он заново принялся помешивать зелье, как вдруг Реддл схватил его за запястье. Гарри отскочил назад, чуть не опрокинув котёл. Реддл улыбнулся такой реакции, наблюдая за ним своими пугающими глазами. — Ты невнимателен. Магия, которую ты создаёшь — искусство, а не магловская похлёбка. У тебя никакой аккуратности. Гарри попытался вырвать руку, но хватка Реддла была крепкой. На самом деле, чем больше Гарри вырывался, тем более довольным тот выглядел. Наконец, Гарри замер и позволил Реддлу размешать это дурацкое зелье. Чтоб он сдох. Реддл отпустил его. У Гарри по руке пробежали мурашки, заставив его вздрогнуть. Ему хотелось расцарапать её, оттирать под кипятком час или целый месяц. Но показывать это было нельзя. — Только… э, аконит остался. Он было собрался кинуть всё в котёл, но Реддл остановил его. Гарри нахмурился. — Потихоньку. Терпение. — Ну, поторопись. Я есть хочу. — Так отчаянно хочешь уйти? — поддразнил он. Гарри старался говорить спокойно, несмотря на то, что это была самая странная ситуация, в которой он когда-либо оказывался. — Никому не охота варить зелья во время обеда. Так что уж прости, что я от этого не в восторге. Реддл понемногу начал добавлять аконит. — А как насчёт Защиты? Тебе она интересна? — Наверное. По крайней мере, больше, чем это. Это был последний этап. Слава Богу. — У тебя, должно быть, было много практики. — Да, то есть, погоди, что? Не больше, чем у любого другого. — Профессор Вилкост сказала, что у тебя удивительно быстрые рефлексы, разве нет? Гарри улыбнулся. — Ну, ты меня знаешь. Квиддич. Он закинул остатки аконита в котёл. На челюсти Реддла дёрнулся мускул, как будто его злило намеренное неповиновение рецепту. Откуда Реддл вообще узнал, что сказала профессор Вилкост? Гарри нахмурился. — Чего тебе надо? Собираешься бесить меня и отпускать загадочные реплики время от времени? Потому что, честно, мне плевать. — Я хочу узнать, почему ты меня избегаешь. Брови Гарри поднялись, сердце бешено заколотилось. — Избегаю тебя? Это чуток самонадеянно, не считаешь? — У всех нас есть свои подозрения, — ответил тот беззаботно. — Но я знаю, что не нравлюсь тебе, Гарри. Ты только посмотри, как тебе не терпится уйти. Я хочу знать правду. Секунда молчания. — Ты псих, — сказал Гарри. — Не знаю, то ли ты привык, что все без ума от великого Тома Реддла, то ли ещё что, но я против тебя ничего не имею. В это так сложно поверить? — Ты лжёшь, — сказал Реддл. Его глаза сияли, поблескивали. Он этим наслаждался. — Что именно я тебе сделал? — Раздражаешь меня? — Я узнаю, ты ведь понимаешь. — Он рассмеялся. — У нас впереди ещё много сред. — Ты ненормальный, — пробормотал Гарри. Когда он вышел из комнаты, его трясло. От злости, от тревоги, от желания закричать. Реддл подначивал его, дразнил, как кошка мышку. Только и ждал, когда он ошибётся. Мысль о том, что он может ошибиться — и подвергнет опасности не только себя, но и Рона, и Гермиону — была ужасающей. Хуже всего на свете. Смех Реддла ещё звенел у него в ушах всю дорогу из подземелий. Он ничего не докажет. Он ничего не узнает. Гарри наполнила уверенность. Решимость. Он ничего не узнает, потому что Гарри ему не позволит. Он пойдёт к Дамблдору. И начнёт уроки окклюменции ещё раз.
