Глава 7. Полуправда
10 марта 2021 г., 10:42
Часть II
Гарри ушёл из общей гостиной Слизерина, пока никто не успел с ним заговорить. Подстеречь его. Что бы Реддл ни наговорил остальным — что бы там ни произошло — выяснять он не хотел. Глаза слипались после бессонной ночи. Он долго лежал с палочкой в руке, прислушиваясь к темноте. Часы тянулись и тянулись, веками и минутами, пока мозг наконец не успокоился, и его не накрыло непрошеным сном. Он поднялся по лестнице и увидел рыжую макушку Рона, покидавшего Большой зал с Гермионой под боком. — Вы не поверите, — сказал Гарри, подходя к ним сзади, — но я облажался. Рон развернулся и прыснул со смеху. Гермиона похлопала глазами, как сова. — Не сомневайся, я тебе верю, — пробормотал Рон, начиная улыбаться. Однако его улыбка испарилась, когда Гарри объяснил, что случилось прошлой ночью. — Мы теперь ничего не можем сделать, — сказала Гермиона подавленно. — Что бы Реддл ни придумал, этого не избежать. — Я так понимаю, ты не сможешь убедить его, что это простое недоразумение? — спросил Рон, как и Гарри, понимая сомнительность этого предложения. — Я его ещё не видел. Я ушёл сразу, как только смог. Гарри не хотел встретиться с Реддлом и столкнуться с ужасами, которые от этого несомненно произойдут. — Что бы он ни задумал, ничего хорошего ждать не стоит, — содрогнулся Рон. — Надо рассказать Дамблдору. — Он ничего не может сделать, — возразила Гермиона. — Нет совершенно никаких доказательств, что Реддл… из себя представляет. Все профессора его обожают. И ни один не станет принимать чью-либо сторону в драке. Её слова затушили в нём последний огонёк надежды. — Тогда готовим мне похороны, — сказал Гарри. — Может, я заберу Реддла с собой, и вы сможете вернуться обратно в будущее. Весело будет, наверное. — Не говори глупостей, — поджала губы Гермиона. — Соври ему. Говори, что требуется. Не подначивай его. И бога ради, Гарри, держи себя в руках! — Он читал мои мысли! — Надо было хотя бы притвориться, что ты плохо колдуешь. Реддл воспримет это как вызов. Думаешь, хоть кто-то его раньше побеждал? — Может, вызов ему и нужен, — пробурчал Рон. Гермиона бросила на него злобный взгляд. — Поверить не могу! — процедила она сквозь зубы. — Это вам не состязание. Нам нужно вернуться в будущее и не дать Тому Реддлу выведать все наши тайны. — А как же наши планы по его разоблачению? — поинтересовался Гарри. — Это было раньше! Думаю, у нас и без того проблем полно. — Её ноздри раздулись. — Не поспоришь, — согласился Рон. Мимо них прошла группка студентов, окинув их любопытными взглядами. Гарри подождал, пока они не скроются за дверьми Большого зала. — Ну и что вы мне посоветуете? — Скажи Реддлу, чтобы он отвалил, или ты его заставишь, — предложил Рон. — Скажи, что это недоразумение, — ответила Гермиона. Гарри покачал головой. — Недоразумение? Мы же не из-за домашки поцапались. Он знает, что я его ненавижу. — Ну, удачи, — пожелал Рон. — Ты всегда можешь проклясть его так, что он проваляется в больничном крыле месяц. Или притвориться, что у тебя драконья оспа. Тогда в изоляции окажешься уже ты. Там строго никаких посетителей. Гарри на мгновение задумался. — Гермиона права, — сказал он, глянув на неё. — Ну, в каком-то смысле. Я не могу прятаться. Или… провернуть вот это, Рон. Так будет только хуже. Мне надо просто вести себя как идиот, у которого проблемы с самоконтролем. — Погоди, что? — Шучу, — Гарри усмехнулся. — Я думал о других твоих словах. Когда ты сказала соврать. Если я смогу наплести что-нибудь, чтобы совсем сбить его со следа… — Довольно рискованно со всем этим чтением мыслей и прочим, — сказал Рон. -…тогда он никогда не поймёт, почему я на самом деле его ненавижу. Он обычный студент. Может, у него свой культ и крестражи, но мы имели дело со взрослым Волдемортом и выжили. Гермиона выглядела впечатлённой. — Тебе нужно продумать этот план сегодня же. А лучше всем вместе. Пока же это значит: игнорируй его и не беси. — Игнорировать и не бесить, — повторил Гарри, как пятилетний ребёнок, изучающий алфавит, и широко им улыбнулся. — Что в этом сложного?***
Принцип «игнорировать и не бесить» длился в общей сложности пять часов. Гарри пытался, это он мог сказать с уверенностью. Занятия он провёл вдали от всех слизеринцев. Не осмеливался даже смотреть в сторону Реддла, чтобы не поймать его взгляд. День шёл, и Гарри начал беспокоиться, нервничать. Ничего не изменилось. Вместо того чтобы устроить ему ад на земле, Реддл сделал прямо противоположное. Белинда улыбнулась Гарри на трансфигурации, как будто ничего не произошло. Абраксас выловил его, как только закончился первый урок, неловко шаркая ногами. — Я помню, я говорил, что твоя отстранённость от дел Слизерина делает ситуацию неловкой. — Он нервно теребил руки. — И это правда. Но я не хочу, чтобы наша дружба прекращалась. «Нельзя иметь всё и сразу», — прошептал тихий голос у Гарри в голове. Он его проигнорировал. — Я думал, тебя не волнуют мои… убеждения? Не это ли были твои первые слова? — Лично меня — нет. Но они всё усложняют. Реддл… — он умолк, и это породило новую волну неловкого шарканья и ёрзания. — Реддл что? — Ничего, — сказал Абраксас. — Это уже неважно. Гарри промолчал. Кажется, Абраксас не знал о его вчерашней драке с Реддлом — но мало ли? На этом факультете что угодно могло происходить. А Гарри не знал, потому что не участвовал в его делах. Однако что бы там всё-таки ни происходило, он собирался это выяснить. Все эти встречи Пожирателей смерти и тайные разговоры. Их планы. Он собирался выяснить, как Реддл превратил всех в заискивающих подлиз. Пришла пора воспользоваться мантией-невидимкой. Когда уроки кончились, Гарри выскочил из класса, твёрдо намеренный встретиться с Гермионой и Роном и решить, что делать дальше. Использовать мантию было рискованно, но она редко его подводила. Да и кто его так заподозрит? Гарри нужно было узнать, что задумал Реддл и что знали остальные. Но как только он вышел в коридор, с головой, гудящей от мыслей, кто-то преградил ему путь. Словно туча, наползающая на солнце, само его присутствие было зловеще. Блеснул значок старосты школы. — Гарри, — произнёс Реддл. На этот раз он не улыбался — его лицо было холодным и напряжённым, каким Гарри его ещё не видел. — Иди за мной. Он, не оглядываясь, зашагал по коридору. Гарри на миг заколебался. Но несмотря на свои инстинкты, несмотря на голос в голове, который сильно смахивал на Гермиону, Гарри последовал за ним — возможно, на верную смерть, но готовый это выяснить. Он сунул руки в карманы, нащупав успокаивающее тепло дерева своей палочки. Ему семнадцать. Он не Волдеморт. Ты видал и похуже. Эти мысли мало утешали. Реддл всё шагал, пока они не дошли до конца коридора. Студенты стекались в противоположном направлении, в сторону общих гостиных, на улицу, в Большой зал, оставляя их наедине. — Не считаешь, что мы можем назвать это большим недоразумением? — спросил Гарри. Выражение лица Реддла ничуть не изменилось, осталось таким же жёстким, непроницаемым и бесстрастным. Голоса студентов стихли. Воцарилась тишина, которая, казалось, длилась вечно. — Я собирался разорвать твой разум на части, — наконец сказал Реддл. — Но внезапно передумал? — Я мог бы заставить каждого в этой школе ненавидеть тебя. Я мог бы достать нужную мне информацию и позаботиться о тебе не хуже дементора. Гарри не смог удержаться. — Ты можешь сделать что-то хуже, чем высосать из меня душу? Уголки губ Реддла изогнулись вверх — первый намёк на гнев пробился сквозь его маску. — Я мог бы тебя уничтожить. На пару с двумя твоими гриффиндорцами. Это было бы безмерно приятно. — Так что тебя останавливает? — спросил Гарри. — Или это просто небольшая вступительная речь? Глаза Реддла блеснули. На секунду Гарри подумал, что тот сейчас его проклянёт, и напрягся, в любой момент готовый вытащить палочку. — К сожалению, нет, — несмотря ни на что, голос Реддла был мягок. Был низким, тихим и ровным. — Что я на самом деле хочу узнать, так это то, как ты проник ко мне в голову. Гарри представлял себе что угодно, но только не это. — К тебе в голову? А ты, случаем, не забыл, как пытался прочесть мои мысли? Реддл расхохотался — низко, холодно, насмешливо. — Не прикидывайся идиотом. Вспышка света — и Гарри отбросило к стене, перед глазами поплыли чёрные пятна. Времени выхватить палочку не было, он даже не увидел, как Реддл двинулся. Дыхание перекрыло. Он схватился руками за шею, но там ничего не было. Минуту он захлёбывался, задыхался, царапал себе горло, пытаясь развеять заклинание, но вместо слов вырывались вздохи и хрипы. Голова наполнялась давлением, глухой гул становился всё громче и громче — его разум был готов взорваться… Вдруг всё прекратилось. Гарри жадно хватал ртом воздух. — Какого… хрена?! Я не понимаю, о чём ты! Лицо Реддла исказила ярость, и он как никогда раньше был похож на Волдеморта. — Я могу заставить тебя ответить. Ты этого хочешь? Это сэкономило бы время и силы нам обоим. Гарри встретился с ним взглядом, посмотрел ему прямо в лицо. — Я понятия не имею, о чём ты болтаешь, — его голос звучал хрипло, резко, совсем не так, как он себе представлял. — Так что, если будешь так любезен объяснить, а не психовать. Реддл склонил голову в сторону. — Хорошо. Каким образом я увидел твой сон вчера ночью, несмотря на то, что у меня самая сильная окклюменция в школе? — Сон? Голос Гарри сорвался от шока, сердце начало гулко стучать. — Какой ещё сон? — Не очень приятный. Полагаю, его даже можно назвать кошмаром. Гарри фыркнул. — И как ты понял, что он мой, а не просто плод твоего больного воображения? — У меня свои причины. Реддл нахмурился. Он всматривался в Гарри так пристально, что тот поёжился. — Если ты мне лжёшь… — Я не вру! Зачем мне посылать тебе свой сон? Это вообще возможно? — Это ещё менее возможно, если ты об этом не подозреваешь. Хотя, полагаю, такие сны ты бы вряд ли кому-то показывал. — В смысле? Реддл ухмыльнулся, и его взгляд Гарри совсем не понравился. — Тебе часто снится, как тебя запирают в чулане? Сердце Гарри остановилось. Что бы ни отразилось у него на лице, ухмылка Реддла стала только шире — она росла и росла, превращаясь во что-то жестокое. — Или это произошло недавно? Олицетворение твоего заключения здесь? Ты боишься? — Чего? Паутины и бытовой химии? Губы Реддла на секунду дрогнули, а затем его лицо вновь приобрело нейтральное выражение. — Почему я его получил? — Я не знаю. Реддл вертел в руках палочку, насмешливо демонстрируя силу. — Ты лжёшь? Есть у тебя такая привычка. — Нет. — Тогда как, — он почти шипел, — я его получил? Реддл трясся от гнева, его лицо потемнело, глаза сверкали, а губы скривились в оскале. — Я не знаю! — вскричал Гарри. — Ты думаешь, что это ложь, но это не так! Я не знаю, почему тебе снятся… снятся мои долбаные кошмары! Его сердце колотилось так сильно и быстро, что Реддл наверняка его слышал. Слова эхом отразились от каменных стен и пронеслись по коридору. — Даже если я тебе поверю, — осторожно произнёс Реддл, — то это всё равно не объясняет, что произошло. И ты что-то скрываешь. — Это никак не относится к… — Хватит мне лгать. Секунду спустя Гарри скрутило от боли. Как будто что-то разрывало его внутренности на части, пронзало его насквозь. А Реддл даже не использовал палочку. — Мы уже установили, что ты что-то скрываешь. Не говоря уже о твоих маленьких приступах… ненависти. — Ладно! Я не знаю, почему тебе приснился мой сон — не знаю, — но у меня есть теория. Если прекратишь на меня нападать… — А ты не думаешь, что это честно? Немного возмездия? — Нет. Я думаю, что это абсурд. Ты пытался прочесть мои мысли! После такого мне что — тебе волосы в розовый перекрасить? Реддл сложил руки на груди. — Ты не объяснил свою теорию. Гарри замялся. Пожалуйста, только не испорти всё. — Дело в палочках. Это моё единственное предположение. Когда я пришёл к Олливандеру, он сказал, что в них одинаковая сердцевина. В твоей и моей. — И какая же? — Перья феникса. Ты это знаешь. Они от феникса Дамблдора. Палочки-сёстры. — Палочки-сёстры? — он повысил голос в сомнении. — И это позволило мне увидеть твой сон? — Я не знаю! Одинаковые сердцевины — редкость, и я не изучаю волшебные палочки. Это просто предположение. Реддл, по всей видимости, задумался над этим. Гарри затаил дыхание. Он не знал. Это правда. Совершенно непонятно, почему Реддл видел его сны. Связь с Волдемортом не должна была существовать здесь. Он ещё не пытался убить Гарри в младенчестве. — Докажи это. — Прости, что? — Докажи, что они палочки-сёстры. — Ладно, — Гарри удивлённо моргнул. — Э-э… дай мне свою палочку. Реддл только поднял брови. — Или нет. Ну конечно. Попробуй кинуть в меня проклятие. — Зачем? — А тебе нужна причина? — Гарри закатил глаза. — Они не позволят нам навредить друг другу. Просто сделай это. Реддл не колебался. Вспышка синего света полетела прямо в Гарри, и он послал Экспеллиармус в ответ. Два потока света столкнулись, но вместо того, чтобы пройти насквозь, они образовали толстую золотую цепь. Приори Инкантатем. В последний раз это случилось на кладбище, и призраки Седрика и его родителей появились из его палочки. На этот раз не было ничего. Только до невозможного яркая, длинная полоса света, протянувшаяся между ними. Гарри поддерживал связь секунду, две, пять, а затем отпустил. — Мы не можем навредить друг другу. Сильно. — Одинаковые сердцевины палочек, — выдохнул Реддл, — чрезвычайно редки. Его глаза ярко блестели, на этот раз от изумления. — Но я всё ещё не понимаю, как палочки… — Ты сам сказал, что они редки, — перебил Гарри. — Значит, ты не знаешь. Никто не знает. Никаких исследований нет. — Ты хочешь сказать, что из-за одинаковых сердцевин между нами есть какая-то связь? Гарри попытался скрыть отвращение. Лицо Реддла отражало одновременно ужас и восхищение, оно ожило, приобретая вид, о котором Гарри предпочёл не задумываться. — Не знаю. Можешь спросить профессора. — Нет. Он знал, что Реддл откажется. Знал, что это поможет доказать его честность. — Я не собираюсь спрашивать профессора о своей палочке и твоих снах. — Они могут отправить тебя в Мунго, — согласился Гарри. Так можно было бы избежать кучи неприятностей. — Это слишком интересно. Одинаковые сердцевины. Связь. Но ты всё ещё что-то скрываешь. Почему именно ты меня ненавидишь? Он ждал, но Гарри только покачал головой. — Ты высокомерный и надоедливый. И я говорил тебе прекратить действовать мне на нервы. Он отступил в сторону, увеличив расстояние между ними, словно находился рядом с бешеным псом — одно неверное движение… — Твоя ложь может звучать ещё фальшивее? Гарри сделал вид, что размышляет над этим. — Может быть. Подумаю об этом по пути в Большой зал. Он зашагал по коридору, подальше отсюда. — Ты глупец, если думаешь, что всё кончено, — крикнул Реддл ему вслед. — А может, ты просто оставишь меня в покое? — Теперь? Не думаю, что смогу, даже если бы захотел.***
Сердце Гарри не успокаивалось весь день. Он знал, что это не конец. На самом деле, скорее всего, он только усугубил ситуацию. Теперь Реддл собирался изучать волшебные палочки, придумать дюжину теорий и прийти к неправильным выводам. Вот только неправильным ли? Самое жуткое здесь было то, что Гарри сам не знал. Реддл был прав. Ничего ещё не кончено. — Ему снятся мои сны, — рассказал он Рону и Гермионе. — И я не знаю, как это остановить. Я даже не знаю, как это возможно, — он понизил голос. — Волдеморт не мог видеть моими глазами. Похоже, что связь между нами… как будто сильнее здесь. Сильнее и гораздо опасней. — Реддл не сдастся, — сказала Гермиона. Она потеребила подол джемпера, а затем серьёзно взглянула на него. — Гарри, это может плохо кончиться. — Как по мне, ты увяз по уши, — сказал Рон. — Ну спасибо. — Гарри косо на него посмотрел. — Помог. — Ты же меня знаешь. Рон Уизли, лучший помощник на свете. — Так было написано на значке старосты? — Будет полный кавардак, — продолжил Рон. — Но он не сдастся. Особенно теперь, когда он узнал о палочках. Гарри закусил губу. — Ты прав. Но палочки — лучше, чем всё остальное, что он мог узнать. И сон? Он не отступит.***
Вечером Гарри вытащил мантию-невидимку со дна чемодана и натянул на голову. Спальня пустовала, и он потренировался перед зеркалом ходить взад и вперёд, ни издавая шума. Мантия была идеальна, чары, наложенные на неё, нисколько не пострадали, несмотря на путешествие во времени. Дар Смерти. Только больше это не имело значения. Просто Гарри и его верная мантия — самое ценное, что у него есть. Она его не подведёт. Он спустился в общую гостиную, не встретив никого на лестнице. Её заполонили студенты всех возрастов, собравшиеся вместе. Стоя там, он чувствовал себя странно. Уязвимо. Он невольно представил, как какой-нибудь студент, прищурившись, увидит его силуэт и обнаружит его. Представил, что удача отвернётся от него, и Реддл его почувствует. Гарри тихонько подошёл к месту, где сидели семикурсники, памятуя о шуршании ткани о пол. Реддл сидел в похожем на трон кресле рядом с камином, в окружении остальных слизеринцев. Гарри встал рядом, стараясь не шуметь, как никогда чутко прислушиваясь к своему дыханию. Но никто не оглядывался, ни одна беседа не стихла. Постепенно он начал расслабляться и слушать. Вот только они не говорили ни о чём важном. Лукреция Блэк жаловалась на свою домашку по древним рунам, и Абраксас с драматичным вздохом её поддерживал. Альфард Блэк читал журнал по квиддичу и всех игнорировал. Белинда закрыла глаза, повернув голову к огню, как довольная кошка. А Реддл… Реддл просто сидел, невидяще смотря куда-то вдаль. О чём он думал? О палочках? Снах? Других секретах? Гарри продолжил стоять. Что-то же должно случиться, верно? Возможно, они просто ждали… Он повернулся обратно к Реддлу, который всё ещё глядел в пространство пустым взглядом. По его креслу скользила та самая змея, подняв голову в воздух. Оставалось надеяться, что она не сможет его почувствовать. Хотя, даже если сможет и расскажет Реддлу, Гарри это тоже услышит. Разговор стих и перешёл на другую тему: Гриндевальда. — Лично я считаю, что он направится в Британию, — заявил Розье. — Когда соберёт побольше последователей. Говорят, что он боится Дамблдора. Он засмеялся. — Гриндевальду не нужна Британия, — фыркнула Белинда. — Тут слишком любят маглов. А ещё полно сквибов и слабой магии. Она повернулась к Реддлу. — Но я полагаю, это может измениться. Он улыбнулся ей с уверенным видом, развалившись на троне, как божество. Гарри поёрзал на месте, ноги у него уже начали затекать. Они знали, что он здесь? В этом дело? Наконец, младшие студенты освободили гостиную, остались только старшекурсники, что собрались вокруг камина. Гарри задержал дыхание, когда какой-то мальчик проходил мимо, так близко, что почти задел его руку. Ещё бы совсем чуть-чуть… Но мальчик двинулся дальше, и он выдохнул. А затем Реддл, наконец, встал. — Друзья мои, — сказал он, глядя на каждого из них. — Сейчас всё тихо, ни дуновения перемен. Но они придут. Эта страна — эта слабая, переполненная маглами страна — станет королевством. Он выглядел очень высоким и очень красивым. Уверенным в себе, как Министр магии, произносящий речь. — Королевством могущественных волшебников, сильной крови. Мы будем править маглами, будем вольны творить любую магию — древнюю, тёмную. Магию, о которой вы можете только мечтать. И все вы поможете этому случиться. За ним внимательно наблюдали — кто-то нетерпеливо, кто-то тоскливо, а кто-то почти жадно. Как и они, Гарри не мог отвести глаз. — Любая должность, о которой вы мечтаете, будет у вас в руках. Любое место, куда вы желаете попасть, будет вам доступно. Любая месть, что вы жаждете. Сила. Все мы будем иметь абсолютную власть. — А как же Министерство? — поинтересовалась Лукреция. Реддл улыбнулся. — Спенсер-Мун, Министр магии, скоро уйдёт в отставку. И тот, кто займёт его место… сможет всё изменить. — Мы сможем убивать грязнокровок? — спросил Розье. В его голосе слышалось жгучее желание, и Гарри сморщился от отвращения. — Когда у власти встанут чистокровные, грязнокровок больше не будет. Грязная кровь уйдёт. Вы сможете выслеживать их сколько душе угодно. И как они хотят этого добиться? — И Альфард, — обратился Реддл. — Лояльность твоей семьи обеспечит тебе неограниченную власть. Всё, что пожелаешь. Лицо Альфарда было бесстрастным. — Даже, — продолжил Реддл, — жизнь с чистого листа. Узы, которые связывают тебя с семьёй, могут исчезнуть. Я могу обеспечить твою безопасность, жизнь, которой будешь управлять ты сам. Ты больше не будешь скован указом своих родителей. Альфард медленно кивал, и Гарри подумал о Сириусе. Что бы тот сказал, если бы кто-нибудь предложил ему способ сбежать от своей семьи и начать собственную жизнь? Силу? Новое имя, которое он может сделать своим собственным? — Безопасность. Возможности. Шанс наконец проявить себя против тех, кто перешёл вам дорогу. — А как же Дамблдор? — спросил Абраксас. — Он никогда не позволит нам навредить ни одной драгоценной грязнокровке. Услышав это, Гарри почувствовал тошноту. Ему захотелось схватить Абраксаса, встряхнуть его и заявить ему прямо там, что это неправильно. Но он сомневался, что сможет заставить его передумать, а ведь именно этого он хотел больше всего. — Дамблдор силён. Влиятелен. Но он один. А у одного против тысячи нет ни единого шанса. Дамблдор склонится перед нами, когда мы закончим. Будет умолять сохранить ему жизнь. Ага, как же. — Сила, которой мы будем обладать… Мы. Но не было никакого «мы». Был только Волдеморт. — После Хогвартса мы наберёмся сил. Медленно, постепенно. Профессор Слизнорт… особенно полезен. — Ты мог бы стать Министром, — сказал Эйвери пылко. — Старик Слиз сделает всё, что ты попросишь. В комнате послышалось одобрительное бормотание. — Я не стану править из кабинета, — ответил Реддл. — Это можешь сделать ты, Гарольд, если таково твоё желание. «Ложь», подумал Гарри. Он говорил им только то, что они хотели услышать. Ему плевать на всех вас. Гарри забыл о боли в ногах и навязчивом желании пройтись. Реддл говорил твёрдо, с уверенностью, которая не подлежала сомнению. — Но сейчас, в Хогвартсе, — продолжил он, — нам остаётся только учиться. Тренироваться. Время придёт. — А что с Поттером? — спросил Розье, чуть ли не выплёвывая слова. — С этим обожателем маглов. За ним нужно присматривать. Казалось, все подались вперёд. Гарри увидел, что Абраксас нахмурился, и почувствовал прилив благодарности. — Гарри Поттер — не ваша забота. Проявляйте к нему такое же уважение, как и ко всем остальным. Слизерин един, не так ли? Даже если среди нас предатель. — Он может доставить тебе неприятности, — произнёс Эйвери неуверенно. Он, видимо, боялся получить от Реддла неодобрение. — С Дамблдором. — Они ведь близки? — сказал Реддл задумчиво. — Это может измениться. Что бы ни случилось, с Гарри иметь дело буду я. Гарри не смог подавить дрожь от того, как Реддл произнёс его имя. Неужели он не может звать его просто Поттером? Гарри вот не называл его Томом. Иметь дело буду я. Гарри только всё испортил. Реддл не собирался оставлять его в покое. Как раз наоборот. Он не рассказал Пожирателям смерти о драке. — Так будет гораздо интереснее. Когда Реддл закончил, Гарри охватило разочарование. Он не узнал ничего важного. У Реддла весь факультет был на крючке, как он и утверждал. Он собрал всех слизеринцев — напуганных, жаждущих власти, одиноких — и пообещал им отправную точку. Заставил их поверить в это. Так как всё интересное закончилось, Гарри отошёл и, задержав дыхание, начал пробираться сквозь толпу, надеясь, что никто не начнёт неожиданно двигаться. Мантия время от времени колыхалась у его лодыжек, мельком обнажая его ботинки. Почти, ещё чуть-чуть. Он уже дошёл до лестницы, когда половица скрипнула. Гарри замер. Никто не обратил внимания, кроме Белинды, которая уставилась прямо туда, где стоял Гарри, и нахмурилась. Прошла секунда, другая. Он не смел пошевелиться. Затем Белинда помотала головой и отвернулась. Гарри выдохнул, подождал, пока она не заговорит с Лукрецией, и только тогда двинулся с места. Близко, слишком близко. Медленно, очень осторожно, он поднялся по лестнице.***
Гарри столкнулся с Реддлом почти в ту же минуту, как проснулся. Всё ещё спросонья, он зашёл в ванную, ожидая, что та, как обычно, будет пуста в это время. Вместо этого его встретил Реддл, который выглядел безупречно, волосок к волоску. Гарри же представлял собой разительный контраст: волосы спутаны пуще обычного, а сам он одет в мятую футболку, которая когда-то принадлежала Биллу Уизли. Вся сонливость спала с него в момент, когда он увидел Реддла, и Гарри дотронулся до очков, чтобы убедиться, что это реальность. Какого чёрта. — Э-э… — произнёс Гарри и вздохнул. — Хорошо спалось? — Нет. И знаешь, почему? — Матрас неудобный? — Я читал. О связях палочек. Ну ещё бы. — Ты знал, что магия, выполняемая палочками-сёстрами, будет в десять раз мощнее? — Не могу таким похвастаться. — Но все эти сновидения. Выглядит ненормально. Это никак не сходится с тем, что я читал. Гарри пожал плечами. — Я знаю не больше твоего. Я тебе уже говорил, понятия не имею. Глаза Реддла сузились. Гарри знал, что их встреча — вовсе не совпадение. Чтобы оттянуть неизбежное, он принялся чистить зубы магловским способом, надеясь, что это его отвлечёт. Не тут-то было. — Мне это не нравится. Гарри сплюнул пасту. — Ну, я тоже от этого не в восторге. Думаешь, я хочу, чтобы ты видел мои сны? — Не думаю, что хоть кому-то из нас это нравится, учитывая, что мы не знаем этому причину. Или как это проявится дальше. — О, — произнёс Гарри. — Ты не хочешь, чтобы это работало в обе стороны. Реддл не хотел, чтобы Гарри узнал его коварные планы через сны. Естественно. Гарри выключил кран. — Ну, пока ничего не было. Я спал как младенец. Никаких странных снов. Кроме приютов, разумеется. — Это неважно, — сказал Реддл. — Тебе что, нужна со мной какая-то связь? О которой мы ничего не знаем? — Нет. Ты же в курсе, что нет, Реддл, так в чём дело? — Я хочу узнать, что ты скрываешь. Гарри открыл рот, но не успел вымолвить и слова. Чёрт, чёрт, чёрт. — Потому что это помеха. Ты лжёшь с того момента, как оказался здесь. Я видел твои мысли, Гарри. Ты так зол. Я не просто тебе не нравлюсь, ты меня ненавидишь. Подобная ненависть не возникает без причины. Палочка Гарри лежала на прикроватной тумбочке, и он никогда не чувствовал себя более потерянным. Он ругнулся на себя за глупость. И как ему теперь защититься? Зубной щёткой? — Что тебе известно? — нажал Реддл, шагая вперёд, в его личное пространство. Он не отстанет. Он будет напирать, напирать и в конечном итоге вырвет это у Гарри из памяти, когда тот меньше всего будет этого ждать. У Гарри пересохло во рту — он попытался заговорить, но язык стал слишком тяжёлым, сухим, как наждачка, как пустыня. Палочки в руках Реддла не было, но какая разница. Она всё равно была ему не нужна, чтобы прочитать мысли — чтобы причинить боль. — Знаешь, почему я тебя ненавижу, Реддл? Правда хочешь знать? Ты притворяешься паинькой, но это не так. Ты просто лжец. — И что привело тебя к данному выводу? — Хагрид, — Гарри произнёс его имя так ядовито, как только мог. Он тренировал этот тон с Роном и Гермионой. — Из-за тебя его исключили. Ты подставил его, чтобы получить награду. Чтобы самому стать… стать великим героем. Лицо Реддла из озадаченного приняло шокированное, а затем разъярённое выражение. — Хагрид убил студента своим ручным акромантулом. Ты ужасно дезинформирован. — Нет, неправда. Когда мы попали сюда, мы встретили Хагрида. Откуда я узнал, что его выгнали? Я навёл справки. Увидел твою дурацкую награду, когда нам показывали замок. «За особые заслуги перед школой». Он не убивал ту девочку. Это ты добился его отчисления без всяких доказательств. — А гигантский паук — недостаточные доказательства? Что подойдёт больше — дракон, например? — Пауки не превращают жертв в камень. Думаешь, раз он полувеликан или не настолько умён, как ты… — Именно. — Его улыбка была холодной. — Именно так я и думаю. Неважно, убивал Хагрид Миртл или нет. Они хотели закрыть школу. Акромантул удачно подвернулся. Он удачно подвернулся. Опасный полувеликан. Идиот. Думаешь, хоть кто-то потрудится проверить, правда ли это? Когда всё так чудесно и гладко складывается? Он снова выглядел уверенно, нагло. — Меня не волнует, что ты знаешь о том, что я сделал. Иди со своими подозрениями к директору Диппету, если так хочешь. Ничего из этого не выйдет. Потому что Хагрид — такой же монстр, как и тот, что превращал людей в камень. Никто не позволит ему вернуться в школу или поднять это дело снова. Так что, Гарри, — как тебе такая справедливость? Гарри хотелось врезать Реддлу по его противной физиономии. Увидеть, как этот идеальный нос ломается, как из него льётся кровь. — Лучше уж быть полувеликаном, чем спесивым узколобым фанатиком чистоты крови. Реддл расхохотался, и этот звук заставил Гарри вздрогнуть. — Мечтай, — сказал он. — Если тебе кажется, что кому-то есть дело до полукровки или мёртвой грязнокровки, то ты бредишь. — По крайней мере, я не монстр. Гарри бросил на Реддла последний взгляд — и ему даже не нужно было изображать злость. Реддл поверил, потому что это правда. Просто не вся. Гарри не собирался сообщать Реддлу о других причинах своей ненависти — длинный список включал в себя крестражи и убийство его магловской семьи. Но, сказав ему это, он дал Реддлу правдоподобный повод. Скормил ему правду, хотя бы её часть. Увидел, как его лицо расслабилось, как план сработал. И Гарри? Гарри просто нужно было не ошибиться снова.
